Глава 6
«New York Times»: Скандальная стрельба в Цюрихе. Убийство Джейсона Доминника. Окончательный крах банковской империи Dominick Group.
Во время частной вечеринки в закрытом клубе Цюриха на скандально известного экс-футболиста «Нью-Йорк Джокер», Джейсона Доминника, было совершено покушение. Ранение в грудь произвел один из гостей, приглашенных на вечеринку. В интересах следствия имя предполагаемого преступника не разглашается. Известно, что преступница скрылась с места преступления, и до сих пор ее местонахождение не установлено. Джейсону Доминнику была вызвана неотложная помощь. На момент появления врачей молодой мужчина еще был жив. Самое страшное его ждало впереди. Трагедия произошла во время перевозки пациента в клинику. Машина скорой помощи потеряла управление и на огромной скорости столкнулась с грузовиком. Врачу скорой помощи и водителю удалось покинуть автомобиль до того, как салон полностью выгорел из-за произошедшего взрыва. У пациента не было никаких шансов выжить в подобной аварии. На данный момент его тело опознано. Родственники готовятся к похоронам.
Следствие делает все возможное, чтобы разыскать преступника, скрывшегося после рокового выстрела.
Стоит заметить, что борьба за наследование миллиардов «Доминник Групп», как мотив для убийства, исключена. Стало известно, что несколько месяцев назад «Dominick Group» была поглощена более крупным и конкурентоспособным финансовым гигантом «Боско энд Варт», оставив наследников почти нищими из-за образовавшихся долгов после смерти президента банка, Пола Доминника, и отсутствия фактического управления.
Что делал Джейсон Доминник на закрытой вечеринке для олигархов в Цюрихе, остается большой загадкой. Так же неизвестно местонахождение и род деятельности среднего сына Пола Доминника – Марка.
Брайан Доминник, как и прежде, ведет разгульный образ жизни, постоянно попадая под прицел папарацци не в самом приглядном виде.
Подводя черту, можно сказать, что смерть президента банка Dominick Group, Пола Доминника, закрыла веху одного великого человека, который больше полувека строил свою династию, удержать на плаву которую не удалось троим его сыновьям.
«New York Times»: Убийца Джейсона Доминника была найдена сожженной на частном острове в тихом океане.
Не так давно в СМИ прогремело дело о страшной смерти, которая постигла Джейсона Доминника, известного футболиста и скандалиста. В молодого человека стреляли на частной вип-вечеринке в Цюрихе, после чего злоумышленник скрылся, а машина неотложной помощи, которая перевозила еще живого Джейсона в больницу, попала в страшную аварию, вследствие чего молодой человек скончался на месте.
Из достоверных источников стало известно имя стрелявшей. Ею оказалась Мария Александра Памер, бывшая подружка Джейсона. Напомним, что три года назад Доминник был помещён под стражу и привлечён к уголовной ответственности за избиение Марии Александры Памер. Впоследствии девушка отказалась от выдвигаемых адвокатами обвинений. Единственным требованием мисс Памер был судебный запрет на приближение, который был удовлетворен. Стороны разошлись полюбовно.
Однако случившиеся говорит о том, что ситуация не закончилась судебным решением. Мотив личной мести принят, как основной, в расследовании о покушении на Джейсона Доминника. Дело вряд ли удастся довести до логического конца, распутав все следы и раскрыв истинные причины поступка мисс Памер.
Тело девушки было найдено на одном из частных островов в Тихом океане. На настоящий момент судебная экспертиза подтвердила, что в сгоревшем строении были найдены останки именно Марии Александры Памер. В ближайшем будущем они будут переданы ее семье для захоронения.
Каким образом девушка оказалась на острове, кто именно совершил поджог, а также было ли ее убийство местью, на данный момент остаётся загадкой.
Лекси
Это было странно. Удивительно. Тонко. Темно, ярко и ослепительно одновременно. Черные глянцевые лабиринты и калейдоскопы слепящих искр, вибрации… Меня качало, бросало, укачивало. Я плыла, летела, проваливалась в бездну, словно пропадала на мгновение вечности и выныривала снова. Сон во сне… Смерть или начало. Это легко, совсем не страшно. Хаос, в котором у каждого есть свое место, пространство, ниша… Но не для меня. Даже там, за границей реальности, я не чувствовала, не понимала, куда должна идти. Мне хотелось вырваться. Я ждала чего-то и боялась. Металась… Я забыла свое имя. Кто я? Где тот свет в конце тоннеля, которого все ждут? А я? Я жду?
Разве я не должна обрести покой? Рай…
Нет, не хочу… Мне не нужно.
Я теряю крылья, которые только помогали парить, и снова лечу вниз.
Голос, образы. Запахи, ощущения. Прикосновения. Нереальность теряет меня, мой ад возвращается, затягивая глубже. Я вижу тянущиеся ко мне когти прошлого, настоящего и будущего. Черные кляксы, блуждающие по стенам, ползущие к кровати. Я выдыхаю, чувствуя, как адская боль сжимает грудь. Горло горит. Комната, стены, призраки смотрят на меня пылающими глазами. Я не хотела никому зла, но теперь мне нет до них дела. Все потеряло смысл.
Мне не страшно.
Я горю. Чувствую, как вспыхивает жаром моя кожа. И мир вокруг окрашен в бордовую дымку.
Чье-то лицо склоняется надо мной, произносит слова.
Мне не нужно.
Снова уплываю, взмывая вверх, махая черными крыльями. Чувствуя ветер и влагу на своих щеках.
Спустя вечность падаю вниз, камнем, на бешеной скорости. Свист и режет в ушах. И потом тишина… звенящая, чужеродная.
Тяжесть. Боль. Жар.
Я разлепляю глаза.
Ну, здравствуй…
– Я так боялась, что они пошлют за мной ангелов, – хриплю я, и мой собственный голос кажется чужим, скрипучим, слишком громким. Неестественным.
– Рай не получит тебя, детка. Я твой Бог, ты забыла? – Этот голос даже в аду заставляет меня трепетать и просить пощады.
– Никогда, – прошептала я, касаясь кончиками онемевших пальцев щеки своего видения.
Лавина облегчения накрывает меня миллиардами оттенков разрозненных чувств. Наверное, мне нужно было умереть, чтобы смирится с неизбежностью.
– К тому же ты была плохой девочкой, детка. Ты не заслужила рай. Только меня… – Его губы касаются мое лба.
Я снова теряюсь в зазеркальях времени, а когда возвращаюсь…
Ощущение тревоги и неправильности происходящего медленно пробирается под кожу, вместе с тактильными ощущениями. Я прижимаюсь лбом к чему-то холодному, все вокруг грохочет и вращается. Разве так должно быть? Смотрю вниз и вижу удаляющийся пылающий остров. Я снова лечу? Языки пламени тянут ко мне свои огненные пальцы. Я улыбаюсь, блаженно выдыхая. Поворачиваю голову, встречая темный пронизывающий взгляд Джейсона. Он протягивает руку, и я прижимаюсь щекой к его ладони. Я вижу пламя в глубине его глаз.
Все правильно. Мой ад. Мой Джейсон.
Джейсон
Я смотрю, как она спит. Уже несколько часов, мои плечи затекли, но это покалывающее и тянущее ощущение тревожит меня меньше, чем не сходящая с ее губ идиотская улыбка.
Дурочка размечталась, что умерла.
Дудки, малышка. Не раньше, чем я позволю.
Она такая красивая… даже с этой улыбкой.
Встаю, разминая ноги, плечи, потягиваясь всем телом, вспоминая, где находится каждая мышца. Провожу пальцами по шраму, который оставила в моей груди пуля Лекси. Вспоминая слепящую вспышку боли и недоумения, резко оборачиваюсь, взглянув на безмятежное лицо, подрагивающие ресницы.
Я все узнаю. У нас много времени.
Подхожу к окну и смотрю на океан, который остервенело бросается на берег.
Мы здесь в безопасности. Я долго искал такой клочок земли, где меня никто не достанет, и нашел. Несколько недель можно отсидеться здесь, пока Лекси не восстановиться. Что будет потом, я еще не думал. Мои планы в последнее время проваливались один за другим, и я решил, что буду заниматься проблемами по мере их поступления.
Возможно, я кажусь вам циничным ублюдком, который спокойно размышляет о будущем, не смыв еще с себя пепел от сгоревшего недалеко дома на острове, в котором осталась Изабелла Прайс.
Я не знаю, чего добивался Орсини, когда вещал мне о выборе и единственной дозе противоядия. Что было в шприце, я до сих пор не знаю. И не думаю, что хочу знать. Я не вколол лекарство Лекси. В этом не было необходимости.
Когда я вошел, вбежал в дом, я первой обнаружил Изабеллу. Ее тело уже остыло на тот момент. Никакого шанса для красивой, молодой, амбициозной и умной девушки, которая нравилась мне, была не безразлична. Которая дарила мне свою любовь и нежность. А я не чувствовал ничего, кроме облегчения, увидев ее окоченевшее тело.
Это не Лекси. Не Лекс. Не моя девочка.
Я подонок, безусловно. Лекс жива – все, что было действительно важно. На самом деле, сердцем я чувствовал, что это и не могла быть Лекси. Иначе я бы не дышал. В моей теории хаоса все складывалось.
Александра спала. Дино накачал ее снотворным или какими-то наркотиками, но она дышала. Бредила, когда я пытался ее привести в чувство, но судя по рефлексам и другим показателям, ее жизни ничего не угрожало. Я влил в нее полстакана воды, потом посадил в холодную ванну, чтобы немного растормошить. Иногда ее взгляд становился почти осознанным, но потом снова уплывал.
Все это время вертолет ждал. Я созвонился с Томом Райдером, который был в курсе наших дел с Орсини и тоже сыграл свою лепту в истории. Обрисовав ситуацию, мы вместе пришли к решению уничтожить следы нашего с Лекси пребывания на острове.
Изабелла Прайс… Ее признают пропавшей без вести. Не я убил ее. Но она не была бы здесь, если бы не я....
Я больше не мог ничего для нее сделать. Чуть позже придет сожаление и скорбь, но сейчас тревога о другой женщине управляла всеми моими чувствами и мыслями.
Я увез Лекси Памер на край света, оставляя за собой пепелище. Очень символично, не правда ли? В этом есть своя неуловимая ирония. И божественное провидение.
Мы взмыли в небо, оставляя под ногами ад и пламя. Ненадолго Александра пришла в себя и смотрела. В тот момент мы чувствовали одно и то же. Трепет, легкость. Благоговение. Очищение. И неожиданно – веру.
Может быть, в этом костре сгорело не только Изабелла Прайс, невинная жертва чужой мести, но и неразрешенные конфликты, прошлые обиды, безумная ревность и разбитые надежды. Мы могли бы похоронить свое прошлое, превратив его в пепел воспоминаний. Обугленные страницы вчерашних кошмаров. Рассыпавшиеся осколки зеркальной комнаты…
– Джейсон?.. – Ее хриплый полушепот заставляет меня обернуться. Она бледная, растерянная, дезориентированная. Я застываю вполоборота, ощущая, как напряжение снова парализует каждую мышцу. Больно. Только рядом с ней я чувствую полный спектр эмоций. Никакой подмены. Настоящее.
– Живой, – облегченный вздох сорвался с ее губ. – Так и знала, что ты выкрутишься, – добавила язвительно.
Она вернулась. В ее глазах нет страха и ужаса. Нет ненависти. Лишь признание. Меня. Реальности. Истины.
– Где Андреа, Джейсон? – Ее голубые глаза замирают на мне, я вскидываю брови, чувствуя себя дураком. Андреа? Кто это?
– Моя сестра, – подсказывает Лекси голосом, в котором проскальзывают истерические нотки. Ее тело все еще онемевшее и слабое, иначе я уверен, она бы уже бросилась ко мне, размахивая своими руками. Нам повезло, что она сейчас слабая и беззащитная. Драки не будет… Жаль, конечно.
– Подожди, – осенило меня. – Помню ее. Та смешная девчушка.
– Не смей врать мне, Доминник! – зарычала Лекси, приподнимаясь на подушках и обессиленно падая назад.
– Ты думаешь, я мог что-то сделать с твоей сестрой? Думаешь, способен на такое? – возмущенно спрашиваю я, приближаясь к кровати. Лекси сверлит меня яростным взглядом, полным неверия. С губ ее срывается резкий смех.
– После того, что ты сделал со мной? Ты серьезно?
– Не зли меня, Лекс, – предупреждаю я, немигающим взглядом сканируя ее изможденное лицо со впалыми скулами.
– Иначе что? Отлупишь меня?
– Мне следует это сделать, но только когда ты наберёшься сил. Поверь, детка, мало не покажется, – многозначительно хмыкнул я.
– Ты сволочь.
– Тоже мне, удивила, – усмехнулся, сунув руки в карманы пляжных шорт.
– Джейсон, я не хочу больше играть с тобой в эти дурацкие прятки и догонялки. – В ее глазах дрожат слезы. – Я видела фотографии, где ты хватаешь Андреа за руки.
– Откуда? Как… Постой, – мучительно напрягаю память, вспоминая небольшой эпизод, который быстро забылся. – Так это была она. Точно. Столкнулись на улице случайно. Полгода или около того назад. Какая-то девчонка набросилась на меня с кулаками, заявила, что, если я еще раз приближусь к Марии, она мне всыплет. Черт, я даже не понял, о ком речь. Я и забыл про второе твое имя. Хм-м, и правда, выросла. Хорошенькая. – Я нахмурился. – Что с ней случилось?
– Дино сказал, что она у тебя, – голос ее дрогнул, как и уверенность в голубых сверкающих глазах.
– Ах, Дино… – кивнув, протянул я и потер щетину на подбородке. – Орсини тот еще сказочник. Вот ведь хитрый сученыш. Я все думал, как он подобрался к тебе. Но знаешь, мне приятно твое высокое обо мне мнение, – с сарказмом произношу я.
– Ты это заслужил! – ожесточённо выпалила Лекс.
– Конечно. И это говорит та, что стреляла в меня! – зло бросаю я, чувствуя дискомфорт в области груди. Шрам начинает ныть, стоит о нем вспомнить.
– Ты и это заслужил, Доминник. Дай мне пистолет – выстрелю снова.
– Серьезно? – Я упираюсь коленями на край кровати, глядя на внезапно притихшую Лекс сверху вниз. Задираю футболку, заметив ее испуганный взгляд, скользнувший по перемотанному торсу. Пистолет за поясом шорт.
– Я вижу, ты подготовился. На кого охотишься, Доминник? Неужели на меня? – спрашивает она, бесстрашно глядя мне в глаза.
– Здесь могут водиться дикие животные, анаконды всякие ползать… – произношу, щелкая затвором и вкладывая оружие в руку Лекси. В глубине ее глаз мелькает ужас.
– Анаконды? – переспросила она, испуганно озираясь. – Ты куда меня приволок, сумасшедший?
– Ты вроде собиралась в меня стрелять, – напоминаю я, взглядом указывая на пистолет в ее руке.
Кстати, держит она его на удивление твердо. Ей значительно лучше, отмечаю я. Мой взгляд скользит по ее приоткрывшимся розовым губам, вспыхнувшим от волнения щекам. Потом ниже, спускаясь к напряженным соскам под обтягивающим тонким платьем на бретельках. Я сам надел его на нее, после того как вымыл в холодной воде. Только платье. Больше ничего. У меня перехватывает дыхание, когда я вспоминаю, как мало преград между нашими телами. Кому-то покажется мое желание в сложившихся обстоятельствах неуместным, но я смотрю на вещи проще. Мы живы, мы молоды. Несколько часов назад я боялся, что увижу ее мертвой, а сейчас она держит пистолет напротив моей незажившей раны. Мне определенно необходимо снять стресс. Самым естественным для мужчины способом. Ни одному нормальному парню не пришла бы мысль о горячем, бешеном сексе с едва живой девушкой, которая держит его под дулом пистолета. Но кто тут видел нормального парня?
– Или ты стреляешь, или я тебя трахну, – говорю я. Причем я предоставил выбор, а не просто поставил перед фактом, как делал до этого.
Она нервно моргает, прикусывая нижнюю губу. Отрицательно качает головой.
– Нет, – произносит тихо. Я нависаю над ней, опираясь на локти, заключая ее в плен между своих рук. Слышу, как она сглатывает.
– Нет? – переспрашиваю я, немного приподнимаюсь, чтобы скинуть с нее одеяло. Втискиваюсь между ее бедер, давая почувствовать, как я не согласен с ее «нет». – Ты помнишь, что это слово из запрещённого словаря, детка? – спрашиваю я приглушенным шепотом и почти касаюсь губами ее губ.
Мой каменный член трется о ее беззащитную киску. Хлипкий подол ее платья да мои шорты – вот тот минимум, который разделяет нас. С моих губ срывается рваное дыхание, когда я, удерживая вес на одной руке, второй резко дергаю вниз лиф платья, обнажая грудь с заострившимися сосками, сжимаю пальцами один. Щипаю, потираю, снова сжимаю до боли. Я клацаю зубами от резкой режущей боли слева. Вздрагиваю всем телом, заваливаясь на бок. Черт… Гребаные раны. Переворачиваюсь на спину, сажая Лекс сверху. Пистолет валяется где-то… там. Кому он нужен теперь? Вывалился из ослабевших пальцев, пока я ее перемещал. Мои руки обрели полную свободу действий. Я ласкаю ее грудь одной, пока другая накрывает ладонью лобок, чувствуя дрожь в ее пробуждающемся теле. Большим пальцем прижимаю чувствительный бугорок, двумя пальцами надавливая на вход, не проникая, а дразня, размазывая влагу. Она всегда так легко заводится. Мне нужно прикладывать минимум усилий. Но я не хочу минимум. Отпускаю ее грудь, напоследок ущипнув чувствительный сосок, заставив ее ахнуть. Ее зрачки расширены, дыхание шумно срывается с прикушенных зубками губ. О да, малышка, я хочу, чтобы ты прикусила кое-что еще, но чуть позже. Пока я трахну твою узкую малышку. Я глажу ее выпирающие ключицы, подбираясь постепенно к шее, мой взгляд опускается на изящную цепочку из белого золота на ее шее… Моя монета нанизана на драгоценный металл. Я заметил, когда раздевал ее на острове, чтобы опустить в ванную. Женщины любят реликвии. Даже если они напоминают о боли и унижении. Эта монета злила меня, напоминая о другом… другом мужчине. Она еще не заметила, что я снял кольцо с ее пальца, оно осталось там… в сгоревшем доме. Не просто так… Я не оставил ей выбора.
Мне жаль, Лекс. Теперь ты моя. Навеки. Наша сказка. Долго и счастливо. Тебе понравится.
Моя ладонь распластанной пятерней мягко, но властно обхватывает хрупкую шею. Лекси шумно выдыхает, закрывая глаза, когда два пальца проникают в нее с влажным звуком. Несколько быстрых движений, которые заставляют ее выгнуть спину и откинуться назад. Я убираю пальцы, продолжая держать ее за горло. Она жалобно стонет, сидя на мне с раздвинутыми ногами с задравшимся до талии платьем. Разлепляя глаза, Лекс смотрит пьяным взглядом на мои губы.
– Как же я хочу прекратить это… И не могу. Не могу, – шепчет она с мукой в голосе, опуская вниз мои шорты. Когда ее пальцы дотрагиваются до моего члена, дергаюсь от острой потребности закончить нашу жалкую прелюдию. Обхватываю ее ягодицы, насаживая на себя. Толкая бедра вперед, рычу сквозь зубы, когда ее внутренние мышцы сжимают меня по всей длине.
– Черт, ты, как перчатка, детка. Еще, ну же. Сильнее, не скромничай, – подбадриваю я, вдалбливаясь в нее все глубже, заставляя скакать на мне. Ее маленькие грудки подпрыгивают, и я не могу отвести от них глаз. – Малышка, мне больно. Поработай сама, – хрипло шепчу, я, чувствуя, как от напряжения боль снова начинает простреливать в поврежденной половине.
– Отлично. Мне нравится, когда тебе больно, – выдыхает Лекси, мои пальцы находят ее клитор, и она выкрикивает ругательство, начиная самостоятельно двигаться, постепенно наращивая темп. Свободной рукой блуждаю по ее груди, талии, глажу влажную спину. Низ живота скручивает. Я близко. Сжимаю пальцами сосок, усиливая трение клитора.
– Давай, детка. Пора, – шепчу я. – Да, бл*дь! – Тело пронизывает судорога удовольствия, но я сдерживаю оргазм, как могу.
– Подожди, Джейсон. Я почти… – Она наклоняется, почти ложась на меня, ее губы накрывают мои, воруя дыхание. Она сладкая. Мой член сжимается, умоляя меня дать ему кончить, но я не могу оставить ее на грани…
– Пошли со мной, – шепчу я, ударяя ладонью по ее ягодицам.
– Сильнее, – просит она, задыхаясь. Я, зарываясь пальцами в темную копну взмокших волос, впиваюсь в ее рот до стука зубов. – Ах! – Ее бедра быстрее насаживаются на меня, почти отчаянные стоны срываются с губ, когда она отрывает их от моих, чтобы вдохнуть воздуха.
– Давай, детка… – рычу я, теряя самообладание, сжимая ее волосы, натягивая сильнее.
Желание и удовольствие настолько мощные, что я почти не отдаю себе отчет в том, что делаю, оставляя синеющие засосы на ее шее, наматывая шелковистые пряди на кулак, дергая на себя. Удар по ягодице, еще и мои пальцы впиваются в нежную плоть. Лекси вскрикивает, выгибаясь, достигая пика с гортанным воплем, ее киска сжимает меня так сильно, что кайф, который меня накрывает, становится болезненным и от этого еще более острым. Я притягиваю ее за волосы, жадно впиваюсь в губы. Она падает рядом со мной, обхватывая меня руками и ногами, прижимаясь всем телом. Какое-то время мы просто лежим, остывая и выравнивая дыхание.
– Прости меня, детка, – шепчу я, сдергивая с тонкой шеи монету вместе с цепочкой. Пальцы, которые минуту назад драли ее волосы, теперь нежно перебирают темные локоны.
– Никогда, – отвечает она, целуя меня в плечо.
Ее свежие отметины от нашей страсти не будят во мне чувства вины. Напротив, приносят волну нового болезненного желания.
– Я люблю тебя, детка, – шепчу я, нежно обводя кончиками пальцев синяки на ее бедрах. – Наверное, слишком сильно… Прости, но по-другому я не умею. Не могу.
– Дело ведь не в сексе, Джейсон, – произносит она, глядя мне в глаза. – В постели делай, что хочешь. Но ты бьешь и в жизни тоже. По самому больному. Ты не оставил от моего мира даже руин. Как мне жить дальше, Джейсон? Помоги мне. Расскажи… Как это сделать, зная все, что ты натворил? Все преступления, что мы совершили. Я люблю тебя, и это тоже правда. Но такая любовь не подарит никому из нас счастья.
Она столько раз говорила мне это. Глупая. Слепая. Только такая любовь и нужна нам.
– Генри Лайтвуд был тем человеком, который похитил меня, когда мне было шесть, – произнес я.
После той историей с альбомом, я был уверен, что не смогу смириться с тем, что Лекси знает. Она залезла туда, когда я не звал ее. Но теперь… Мне больше нечего прятать. Я знаю, что будет, если она снова уйдет, если я позволю нам потерять друг друга снова. Ничего не будет. Я без нее не живу. Я бы грохнул того, кто устроил мне подобные качели. Эта девчонка соблазнила бы и святого, не прикладывая особенных усилий. А я всегда был плохим мальчиком, ни грамма святости. И Лекс никогда не просила меня быть другим. Мне кажется, она любит во мне именно того Джейсона, который заставляет ее дрожать и покоряться. Она нуждается в моей власти и силе. Но будет сопротивляться до последнего. Сейчас я не хочу никаких закулисных игр. Она права. Пусть местом для игр остается постель.
– И сегодня он умер на моих глазах, – добавляю я. Лекси ничего не говорит, глядя на меня задумчивым туманным взглядом. Не знаю, о чем она думает. Почему ты не можешь любить меня, вопреки всему? Почему не можешь смириться и просто позволить мне решать за двоих? Я не задам ей этих вопросов. Не сейчас.
– Мне жаль, – прошептала Лекси, ласково погладив мое плечо. – Ты убил его? – спрашивает она настороженно и в то же время с пониманием, наблюдая за мной.
– Нет, – качаю головой. – Дино. У него веские были причины его ненавидеть.
– А Майкла? – спросила Лекси, невольно опуская взгляд на свои пустые пальцы.
– Я даже не знал, что Купер погиб, – качнул головой. – Точнее, я знал, но не так давно. Накануне переговоров Цюрихе случайно наткнулся на статью об убийстве молодого бизнесмена в сводках новостей. Увидел знакомое имя, но на тот момент мне было не до него. Когда увидел обручальное кольцо на твоем пальце в конференц-зале, я уже знал, что его нет в живых.
– Ты столько раз угрожал… Ты его ненавидел. Ты знал, что Мик хочет сделать мне предложение, – перечисляла Лекс и, черт возьми, ни разу не солгала.
– Ты бы приняла его? – Я обхватываю ее скулы пальцами, приподнимая ее голову.
– Да. На тот момент. Мне казалось… – Ее голос колеблется. Эта глупая женщина никогда не знала, чего хочет на самом деле. Она надела его кольцо только после того, ка Мик погиб. Она носила мою монету, думая, что убила меня. Любила ли она хоть кого-то, пока тот был жив?
– Тогда он был обречен, детка, – оборвал я ее на полуслове, чувствуя, как от ярости сводит челюсть.
– Зачем Дино было заставлять меня стрелять в тебя?
– Я не знаю, Лекс, – качаю головой. Мне самому этот вопрос не дает покоя.
– Что ты почувствовал, когда я выстрелила? Было больно?
– Злость, боль, восхищение, – перечисляю я, пытаясь вспомнить.
– Что? – не поняла Лекси. В ее взгляде недоумение. Она явно предполагала услышать другое.
– Я был горд тобой. Не всякая бы решилась пойти с пистолетом на человека, подобного мне. Форменное самоубийство. На подобное безрассудство может толкнуть или безумная любовь, или лютая ненависть. Я не сомневался в том, что заслужил второе. Но надеялся, что причины были две.
– Мне нечего было терять… – шепотом произнесла Лекси. Я сильнее сжал ее скулы, накрывая этот болтающий ерунду рот своим. Я трахал эти сладкие глупые губы языком, пока она не расслабилась.
– А как же я.... – задыхаясь, спросил я, пристально глядя в поплывшие глаза.
– Тебя у меня уже не было… – с горечью сказала Лекси, сжимая бедрами мою руку, настойчиво ласкающую ее девочку, которая еще не отошла от предыдущего раунда.
– Я всегда у тебя буду, детка. Всегда. Только я один. Понимаешь?
– Да, – кивает она. Моя глупышка. Почему ты соглашаешься только, когда хочешь, чтобы я тебя хорошенько трахнул?
– Никогда не ищи смысла в том, что я говорю и делаю в моменты ярости. Просто не доводи до этого, и мы справимся. Хорошо? – Я смотрю в ее расширившиеся зрачки. Она так ранима, так истерзана мной. Отпечатки моих пальцев на ее теле, что может быть прекраснее?
– Почему ты вел себя, как ублюдок?
Хочется спросить: «Малышка, ты не слышала предыдущую фразу?»
– Лайтвуд искал мои слабые места… – говорю терпеливо, ласково пробегая тыльной стороной ладони по ее плечу. Пальцы другой руки ритмично скользят между ее ног, время от времени проникая внутрь, заставляя малышку ерзать. – И нашел. Я хотел держаться от тебя подальше, но, когда ты рядом, мозг отключается. Я не смог. Виноват я.
– Это было жестоко, Джейсон. Черт, прекрати… – выдыхает она, когда я сжимаю пальцами ее клитор, отпускаю и щелкаю по нему кончиками пальцев. Лекси вздрагивает, прогибаясь в спине.
– Я всегда буду жестоким, Лекс. Если ты будешь делать вещи, которые мне не нравятся.
– Я не вещь, не домашнее животное, которое можно дрессировать. Я не твоя наложница, в конце концов.
– Моя, – твердо кивнул я.
Еще один болезненный щелчок и проникновение на три пальца. Чуть согнув их, работаю рукой сильнее, заставляя ее выгибаться и бессвязно мычать. Так влажно, горячо и тесно. Бархат… Хочу туда. Слизываю выступивший пот над верхней губой, рывком поворачивая Лекси к себя спиной. Наклоняю вперед, подтягивая к себе упругую круглую задницу. Эта задница не дает мне покоя с тех пор, как я впервые ее увидел. Но до нее очередь еще дойдет. Непременно. Сейчас мне нужен жар и влажность, в которые я погружаюсь одним резким толчком. Лекс вцепляется в простыни, сминая их, заглушая стон собственным кулаком. Пронзившая позвоночник острая волна удовольствия сливается с судорогой боли. Мне кажется, я чувствую, как расходятся мои швы, намокая от крови. К черту. Я работаю бедрами, забив на боль, почти ослепнув от отчаянной потребности и бешеного желания. Мощнее, глубже, острее. Наверное, это слишком сильно для нее… Черт, слишком сильно даже для меня. Лекс пытается или отползти, или просто сменить позу, но я хватаю малышку за загривок, вжимая в подушку, заглушая ее крики. Наши тела вбиваются друг в друга, издавая животные звуки, из-за которых от похоти едет крыша… Почему с другими меня не сносит так сильно? Почему только она пробуждает во мне все самое низменное? Я хватаю ее за задницу, которая уже покрыта синяками от моих пальцев, трахая так сильно, что на местах, где мой пресс встречается с ее кожей, остаются розовые пятна. Это похоже на битву, а не на страстное соитие любовников. Я удерживаю ее на месте, фиксируя голову. И когда моя ладонь опускается на ее ягодицу, оставляя ярко красный след, создавая новый звук в животной мелодии нашей страсти, она кричит, вырываясь, оставляя пучки волос в моем кулаке. Но это не боль, это другая грань нашего безумия. Ее тело содрогается, сжимая меня так сильно, что я следую за ней, взрываясь настолько мощно, что на доли секунды проваливаюсь в состояние нирваны, за гранью этой реальности. Жар лижет нашу кожу. Языки пламени… Мы дома.
– Я всегда говорил, что однажды ты будешь хотеть этого так же сильно, – задыхаясь, шепчу я, обессиленно падая на спину. Мне нужен врач и душ.
– Это ты со мной сделал, – произносит Лекси спустя пару минут. Ее взгляд скользит по моему телу, натыкаясь на кровавые пятна на груди.
– А это ты со мной сделала, – криво усмехаюсь я, опуская глаза вниз, чувствуя, как боль толчками пронизывает мое тело.
– Ты сумасшедший, Джейсон. У тебя швы разошлись. – Ее глаза с тревогой изучают масштаб бедствия.
– Дай мне телефон, – приказываю я сквозь зубы.
– Где?
Я показываю глазами на столик, где бросил свой айфон. Лекси поправляет платье, с трудом сползает с кровати и плетется за моим телефоном. Не могу удержаться от сардонической ухмылки. Не смотря на боль, я испытываю странное состояние эйфории. Мы оба психи.
Когда телефон оказывается в руках, я стараюсь быть кратким.
– Марк, привет. Да. В порядке. Врача мне доставь.
Когда я разъединяю вызов, замечаю, что Лекс пристально смотрит на меня, сидя на краю кровати и сложив на груди руки. Глаза подозрительно прищурены, губки поджаты. Если бы не долбанные швы, я бы добрался до этих губок…
– Как ты выжил?
– Детка, ты не думаешь, что с этого вопроса и стоило начать? – усмехаюсь я.
– Вопрос о сестре для меня был важнее, – приподняв брови, заявила эта стерва.
– Я ждал киллера. Но я не думал, что киллером будешь ты. Бронежилет. Банально и просто. Потом подстава с поджогом.
– А тело?
– Труп подбросили, медэкспертизу подделали.
– То есть, тебя фактически больше нет? – нахмурилась Лекси. – Где мы? Что ты собираешься делать дальше? Когда я смогу вернуться домой?
– Малышка, мы в Африке, – с вымученной улыбкой говорю, пытаясь сесть. Протягиваю ей руку, и она инстинктивно хватается за нее. – Но это временно. Считай, что у нас каникулы. А теперь будь хорошей девочкой и помоги мне дойти до ванной комнаты. Нам обоим нужно всполоснуться до прихода доктора.
Лекси
Я никогда его раньше не мыла… То есть, не мыла ради чистоты, а не как прелюдии к новой порции секса. Он сидел в маленькой ванной, откинувшись назад, его повязка была пропитана кровью, вода, стекающая вниз, становилась розовой. И я между его ног с мочалкой и гелем для душа. Мои волосы, уже чистые, влажными кольцами лежали на плечах, пока я острожными движениями намыливала его огромное, сильное тело, стараясь не причинить боль. Сколько раз я хотела убить этого мужчину? Мне почти это удалось. Я смотрю в его глаза, а он в мои. Бесконечность. Ровно столько длится это мгновение тишины. Нет никаких слов, которые способны передать наши чувства. Я слышу, как он дышит, как плещется вода, когда я выжимаю мочалку. Я вижу, как горят его глаза, бездонные, неистовые, черные, как ночное небо. Я пытаюсь вспомнить причины, по которым стреляла в него, и не могу… Когда он рядом, когда он смотрит на меня так, словно я единственная в мире женщина, я… просто растекаюсь. Джейсон Доминник, мое наваждение, мой ночной кошмар, запретная сексуальная фантазия. Болезнь. Одержимость. Страсть. Моя любовь.
Я могла потерять его. Черт побери… я могла. Я только сейчас понимаю, что сделала…
Откидываю мочалку в сторону, склоняюсь к нему, касаясь лбом его лба. Просто слушаю, как смешивается наше дыхание. Он поднимает руки, зарываясь ладонями в мои влажные локоны, заставляет смотреть на него. Властно и твердо.
– Твое место рядом со мной, Лекс. Не сопротивляйся. Прими это, – произносит он серьезно, очерчивая большим пальцем контур моих губ.
– Я не могу тебе верить, Джейс, – говорю я с болью в голосе. – Я пыталась. Столько раз пыталась и получала новые раны.
– Ты хотела эти раны, детка, – шепчет он, лаская кончиками пальцев синяки на моей шее и ключицах.
Я знаю, как его заводят эти метки. Чтобы Доминник не говорил, он садист и тиран. Абсолютный псих. И я не лучше, раз сижу с ним, плескаюсь и млею от его прикосновений.
– Ты хотела меня. Хоть раз скажи правду. – Его губы ласкают мои веки, и я блаженно прижимаюсь щекой к его плечу. О да, это то, чем он меня взял. Редкие моменты, когда чудовище становится домашним, ручным, ласковым котенком. Перепады боли и нежности… Запрещенные приемы.
– Я боялась тебя. Всегда. И сейчас боюсь, – признаюсь я.
– Это правильно, детка. Меня нужно бояться, – улыбается он. Я не вижу, но чувствую эту улыбку. – И меня нужно любить, тогда я сделаю все, чтобы поводов для страха у тебя не осталось.
– Но я любила. Однако тебе было мало. Всегда мало…
– Никогда не будет достаточно, Лекс, – серьезно произносит он, пробегая пальцами по моему позвоночнику. Нежно, почти неуловимо. Боже, я таю. Кто этот парень? – Даже если я прикую тебя наручниками к себе, мне будет мало. Я хочу все, детка. Понимаешь? Все – это значит все. Без остатка.
– Ты и так забрал больше, чем я могла отдать. От меня ничего не осталось.
– Ты права, малышка. От тебя ничего не осталось. Тебя больше нет. – Джейсон отстраняется, приподнимая за подбородок мое лицо, и я проваливаюсь в пугающую тьму его глаз. О чем он толкует? В этот момент в дверь дома, в котором очнулась пару часов назад, начинают барабанить.
– Это доктор. Открой, а я пока выберусь потихоньку, – подталкивая меня, требует Джейсон.