Глава 27
Муромов
М-м-м-м… что-то я пока не готов ее отпускать.
Может, можно отложить командировку?
— Василиса…
Выключаю воду, оборачиваюсь.
Один в ванной.
Не понял сейчас.
Одежды ее тоже на полу нет.
Это что, мной воспользовались и сбежали?
Василиса прямо рвет все шаблоны.
Выхожу из душа, вытираюсь полотенцем, оборачиваю его вокруг бедер.
— Пап?
Люба?
Оуу.
Твою мать.
Ладно, не маленькая. Раз уж так получилось…
Открываю дверь ванной и выхожу в коридор.
— Это он тебя тут мокрого бросил сидеть? И только хлеба кинул? Не хозяин, а изверг.
Дочка сидит в прихожей на корточках перед Графом и снимает с него поводок.
Граф правда сидит на коврике мокрый, с поникшей головой.
На ковре крошки. Откуда? Кого он уже съел?
Оглядываюсь — от Василисы ни намека, что была. Сбежала, значит, прихватив собаку?
— Мы под дождь попали, сначала я пошел в душ, потом его собирался.
— А дверь что, нельзя было закрыть?
— Надо было. Спешил.
— Меня ты что-то отчитываешь, когда я спешу и забываю что-то.
— Кто мимо него пройдет, — киваю на Графа.
А Василиса, значит, сбежала. Хорошо хоть не оставила записку на видном месте.
Или оставила?
Люба ведет Графа мыть лапы, я беру веник, чтобы убрать за ним крошки.
Сушки.
Василиса, блин. Всех подмяла.
Дочка подсажена на массаж, пес — на сушки. Меня в принципе немного от неё сносит.
Хрен там. Не немного.
Переезды эти, переводы, как-то давно никого не было рядом.
Иду к себе в комнату. Быстро оглядываю поверхности на предмет записок и вещей, которые она могла бы оставить, но ничего нет.
Что? Ничего не написала?
Подхожу к окну.
В ее окнах ничего не видно.
Хоть дозорного голубя туда запускай — глянуть, что делает.
Что вот за манера? Сбежать и включить режим «ничего не было».
Беру телефон со стола и набираю ее.
Жду до последнего гудка, пока звонок сам не сбрасывается. Василиса не отвечает.
Открываю чат.
Я: «Куда сбежала?»
Нет. Жестко как-то. Хотя правда в чистом виде.
Сажусь на кровать.
Я: «Что-то не нашел тебя, когда вышел из душа.»
Нет, тоже не то.
Призвать к чувству вины?
Ты оставила мою квартиру открытой, у меня украли сердце.
Как сопливый романтик.
На ее окна. Там никакого движения.
Ну, если у неё командировка, вероятно, причина веская. Самолет или ещё что-то.
Могла и сказать, что уходит.
Отправляю.
Одна галочка.
Никто, похоже, и не собирается читать.
Нет уж.
Я писал и звонил.
Теперь за тобой шаг.
На секунду прикрываю глаза.
А в паху опять тяжелеет от воспоминаний.
Мокрая кожа.
Горячий душ.
Пальцы на плече. Как кончала на мне.
Ворошу на голове волосы.
Сука.
Как же было хорошо, но мало.
Теперь вот когда она вернется? Завтра? В воскресенье? В понедельник?
А с кем она вообще туда полетела? И куда вообще полетела?
Я никаких пауз не хочу. Можно без этого?
Потому что знаю я, проходили.
Потом что-то там себе накрутит за эти выходные, и все. Хотя чего накручивать. Я же не призываю съезжаться и в загс ее не тяну, но если вместе хорошо, то почему бы не продолжить?
Телефон вибрирует.
Василиса?
Тут же снимаю телефон с блокировки.
Рабочий чат.
Блядь. Не сейчас.
Кидаю телефон на кровать.
Падаю на спину.
Сейчас бы ее сюда, чтобы потанцевала на мне.
Вот что за жизнь.
Вроде взрослый мужик и можешь делать что хочешь. А не получается. Потому что у тебя дочь, у женщины, которая нравится, сын, и сама женщина только что сбежала.
В ванной слышу фен: Люба сушит Графа.
Если бы не Люба, то жил бы он как холостяк и сам бы себя вылизывал. А так нет, заботятся о нем.
Обо мне бы так кто-нибудь позаботился.
Нет, мне все же для спокойствия надо знать, куда она полетела и, желательно, с кем.
Так…. кто у нас сегодня дежурит?
О. Тихонов опять. Прям везет ему выделиться перед начальством.
Набираю.
— Добрый день, Илья Романович. Тихонов.
— Добрый. Слушай, мы с тобой там проверяли одного человека.
— Да.
— Надо опять проверить.
— А чего не официально?
— Пока веду наблюдение.
— Понял.
Что он там понял, я не знаю, зато быстро понимает, что нужно пробить рейс: откуда, куда и сколько человек в бронировании.
— Вы роман решили завести, Илья Романович?
— Я тебе сейчас заведу дисциплинарку. Работай.
— Принял. Работаю.