Глава 38

Муромов

Не удержался. Да.

Узнал-таки, в каком она номере отеля. Что было даже проще, чем хотелось.

Хотел ещё с вечера ей заказать цветы, но это бы сбило весь настрой, решил, что лучше пусть отдыхает.

Заказал доставку цветов к восьми.

Одно только не учел, что в восемь в понедельник у нас планерка в управлении.

И я бы очень хотел услышать, как она будет ворковать и благодарить, а она, я уверен, будет, но сука планерка, здороваюсь, жму руки начальникам из других районов.

И с ней поговорить — ну никак.

По-деловому могу.

Но по-деловому не хочу.

После наших с ней перезвонов уже просто так говорить о чем-то бытовом не получится.

Я и так заснуть не мог долго, потому что она меня своими вдохами, стонами завела.

Не хотелось спускать все в никуда. Нет, я подожду.

Не пацан же.

Справлюсь.

Успевает перехватить меня, когда захожу в кабинет и ищу свободное место.

— Да, — не ответить не могу.

Могу. Но голос ее хочу услышать.

— Привет.

Блядь… В голосе сонная, теплая улыбка.

Перед совещанием такое слушать вредно.

Не на ту волну настраивает.

— Василиса Ярославовна, я занят. Перезвоню.

Сухо, официально.

И если бы реально что-то было у нас, то она бы подумала, что я воспользовался и бросил.

Но как бы воспользовались мной, точнее, я дал воспользоваться собой.

— Хорошо. Спасибо за цветы.

Все с той же улыбкой.

Хотелось услышать ещё от неё что-то, но вместо этого отключаю вызов.

Сажусь во второй ряд, телефон убираю под папку.

— Начинаем! — командует Шестаков, открывает папку, снимает очки и смотрит поверх стола.

— Коллеги, с сегодняшнего дня у нас начинается месячник по профилактике безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних.

Хочется сказать, что уже занимаемся.

— Бумажками его закрывать никто не будет. Сразу предупреждаю. Мне нужны не отчеты ради отчетов, а понимание, где дети сейчас реально болтаются после десяти вечера.

По залу проходит легкий шорох: кто-то открывает блокнот, кто-то папку, щелкает ручка, что-то записывает.

Тема, конечно, в тему. Я в своем районе покрываю несовершеннолетнего сына женщины, с которой у меня…

А что у нас? Спим? Грубовато, но правда.

Встречаемся?

Вроде как нет.

Но надо что-то с этим сделать.

— …За прошлый месяц, — возвращаюсь к докладу, — по городу зарегистрировано двадцать семь материалов с участием несовершеннолетних. Из них девять — административка по распитию и появлению в общественных местах в состоянии опьянения. Четыре драки с телесными…

Телефон оживает короткой вибрацией. Сообщение пришло.

Забыл отключить.

Это была ошибка.

Убираю папку, на автомате снимаю с блокировки, чтобы выключить звук, и вижу, что висит фотография от Василисы.

Выключаю звук и интернет, не глядя, и накрываю телефон папкой.

— …Два факта мелкого хищения. Семь уходов из дома. Три эпизода по порче имущества, включая граффити на объектах инфраструктуры. И отдельно — два материала…

Что она там прислала?

Цветы?

Шоколад?

Или…?

Да твою мать. Василиса!

Поднимаю папку, открываю чат, пытаюсь загрузить фотографию, но хер там.

Включаю интернет.

Он висит, как всегда последнее время, и наконец догружает.

На фотографии узкая полоска ее живота. Кожа после душа влажная. Сережка в пупке. Татуировка на животе.

И подпись: «Для концентрации».

Тут же блокирую, чтобы никто со мной не начал рассматривать.

Но по сторонам — все слушают.

Вот зачем я это сделал?

Не сиделось тебе, Муромов, спокойно? А потом ещё говоришь, что не как пацан.

— …Возраст — от тринадцати до семнадцати. Не только дети из семей, стоящих на учете. Это важно. Очень удобно работать по привычному списку: неблагополучные, пьющие родители…

И очень неудобно сидеть со стояком на совещании у начальника.

Вот только ты вернешься! Ты у меня будешь ночь стонать, пока я за все выходные не восстановлюсь.

Убираю телефон под папку.

Я хочу рассмотреть ее всю. Пусть пока снимок, но, блядь, хочу сейчас.

На часы, когда там заканчивается уже?

— …Значит, схема меняется. Дети не просто «гуляют». Их собирают. Через чаты, через старших, через компании у спортивных объектов.

Мне по этому вопросу потом писать доклад, а я вообще не могу сосредоточиться.

Нет ничего хуже для мужика, чем воздержание от той, кого охереть как хочется.

И уже рациональный мозг нервно курит в стороне, когда я снова беру телефон и пишу в ответ: «Вы сейчас совершили провокацию должностного лица при исполнении».

Сорвать с неё сейчас бы этот халат и трахнуть.

М-да, Муромов. В субботу обещал себе, что следующий раз будет размеренным, но он наверняка спокойно-расслабленным не получится.

Как можно перехотеть женщину?

Стоп. А с хера ли надо ее переставать хотеть?

Надо хотеть отдать чуть больше, чем собираешь взять.

Так, Муромов, твою мать!

Хочется себе по щам надавать и привести в чувство.

— …ПДН дает списки семей и подростков, которые уже попадали в поле зрения. Участковые проверяют адреса и родителей. Опера отрабатывают…

У меня снова вибрация телефона.

Василиса, твою мать.

Гореть твоей… попе!

Только вернись.

Все, последнее от неё читаю и отключаюсь.

А то уволят к чертям, что занимаюсь не тем, чем надо.

Лучше б и не читал: «Я помогаю вам концентрироваться».

Прижимаю рукой папку, которая уже поднимается.

Давайте, ещё вызовите меня с каким-то докладом.

Сказать кому, что у меня стоит вообще на пупок женщины, сын которой проходил у меня по делу подростков.

Дело я закрыл, конечно, но по факту так и есть.

«Вы только что собственноручно возбудили дело», — не будь тут никого, я бы ей отправил плоды ее работы.

Срочно надо сваливать отсюда.

И отключить интернет.

Отключаю.

И, сука, включаю.

— …Даю три дня, чтобы каждый начальник отдела дал перечень мест, куда лезут подростки. Не официальный перечень аварийных зданий из администрации, а реальный. Где сидят, где пьют, где снимают видео, где назначают встречи. С фотографиями. С собственниками. С мерами, которые уже принимались. Если собственник два года «не может поставить забор», будем помогать через прокуратуру.

Надо сына ее брать в оборот, и пусть рассказывает. Это сделаем.

И только собираюсь ей написать, что нужна помощь Дениса, но снова отвлекаюсь на эти шуточки, когда хочется улыбнуться, но надо держать покерфейс.

Не знаю как, но сегодня вечером я ее встречаю и везу. Куда только. У меня дочь. У неё сын. А мне надо с ней где-то встретиться.

В гостиницу?

Снять квартиру?

Да бред какой-то.

Надо Любу куда-то отправить? Или ее сына?

Собаку пусть выгуливает. Или завезти ее куда-то и.… нет. С ней надо по-другому.

Короче, с самолета встречу, потом на ходу решу.

Как это будет, сориентируюсь по обстановке.

Намекаю, что сниму с рейса и заберу для дачи показаний.

Ха. Если надо будет, то сюда привезу, для дачи этих самых показаний.

Опять провоцирует, спрашивая, насколько неправильно хотеть, чтобы вы меня допросили.

Я ее не узнаю, но этого хочу ещё больше.

Хочу, чтобы она такая же открытая была и со мной.

Но она решает проблему сама, когда говорит, что вечером из аэропорта едет к родителям, чтобы забрать машину, сына и собаку.

От себя отправляю короткое, что встречу.

На этом наконец отключаюсь и могу спокойно дослушать доклад.

Потом она ещё что-то слала в течение дня, но я игнорил.

Рейс садится в двадцать сорок.

Я уже жду.

Ждать свою женщину — обычное занятие.

Ждать женщину, которая уже твоя телом, но между вами ещё не расставлены акценты, — странное занятие.

Секс по телефону, в переписке и как будто уже есть права решать за нее, какие у неё сегодня вечером будут планы.

Я смотрю на поток людей. В каждом женском силуэте на секунду ищу ее.

Хотя ее ни с кем не спутаю.

Наконец вижу ее. С букетом, который сам утром выбрал, и с чемоданом.

И все вокруг сразу становится лишним. Ненужным. Хочется выключить.

Как и мужчину рядом с ней.

Шумно набираю в легкие воздух.

Не хочу ничего такого думать, она идет, говорит с ним, смеется, что-то обсуждает.

Но сила моего взгляда сильнее.

Оглядывается по сторонам и наконец замечает меня.

Пиздец, красивая. Ещё и с цветами. Потом только понял, что, наверное, он сегодня будет лишним, и даже настроился, что она его где-то оставит, чтобы не таскать за собой. И тем более, чтобы ещё лететь с ним.

Да я бы другой купил. Проблема, что ли.

Но, черт возьми, приятно все равно, что его не оставила и никому не передарила.

Иди уже ко мне.

Быстро оборачивается к мужчине, с которым идет, что-то ему говорит, кивает и сворачивает в мою сторону.

Остаюсь на месте.

Не иду навстречу.

Жду.

И вот уже колеса чемодана стучат по плитке. Букет прижимает к себе.

Чуть улыбается, сдерживая улыбку.

Румянец ползет по скулам.

Делаю шаг навстречу ей.

— Вы серьезно, Муромов? Я же писала, что…

Притягиваю к себе и целую.

Вот этого не хватало все выходные.

Чтобы вот так ее обнять, сжать, зацеловать.

М-м-м-м…

Среди людей.

Среди чужих чемоданов, объявлений, шагов, таксистов, детей, камер наблюдения и всего этого обычного вечернего шума.

Букет упирается мне в грудь, чемодан бьет по ноге.

Ее пальцы касаются шеи, а губы впиваются в меня так, будто тоже все выходные терпела и теперь больше не хочет.

Сухие губы через секунду становятся влажными.

Отрываюсь первым.

Не потому что хватило.

Потому что людей вокруг слишком много.

Василиса стоит передо мной с расширенными зрачками, припухшими губами и букетом между нами.

Цветы чуть помялись.

Бывает, что свидетели тоже иногда страдают.

— Идем, — отпускаю ее и забираю чемодан. Второй рукой беру ее за руку. Идем к выходу.

— Илья, я правда должна была ехать к родителям.

— Знаю.

— За машиной, за Денисом и Чайкой.

— Съездишь.

— Не с тобой же? — прищуривается.

— Я не против тебя туда свозить, но точно не сегодня.

— Завтра съездишь.

— Там Денис.

— Завтра заберешь.

— Я обещала.

— Позвонишь. Скажешь, что устала после самолета. Что срочно вызвали на работу. Что угодно.

— Муромов.

— Ничего не хочу знать. В конце концов, у тебя допрос.

Она тут же вспыхивает, открывая от возмущения свои персиковые губки.

На которые у меня сегодня вообще-то планы.

Загружаю ее чемодан в багажник. Открываю дверь на пассажирское сиденье рядом с собой.

Ну наконец-то.

— Я думал, ты его где-то оставишь, — киваю на букет.

— Где я должна была его оставить?

— В гостинице. Да хоть где.

— Это мой букет.

— Вижу.

— Я с ним везде ходила.

— Мне приятно. Звони сыну.

— Ну, Илья…

— Звони.

— Куда мы едем?

— Если у тебя нет других вариантов, то к тебе.

Забираю у неё букет и убираю назад.

Потому что хочу, чтобы ее руки были свободны.

Василиса достает телефон, ещё раз смотрит на меня.

Пытается и нашим, и вашим.

— Скажешь «нет», я отвезу тебя к родителям. Но я очень не хочу это делать.

Недовольно выдыхает и набирает сына.

Одной рукой держит телефон, вторую руку кладет себе на ногу.

Я беру руль одной рукой. Второй нахожу ее ладонь и забираю себе.

Веду большим пальцем по ее костяшкам.

— Я ещё день без тебя не выдержу. Покусаю кого-нибудь.

Иногда короткая правда работает лучше любых уговоров.

Она невинно облизывает губы и улыбается, явно сдерживая свое «тоже не выдержу».

— Денис, привет. Я прилетела… Нет, Денис, я устала очень. Хочу домой. Давай я завтра тебя заберу, хорошо?

— А ты где?

Она бросает на меня короткий взгляд.

— Еду домой.

— Так приезжай к нам, утром поедем.

— К вам далеко. И я уже такси заказала домой. Хочу спать лечь и выспаться.

Врушка моя.

Поднимаю свою руку, в которой ладонь Василисы, и целую ее.

— Возьми новую тетрадь… У бабушки точно есть…

Делаю звук тише.

— А можно я завтра не пойду?

— Нет.

— Ну, мам.

— Нет. У тебя учеба.

— А после можно с ребятами погулять?

Василиса закрывает глаза на секунду.

— С кем? — в голосе появляется строгая мать.

— С ребятами.

— Фамилии.

— Мам.

— Денис.

Он вздыхает в трубку так, будто его лишают свободы передвижения.

Я ей киваю: пусть разрешает, тем более у нас есть дело.

— Ладно.

— До восьми.

— Мам!

— До восьми тридцати. Геолокация включена. На сообщения отвечаешь. Если хоть раз пропадешь — месяц гуляешь только с Чайкой вокруг дома.

— Хорошо.

— Я тогда после универа поеду домой.

— Едь. Скажи бабушке, что завтра приеду.

Отключается.

— Илья….

— Что?

— Я всё ещё считаю, что это неправильно.

— Что именно? Провести ночь с соседом из дома напротив?

— Врать сыну.

— Где ты врала? Ты разве не устала с дороги?

— Устала.

— Ну разве что ты соврала, что будешь отдыхать, — смеюсь над ней. — Ляг сейчас, поспи, пока доедем.

Подмигиваю ей.