28

К шести вечера я успеваю перемерить весь свой гардероб в поисках подходящего наряда для домашней вечеринки.

Юлия Владимировна сидит в спальне рядом с кроватью, потряхивает над внучкой погремушку и выступает в роли модного эксперта, отслеживая мои перемещения между шкафом и зеркалом.

Что-что, а вкус у свекрови действительно отменный. Я всегда восхищалась её умением выглядеть стильно при любых обстоятельствах.

В итоге наш выбор единогласно падает на платье в цветочный принт — по-летнему лёгкое, женственное и совершенно лишённое претензии на серьёзность, отражая настроение мероприятия.

— Подожди минуту, я принесу тебе пояс, — выставляет руку свекровь. — Нужно подчеркнуть талию.

Вместе с поясом я получаю и босоножки на каблуке с тонкими ремешками.

У нас с Юлией Владимировной один размер обуви. Наверное, именно так я и представляю себе настоящие отношения матери и дочери: они делятся вещами, советуются и спорят. У меня этого никогда не было — родная мама рано ушла из жизни, а приёмная была слишком скована религиозными рамками, чтобы позволить себе такие вольности.

Поставив последний штрих в макияже, я поднимаю взгляд на дверь спальни, которая как раз открывается, и замечаю на пороге Пашу. Сложно сказать, что идёт ему больше — спортивный стиль или деловой. Но в рубашке и брюках он кажется на несколько лет старше. Образ завершает щетина, придающая лицу мужественность и брутальность.

— Привет. Готова?

Коротко поздоровавшись со мной и матерью и нехотя ответив на её вопросы, он присаживается рядом с кроватью, где Алиса Павловна выражает своё недовольство похныкиванием.

— Эй, в чём дело? Мать с бабушкой были заняты, а тебя оставили без внимания, да?

Ситуацию удаётся исправить, когда Паша переворачивает юную принцессу на живот. Ее лицо принимает растерянно-удивлённое выражение — и это сразу умиляет всех взрослых.

Дочка часто пытается освоить новый навык, но пока ещё слишком мала, чтобы удерживаться самой — без поддержки она сразу заваливается на бок.

Мы с Пашей выезжаем спустя двадцать минут, после того как он меняет деловой образ на футболку-поло и спортивные штаны. Наши образы между собой не слишком сочетаются, но, впрочем, какая разница, если мы не совпадаем далеко не только во внешнем.

В кругу знакомых и друзей нам предстоит изображать крепкую семейную пару, которой мы на самом деле не являемся. Мы играем эту роль и перед родителями, хотя их опыт и мудрость, вероятно, давно нас разоблачили. Дело не только в том, что даже в их доме мы живём в разных спальнях. Отстранённость, неловкость и боязнь лишний раз прикоснуться друг к другу говорят сами за себя. К счастью, мудрости им хватает и на то, чтобы не лезть с советами и наставлениями. Деликатность — редкое и бесценное качество Бессоновых, и за это я им искренне благодарна.

По пути мы заезжаем в крупный торговый центр за подарком на новоселье. Выбор падает на стильный плед и комнатный цветок. Муж оплачивает покупку, складывает всё в багажник и везёт нас дальше — в центральный район, в современный жилой комплекс.

Вечерний час пик растягивает время, и я надолго залипаю в телефон, обсуждая с командой детали нового фотопроекта. В общем чате всё ещё нет согласованной концепции, хотя пора уже запускать прогрев и рекламу. Это немного выбивает из колеи.

«В чат пока не буду кидать, но видел у одного итальянского коллеги хорошо зашла тема с утренним вайбом. Белые простыни, полурасстёгнутые рубашки и кофе», — пишет мне в личку Андрей.

К сообщению прикреплены фото — и выглядит это действительно привлекательно. Минимализм с акцентом на эмоциях всегда работает безупречно. Правда, придётся снимать утром, а не в обед, как мы привыкли.

Я отмечаю его сообщение лайком и отвечаю:

«Предлагаешь украсть у него идею?»

«Назовём это международным культурным обменом».

«Заманчиво».

«Сделаем даже лучше — чтобы этот итальянец потом и у нас захотел спиздить».

Не удержавшись от смешка, я блокирую телефон и убираю его в сумку как раз в тот момент, когда машина ловко уходит в крайний правый ряд. Паша ведёт, полурасслабленно раскинувшись на сиденье, и даже в резких манёврах не меняет позы.

Фотопроект выгорел в лучшем смысле слова — и по деньгам, и по результату. За два месяца я успела провести целых шесть съёмок. Уверена, как только выйдет новый анонс, очередь участниц будет обеспечена.

Мы даём максимум из того, что вообще можно дать. И это не только моя заслуга — у видеографа Андрея солидный послужной список. Его тридцатисекундные тизеры — настоящий огонь: он умеет раскрывать в девушках и сексуальность, и женственность…

— Хорошее настроение? — спрашивает Паша, не отрывая взгляда от дороги.

Я старательно разглаживаю платье — скорее чтобы занять руки, чем из-за реальной необходимости. Мой муж далёк от фотографии, так же как я далека от его сферы деятельности, поэтому вдаваться в подробности бессмысленно.

— Обычное.

— Ты смеялась, — говорит он нейтрально, сжимая и разжимая руль пальцами. — Расскажешь шутку, может, я тоже посмеюсь?

— Это вряд ли.

— Почему же?

Съезжая чуть ниже по сиденью, я изображаю улыбку и поправляю ремень безопасности.

— Ну окей. Если коротко, то Андрей предложил классную идею для проекта, но проблема в том, что такую же уже реализовал один итальянец. По его словам, мы снимем настолько круто, что тот ещё будет вдохновляться нами.

В салоне возникает пауза.

— Ясно. А когда шутка будет?

Паша бросает на меня короткий взгляд, в котором читается насмешка. Люди творческой профессии и люди цифр и строгих алгоритмов — словно с разных планет.

— Я же говорила, что тебе будет несмешно, — развожу руками, пока мы въезжаем на территорию ЖК. — Это профессиональное, тут нужно быть в контексте. Я, например, тоже не всегда понимаю твои шутки.

— Ну куда мне. С таким уровнем конкурировать сложно.

Выходя из машины, мы продолжаем препираться, и это тянется даже в лифте. Я вообще редко вижу, чтобы Паша смеялся — обычно это случается только с его мини-копией. Все улыбки, внимание и смех принадлежат Алисе. Но одно могу сказать наверняка: с момента нашего брака настроение мужа изменилось. В начале в нём чувствовались разочарование и холод. Где-то даже обида. Я сама излучала примерно то же, потому что наши ожидания от будущего должны были идти параллельно. Не пересекаясь.

Нам пришлось подстраиваться под обстоятельства, и, кажется, только рождение Алисы заставило нас по-новому взглянуть на жизнь и на друг друга.

Лика и Антон живут на двадцать первом этаже. Дом совсем новый. В воздухе ещё стоит запах побелки, а у некоторых квартир до сих пор лежат мешки с цементом.

Ещё до того, как мы успеваем позвонить в дверь, я понимаю, что наше представление об узком круге близких разное. Для меня — это максимум пара человек, а у будущих молодожёнов целых двенадцать. Именно столько пар обуви я насчитываю в прихожей.

— Я так рада, что ты смогла вырваться! — вылетает навстречу Лика в повязанном спереди фартуке. — Ну что, удалось договориться с Алисой Павловной?

— Да. Ненадолго, но всё же, — отвечаю я.

Помимо знакомых лиц, здесь есть и те, кого я вижу впервые, — они явно не из бывшей университетской футбольной команды. Зато Паша их знает: здоровается со всеми за руку и без труда вливается в разговор, даже без формального представления.

Девушки тоже есть. Три. Они толкутся на кухне, сооружая закуски.

Я искренне надеюсь, что ни одна из них не спала с моим мужем, потому что при всём том, что наш брак договорной, это было бы неловко. Впрочем, рыжую и брюнетку я сразу вычёркиваю из списка подозреваемых. Паша… всегда предпочитает блондинок.

Лика представляет меня, называя талантливым фотографом и своей лучшей подругой. Последнее особенно приятно. Это возводит меня в ранг самой близкой к хозяйке гостьи.

Квартира у наших друзей просторная — евродвушка с большой кухней-гостиной и отдельной спальней. Всё выдержано в спокойных светлых тонах. Балкон скорее напоминает веранду. Там стоит диван, несколько кресел и журнальный столик, вокруг которого уже расположились мужчины.

— Чем тебе помочь, Лик? — интересуюсь, окидывая взглядом пространство.

— Да, в принципе, всё под контролем. Хотя… вот тарталетки с красной икрой я ещё не нафаршировала. Возьмёшься?

— Конечно.

Из колонок льётся музыка, задавая тон вечеру. Я мою руки и становлюсь за кухонный островок, присоединяясь к работе.

Вопреки моим опасениям, девушки здесь не игнорируют меня, а наоборот — наперебой расспрашивают, в основном о моей работе.

— Аня, а у вас бывает такая услуга, как пластика лица? — интересуется брюнетка, с которой мы готовим бок о бок. — Ну, например, горбинку на носу убрать, лишние килограммы стереть или грудь дорисовать?

— Если честно, я за естественность, — мягко отвечаю, откладывая ложку. — Мне не хочется превращать девушек в кого-то другого, когда каждая по-своему красива. Всё дело в правильных ракурсах, свете и позах, которые помогают подчеркнуть достоинства и скрыть недостатки. Иногда можно слегка изменить угол, и лицо заиграет совсем иначе.

— Звучит здорово, — улыбается девушка, заправляя прядь за ухо. — Но всё равно загляну к вам после ринопластики и минус пяти килограммов. Чтобы уж наверняка быть красивой.

Гости суетятся на кухне, раскладывая закуски и салаты на длинном столе, вперемежку с шутками и разговорами. Постепенно в этот круговорот втягивают и меня, и моё первоначальное напряжение тает в общей лёгкости.

Сегодняшний повод для встречи слишком важен, чтобы его упустить. Всё-таки именно Лика была моей свидетельницей на свадьбе и вытягивала из меня эмоции, когда я совсем не стремилась их показывать.

Стыдно признаться, но я так и не решилась открыть файл от фотографа, не говоря уже о видеосъёмке. Свадьба для меня до сих пор связана с ощущением горечи. В жизни, в справедливости, в замужестве…

— Скоро уже за стол, девочки? — спрашивает незнакомый парень со слегка вьющимися волосами, заглядывая через плечо. — Голоден, как будто неделю не ел. Может, угостите хоть чем-нибудь?

Это обращение явно адресовано мне, но в нём слишком много навязчивости и самоуверенности. Поэтому я не спешу протягивать тарелку и делаю вид, что не расслышала.

С балкона начинают возвращаться гости и рассаживаться за стол, среди них и Паша. Но он идёт прямо ко мне — и я невольно задерживаю дыхание, когда он подходит сзади и ставит руки по обе стороны от моих бёдер.

— Тебя покормить? — спрашиваю мужа, оборачиваясь.

— Если не жалко.

— Для тебя — нет.

Не раздумывая, я поднимаю руку с тарталеткой и протягиваю угощение, но Паша вместо того чтобы взять, наклоняется и ловит его ртом прямо с моих пальцев.

Наши взгляды встречаются. Внизу живота разливается тепло, когда он смотрит на меня сверху вниз.

От неловкого взаимодействия меня избавляет Лика: она громко зовёт всех к столу и уточняет, кто и что будет пить. Разговоры вокруг сливаются в гул, словно в улье. Я пользуюсь суматохой и выскальзываю из рук мужа, как из клетки.