Глава 11

Лекси

Если вы думаете, что черная полоса непременно должна сменится белой, то знайте, вас обманули или вы просто наивные простачки, которых пичкают байками о якобы грядущих светлых временах. Это то, что случалось со мной – заблуждение. Каждый раз, получая удар судьбы, я думала, что он будет последним. И хотя масштабы катастрофы не оставляли надежды на то, что прямо завтра мир окрасится в радужные белые цвета, в то, что хуже не будет, мне хотелось верить. Сколько раз нужно было убедиться в том, что чудес не бывает? Что завтра не будет лучше, чем вчера, и сон не поможет утром решить проблему…

Когда-то, пять лет назад, я шла по той же улице и в тоже время, что сейчас, думая о том, сколько денег осталось отложить, чтобы внести первый взнос за обучение, как найти средства для взноса за жилье, на папину операцию и лекарства для Андреа. Я даже не мечтала о том, чтобы одеться в красивые дизайнерские платья и туфли, купить люксовую квартиру в престижном районе, разъезжать повсюду с личным шофером, работая к компании международного масштаба, по-приятельски болтать с людьми, которые еще недавно казались небожителями.

Сейчас я шла мимо бесплатной столовой для нищих, в которой провела огромное количество часов, едва держась на ногах от усталости. Я смотрела в лица бездомных, содрогаясь от их тяжелой участи и удручающего вида. Я знала некоторых по именам, поддерживая добрым словом и улыбкой. Когда в последний раз я видела бродягу на улице? Может быть, потому что не смотрела?

Остановившись, я смотрела на закрытые двери, покрашенные дешевой краской. Никому бы не пришло в голову взламывать хлюпкий замок благотворительной столовой. Самое безопасное место в городе. Я горько улыбнулась, закрывая глаза и мысленно возвращаясь назад, к моменту, когда я бралась пальцами за эту ручку, проходя внутрь, вдыхая прогорклый запах подгоревшей каши. После приличного кафе, в котором я отработала официанткой полдня, это место не казалось убогим. Просто другим. Как и люди. Могу сказать, что несчастные бедняки, бездомные и нищие нравились мне больше, чем те, кого я обсуживала в кафе. И куда больше чем те, чьи шикарные дома я убирала, когда выдавались свободные несколько часов.

Я выдохнула, огляделась по сторонам. Красный Порше с личным водителем терпеливо следовал за мной, а я, как слепая, наощупь, шла по следам той девочки, которой когда-то была. Мне хотелось плакать о ней, наивной, маленькой, невинной. Невинной, потому что настоящая невинность – это не капли крови на простыне, это нечто большее. Теперь я понимала, что забрал у меня Доминник, я сама… Мы вместе сделали это, я нисколько не оправдываю себя.

Мне хотелось вернуться на несколько шагов назад и сказать той девочкой, потому что именно тогда она была счастлива в последний раз. В этой убогой столовой для бедных, когда вошла в туда в последний раз. Уставшая, голодная, как и те, кто пришел за бесплатной едой и горячим чаем, но полная надежд и планов на будущее, с наивными мечтами, что престижное образование сможет коренным образом изменить жизнь. Жизнь изменило не образование, а обычная глупость. Чужая ревность, собственная трусость. Да, трусость. Потому что проще польститься на легкую выгоду, чем потратить усилия. Мне обидно и больно, потому что я не была одной из тех, кто ничего не делает и просто ждет. Я так много работала для исполнения своих амбициозных планов. Я почти получила желаемое. Оступилась на последней ступени. Судьба не прощает глупых.

Дальше, после того, как я села в лимузин Пола Доминника, не могло быть ничего… Моя жизнь, счастливая, свободная, но бедная и полная забот о близких закончилась здесь. Почему так случилось со мной? Именно со мной?

Почему мы всегда хотим чего-то еще?

Нам всегда недостаточно. Мы не умеем быть счастливыми, мы не хотим быть счастливыми.

Посмотрите на меня. Я в костюме от Валентино из последней коллекции, в моей сумочке от Hermes лежат золотые карточки и ключи от дорогой квартиры, на моих счетах миллионы… В двух метрах притормозила спортивная машина, которая стоит в два раза дороже, чем-то кафе, в котором я работала. Мой водитель получает месячную зарплату, которую я зарабатывала за год.

И я готова отдать все, что имею, чтобы получить назад свою жизнь. Свою свободу, невинность. Свои мечты.

Свою сестру. Своего друга… Мир и согласие в свой дом.

Горькие слезы текут по щекам. Такие привычные. Они не соленые. Солеными слезами плачут счастливые.

Мои слезы пропитаны ядом.

Я знаю, что никакие деньги, статусы и материальные выгоды не вернут мне ни того, ни другого. Только я могу повлиять на ход происходящих событий. Восстановить справедливость.

Я не ангел возмездия, но хотела бы им быть.

Но знаете, какую страшную тайну скрывает мое сердце? То, что я не скажу никому, ни одной живой душе, даже перед лицом смерти. Даже самой себе…

Я прячусь от истины, от правды.

Я знаю, что Джейсон Доминник преступник. Он истязал меня и других женщин до меня. И неважно, сколько денег он заплатил в итоге. Он убил моего друга, не своими руками, но его вина для меня абсолютна. Он похитил мою сестру. Разрушил до основания мою жизнь. Мои родители обезумели от горя, потеряв все то тепло и понимание, что было между ними. Меня окружает мрак, хаос и руины.

Я знаю имя демона, который сотворил это. Я не понимаю, зачем и почему он делает то, что делает. И какие безумные мотивы использует. Никаких вопросов. Больше не интересно.

Но я люблю его. Все равно люблю. Несмотря ни на что.

И я убью его. Потому что, видит Бог, у меня нет другого выхода.

А если я не смогу жить, то… я не буду жить.

Иногда, на краю, когда впереди и сзади одна только боль и неразбериха, выбор становится невероятно простым.

Так я жила несколько следующих месяцев до воплощения в жизнь плана Дино Орсини, с которым мы периодически встречались, чтобы обсудить детали, нюансы. Я получила четкие инструкции, план был расписан по шагам. Никакой осечки быть не могло. Я четко осознавала, на что иду, каков будет итог задуманного мероприятия. И в то же время я пребывала в странно коматозном состоянии, мною двигала одна только ярость, отчаянное желание, чтобы все закончилось. Не ради меня. Я, наблюдая каждый день, как угасает моя мать, отчаявшаяся найти Андреа, наш лучик, нашу веселую девочку, без которой дом погас, опустел, превратившись в склеп для нашей боли. Я не могла находиться там. И папа… Когда он не пришел ночевать в первый раз, мне показалось, что мама выдохнула. Ей было проще умирать от горя в одиночестве. Не хотела делиться с ним, лелея свою боль, как потерянного ребенка.

Я сжимала кулаки, кусая губы до крови. Как он мог? Как мог Джейсон заставить нас пройти через то, что лишило жизни его мать? Что он хочет? Чтобы я поняла? Прошла весь его путь?

Каким больным, бесчеловечным нужно быть?

Какой ничтожной была я, продолжая любить его, даже глядя на мучения моих близких. Боже, я даже не знала, что сейчас происходит с моей сестрой.

В такие моменты я ненавидела себя больше всего, потому что я принесла горе в мой дом. Я – источник зла. Я, одержимая Дьяволом, позволила ему войти и разрушить, сломать, осквернить то, что я считала святым. Моя семья – нерушимый храм, святыня, в которую я верила, крепость, которая не пала, не сдалась в самые страшные времена. Война не сломила нас. Но это удалось человеку. Из плоти и крови.

Человеку, который говорил, что любит меня.

И прислушиваясь к себе, к эху своих чувств и воспоминаний, к отражению его глаз в моменты особой близости, я понимала: он не лгал. Он любил. Или безумная любовь, или лютая ненависть способны заставить творить человека подобные ужасы.

Я всегда это знала.

Любовь этого мужчины смертельно опасна.

Я гребаная смертница, которая сама надела пояс шахидки, позволила заминировать стены своего дома.

А теперь пришло время исправлять ошибки. Думать о том, что будет после, не хотелось. Дино ничего не обещал. Он каждый раз, когда мы проговаривали детали, повторял, уверена ли я, не передумаю ли. Смешной человек. Как я могу передумать?

Когда до дня икс оставались какие-то десять дней, я внезапно успокоилась. Приняв неизбежное, я не видела смысла в лишних терзаниях. Странно, но я ни разу не спросила у Орсини, как Андреа вернется к нам после смерти Доминника, если никто не знает, где он ее скрывает. Спасет ли его убийство от расправы над Андреа. И жива ли она сейчас? Дино не дал мне никаких гарантий. Да и какие гарантии могут быть? Я в любом случае сделала бы все возможное, чтобы вернуть сестру с любой долей вероятности. Переговоры с Доминником бесполезны, учитывая то, что случилось с Миком. Мик… Стоило подумать о нем, как сердце покрывалось инеем от леденящей душу ярости, обращенной против его убийцы. Может быть, это верх лицемерия, но я ношу его кольцо. То самое, которое не надела при его жизни. Может быть, я, как те девушки из Тибета, о которых толковал Джейсон. Ношу реликвии мужчин, которые прошли через мою жизнь. Это мое ожерелье…

За сутки до судного дня (иначе назвать его было сложно) жизнь решила в очередной раз проверить мою выдержку, а заодно и готовность к задуманным действиям. Дино позвонил утром, сообщив, что через час за мной прилетит вертолет, который доставит меня в Майами. Там состоится важная встреча, на которой будет обсуждаться очередной проект слияния, в котором будет участвовать «Боско энд Варт» и ряд других компаний под эгидой Изиды. У меня не было времени на моральную подготовку, перезагрузку. Орсини бросил невзначай перед тем, как завершить вызов:

– Саш, объект будет на встрече. Не налажай.

– Дино, подожди…

– Не налажай, я сказал! – И отключился, оставив меня в полном ах…е.

Наверное, мне стоило поблагодарить рок за неожиданную генеральную репетицию. Тогда я еще верила в случайность событий, принимая за чистую монету все, что говорил Дино.

Почему я верила ему? Этому слишком взрослому мальчику, который был так неправдоподобно красив в строгом костюме-тройке. Идеальный, словно кукольный Кен. Модель с обложки. Каждая его поза, жест, словно с оглядкой на зрителя. Точные, выверенные движения. Холодный, неприступный, окутанный ореолом тайны жутко-красивый парень. Загадочный и жестокий, прячущий от всех свое разбитое сердце. В отличие от меня, он никогда не будет жалеть себя и другим не позволит. От силы, которая исходила от него, когда мы находились рядом, хотелось спрятаться. В некоторые моменты, когда я ловила его взгляд, обращенный в себя, острый, прицельный, хищный, расчётливый, абсолютно бесчеловечный, мне становилось не по себе. Я невольно думала о том, кто из двоих в паре Дино-Генри настоящая жертва. И начинала сомневаться в том, что это был Орсини. В какой-то момент Лайтвуд потерял контроль и сам не заметил, как сменились роли.

Почему у меня не хватило внутренней силы, чтобы проделать то же самое с Джейсоном? В глубине души я восхищалась Дино Орсини и его несгибаемой волей к жизни, целеустремленностью и хватким умом.

Возможно, жизнь ничему не учит меня.

Я так и не научилась разбираться в людях.

Вертолет приземлился на крышу невысокого офисного здания на побережье, где должны были проходить важные переговоры. Я не чувствовала ног, когда спускалась вниз, подавая руку встречающему меня услужливому сотруднику принимающей стороны. Я ощущала странное оцепенение с толикой смущения. Меня раздражали лавры, которые я не заслужила. Все это новое псевдо-важное высокое положение раздражало меня. В глубине сознания мелькала мысль о том, как неслучайно мое назначение и все, что происходит сейчас. Но в том состоянии шока после гибели Майкла и исчезновения Дреа, у меня не получалось рационально мыслить. Эмоции страха, боли и гнева возобладали над здравым смыслом. Неконтролируемая ненависть и жажда мести. Я не хотела видеть детали. Только цель.

Джейсон был прав, я всегда хотела убежать от него. Это было моей целью в прошлом. Сейчас же я догоняла. Я хотела уничтожить того, кто уничтожил меня. В этом есть своя доля справедливости. Разве нет?

Встреча началась по расписанию. Ровно в назначенное время. Обозначили повестку дня и основные моменты обсуждения, согласно протоколу. Я заняла свое место последняя, немного опоздав, чем привлекла к себе лишнее внимание. Я благодарила свое природное чувство стиля за то, что мне не было сейчас стыдно за то, как я выгляжу, потому что времени на переодевание не предоставили. Я даже домой заехать не успела. Вертолет забрал меня с крыши офиса. Извинившись и глядя только перед собой, я заняла указанное провожающим место. Воцарившаяся на несколько минут тишина сменилась дальнейшим обсуждением вопроса, ради которого, в принципе, и состоялись переговоры. Я сидела тихо, время от времени кивая, словно что-то понимаю, делая пометки в блокноте и в планшете, искоса разглядывая собравшихся. И с удивлением обнаружила, что и меня тоже изучают пристально и внимательно. Я опустила глаза, окинув взглядом свой стильный серый с серебристым отливом костюм. Укороченный пиджак, юбка карандаш с баской и кремовая прозрачная блузка. Идеальный комплект для переговоров. Волосы собраны в небрежный пучок на затылке, но такой немного лохматый стиль – писк моды сегодня. На мне минимум косметики. Красные губы, тушь для ресниц. Немного румян, чтобы подчеркнуть скулы. Я выгляжу отлично и осознаю это.

Слово берет Лайтвуд, и я поднимаю голову, чтобы попытаться слушать… Но мысли уносят в другую сторону. Не могу сконцентрироваться. За круглым столом заседают, как минимум, сорок человек. Крупное слияние ради очередного вывода денег, которые нужны на развитие нового бизнеса здесь, в Майами. Идея Дино Орсини. И конечно, Лайтвуд сразу начал ее реализацию. Он слепо верил в гений своего любовника. И при этом я продолжала видеть синяки на открытых участках тела Орсини, которые он пытался прятать, но я просто знала, где искать. Опыт…

А еще я знала, что справа от Дино, который находился напротив меня, через троих приглашенных сидел Доминник в своей вальяжной, небрежной позе. Наверное, я должна была ощущать что-то запредельное, но ничего подобного не происходило. Оцепенение, охватившее меня в вертолете, не проходило. Возможно, это пресловутый аффект. Главное, чтобы он сохранился до завтра. Орсини велел мне не налажать. Но у меня даже мысли не возникало наброситься на Джейсона с упрёками и требованиями выдать Андреа. Несмотря ни на что, наша ментальная связь никуда не делась, и я чувствовала всем телом исходящий от него холод и неприятие. Ему так же не хотелось видеть меня сейчас здесь, как и мне его. Ледяное пренебрежение и уверенность в себе, граничащая с королевским самомнением. Краем глаза я уловила сие величественное выражение на его лице. Но не оно покоробило меня. Не оно поразило, сбив с толку. Я никогда не видела подобных эмоций на его лице: зачатки мягкости, умиротворения, нежности, но распространяющиеся не на меня… На другую, ту, что сидела справа от него, чуть прислонившись плечом. Ближе, чем предполагают приличия. Не удержавшись, я бросила на девушку быстрый взгляд и сразу ее узнала. Блондинка с вечеринки. Красивая, цветущая, счастливая. Влюбленная. Все, чтобы было связано с Доминником, я ощущала особенно остро и чутко. Болезненно. Между ними существовал связь, интимная, чувственная, другая… Без боли, отчаяния, ломки… То, как она смотрела на него, говорила, а он отвечал, улыбался, их малозначительные жесты, прикосновения, обмен взглядами… Я наблюдала тайком, ничего не могла с собой поделать… И видела… Так много видела. Он ценил эту девушку, говорил с ней, как с равной. Уважал ее. Воспринимал ее на том уровне, на котором никогда не видел меня.

Он увлечен, заинтересован. Спокоен.

Как же много лиц у этого человека. Блондинке повезло. Ей досталась лучшая часть. Мне – худшая. Вот такая несправедливость, б…ть.

Не знаю, что рассмешило меня в тот момент, только почему-то вдруг с моих губ сорвался невольный смешок. Может быть, просто нервы сдали. Но то, как он взглянул на меня, отреагировав на мое внезапное веселье, чуть было не заставило меня подавиться. В горле застрял комок, ладони вспотели. Сколько секунд длился этот обмен, да даже не обмен, а целенаправленное подавление меня, не помню. Все смешалось, время замерло или ускорилось. Я забывала дышать, и, наверное, мое лицо покрылось пятнами. Как ему удается? Я почти видела воочию, наяву, а не в своих фантазиях безумной идиотки, как он сжимает в кулак мою волю, воруя дыхание, отнимая даже гнев. Его черные дьявольские глаза, как лазер, слой за слоем снимают мою кожу, проникая глубже, до самых сокровенных мыслей и страхов. Я не понимаю, как ему удается проделывать со мной такое и одновременно быть таким галантным, вежливым, милым с другой.

Что я тебе сделала? Что ты еще хочешь? Господи, кажется, я даже понимаю твою безумную маниакальную жестокость в отношении Майкла. Боже, но зачем тебе Дреа? Моя душа кричит, и мне кажется, этот внутренний вопль достигает цели, потому как он хмуро сводит брови, сжимая губы. Я помню это неприступное выражение, которое появлялось каждый раз, когда его в очередной раз заносило. Он опускает взгляд на мои руки. Мучительно медленно, по-прежнему держа меня в безумной агонии своего влияния. Это сложно объяснить. Я чувствовала, как этот взгляд идет по мне, оставляя ожоги… Когда они достигли пальцев, то я поняла, что совершила ошибку. Мне нужно было снять кольцо Мика перед встречей, но я совсем забыла. Я разозлила зверя. Господи, помоги мне! Джейсон резко поднял глаза, посмотрев на меня. Что там было сейчас? Обвинение? Боль… Что происходит? Мое сердце сжимается сильнее, больнее, я чувствую, как крылья отчаяния расплавляются в груди. Едва сдерживаю слезы. Какая мучительная душевная агония…

Я не могу найти источник. Кто из нас? Я замираю, хотя чувствую, как дрожат мои пальцы, губы.

Что с нами произошло, Джейсон? Как мы дошли до такого?

Кто мы?

Из состояния транса нас выводит блондинка. Ее длинные красивые пальцы с аккуратным маникюром ложатся на его локоть привычным движением, она наклоняется и что-то говорит ему в ухо. Я вижу, как Джейсон вздрагивает, разрывая наш контакт, и какое-то время в недоумении смотрит на ладонь блонди. Она снова что-то щебечет, и он отстраненно кивает. Я чувствую его напряжение, отстранённость. Но Доминник больше не смотрит на меня. Ни разу…

Когда переговоры заканчиваются, я едва ли могу вспомнить хоть слово из того, что здесь обсуждалось. Я вижу, как Доминник и его спутница первыми покидают конференц-зал. Она все время прикасается к нему, вызывая во мне волну небывалого гнева.

Это то, что Доминник умел лучше всего, веселится и наслаждаться красивыми шлюхами, пока я умираю в агонии. Словно мне мало… Словно ему недостаточно боли для меня.

Уже позже я поняла, для чего были устроены внезапные, никому ненужные переговоры. Лайтвуд хотел убедиться, что я стабильна, что я не наделаю глупостей, подставив всех. Они оба, на пару с Дино Орсини, питали мою ненависть.

Им это удавалось.

Когда все расходились, Дино остановил меня, взяв за руку.

– Ты справилась с генеральной репетицией, малышка, – прошептал он, незаметно склонившись ко мне. В этот момент Лайтвуд наблюдал за нами с ревностным выражением в глазах. Дино провел тыльной стороной ладони по линии моего плеча, вниз, до локтя. Я понимала, он дразнит своего хозяина. Неприятное ощущение. – Умница. Готовься к завтрашнему дню. Вылетаем в семь утра.

Через несколько часов вертолет доставил меня обратно на Манхэттен. В офис я не вернулась, не было сил. Морально я чувствовала себя совершенно выпотрошенной, опустошенной.

Водитель отвез меня домой… И если раньше в стенах своего убежища и тыла я обретала покой и подобие равновесия, то сейчас там царила тоска и отчаяние. Мама сидела в темноте в нашей с Дреа спальне. Точнее, лежала на ее кровати, прижав к груди альбом с ее детскими рисунками на день матери. Эта картина разрывала мне сердце.

Я тоже страдала, но так нуждалась в ней… В маме, в ее добрых руках, ее уверенности, заботе. Я хотела, чтобы она сказала мне, что я со всем справлюсь, что все у меня будет хорошо. Но мама не скажет. По какой-то причине они всегда считали меня сильной и самостоятельной. Андреа была младшим ребёнком, она часто болела, астма, пневмония. Мама часто и подолгу лежала с ней в больнице.

А я… Я всегда была старшей. Прислонившись плечом к косяку, я спрятала лицо в ладонях, чувствуя невыносимое желание разрыдаться в голос, завыть, закричать, спрятаться…

– Мне так больно, мамочка, – прошептала я одними губами, но, конечно, она не слышала.

– Папа забрал сегодня вещи. Он не вернется, – произнесла она сухим безжизненным голосом, взглянув куда-то мимо меня.

Я сползла по стене вниз, закусывая губы до крови. Может быть, если Андреа вернется, они смогут… снова быть счастливыми? Я не думала тогда, не осознавала, что мое решение, страшное, необдуманное, может лишить родителей нас обеих.