Глава 26

Муромов… ну что ты делаешь…

Я и «да» сказать не готова, и «нет» — чтобы он больше не подошел, — тоже не могу.

Муромов пальцами зарывается мне в волосы.

Стягивает их у корней и ведет кончиком носа по шее.

Поцелуй уже меня!

Рисует дальше возле уха зигзаги.

Пальцами впиваюсь в его мокрую насквозь футболку. А они сами по привычке начинают прощупывать мышцы под тканью.

— Так да или нет, Василиса…

Набираю воздуха, чтобы ответить.

— Подумай только хорошо, я человек слова.

И образ Вани, который маячит перед глазами, растворяется.

Я не изменяю. Мы расстались. Или я рассталась.

Но теперь уже точно.

— Нет.

— Что нет?

— Нет никого.

Рычит мне в ухо и сжимает сильнее.

— Вася….

Подхватывает на руки и несет куда-то.

На ходу впивается шершавыми, холодными губами в мои. Сминает, прикусывает и проталкивает язык мне в рот.

Бог мой. Что я делаю?!

Но думать уже практически не получается.

Стягиваю с него футболку через голову.

Моя летит туда же. К ней — спортивный топ.

— А Люба не вернется?

— Нет. Блядь, — отрывается от меня, идет к двери в ванной и щелкает замком.

Сквозь ткань его штанов проступает одно лишь желание.

Да я и сама как желе в жару.

Расплываюсь и подтаиваю.

Возвращается, на ходу стягивая с себя брюки с боксерами.

Воу.

От такого «желания» сводит между ног.

Муромов рассматривает меня как десерт, который срочно надо съесть.

Наклоняется и губами касается груди. Ласкает кончиком языка сосок, подхватывает мои штаны и тянет с трусиками вниз.

Чего отрицать: я хочу его с того самого раза, как увидела в окне.

Обнимаю за спину и прижимаюсь ближе.

И вроде мужчина не мой, но я сейчас касаюсь мышц на его спине, идеально прокачанных. И член горячий в меня сейчас упирается.

Получается, что мой.

На секунду замираем одновременно.

Открываем глаза.

Будто даем друг другу последнюю возможность остановиться.

— Презерватива нет. Тут.

— Я пью таблетки.

— В остальном я здоров. Не стал бы рисковать тобой.

— Я тоже.

И не даем себе же эту возможность…

И с ещё более жадным взглядом он врезается в меня бедрами.

Воу.

Закрываю глаза и сжимаю пальцами его упругую попу, с каждым толчком ощущая, как она напрягается до камня.

Это какой-то космос.

Впиваемся друг в друга влажным, рваным поцелуем.

Илья ритмично двигается, сжимая меня в объятиях, и с такой силой и напором то целует, то посасывает, то прикусывает нижнюю губу.

— Илья…

И его объятия ставят на паузу весь мир, проблемы, вопросы, задачи, самолеты.

Его много. Он везде.

Подхватывает на руки и несет в душ.

Вода горячая, сразу опаляет кожу.

Делает прохладнее.

И разворачивает меня к себе спиной. Упираюсь руками в уже нагревшийся, чуть запотевший кафель и чувствую его ладонь теперь между ног.

Так интимно, бережно, но одновременно с нажимом, что тело даже не сопротивляется. Само разворачивается навстречу этому урагану внизу живота.

Сама трусь о его ладошку так, чтобы ускорить и снести уже этим ураганом напряжение в животе.

Вжимая меня грудью в стену, прикусывает плечо. Со стоном меня сносит оргазмом.

— Охуеть ты какая, — шепчет мне на ухо и снова входит.

Мышцы затихая ещё сокращаются, а внутри снова горит от растяжения.

Сильнее впивается мне пальцами в бедра и с каждым движением будто хочет натянуть меня ещё глубже.

Я выгибаюсь, стону, ногтями цепляюсь за плитку, чтобы не упасть, ловя телом ритмичные, жесткие толчки.

И снова ураган этот во мне просыпается. Да не может быть! Второй раз, что ли?

И оргазм накрывает быстрее, чем я могу себя убедить в том, что со мной такого не бывает.

Ошалеть!

Он всё ещё во мне. Прижимает мою спину к своей груди и обнимает обеими руками. Сжимает грудь.

Как будто от всего мира закрывает, защищает, спасает.

И этому чувству хочется верить. Очень хочется.

Целует в шею.

Я прислушиваюсь. В коридоре слышу мелодию мобильного. Тихо-тихо. Но слышу. Денис.

А если с моим прошлым, Василиса, ты только Муромова подставишь? Это же несложно: все узнают про меня и прошлое.

Вот зачем? Точнее, почему эта мысль не пришла до того, как… до всего!

— Денис звонит, — мягко отстраняюсь из рук Ильи, не оборачиваясь. — Пойду отвечу. Ты принимай душ.

Выхожу, оставляя мокрые следы на плитке.

Ещё раз оборачиваюсь, облизываю горячие губы, глядя на его обнаженную спину, попу и ноги.

Полотенцем синего цвета, явно не Любиным, промакиваю волосы.

Муромов выдавливает себе на руку шампунь, но перед тем как мыть голову, оборачивается. И он всё ещё возбужден так, что это невозможно не заметить. Хитро улыбнувшись, подмигивает мне. Кивает, приглашая вернуться.

Натягиваю улыбку и дальше промакиваю тело.

А когда он отворачивается и намыливает голову, хватаю свои вещи и тихо испаряюсь.

От Дениса пять пропущенных.

Самолет через три часа.

Бог мой, сколько времени прошло. А казалось — десять минут.

Набираю Дениса. На ходу быстро одеваюсь.

— Мам, ну ты где?

— А ты?

— Нас раньше отпустили, я уже дома. Жду тебя.

— Бегу. Я у.… Ильи Романовича была. Массаж его дочке делала, раз уж вечером не получится.

— Ясно…

Вода в душе ещё шумит.

И я, мать года, какой пример ребенку подаю, встречаясь то с одним, то с другим.

Вот зачем!…

Сказать «пока» надо бы, но совести посмотреть ему в глаза не хватает. Беру на руки Чайку и открываю входную дверь.

— Граф, следи за квартирой, никого не впускай, — протягиваю ему пару размокших сушек.

Съедает.

А я сбегаю.

От того, как сильно хочется остаться. И как сильно это все может усложнить.

Потом как-нибудь об этом поговорим.