Глава 12

Ноябрь.

ОАЭ, Atlantis.

Джейсон

– Ты очень красивая сегодня, Белла! – кричу в ухо своей спутнице, скользнув губами по ее щеке. Она прижимается ко мне своим гибким телом, трется, как голодная кошка. Мое тело мгновенно откликается на ее призыв, я тяжело дышу ей в ухо, хватая за задницу. Мисс Прайс горяча, иначе никакие бы скрытые мотивы не смогли бы заставить меня трахать ее. И делать это с рвением и энтузиазмом, потому что подвох и неискренность Изабелла почувствовала бы сразу. Несмотря на молодость, она искушена и опытна. Очень. Достойный партнер.

– Давай уединимся где-нибудь? Может, на пляж? – спрашивает она, облизывая губы. Даже при плохом освещении я вижу в ее глазах разгорающийся огонь. Усмехаюсь с долей сожаления, скашивая взгляд на группу охраны, которая следует за мной молчаливой стеной. Я бы хотел трахнуть ее на берегу залива, глядя на морскую гладь, наслаждаясь женским телом и живописным закатом, который вот-вот накроет остров. Но зрители нам не нужны. Не сегодня, хотя обычно мы не стесняемся группы сопровождения, если особенно приспичит.

– Только в наш номер, малышка, – произношу, наклоняясь к манящим губам. Внезапно я ощущаю странное оцепенение, все мышцы словно немеют, когда краем глаза, мне кажется, я замечаю невысокую хрупкую фигурку в темно-синем платье. Я заставляю себя продолжить поцелуй, потому что не имею права поступить иначе. Не могу даже посмотреть, чтобы убедиться.

Это волне может быть она.

Очередная провокация мерзкого ублюдка. Вынюхивает, тварь, проверяет, ищет слабые места. Выкуси, тварь. Я не ведусь.

– Пошли, – выдыхаю в губы Изабеллы, хватая ее за запястье. И видимо, не рассчитываю силу, потому что она сдавленно вскрикивает, с недоумением глядя на меня. Я мягко улыбаюсь, нежно, но властно беру свою спутницу за плечи и увожу за собой из задымленного сумрачного зала, пропахшего алкоголем и дорогими духами. По дороге она пытается что-то выговаривать мне про грубость, но я игнорирую жалобы и упреки. Знала бы ты, малышка, как на самом деле я добр и нежен с тобой. Ей посчастливилось до сих пор не вызвать во мне плохого парня из зеркальной комнаты. Мое чудовище не реагировало на Изабеллу Прайс. Я мог бы поверить, что после Тибета и прочих важных событий в моей жизни, мой темный друг навсегда меня покинул, но я не верю в чудесное исцеление.

Когда мы оказываемся внутри спальни, я облегчённо выдыхаю, снимая галстук. Не знаю, стоит ли раздеваться полностью. Я не чувствую себя в безопасности даже здесь, наедине с Изабеллой. За дверью несет свою вахту моя охрана, повсюду натыканы камеры и датчики, но я все равно напряжен до предела.

Белла чувствует мое состояние, нежно и успокаивающе проводит пальцами по моей щеке, бормочет на французском какой-то любовный бред. Пальцы одной руки перебирают мои волосы с робкой неуверенностью, в то же время свободная рука весьма откровенно гладит мой член через брюки. Скромная шлюха. Мне нравится в Изабелл ее двойственность. Она расстёгивает мой ремень, опускаясь на колени. Я в предвкушении зарываюсь пальцами в белокурые волосы. И я не буду рвать их в приступе страсти. Ни одного синяка не останется на нежной коже. И в самый неподходящий момент датчик в моем ухе оживает.

– Черт… Подожди, малыш. Мне нужно ответить. Слушаю, Том. – Немного отодвигаюсь в сторону, глядя на разочарованное, раздраженное лицо своей любовницы. Она фыркает, поднимаясь с колен, и вопросительно смотрит на меня, скрестив на груди руки. Когда вызывает Том Райдер, я не могу его игнорировать. Не в моей ситуации.

– К тебе посетитель, Джейсон, – со странной интонацией произносит в моем ухе немного шипящий голос начальника моей личной охраны.

– Ты спятил? Я никого не принимаю. Мы с Беллой…

– Я понимаю, но это мисс Памер. И она настаивает, – после небольшой паузы, осторожно произносит Том. Я застываю, словно превращаясь в камень, продолжая смотреть в серые глаза Изабелл, но ее лицо начинает расплываться перед моими глазами, а в висках появляется болезненная пульсация. Хочется ударить кулаком в стену, разбить что-нибудь и… о да, мое чудовище радостно бьет хвостом и точит когти. Любимая девочка для битья пожаловала. Сама. Снова. Охренеть.

«Нельзя!» – кричит разум.

Хочу. К черту.

Нет.

– Что ей нужно? Скажи, что я занят! – рявкаю я. Получается очень грубо. Даже Белла вздрагивает, прищурившись глядя на меня.

– К тебе очередная шлюха пожаловала? – начинает орать мисс Прайс.

– Джейсон, я сказал, что ты не один, – говорит мне в ухо Том Райдер, пока я пытаюсь угомонить Изабеллу. – Но она немного пьяна и плохо себя контролирует. Боюсь, что придется применить силу, если ты прикажешь убрать ее отсюда.

– Кто она? И что ей надо? Ты, когда успел, Доминник? Ты вообще можешь член в штанах держать, хотя бы иногда? – продолжала вопить Изабелла.

– Милая, это Александра Памер. Моя старая знакомая. И раз она пришла, то действительно что-то случилось. Я поговорю с ней всего пять минут. Хорошо? – Я беру Изабелл за плечи, мягко встряхивая и ласково улыбаясь, как самый преданный парень на свете. Самого тошнит от этого лицемерия. Все, о чем я на самом деле думаю – это Лекси за моей дверью. Пьяная Лекси, которая хочет меня видеть. И я устрою ей взбучку за тот риск, которому она себя подвергает.

– Памер? Та самая? Из газет? Судебный запрет и все такое? Она не опасна? – Теперь в лице Беллы нет ревности и гнева. Только тревога и недоумение. Я иронично улыбаюсь. Знала бы она, какие страсти кипели на самом деле за этими грязными газетными статьями. Как долго тянутся минуты. Фарс слишком затянулся. Изабелла Прайс раздражает меня всем своим видом. Я больше не могу ее видеть. Моя нужда в другой женщине становится не просто оглушительной, а смертельно-опасной.

– Я просто выслушаю ее, Белл, – наигранно равнодушно произношу я. – Вернись к гостям на несколько минут. Выпей шампанского. А потом мы продолжим. Хорошо?

Изабелла молчит, пристально разглядывая меня.

– Том, сейчас мисс Прайс выйдет, и ты запустишь Александру, – говорю своему невидимому собеседнику.

– Хорошо, Джейсон. Она не позволяет проверить ее сумочку.

– Брось, Том, Лекси безобидна, – усмехаюсь я. На самом деле, будь на месте мисс Памер другая, с ней бы не церемонились. Но Том Райдер видел и знал слишком много. И он понимал, что я могу медленно убивать свою малышку, но вряд ли позволю, чтобы кто-то, кроме меня, коснулся ее. Ни одна тварь не причинит ей боли.

Только я.

– Я вернусь через двадцать минут, – сухо говорит Изабелла, напряженно пожимая плечами. – Глупая затея. Выгнал бы эту дуру.

– Я разберусь, милая.

– Увидимся. – Изабелла наклоняется и целует меня в губы. Я едва сдерживаюсь, чтобы не отпрянуть и с силой не выпроводить ее за дверь.

Но она уходит. Сама. Я выдыхаю, ощущая свободу. Облегчение.

Нетерпение. Предвкушение. Дикое желание, ярость. Боль, разрывающая легкие от каждого вдоха.

Страх.

Александра-Мария Памер зашла через пару секунд после того, как дверь за Изабеллой закрылась. Ее знакомый свежий цветочный с цитрусовыми нотками аромат ударил в ноздри, заставляя внутреннего зверя взвыть и забиться в ожидании. Том не обманул. Лекси шаталась. Ее походка была неуверенной, словно девушка передвигалась на шарнирах. Темные волосы в беспорядке разбросаны по плечам. Синее маленькое платье обтягивает миниатюрное тело. Это была она. Ее я видел в зале краем глаза. Точнее почувствовал. Как животное, первобытный самец, я чувствовал свою самку. Я смотрел, как ее удивительно длинные для невысокого роста ноги приближаются ко мне, цокая высоченными шпильками. Я вспоминаю, сколько раз эти ноги обвивали мою талию, сколько раз я в нетерпении и похоти раздвигал их, оставляя синяки на молочной коже. Ее бедра округлились, а талия словно стала уже. Выглядит невероятно сексуально. Я почти не дышу, опьяненный острым приступом похоти. Мой жадный взгляд скользит выше, к манящей ложбинке между высокими упругими грудками с чувствительными маленькими сосками. Выступающие ключицы, красивая линия плеч и мое любимое место – тонкая шея, уязвимая, хрупкая, с пульсирующей венкой. Держать ее шею в кольце моих пальцев, жёстко и глубоко трахая ее сзади, впиваясь зубами в нежную кожу, оставляя сиреневые пятна от горячих поцелуев, наматывая на кулак копну темных волос, запрокидывая ее голову кверху – это то, чего я хочу. Всегда. Рядом с ней. Я лгал, когда сказал, что стал другим человеком. Меня извиняет то, что я верил сам в то, что говорил. Мой взгляд движется к ее губам, заставляя глухо зарычать, заметив размазавшуюся помаду. Кто-то целовал ее сегодня. Я узнаю, кто посмел.

И убью.

А потом я смотрю в самые голубые на свете глаза, и у меня перехватывает дыхание. Боль нарастает. Целый букет оттенков. Неутолённое желание, разбитое сердце… Ее взгляд пустой, стеклянный. Равнодушный. Никогда… никогда Лекси не смотрела на меня так. Ни гнева, ни ярости, ни страсти. Пустота.

Странное, непередаваемое чувство в тисках сжимает мое сердце. Ее взгляд скользит по мне рассеянно и в тоже время пристально, но вскользь. Вот такая дилемма.

– Прости, что отвлекла. – Губы, который я целовал часами, скривила циничная улыбка, когда взгляд остановился на моем расстёгнутом ремне. – Шикарная девушка. Впервые могу похвалить твой вкус, Джейсон. По-моему, мы с ней уже встречались. В прошлый раз. Становишься постоянным?

Мое имя на ее губах звучит… странно. Обездушено. Буднично.

– Ты пришла обсудить мою девушку? – спросил я с наигранным равнодушием, ощущая странную тревогу. Лекси уже не казалась выпившей. Напротив, собранной, уверенной, но отстранённой.

– Нет. Мне все равно. Просто она показалась такой… угрожающей. Посмотрела на меня так, словно хотела предупредить, что не позволит мне тебя обидеть. Как тигрица, готовая драться за своего самца. – Она качает головой, глядя мне в глаза с пугающим холодным равнодушием и решимостью. – Может быть, с ней, ты был бы счастлив, Джейс. – Лекси пожала плечами.

– У нас мало времени. Я не намерен слушать этот бред, – произношу я, разыгрывая безразличие и раздражение. Лекси туманно улыбается, ее взгляд ненадолго оживает, когда она скользит им по моему лицу и ниже.

– Я все время верила, что это пройдет. В один прекрасный день, я встану утром и пойму, что все закончилось, – произносит она тихо, почти шепотом, облизывая верхнюю губу кончиком языка.

Я шумно вдыхаю, делая шаг вперед. На краю бездны… Я смотрю в самую глубь. Я знаю, понимаю, о чем она. Я тоже это чувствую. Всегда. Внутри. Простая истина, и задача, у которой нет решения. Но сейчас ничто не важно, точнее, нет ничего важнее ее. Если бы мог, я послал бы весь мир, но оставил себе маленькую Лекси Памер. Я любил бы ее полжизни… Или убил. Какая разница? Мы две части одного целого. Смерть никогда не пугала нас.

– Но этого не происходит, Джейсон. Почему? – Ее взгляд впивается в меня. Пустой. Остекленевший. Остывший. – Мне никто не может помочь. Я сосуд, из которого вынули душу, заключили в зеркало и разбили. Я ничего не чувствую. Совсем. Мне приходится изображать то, чего нет, в то время как ты спокойно трахаешься с красивой женщиной, получая от этого все тоже, что и со мной.

– Так, как с тобой, с другой не будет, детка, – искренне отвечаю я, потому что сейчас нет сил на притворство и игры. Мы заслужили минуту честности. Но потом я включаю мозг, и внутри меня вдруг все вспыхивает, когда снова прокручиваю в голове ее слова. Я хватаю ее за лиф платья, рывком привлекая к себе. Шиплю в приоткрывшиеся в немом изумлении губы. – С кем и что ты, б…дь, изображаешь?

Ее глаза вспыхивают синим ледяным пламенем, и она неожиданно сильно отталкивает меня, поправляя платье.

– Ты в своем репертуаре, Доминник. – Лекси презрительно усмехается, отступая назад на несколько шагов. – Я чуть было не застала тебя на очередной подружке, а ты смеешь устраивать мне сцены ревности. Идиотизм. Мы не в цирке, Джейсон.

– Кто тебя трахает, сука? Скажи, и он труп уже завтра. – Я наступаю, ментально ощущая кожей прорезающиеся за спиной демонические крылья моего зверя.

– Ты совсем спятил? Тебе мало, того, что ты уже натворил? – Ее маска уверенности и равнодушия слетает, обнажая ярость и гнев. Но и меня уже не остановить. Я бросаюсь к ней, хватаю за волосы, заставляя смотреть мне в лицо.

– Он так плох, что ты явилась ко мне? Хочешь проверить, будешь ли течь подо мной? Мы оба знаем ответ, не так ли?

– Это все, что приходит в твою тупую голову, Джейсон? Думаешь, я пришла потрахаться?

– Спорим, ты уже намокла, – криво усмехаюсь, почти касаясь губами ее рта, втягивая носом ее запах.

– Это действительно так. Но я не дам тебе то, чего ты хочешь, Доминник. Будь ты хоть трижды повелитель мира, – яростно отвечает она мне.

– Я сто раз это слышал, и каждый раз ты раздвигала ноги, не успев договорить словно «нет». – Я смеюсь ей в лицо, свободной рукой забираясь под ее платье. Отодвигаю в сторону кружевную полоску трусиков, проводя пальцами по влажным складочкам. Самодовольная улыбка кривит мои губы. – Может, займемся делом, детка? Признайся, что жить не можешь без меня. У меня есть десять минут, а потом ты свалишь отсюда. Поняла?

– Конечно, я свалю. – Она неожиданно спокойно улыбается, ее пальцы касаются моей щеки с небрежной нежностью. – Я и правда пришла сюда не трахаться, Джейсон. Хотя было бы неплохо. Напоследок. – Улыбка становится насмешливой, пока не исчезает совсем. – Мне придется научиться жить без тебя. Но у меня нет другого выхода. Ты виноват. – Взгляд, полный арктического холода, смотрит на меня. Тот же холод я чувствую в груди. Я хмурюсь, сбитый с толку выражением ее глаз, и спутанным смыслом слов.

Все происходит не так, как я предполагал… И холод в груди, он не ментальный. Опуская глаза, я цепенею. Замираю, не в силах осмыслить происходящее. Металлическое дуло пистолета напротив моего сердца. Вот почему так чертовски холодно. Я просто не ожидал. Никогда не ожидал, что она осмелится. Трусиха. Лекси всегда была слабачкой и трусихой. Но это не мешало мне любить ее. Время словно растягивается, я вспоминаю, как мы пришли к этому? Когда она стала моим отравляющим кровь ядом и спасательной вакциной? Хотя какая, к черту, разница. Это женщины запоминают даты, обводят их в сердечко и тычут нам при любом удобном случае или дуют губы, если мы забыли про очередную годовщину знакомства. Моя одержимость этой девочкой воспринимается, как данность. Без причин, определений, оправданий. Случилось так, как случилось. Я вскидываю на нее глаза, вместо того, чтобы действовать. Я не могу поверить. И в то же время понимаю… Это шутка? Истерика? Сон?

– Что… – успеваю произнести я.

– Прости, – шепчет она, накрывая мои губы своими и спуская курок. Я чувствую удар и огонь, я лечу, падаю и проваливаюсь в алую тьму. Последнее, что я успеваю увидеть – ее красивые ноги, удаляющиеся от меня с оглушающим цокотом. Я улыбаюсь, думая о том, что детка все-таки сделала меня.

Я вне игры, детка.

Лекси

Наверное, нужно быть мной, чтобы понять, что я чувствовала, выходя из номера, оставляя за спиной человека, который убил меня… человека, убитого мной. Может быть, он еще дышал. Мое сердце билось. Боже, я даже плакать не могла. Оно билось. А чего я ждала? Мне придется жить…

Аффект – особенное состояние, в котором люди не осознают происходящего с ними. Все чувства и эмоции им неподвластны. Нестабильны.

Отрицание. Еще одно проявление аффекта. Я отрицала случившееся, понимая на уровне подсознания, что моя психика не справится…

Том Райдер преградил мне путь. Хотя, признаться, я ждала его раньше. Я вздрогнула, подняв на него глаза. Пальцы выпустили пистолет, который упал в его руку.

– Мне жаль, что это ты, – покачал головой руководитель личной охраны Джейсона Доминника.

Его слова казались мне туманными и лишенными смысла. Мир сузился до непроницаемых зрачков глаз Райдера.

– Ты поедешь со мной, Александра, – произнес он тоном, который не предполагал отказа или обсуждения. Это был приказ. Я обхватила себя руками.

– Ты не побежишь спасать его? Может, он еще жив? – Голос мой прозвучал неожиданно громко и как-то рвано.

– О Джейсоне позаботятся. Это не твоя проблема, – сухо произнес Том. Он взял меня под руку с одной стороны. Еще один амбал – с другой.

Я не сопротивлялась. Какой смысл? Голова гудела, тело постепенно начинала бить дрожь. Я даже слышала, как клацают мои зубы.

Я не могла анализировать неправильность ситуации. Отсутствие полиции, спокойствие Райдера и охраны Джейсона… Вертолет.

Когда я увидела вертолет с вращающимися лопастями, во мне что-то перемкнуло.

– Куда мы летим? Мне нельзя. Я должна увидеть Андреа! – Вырвавшись, схватила Тома за пиджак. – Дино обещал, что Андреа вернется. Он обещал! – Голос сорвался на истерический вопль. Я ударила Райдера кулаком в грудь. – Где она, сволочь? Где?

Я кидалась и рычала, пытаясь вывернуться из рук молчаливых охранников, скручивающих мои руки.

– Полицию. В тюрьму. Я хочу в тюрьму! – кричала я, срывая голос, хрипло и отчаянно, пока меня затаскивали в вертолет.

– Ты получишь свою тюрьму. Даже Наполеон не мечтал о такой, – равнодушно обронил Райдер.

И он не полетел со мной.

Испытывала ли я страх? Раскаянье? Ужас от содеянного? Боль?

Не думаю. Больше всего я хотела, чтобы вертолет не долетел и рухнул где-нибудь в океан.

Мои эмоции пролетали вспышками сквозь сердце, заставляя его биться хаотично. Все тело находилось в дисбалансе с разумом. Я ощущала, что со мной происходит что-то неправильное. Я не должна быть здесь. По всем законам жанра меня должны были сейчас везти с мигалками в ближайшее отделение полиции, а не в вертолете над океаном в неизвестном направлении. Многочасовые допросы, задержание, следствие, суд и тюрьма.

Я бы прошла все стадии. Что мне тюрьма после зеркальной комнаты? Отчасти я даже хотела этого. Звучит дико, но тюремные стены надолго спрятали бы меня от окружающего мира, от необходимости отвечать на вопросы, которые бесконечно сыпались бы на меня со всех сторон. Я бы выжила, зная, что Дреа вернулась домой. Боже, мне хотелось выть и биться головой о стену, но мне не давали даже пошевелиться. Неужели Орсини обманул меня?

Когда очередная волна дрожи начала меня сотрясать, мне что-то вкололи. Я пропустила момент, когда и кто ввел лекарство. Я просто почувствовала легкий укол, после которого сразу стало легче. Тело расслабилось. Какое удивительное ощущение. Я не чувствовала ни рук, ни ног, удивительная легкость, которая уносила меня в мир грез и фантазий.