Глава 52

Василиса

Муромов садится в машину так, будто не я приехала забрать его из бара, а жизнь наконец-то одумалась и превратила строптивую женщину в послушную.

— Добрый вечер, Илья Романович.

— Ты приехала за мной, — садится рядом.

— Я приехала, чтобы ты поговорил с дочерью и бывшей женой, пока она там не наделали дел. И чтобы ты не сел ещё сгоряча за руль.

Смотрит на меня, улыбаясь довольно.

— Муромов, ты вообще понимаешь, о чем я говорю? У тебя дочка в опасности, а ты тут пьешь.

— Я встретился с друзьями, мы немного выпили.

— Ага, я вижу.

— Мне так нравится, когда ты меня ругаешь.

— Муромов, соберись, ты должен их от тренировки остановить.

— Я уже остановил. Ира сказала, что они только посмотреть, — вальяжно тянет.

Да? Не похоже было. Ну ладно.

— И ты красивая такая, Вась.

— Муромов… — сжимаю руль. — Ты перешел к протоколу «комплименты без запроса»? Я серьезно с тобой говорю. Или ты сейчас уже не можешь серьезно?

— Даже когда злишься, красивая.

— Пристегнись лучше.

— Я начальник полиции, мне можно.

Медленно поворачиваю к нему голову. Что?!

— Шутка.

— Тебе, может, и можно, а штраф мне будет. Ты что забыл про правила дорожного движения?

— Я всегда про них помню. Просто иногда рядом с тобой система дает сбой.

Торможу на красный.

— Скучная ты, Василиса…

— Муромов, я тебя не узнаю.

Проверяю светофор и не успеваю сообразить, как тянет меня за шею к себе. Горячо и нахально целует в шею.

И я всё ещё злюсь на него, но несколько секунд ловлю мурашку.

— Илья, — упираюсь ладонью ему в грудь, — перестань. Ты не о том думаешь.

— Все нормально, Вась. Приедем и проверим.

Сзади кто-то сигналит.

И я резко отстраняюсь.

Зеленый.

— Пристегнись сейчас же, Муромов.

Нажимаю на газ и трогаюсь.

— Слушаюсь, — усмехается Илья, пристегивается и смотрит на меня с таким довольным выражением, что хочется вернуться и высадить его.

Зачем я вообще за ним поехала?

Сам бы добрался на такси.

— Я не за этим приехала, Илья, и не думай, что я забыла, — делаю голос серьезным.

— Знаю.

— И я приехала не целоваться на каждом светофоре.

— На каждом не обещаю.

— Муромов.

— Хорошо. Через один, — улыбается так по-мальчишески. Чуть пьяно. Нагло.

Как будто даже влюбленно.

А у меня от этого внутри все сбивается с ритма.

Нельзя.

Нельзя сейчас таять.

У него дочь, бывшая жена, пусть с ними разберется сначала.

На очередном светофоре протягивает руку и кладет мне на колено.

— Илья, — кладу свою ладонь на его, чтобы убрать.

Но он сжимает раньше. Прикосновение мгновенно напоминает о нашей последней близости.

Последний вопиющий случай так вообще это было что-то.

— Илья, ты как никто, — убираю усилием воли его руку, — должен быть в курсе, что есть границы личной жизни.

— Я в курсе.

— Почему тогда сам нарушаешь?

— Когда ты не отвечаешь — тогда нарушаю, — откидывается на дверцу и смотрит на меня.

— Если ты не отвечаешь, я тебя ищу.

— А если я просто не хочу отвечать? Я взрослая женщина. У меня есть право не отвечать на телефонный звонок. Выключить телефон, если я хочу, чтобы меня не трогали. Я могу быть занята на работе. Давай ты мне ещё охрану предоставь.

— Это могу. Я за тебя переживал.

— Не так переживают.

— А как?

— Не знаю. Нормально.

— Ну, я, значит, ненормальный, я вот так переживаю.

Я открываю рот.

И закрываю.

— Если бы Денис не отвечал, через сколько времени ты позвонила бы мне? А? Через сколько часов? Ждала бы положенные три дня?

— Денис — это сын. И он ребенок. Как и твоя дочь. Ее тоже можно искать. Но я не маленькая, Илья. Я не хочу, чтобы ты отслеживал каждый мой шаг.

Тормозим на очередном красном светофоре.

Я сразу выставляю ладонь между нами.

— Нет, даже не думай.

— Я и не думаю, — но все равно тянется ко мне.

— Илья, — отворачиваюсь к окну. — Если мы не выясним этот момент, то он будет повторяться раз за разом. Я не хочу.

— Хорошо.

— Что хорошо?

Снова целует. Это невозможно.

— Когда ты пьян, то никакого диалога с тобой выстроить нельзя.

Снова зеленый, едем.

— Василиса, ты думаешь, я тебе не доверяю?

— А разве не так?

— Зачем ты встречалась с тем парнем в ресторане?

— Хотела сказать Ване, что у меня появился другой мужчина. Но, кажется, поспешила.

— Какой другой?

— Невыносимый, — язвлю зло.

— Да, приревновал. Но и переживаю за тебя, — вдруг серьезным становится, — не хочу, чтобы с тобой случилось что-то. И если бы я был, не знаю, продавцом, то сидел бы за кассой и ждал вечера, когда тебя увижу. Но я начальник полиции. Мне достаточно одного звонка, чтобы проверить последние вызовы, камеры, машину, больницы и морги. Вась, я профдеформированный мент: если кто-то мне нужен и он пропадает, я найду, даже если он в морге.

Я, получается, нужна?

Бросаю на него быстрый взгляд.

— Вот что с тобой делать?

— Понять и принять таким, как есть.

— У тебя, Муромов, стерлись границы между заботой, тревогой и контролем. Так, — въезжаем в наш район, — я не знаю, куда тебя везти? Домой или в Ледовый?

— Сейчас, — Муромов достает телефон и проверяет что-то. — Телефон ее дома, поехали туда.

— Ты что, за ней следишь?

— Нет, просто определитель местоположения. Вообще-то, Вась, до восемнадцати лет это нормально. Да и после восемнадцати тоже. Тебе бы тоже не помешало включить семейную геолокацию у Дениса и купить трекер Чайке.

— Я в этом не разбираюсь.

— Если решишь, то скажи, я подскажу, что делать.

Сворачиваю в наш двор, но машину ставлю между нашими домами.

Паркуюсь, глушу двигатель, отстегиваюсь.

Муромов за мной и снова тянет к себе. На губах ещё вкус алкоголя, но расслабленный Муромов — это отдельный сорт искушения.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Притягивает к себе и скользит по нижней губе.

— Илья…. Иди сначала разберись с дочерью, женой, лечением. Потом поговорим.

Прикрывает глаза и выдыхает.

— Зачем ты меня так мучаешь, Вась? — касается губами кожи под ухом и задерживается. — Я же сказал, что, если мне кто-то нравится, я за него переживаю. Может, больше, чем положено. Может, неправильно. Но вот такой я. Я буду учиться.

Вот это хуже поцелуев.

Вот это просто нечестно.

— Муромов, иди к дочери, потом поговорим, мне надо подумать.

— А можно последнюю просьбу?

— Быстро только — и иди.

— Эту.

Притягивает к себе за шею и целует.

Ну как с ним возможно нормально ругаться?!

— Папа! — резкий крик снаружи обрывает все.

Мы оба отрываемся.

Смотрим вперед. К машине подходит Денис. Мой Денис. И на руках у него Люба.

Бледная, испуганная, с одной рукой на его плече.

Рядом Ирина.

С таким выражением лица, будто весь мир опять сделал что-то не по ее плану.