Глава 53

Денис?

Мой Денис несет Любу на руках.

Люба, вцепившись Денису в шею, прижимается к нему всем телом.

Боже, что с ней? Почему она в одном кроссовке?

Обуться не смогла?

Одновременно с Муромовым выскакиваем из машины.

— Люба, что случилось? — бросаюсь к ней. — Ты что с ней сделала? — к жене. — Ты же сказала, что вы только посмотреть на лед!

Только что теплый, пьяный и влюбленный, Муромов словно по щелчку выключает все лишнее. Мгновенно становится трезвым, как будто и не был пьяным.

— Денис, отпусти меня. — Люба меня игнорирует и на отца смотрит.

— Пап…. а ты чего с ней? Целовался? — смотрит на меня, на отца, на мать.

— Это не твое дело, Люба.

И я уже как будто лишняя там.

— Она, прихрамывая, вышла с тренировки, я там бросил краску и валики.

— Правильно.

— Люба, дай я посмотрю.

— Не надо!

— Люба! — одергивает ее Муромов.

— Илья, не надо так. Она и так испугалась.

Муромов медленно переводит на нее взгляд.

Очень медленно.

И у меня внутри холодеет.

Потому что я уже видела этот взгляд. Мало не достанется никому.

— Что ты с ней сделала? — спрашивает он.

Ирина вскидывает подбородок.

— Ничего я с ней не сделала. Мы просто чуть-чуть покатались. Она сама захотела.

— Сама? Ты сказала вы смотреть на лед пойдете!

— Да, я сама захотела, пап.

— После травмы?

— Илья…

— После того как реабилитолог сказал: нельзя.

— Она не ребенок, чтобы ей все запрещать.

— Вещи собрала — и чтобы я тебя не видел в нашей квартире.

— Пап, у меня день рождения скоро.

— Отпразднуешь в травматологии.

— Давайте я отвезу, — вмешиваюсь.

— Я с ней не поеду! — огрызается на меня Люба.

— Ты поедешь с тем, с кем я тебе скажу, — одергивает дочку Илья.

— Что ты ей командуешь? — вмешивается Ирина. — Она уже большая.

— Ты вообще молчи, большая тебе. Один раз ты уже дочь угробила. Теперь дальше хочешь?

Воздух будто трескается.

Даже Денис перестает дышать.

Ирина бледнеет.

— Как ты смеешь?

— А ты как смеешь? — Муромов делает шаг к ней. — Приехала, повесила шторы, устроила праздник, решила снова стать матерью за один вечер и сразу потащила ребенка на лед?

— Я ее мать!

— Вспомнила?

— Илья!

— Нет, ты скажи. Вспомнила? Или опять тренер подсказал, что пора красиво вернуться?

— Пап! — Люба кричит уже почти со слезами. — Хватит!

Он замолкает.

Но поздно.

У Любы лицо такое, будто ее ударили.

Не рукой.

Хуже.

Я делаю шаг к ней.

— Люб, давай сейчас не будем говорить. Мне надо посмотреть ногу.

— Не трогайте меня.

Я останавливаюсь.

— Люба…

— Не трогайте меня.

— Дай Василисе посмотреть ногу, — шикает Муромов на дочь.

— Илья, не надо, — машу головой. — Отвези в травматологию. Можем хуже сделать. Если что-то не так, пусть накладывают гипс.

— Я не хочу опять в гипс.

— Тогда слушай мамашу больше. Скоро вообще всю в гипс закатают. Памятник у нас дома будет гипсовый.

— И слушаю, потому что мама разрешает, а с тобой ничего нельзя, — кричит на отца. — Ты уже надоел все контролировать.

Ирина молчит. Как будто довольна.

— Люба, не надо так с папой, — одергиваю сама ее.

— А вы не лезьте в нашу семью.

— Что тебе нельзя? — кивает дочери Илья.

— Ничего! Мне ничего нельзя! На лед нельзя, к маме нельзя, с мальчиком гулять нельзя! А тебе можно?

И смотрит на меня.

— Почему тебе можно целоваться в машине? А мне даже дружить нельзя?

Денис резко опускает взгляд.

Господи.

— Ты тиран, а не отец, — включается Ирина. — Я думала, тут отдала ее в надежные руки, а у тебя роман с врачихой ещё и сомнительного опыта.

— Рот закрой!

— Пап, не смей с ней так! — Люба снова вскидывается. — Она моя мама!

— Я знаю.

— Нет, ты не знаешь! Ты все время так на нее смотришь, будто она чужая!

— Потому что она ушла, Люба.

— Она вернулась!

— Это не отменяет того, что было.

— А ты хочешь, чтобы она опять ушла? Я не хочу другую маму. Мне нужна моя.

У Муромова такой вид, что кого-то придушит сейчас.

— Илья, — касаюсь его плеча, чтобы успокоить.

— Я не люблю твою маму, когда ты это поймешь?

Люба будто проваливается внутрь себя.

Ирина закрывает глаза.

— Люба, — Денис опускается рядом с Любой, держит за руку.

— Так? Да? Тогда я тоже буду делать то, что хочу!

Резко разворачивается, обнимает Дениса и целует его.

— Люба! — рычит Муромов.

— Чтобы ты знал. Мы встречаемся.

Чего?!

Я смотрю на Дениса.

Они вообще когда спелись-то?

— Нет! — отрезает Илья. — Не будешь ты ни с кем встречаться.

— Илья, не горячись, они дети, — пытаюсь поймать его взгляд.

— Муромов, хватит уже командовать! — заступается Ирина.

— Илья, тут нет ничего такого. Пусть дружат.

— Отойди от моей дочери.

Муромова окончательно накрывает. Он делает шаг к детям и оттаскивает за руку Дениса от Любы.

— Не трогай моего сына, — тут уже и я не сдерживаюсь.

— Пусть он не лезет к моей дочери.

— Пусть дети дружат.

— Учатся пусть, дружат они!

— Муромов, выключай босса, — напирает Ирина. — Любу надо к врачу.

— Помолчи.

— Нет, Илья. Это ты лучше молчи. Ты сейчас на глазах у ребенка унизил ее мать и привез новую женщину.

— Новая женщина, — говорю я сквозь зубы, — привезла его, чтобы он не сел за руль и остановил вас до новой травмы. Но вы, как я вижу, прекрасно справились без нас.

— Вас никто не просил вмешиваться, — Ирина поворачивается ко мне.

— А вы меня сегодня сами нашли.

— Как специалиста.

— Вот как специалист я вам и говорю: ногу надо фиксировать и в травмпункт. Сейчас. Без коньков, без геройства, без «она сама захотела».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Я ненавижу вас всех, — Люба закрывает лицо рукой.

Похоже, сейчас только Денис и может ее успокоить. Но Муромов стоит между ними.

Когда ловит мой взгляд, как будто понимает все и пытается обойти Илью, чтобы поддержать Любу.

— Я тебе уже сказал, держись от моей дочери подальше.

— Илья, это мой сын.

— Хоть президента. Она ещё школьница, а он почти совершеннолетний пацан. Никаких встреч. Никакой «дружбы». Никаких тайных прогулок, переписок.

— Они могут просто дружить.

— Ни хрена.

— Муромов.

— Никакой дружбы.

— Серьезно?

— Да.

Я смотрю на него и почти не узнаю.

Только что он в машине рассказывал мне про заботу, тревогу, про то, что, если кто-то нужен, он найдет.

А сейчас передо мной стоит человек, который от страха начинает ломать все вокруг.

Даже моего сына.

Особенно моего сына.

— Детей нам ещё не хватало, — вылетает у него. — Я как-то хочу ту, что есть, до ума довести.

— А что с моим сыном нельзя просто дружить?

— А ты веришь в просто дружбу между ними? Я защищаю дочь.

— От кого? От Дениса? Заметь это он ее принес от дворца до дома.

— Не важно. Он держал мою дочь на руках и целовался с ней.

И вдруг становится так противно.

Как будто он сам не был подростком, не встречался с девочками. Идеальный… как же.

— Все, Муромов, — поднимаю руки. — Иди ты к черту.

— Мам, — тихо говорит Денис.

— Любу отвези в больницу. Сейчас. Надо проверить ногу, сделать рентген, осмотр травматолога, фиксацию. Не греть, не разминать, не наступать. Это единственное разумное, что тут можно сделать.

— Я вызову такси, — достает телефон Ирина.

Только из-за Любы облегчаю ей жизнь и подсказываю адрес ближайшей.

— А вы, Илья Романович, раз у вас такое отношение к моему сыну, то, похоже, и ко мне. Если ему надо держаться подальше от вашей дочери, то и вам следует держаться подальше от меня.

— Василиса, тебя это не касается.

— Да что вы говорите? Вы обвиняете моего сына, вы запрещаете им дружить, вы… Он мой сын. И удар по нему — это удар по мне.

Он смотрит на меня.

И, кажется, только сейчас понимает, что сказал.

— Василиса…

— Я ещё в отношении себя могла пойти на уступки, но за ребенка своего буду стоять так же, как и вы за своего. До свидания, Илья Романович.

— Напомнить тебе, где мы познакомились и от чего я его отмазал? — срывается Муромов.

— Отмазал?

Это так… низко и грязно.

— Мам… — дергает меня Денис.

— Да, видимо, наша семья второго сорта, чтобы общаться с такой привилегированной, как ваша.

— Блядь, Вась, извини, я не это хотел сказать, — перехватывает за локоть.

— Неважно, хотел или нет. Главное, что сказал. Этого, Муромов, я вам не прощу.

Обхожу его.

— Пока, Люб, — Денис тихо прощается с ней.

Та ревет и кивает в ответ.

— Василиса! — кивает Муромов.

— О, такси наше, — слышу довольный голос Ирины.

Пусть.

Сжимаю зубы. Обида просто такая, что хочется в ней утонуть.

— Мам….

— Не надо ничего говорить, Денис. Идем, заберем краску, валики, порядок там наведем.

— Я люблю тебя, мам.

— Не надо ничего сейчас говорить. Пожалуйста. Так, ты… много покрасил, пока меня не было?

— Да, закончил.

— Молодец.

Это, между прочим, Денис меня уговорил идти домой, звонить Муромову, рассказать про Любу.

Какой бы ни был в чем-то раздолбай, но сегодня я им горжусь. Другого у меня не будет.

Другого нам и не надо.

— Мам, да он не думает, просто разозлился…

— Вы когда сдружились-то с Любой? — перебиваю его, не хочу про Муромова. Пусть со своей жизнью разберется.

Детям он дружить не дает. Как будто я их женить собираюсь. А как он вообще себе представлял, что у нас будет что-то? Вот так прятаться от них? Нет, Муромов, ты своих тараканов усмири.

— А вы как?

Усмехаюсь.

— Собак выгуливали.

— И мы, — вздыхает Денис.

Класс.