Глава 18. Воровский

Раннее утро. Только-только занимается серый рассвет. Снова потепление в городе — на землю опустился густой туман. Снег подтаял, превратившись в противные грязные лужицы.

Воровский бежал. Всунув в уши наушники от плеера в сотовом телефоне, он преодолевал беговую дорожку на огромном заброшенном стадионе как раз недалеко от дома. Теплый спортивный костюм черного цвета сидел на нем идеально. Спортивная обувь превращала бег в сплошное удовольствие. Да, сегодня он решил отказаться от посещения спортзала. Ему был необходим простор и свежесть еще не тронутого дневной суетой утра.

Музыка для тренировок подстегивала бежать быстрее, и он не останавливался. Вдох-выход. На пробежке главное — правильное дыхание.

Лиза. С того самого момента, как он увидел ее красивые руки, мысли о ней не оставляли его ни на миг. А их переписка в вайбере и вовсе лишила его холодного разума.

Кажется, между ними завязалась интересная игра. Игра, способная привести к непредсказуемым последствиям.

«И перестану надевать трусики…»

Проклятье! Что одна дерзкая фраза может сделать с мужчиной? Никакой контрастный душ не помогал сбить возникшее возбуждение. Он хотел ее. Хотел задрать ей юбку и трахнуть прямо на столе в своем кабинете. Вторгнуться в нее жестко, без всяких прелюдий и сделать своей. Особенно, если она действительно перестанет надевать трусики.

При мысли о чулках с поясом и без трусиков на такой холодной и по-королевски элегантной еще вчера Лизе, его снова бросило в жар.

«Продолжим игру, — решил он. — И черт с ним, с этим Азуле».

У Воровского были дела в городе, поэтому в приемной он появился только к обеду.

Лиза и Анна безмятежно вырезали снежинки за большим столом. Лиза снова была по-королевски холодна и элегантна. Черное строгое платье-миди, бусы из крупного жемчуга на шее, сережки им в тон, элегантные туфли… и чертовы чулки. Гладкие, черные чулки на ножках Лизы.

Воровский на миг замер в дверях и сглотнул. Ажурная полоска чулков осторожно виднелась из-под нечаянно завернувшегося подола черного платья.

— Добрый день, Михаил Викторович, — расплылась в сладкой улыбочке Анна.

— Спуститесь за почтой на девятый этаж, Аня, — пропустив приветствие мимо ушей, кивнул секретарю он. — Нам должны были прислать письма из банка.

— Да, Михаил Викторович.

— Лиза, бросайте мусорить в приемной. Лучше сделайте мне чай, — глядя на ворох обрезков бумаги на столе, поморщился он.

Анна выскочила за дверь. Лиза грациозно поднялась со своего места и одернула платье. Королева, мать ее. Под его тяжелым взглядом медленно смела мусор в ведро и подошла к чайнику.

Воровский не удержался. Едва сдерживаясь, чтобы не наброситься на нее прямо в приемной, настиг ее сзади.

— Почему я не получил отчет, Лиза? — вжимая девушку в стол, хрипло выдохнул совсем рядом он.

— Какой…отчет? — с гулко бьющимся сердцем от его внезапной атаки близостью зависла она.

— Не стройте из себя невинную овечку. Мне не прислали отчет о том, какое на вас белье, — вжимая ее в стол еще сильнее, он опалил горячим дыханием нежную шею.

Она обернулась. В светло-зеленых глазах против воли мелькнуло желание. Дрожь в теле. Лиза в игре. Волнительное сглатывание — да, она определенно в игре.

— Я люблю, когда мои подчиненные выполняют обещания, Лиза, — его губы едва касаются ее шеи, дыхание обжигает, и она, опустив голову, прикрывает глаза от наслаждения.

— Вы получите свой отчет через десять минут. — Голос срывается, выдавая ее.

Ослабив хватку, Воровский отступил. Вожделение захватило его без остатка, и он скрылся за дверью своего кабинета, чтобы хоть как-то охладить пыл. Это покорное согласие начинает сводить с ума. Она тоже горит. Не горит — искрит желанием. Они встали на опасный путь. Еще немного — и обратной дороги не будет.

Дверь распахнулась, и Лиза внесла поднос с чаем.

Он проследил за ней тяжелым взглядом, но ничего не сказал.

Она поставила перед ним любимый чайник с зеленым чаем, чашку и тростниковый сахар. Томно вздохнула совсем рядом. Застенчиво опустив ресницы, подарила покорную улыбку, от которой его бросило в жар, и быстро вышла.

Телефон щелкнул сообщением через три минуты.

«Сегодня я выбрала лиловый комплект из шелка. Нежные шелковые трусики с красивым бантиком сзади и бюстгальтер на косточках с ажурными вставками, который расстегивается спереди. И да, на мне чулки, Михаил Викторович. Жаль, но вам никогда не расстегнуть спереди мой бюстгальтер».

Он налил себе чай и потер подбородок. Фантазия уже рисовала все подробности того, как он расстегивает нарисованный в воображении лиловый бюстгальтер.

Воровский попытался стряхнуть наваждение, но у него плохо получалось. В элегантных брюках роскошного костюма стало до одури тесно — хоть папкой прикрывайся.

Невинные сообщения грозят перерасти в нечто большее. Особенно сейчас, накануне новогодних каникул, когда стресс на пределе, и безумно хочется сбросить напряжение.

А еще хочется растрепать эту холодную королеву Лизу, чтобы она стонала под ним, кусалась и царапалась, как дикая кошка, умоляя о сексе.

«Посмотрим, как растворится твое «никогда»», — усмехнулся он.

Придвинул к себе телефон и отправил сообщение.

«Не провоцируйте меня, Лиза. Для вас это может плохо закончиться»

«И что вы мне сделаете?»

«Я украду вас из офиса. Запру в своем загородном доме на все зимние каникулы, и поверьте, на вас не будет ни трусиков, ни лилового лифчика. Вам просто нечего будет застегивать спереди. Потому что я пристегну ваши красивые ручки к спинке кровати наручниками, и буду делать с вами все, что подразумевается под вашим емким словом «никогда»».

Она собиралась что-то напечатать в ответ, но зависла. Видимо, его угроза сбила ее с толка. Снова попыталась напечатать. Нет. Пустота.

«Трусиха», — усмехнувшись, отправил новое сообщение он. Вышел из интернета и с довольным видом принялся пить чай. Один — ноль, Лиза.