Глава 56

Муромов

— Они уже выгуливались, — киваю Графу и убираю телефон в карман. — Идем.

Граф неохотно поднимается и, переваливаясь с боку на бок, плетется за мной.

Может, всё-таки придут? Хотя не верится. Вообще игнорирует меня: звонки, сообщения, прогулки.

Как-то глупо все вышло.

Тогда наговорил ее сыну то, чего не должен был говорить. Хотел защитить дочь. В итоге ударил по ее мальчишке.

Пример подал отличный. Прям отец года. Зачем было говорить, что будешь учиться, если и не собирался этого делать, Муромов?

Увидеть ее хочется уже. Очень.

Идти к ней — значит, признать, что не прав. А как не прав, когда прав? Дети же ещё?!

Я так и не вижу пока решения проблемы, чтобы с этим к ней идти. Двоих детей под одной крышей, тем более что они нравятся друг другу, я держать не могу.

К тому же Люба категорически против Василисы. Вообще, против любой женщины рядом со мной.

Получается, ради Василисы мне надо вернуть дочь бывшей жене?

Нет. Дочь ради женщины я не отдам.

Обе они мне дороги и любимы.

Хотя такими темпами Люба сама от меня сбежит. Последний раз я закрутил гайки на максимум. Пока Люба на больничном, я отвез ее к моим родителям в деревню. Пусть подостынет. И телефон забрал, чтобы мыслей не было дурных.

После этого, может, и не вернуться уже ко мне.

— Илья Романович, здравствуйте.

Окликает со спины знакомый голос.

Оборачиваюсь.

Денис.

Чайка дергается к Графу, подпрыгивает и становится на задние лапы, опираясь на Графа.

— Привет, — протягиваю ему руку, по-мужски пожимает в ответ.

А мама сказала, что гуляла. Это Вася, что ли, отправила? Вряд ли.

Отстегиваю Графа, Денис — свою Чайку.

— Идите, побегайте.

— А наша собака беременна, — ошарашивает Денис.

— Да ладно, не от моей же?

— А я не знаю, я не следил за ними.

Да, наследил ты, брат. Смотрю на задницу своего пса, гуляющего впереди с болонкой.

— Да не, не может быть. Он, смотри, какой крупный, а она мелкая.

— Узнаем, когда родит.

— М-да… С нас, конечно, взятки гладки. Только ждать, когда родит. Ну, если надо что-то ей, там, для беременных, говори, помогу.

Идем по дороге за ними.

— Илья Романович, я хотел поговорить с вами. Но если мама узнает, что я сам к вам пришел, оторвет голову.

Даже так?

— Как мама?

— Да… никак. Лежит с Чайкой, ничего не делает. Раньше хоть ходила на массаж к вам, какой-то был у неё смысл. Теперь… А Люба как?

— Нормально. Так что с мамой?

— Не знаю, не говорит ничего, лежит и…

— И что?

— Она меня убьет за этот разговор.

Блядь.

— Что с мамой?

— Плачет.

Твою мать. И спрашивать как-то, из-за чего, — буду выглядеть дурак дураком.

Надо идти к ней мириться, а то лежит там, накручивает себя.

— Злится на меня?

— Думаю, да.

— Денис, извини, — прокашливаюсь, — за то, что сказал тогда. На парковке. Я не считаю тебя каким-то… — подбираю слово и сам злюсь, что вообще приходится подбирать. — Не считаю плохим парнем. И не считаю, что ты хотел навредить Любе.

— Я просто подхватил ее.

— Знаю.

— И поцеловала она меня сама.

— Вот эту часть мог не уточнять.

Он краснеет.

Мальчишка ещё совсем.

Хороший, злой, растерянный мальчишка, который пытался удержать мою дочь на руках, пока мы, взрослые идиоты, орали друг на друга.

— Я все равно должен сказать, — продолжаю. — У меня одна дочь. И когда с ней что-то происходит, я иногда становлюсь гиперзаботливым отцом.

— Я заметил.

— Денис, ей нет восемнадцати. И… ей учиться надо, у неё спортивная карьера, и я не хочу, чтобы ее кто-то обидел.

— Я не собирался ее обижать, мы дружим.

— Видел я, как вы дружите.

— Она у вас классная. Мне последнее время с Любой интереснее, чем с приятелями. Так что она на меня хорошо повлияла.

— Денис, давай по-взрослому.

— Давайте.

— Мне нравится твоя мама, и я бы даже хотел с ней жить.

— Но…

— Но, во-первых, у меня есть дочь, которая не принимает рядом со мной никого, кроме матери.

— Я не против вас.

— Спасибо и на этом. А во-вторых, даже если бы мы съехались, то… Слушай, ну мы с тобой не маленькие дети. Раз уж вы сдружились с Любой, то все равно это переросло бы во что-то большее, а она ещё маленькая. Ей нет восемнадцати. И только через два года будет.

— То есть мне два года ждать?

— Как минимум. Денис, я пока думаю, что делать. Вариант, что мы будем жить вчетвером, я однозначно не рассматриваю. Тебя мы никуда убрать не можем из этой ситуации. Чтобы быть с твоей мамой, мне надо Любу вернуть ее маме. Потому что она Васю признавать и жить с ней не хочет. Ну и ты с ней под одной крышей не будешь. Дело в возрасте Любы. Я знаю подростков: запреты не остановят, а под одной крышей вы быстро зайдете слишком далеко.

— То есть, когда ей будет восемнадцать, то можно будет?

Я шумно вздыхаю. Понимаю, что когда-то надо будет разрешать, но пока я не готов, и даже в восемнадцать будет сложно принять.

— Хотя бы так, да.

— Я могу все решить, — вскидывает подбородок.

— Ты? Как?

— Но вам надо будет уговорить маму, что это нормальная идея.

— Что за идея?

— Мне все равно не нравится там, где я учусь, — говорит он. — Юридическое. Это мама хотела. Ну, она не давила так прям, но… ей казалось, что это нормально. Надежно. А мне там душно.

— Почему?

Он пожимает плечами.

— Там все как будто по бумаге. Чужие слова. Правильные названия того, что уже случилось. А мне нравится, когда что-то происходит здесь и сейчас. Живые люди. Движуха. Когда надо быстро думать. Делать. А не сидеть над кодексами сутками.

— Кодексы тоже нужны.

— Знаю.

— Без них можно быстро вляпаться.

— Стены рисовать хочешь?

— Граффити? Нет, это для души. Я так подумал, что всю жизнь стены красить я не хочу.

— Я твоей маме давно уже говорил, что ты растешь без отца, тебе нужен хороший пример для подражания, чтобы с дисциплиной. Но, если честно, меня как воспитателя она воспринимать не будет. Скорее будет злиться, что я тебя дрессирую. А так — полиция, армия, СОБР.

— Она меня туда не пустит.

— В полиции есть экспертные направления. Работа с подростками. Психология в системе. Медиа при силовых структурах. Спорт. Инструкторская работа. Криминалистика, если у тебя глаз есть.

— Все веселее, чем сухие законы. И… я готов выбрать такую специальность, чтобы там учиться на месте.

— Твоя мама точно на такое не пойдет.

— Ну вы же не оставите ее одну.

— Не оставлю, — улыбаюсь сам себе. — Но Люба.

— Дайте мне ее номер, я с ней поговорю. Попробую убедить.

— Денис….

— Она вас слушать не будет, а меня, может, послушает.

Пацан, которого я записал в источник неприятностей, сейчас пытается спасти мои отношения.

И в свои почти восемнадцать лет понимает больше некоторых взрослых.

— Мама твоя очень обиделась, что я тогда сказал про тебя.

— Ну так за дело же сказали. Дурак был, повелся на ребят, чтобы нарисовать и высказать недовольство руководством.

Мне уже хочется идти к Василисе и каяться, что дураком был. Что усложнил, а ее же сын, которого я недооценил, сейчас выглядит взрослее, чем я думал о нем.

— Ладно, я тебе дам номер ее бабушки, позвонишь, поговоришь.

Терять мне все равно нечего, а так, может что-то выйдет. Слушается же его.

— Книгу, кстати, прочитал?

— Ага.

— И какие выводы сделал?

— Не убивать старушек.

— Глубоко.

— Ещё?

— Ещё лучше самому признаться, чем ждать, пока тебя придавит.

— Уже лучше.

— И что, если человек все время доказывает, что он особенный и ему можно больше, чем другим, то заканчивает плохо.

— Хороший вывод.

— Можно нам с Любой хотя бы переписываться?

— Зачем? Будет только думать и страдать.

— Как сказать. Все равно будет искать где-то этих эмоций и чувств. И найдет. А если буду я, но в телефоне, то вам безопасно и нам хорошо, что можем общаться.

— Ну ты хитрец.

— Но хороший же вариант.

— Ладно, уговорил.

— На выходных поеду к ней, отдам телефон.

— Спасибо, Илья Романович.

— Будет с тебя толк, Дэн, умеешь вести переговоры.

Улыбается довольно.

— Только давайте пока маме не говорить. Подготовиться надо.

Я бы уже пошел к ней. Потому что теперь не надо врать и легко признать, что я был не прав и сын у неё отличный.