Глава 20. Илья

– Яр, давай обсудим это попозже, пожалуйста, – Виола уже чуть не плачет.

Вечер вышел ужасным. Не знаю, как это все пережила Виола, но даже я в полном шоке. Все вокруг на нее давят, провоцируют, чего-то хотят.

– Обсудим, – его голос все такой же ледяной.

Теперь еще и Яр добивает. Он же видит, Роман специально провоцирует и все равно поддается. Хотя, возможно, я чего-то не знаю. У них тут куча семейных тайн.

Весь остаток вечера Виола в расстроенных чувствах сидит в уголке дивана и потихоньку потягивает вино.

Герман все это время задает кучу вопросов по работе и это откровенно напрягает. Мы с Яром стараемся отвечать обтекаемо, чтобы не выдавать лишней информации.

– Уже поздно, думаю, пора спать, – отец Виолы поднимается, видя, что толку он от нас не добьётся, – а вы можете посидеть еще, если есть желание.

– Нет, мы тоже, пожалуй, спать, – Яр вежливо ему улыбается и протягивает Виоле ладонь. Знакомый елейный тон, который мне лично вообще не нравится.

Мы тут часа два сидели после ухода Романа. Интересно, как сильно Яр успел себя накрутить за это время?

– Илья, идем, я покажу, где твоя комната, – слабо улыбается Виола и мы втроем медленно поднимаемся на второй этаж.

– Вот тут твоя комната, наша следующая.

– Я тебя с ним наедине не оставлю, – решительно захожу в спальню и закрываю за собой дверь, – все было не так, как ты думаешь, Яр. Я там был.

– И как это было? – он сбрасывает с плеч пиджак и ослабляет галстук.

– Роман, как обычно провоцировал, – Виола развела руки, – он сказал, что хочет поговорить, но начал распускать руки.

– Аха, – Яр кивнул, – а ты кричала, возмущалась и залепила ему пощечину?

– Нет, я, – Виола обняла себя за плечи.

– Ой, прости, было, наверное, как обычно «ой Рома не надо», «ну что ты делаешь», «я же замужем», еще и глазками своими невинными хлопала.

Я набираю в грудь воздух, чтобы защитить Ви, но ни одного слова из меня не выходит. Потому что было примерно так, как Яр и говорит. И, похоже, уже не в первый раз.

– Так и было, – потираю лоб рукой, – что происходи, Ви?

– Происходит то же, что и всегда, да, Виола? Жить не можешь без своего поклонника?

– Да вы оба спятили, – Виола сжимает кулаки, – не было ничего такого, за что мне должно быть стыдно. Это все Роман.

– Врешь, ты ему вечно улыбаешься, позволяешь себя целовать и прикасаться.

Яр прав, Роман даже за столом спокойно гладил ее ладонь и при встрече обнимал, не таясь.

– Илья, скажи ему.

– Что сказать, Ви? Так все и было.

– Да пошли вы оба, я ухожу спать в другую комнату, – Виола пытается пройти между нами, но мы оба удерживаем ее за руки.

– Никуда, блядь, не пойдешь, – Яр возвращает ее на место, – и получишь за свои выкрутасы по полной.

– Иди к черту, Яр. И ты тоже, – тыкает в меня пальцем, – не собираюсь больше перед вами отчитываться.

– Ты моя жена, так что будешь. В прошлый раз плохо научил? На этот раз точно запомнишь.

– Не смей, мы в доме моих родителей, – Виола делает неуверенный шаг назад и настороженно смотрит на него.

– А ты не кричи сильно, – Яр стаскивает с себя галстук и заходит Виоле за спину. На ее кистях затягивается тугая петля, – к тому же с нами Илья, – его голос становится тихим и медовым, – он поможет заткнуть тебе ротик, так Илья?

Мне кажется то, что происходит, все меньше становится похожим на реальность. И ситуация затягивает меня все глубже, заставляет поддаваться.

– Да, – отвечаю глухо и смотрю на Виолу, которая затихает у Яра в руках.

– Умница, Ви, – он ухмыляется, видя ее покорность. Яр подталкивает Виолу ко мне, и она утыкается лицом мне в плечо.

– Илья, не разрешай ему, – Виола трется щекой о мою рубашку, – ты же хороший парень.

Ее слова меня ножами режут, «хороший парень»

Яр задирает и так короткое платье и приспускает трусики по ногам. В следующий момент он расстегивает ремень на брюках и медленно вытягивает его. Он длинный, из хорошей дорогой кожи. Яр складывает его и резко растягивает, от чего в комнате разносится резкий щелчок. Это что-то абсолютно запредельное и темное, что-то, что заполняет мою грудь и расходится по телу горячим теплом. Порочная вязкость наполняет меня до краев.

– Илья, – чувствую, как рубашка промокает от сдавленных всхлипов, которые доносятся до меня как через вату, – не разрешай.

– Не кричи, Ви. Мы же не хотим никого разбудить, – склоняюсь и закрываю ее рот ладонью. Чувствую ее горячее дыхание, перемешанное с влагой на своей коже. Не могу оторваться от больших расширенных глаз, в которых застыла мольба и удивление. Но это не все, где-то в глубине мелькнул порочный огонек, и я понял, игра началась.

Воздух рассекает ветерок, и звук от столкновения ремня с нежной кожей разносится по комнате, проникает мне в уши и прошивает тело насквозь, разливаясь удовольствием. Я не видел, как ударил Яр, но я видел зрачки Виолы в этом момент. Огромные, полностью черные, полные слез и боли. Она дернулась и прижалась ко мне сильнее, задерживая дыхание.

– Не нравится, Ви? – Яр проводит пальцами по красному следу от ремня, который пересекает одну ягодицу, – А мне не нравится, когда ты вертишь своей задницей перед этим хлыщом.

Яр замахивается еще раз, и сейчас я не могу оторваться от его руки, которая наносит точный удар, вызывая в теле Виолы разряд боли и новую волну слез.

– Я же тебе разрешил трахаться с Ильей. Мы даже делаем это вместе. А тебе, блядь, мало?

Яр бьет снова и снова, делая всю поверхность ягодиц красной. Он тяжело дышит, на лбу выступил пот и волосы стали влажными.

Я словил себя на том, что поглаживаю Виолу по волосам, пытаясь успокоить, и приговариваю:

– Потерпи, малышка, еще чуть-чуть, еще немного, – просто пиздец, что я говорю и делаю.

Ремень из рук Яра падает на пол, и он тяжело опускается в кресло. Его пьяный и невменяемый взгляд направлен на жену, которая тихонько всхлипывает у меня в руках.

– Еще хотя бы раз, Виола, вся синяя будешь.

Я убираю руку от ее рта и поворачиваю ее заплаканное лицо к себе.

– Вот только не купись на эти крокодильи слезки, Илья, – Яр расстегивает рубашку и стаскивает ее с себя.

Провожу по влажным волосам Виолы, спускаюсь ладонью ниже и забираюсь под платье.

– Ты такая мокрая, – с удивлением рассматриваю свою ладонь, между пальцами которой натянута липкая полосочка влаги. Растираю ее между подушечками пальцев и медленно втягиваю воздух. В глазах темнеет от возбуждения.

– И часто она так заигрывает с Романом?

– Всегда, – Яр поднимается и подходит к жене, – так ведь, Виола? Давай, расскажи своему защитнику правду.

Виола качает головой и ничего не отвечает.

– Стесняется, – Яр целует влажную кожу между лопаток и тянет платье вниз, – Я вот думаю, может Ви нас мало. А, Илья? Может, мы ее не удовлетворяем?

– Думаешь? – обхватываю Виолу за горло и поднимаю ее лицо к себе, – что скажешь, Ви? Мы тебя плохо трахаем?

– Ненавижу вас обоих, – Виола дергается у нас в руках.

– Ты прав, Яр, недостаточно.

Вся моя одежда тоже остается на полу и Яр подталкивает Ви ко мне на кровать. Он снимает с ее рук галстук, и я растираю нежные запястья, на которых остался небольшой красный след.

Яр прижимается к Ви спиной и начинает целовать в плечо, ласкать спину и возбужденные соски. Виола прикрывает глаза и тихо стонет. Мы все трое словно наэлектризованы, возбуждение пробегает по коже, вызывая острое желание прикасаться. Я закрываю рот Виолы глубоким поцелуем, чувствуя тот самый вкус сладкой малины, о котором говорил Роман.

Что бы он себе ни думал, он нашу девочку не получит. Сейчас она наша, моя и Яра.

Мои пальцы спускаются вниз, где все настолько мокро, что влага растекается по пальцам. Никогда раньше не подумал бы, что боль может заводить так сильно. Зажимаю клитор между пальцами, отчего она вскрикивает и начинает ерзать бедрами. Отпускаю и повторяю то же самое, а сам схожу с ума от того, что она позволяет мне это. Член уже готов взорваться и я тяну Виолу за бедра к себе, медленно насаживая как можно глубже. Она хватает ртом воздух и лишь шире разводит ноги.

За затылок прижимаю Виолу к своим губам и жадно целую, пошло засовывая язык в ее рот. Тело Виолы после порки разгоряченное и липкое от пота, а волосы влажные и прилипли к телу. Наклоняюсь к шее и втягиваю ее натуральный аромат, который сейчас хорошо проступил на коже. Это чистый афродизиак, немного пряный и сладкий. От этого запаха меня напрочь уносит.

Яр нажимает Виоле на спину и присоединяется к нам, внутри становится намного теснее. Мы с Яром точно со сдвигом, потому что такой тесный контакт не смущает ни одного из нас. Виола дышит все прерывистее и громче, оседая на нас обоих. В ее глазах полное помешательство и никакой связи с реальностью. Над губой выступили мелкие бисеринки пота, и я их слизываю языком, такие соленые и вкусные.

Виола откидывается Яру спиной на грудь и смотрит вниз, туда, где мы с ней соединяемся. Ее ладони скользят по моей коже, царапают ее. А я наслаждаюсь и не могу оторваться, вхожу на всю длину, двигаюсь медленно до пошлых шлепков, выбиваю из нее стоны. Яр тоже не собирается оставаться в стороне, толкает Виолу ко мне и двигается на этот раз сам. Мы делаем это по очереди, заставляя Виолу скулить от удовольствия, которое подкатывает, но каждый раз ускользает от нее.

– Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, – она почти плачет и цепляется за меня.

– Все, что захочешь, – шепчу ей в волосы, и мы с Яром начинаем двигаться плавно и неспешно.

После обжигающей и будоражащей сцены с ремнем, секс разносит эндорфины в каждую клеточку, наполняя ее расслаблением и удовольствием. Нереальные, нестандартные, не вписывающиеся ни в какие рамки сочетания чувств и эмоций, сплетение боли, сладкой порочности и волны спокойствия сейчас. Оргазм накатывает лавиной. Он оглушает своей силой и одновременно полным отсутствием звуком, кроме почти неслышного дыхания.

Когда-то мне казалось, что о сексе я знаю все, но сейчас я понимаю, что не знаю о нем ничего.