Глава 7

Спустя месяц

Лекси

Я проснулась рано. В спальне еще царила кромешная тьма. На острове практически не работало освещение… Дикий мир, где мне самое место. Жестокая ирония, от которой не удержаться. Я закрываю глаза, пытаясь сосредоточится на звуках музыки, раздающихся из соседней комнаты… Тонкие стены, белые занавески. Как странно. Когда-то мы начали в резиденции, продолжили на пентхаусе, с промежутками на двухуровневые номера и шикарные квартиры. Теперь нам хватало двух крошечных комнат, веранды с видом на океан и летней кухни… Африка. А еще пляж, песок и акулы. Змеи, вараны, насекомые… Никогда не думала, что жизнь закинет меня так далеко.

Да что я вообще могла знать о жизни до моей встречи с Джейсоном Доминником?

Мелодия, которую источают его пальцы, как всегда болезненно прекрасна и трагически горька, как и он. Беспощадно нежен. Я схожу от него с ума, сгораю рядом с ним, теряя себя с каждым днем все больше, хотя, о чем мы говорим? Это случилось сто лет назад. Я продала свою душу за несколько нежных улыбок, забыв, как бывает больно падать… на колени.

Когда я слышу, как он играет, во мне все замирает, слезы набегают на глаза, а сердце рвется из груди. Это не просто музыка. Это его душа, которая говорит с миром так, как умеет.

Он всегда был чем-то большим, чем просто человек. Большим, чем просто Дьявол.

Он невыносимо прекрасен. Непостижимо глубок, как океан, который омывает берег, на котором мы живем в нашей хижине, позволив на какое-то время реальности потерять нас из виду. Даже его жестокость подобно музыке. Нарастающие рваные ноты… Это так, до глубины, до полного опустошения.

Мы падали в пропасть и поднимались к звездам. Как в песне. Как в его музыке, от которой хочется плакать.

Я никогда не смогу его забыть. И уже не хочу.

Он давно все решил за нас. Мой Бог. Мое все. Он обещал.

Он сделал. Как всегда, непостижимо, дико…

Я встаю с кровати, набрасывая на плечи тонкий, полупрозрачный, цветастый пеньюар, купленный на местном рынке за смешные деньги. Мне редко удается проснуться рядом с Джейсоном. Он уходит задолго до рассвета, чтобы играть свои надрывные или неистовые мелодии, от которых или замирает сердце, или стынет кровь. Крайности. С ним не бывает иначе. Но мне хорошо, удивительно хорошо. Мое тело больше не отторгает его болезненную страсть. Напротив, ликует и радуется, принимая все, что он мне дает. Даже если это заставляет меня кричать от боли, потому что потом его губы, пальцы, тихий убаюкивающий голос потушат слезы, рассеют боль, вознесут к вершинам, позволив забыть обо всем. Забыть обо всем… Я под гипнозом, под кайфом.

Увидев меня в проеме, Джейсон опускает скрипку на столик возле распахнутого окна. Утренний, еще свежий ветер врывается в крошечную комнату, играя с занавесками. Они прячут от меня Джейсона, врезаясь в него, обволакивая…

Он убирает руки в низко посаженные домашние брюки, на босых ногах дешевые сланцы, которые мы покупали там же, где и мой пеньюар. Джейсон загорел и зарос щетиной, но ему идет, придает его облику еще более суровый вид. Дикий. Сексуальный. Безумный Джейсон. Невероятно талантливый Джейсон. Боги вложили в него так много, подарив миру, как чудо, как благо, но мир жесток и безжалостен ко всему прекрасному… переломанная душа так и не срослась правильно. Теперь я понимаю. Я хочу быть способной склеить осколки, но для этого нужно совершить невозможное.

Я смотрю заживающий шрам на его груди. Он выглядит гораздо лучше, чем в тот день, когда темнокожий доктор заново штопал его прямо при мне… Наши шрамы на самом деле куда глубже и не заживут никогда. Мы столько времени убивали друг друга.

Зачем?

Наверное, он хотел, чтобы я приняла его таким, какой он есть. Но я не хотела… Мне, как наивной девочке, которая верила в сказки и романтические истории, непременно нужно было изменить его.

Если бы это случилось, мы потеряли бы все, что имеем сегодня.

Я помню свой страх, свое полное сокрушительное отчаянье, когда я увидела его спустя три года, которые он провел в Тибете. Цельный, уравновешенный, равнодушный, спокойный, чужой.

Не мой.

Хватит играть в наивность.

Я люблю его безумие.

Может быть, он заставил меня поверить в это. Я сдалась, я не была сильной, не была умной.

Черт, я вообще не знаю, что он во мне нашел.

И когда мы смотрим друг на друга, в тишине, нарушаемой хлопаньем ставней о раму и шелестом занавесок, в моей голове все еще звучит музыка, которую он играл. Это то, что я называю ментальной связью.

– Такая печальная мелодия, Джейсон. Что тревожит тебя? – спрашиваю я, обхватывая себя руками. Доминник смотрит на меня исподлобья. В его выразительных глазах нечитаемое выражение.

– Ты, детка. Ты тревожишь меня, – произносит он без тени улыбки.

Я делаю шаг вперед и в нерешительности замираю. Отчасти я знаю, почему он такой.

Вчера после того, как наступила на очередную ползучую тварь, я устроила истерику, заявив, что, если он не отправит меня домой сейчас же, я утоплюсь в океане. Конечно, Джейсон не оценил порыва. Его методы укрощать строптивую не требуют комментариев. Я опускаю взгляд на синяки на своих запястьях. Он привязал меня к кровати и пытал несколько часов, прежде чем трахнуть настолько неистово, что все мои кости и мышцы ноют так, что мне больно стоять.

– Почему ты не можешь быть счастлива здесь? Со мной? Чего еще ты хочешь, Александра? – Он приподнял голову, шумно втягивая воздух. Ворвавшись в мое личное пространство в каких-то два шага, он положил ладонь на мой затылок. Властно и сильно, не разрывая зрительного контакта. Между нами сыпались искры. – Чтобы я встал на колени, подарил тебе кольцо, умолял стать моей? Этого не будет никогда. Между нами больше, чем эти банальные бредни для придурков. Если ты не видишь, то ты просто слепая, детка.

– Ты пугаешь меня, Джейс, – произнесла я, задыхаясь от его натиска. Он вплотную прижался ко мне, сверля своими черными глазами. Тактика нападения и захвата власти. Плавали, знаем. – То, как ты относишься к людям, которые любит тебя… Если однажды ты разочаруешься во мне, что помешает тебя сжечь меня в этой хижине, как ты сделал это с Изабеллой?

Он вздрогнул, словно не ожидал такого вопроса. Прищурился, жестко скривив чувственные губы.

– Ничто не помешает, – ответил он. – Но ты забываешь, что Изабеллу убил не я.

– Но из-за тебя. Она оказалась там из-за тебя, – настаивала я. Что-то мелькнуло в глазах Доминника. Что-то… Мне это не понравилось. Сожаление? Раскаяние?

– Иногда я жалею, что рассказал тебе слишком много. Наивно полагать, что моя откровенность поможет тебе лучше понять некоторые моменты, – резко отстранившись, холодно проговорил Джейсон, поворачиваясь, ко мне спиной.

– Она говорила, что ты был замечательным, внимательным и нежным. Она придумала имена вашим детям, заочно выбрал место для свадьбы и будущего дома.

– Ты ревнуешь, детка? – глубоким, рокочущим голосом спросил Джейсон. Черт, наверное, стоит заткнуться, но я не могу. Слишком наболело.

– Я хочу понять. Почему я получаю только боль и бесконечные потери, а ей ты дал мечты о будущих детях?

– Лекси, Изабелла мертва, разговор не имеет смысла. – В его голосе раздражение.

– Имеет. Она пришла ко мне, чтобы мстить. Ее глаза горели таким гневом и болью. Почему, Джейсон? Что не так со мной?

– Тебе было бы легче, узнай, что я избивал ее до потери сознания? Ты бы тогда успокоилась?

– Да.

– Кто из нас безжалостный, детка?

– Ты же сказал, что она мертва. Сейчас ей все равно, а мне нет. Мне НЕТ!

– С первого дня я знал, что ты мне подходишь, Лекс. В тебе была эта червоточина, которая требовала, чтобы ее наполнили. Я ощущал тебя. Я всегда чувствую то, что принадлежит мне.

– Мне кажется, что сейчас ты лицемеришь, Доминник. – Я толкнула его ладонями в грудь, заставив поморщиться от боли. – Со мной ты мог делать, что хочешь, и был уверен в своей безнаказанности. Изабелла Прайс просто была тебе не по зубам. Признайся! Ты использовал ее, но у тебя никогда не хватило бы силенок познакомить ее с зеркальной комнатой. Так же, как Майли Гудвин и другие девушки из твоей «тусовки». Ты имел их, как хотел, бросал и использовал, но никогда не бил.

Я сама не поняла, как пришла к таким выводам. Тяжело дыша от охватившего меня гнева, я сверлила Джейсона яростным взглядом.

– И никогда не любил ни одну из них, – тихо ответил он.

– То есть меня ты избивал от большой любви? – не удержавшись от иронии, насмешливо спрашиваю я.

– Сейчас мне хочется переломать все до единой кости в твоем маленьком глупом теле, детка. Но я этого не делаю. Хотя стоило бы напомнить, к чему может привести твой язык, который ты не умеешь вовремя прикусить, маленькая гадюка.

– Я гадюка? Да это ты! Ты отравил мою жизнь. Я даже не знаю, где мы находимся. В какой-то долбанной Африке, среди аборигенов, мух, змей и диких племен, жарищи и антисанитарии. И мне, по-твоему, надо молчать и раздвигать ноги?

– Последнее ты умеешь делать лучше, чем первое, – равнодушно усмехнулся Доминник, красноречиво скользнув по мне взглядом.

– Сволочь. – Залепляю ему пощечину и не успеваю даже одернуть руку, как он дат мне сдачи. Да так, что в ушах звенит. Ублюдок. Зарычав, я бросаюсь на него, целясь когтями в лицо, но он скручивает мои руки, и тогда я кусаю его за плечо.

– Сучка, ты напросилась. Ты выпрашивала еще вчера! – Изворачиваясь, плечом он ударяет мне по губам. Не сильно, но ощутимо. Я кричу, отчаянно сопротивляясь, пока Джейсон тащит мне по полу, одной рукой зажимая мои запястья, а другой крепко тянет за волосы. Конечно, он сильнее. И я дура, которая знает, что этот мужчина терпеть не может истерики. Но я не смогу быть той, кого он хочет видеть.

Мне страшно. На самом деле мне страшно… что, если я стану ею… если перестану бороться и злить Джейсона… ему станет скучно. Он устанет от меня.

Пусть лучше так… Чем равнодушие и пустота. Я видела, как это может быть. Не хочу. Не смогу. Не выживу.

Джейсон

Дотаскиваю ее до дивана, ставлю на колени, вжимая лицом в диванную подушку. Она больше не кричит. Заткнулась… Не сопротивляется. Почему сразу нельзя так? Наваливаясь на нее сзади, резко дергаю за волосы, заставляя запрокинуть голову на мое плечо.

– Успокоилась? – резко спрашиваю я, задирая ее халат до талии и сильно шлепая по голой заднице. Она закусывает губы, жалобно всхлипнув, отрицательно качая головой. Упрямая сучка. – Еще хочешь? Ты вошла во вкус, детка? – Снова опускаю ладонь на покрасневшую ягодицу. Сильнее. Лекси вздрагивает всем телом. Черт бы ее побрал, я не могу терпеть, когда ее попка так близко. Опускаю вниз брюки и вжимаюсь болезненной эрекцией между сладкими полупопиями. Ее спина покрывается мурашками и испариной.

– Ты животное… – охрипшим голосом произносит Лекси. Я сильнее дергаю ее за волосы, обнажая шею, проводя кончиком языка по пульсирующей венке. Медленно, едва касаясь. Ее дыхание срывается. Заношу ладонь и снова бью. Шлепок разрезает тишину. Лекси снова кричит. Как сладко, до звона в яйцах, как бы цинично это не звучало. Снова трусь о задницу каменным членом, не сдерживая глухой нетерпеливый стон.

– Ты все это затеяла, чтобы я снова тебя трахнул, детка? Могла бы просто попросить.

Губами захватываю нежную кожу, всасывая, затем кусая, и снова нежное, едва заметное касание. Моя ладонь перемещается с пылающей попки на подрагивающий впалый живот и скользит ниже. Проникаю пальцами в мокрую щелку, которая только и ждет моих ласк и прикосновений. Лгунья…

– Почему ты просто не признаешься, детка? Тебе это нравится так же сильно, как и мне. К чему дурацкие вопросы? Ты сама все понимаешь. – Зажимаю ее клитор между большим и указательным пальцем, скручивая так, что она снова кричит. Прогибается в спине, ерзая по моему изнывающему члену. Отпускаю волосы Лекси и немного отстраняюсь, подтягивая ее к себе за задницу.

– Локтями на пол, – командую я. Когда она выполняет, я любовно глажу покрытые свежими и старыми синяками ягодицы, стройную изящную спину и хрупкие плечи. Красиво, черт побери… Откидывая назад темные волосы, которые рассыпается по ее спине, касаясь моего смуглого запястья, ласкающего ее тело, Лекси смотрит на меня через плечо, и я вижу свое отражение в пылающих зрачках. Моя девочка… такой я люблю ее еще сильнее.

Одним движением вхожу в нее до упора, удерживая за ягодицы, не давая брыкнуться, хотя она пытается… Шиплю от удовольствия, со свистом втягивая воздух. На выдохе толкаюсь снова. Теперь и на вдохе, и на выдохе. Блядь, и даже между.

– Полегче, Джейсон! – шипит она.

Сначала ей всегда слишком много, потом она привыкает, подстраивается, просит еще. Всегда просит еще. Страстная девочка. Мне повезло, что я ее нашел. Я слетаю с катушек, разгоняясь до скорости света, которая может нам стоить сорванных голосовых связок и содранных коленей. Ее влажная киска принимает все, что я даю, растягиваясь и сжимаясь по всей длине. Лекси всхлипывает, но уже от удовольствия, улавливая бешеный ритм. Когда она кончает, я чувствую сразу. Мой член оказывается в тисках ее содрогающейся бархатных стенок, которые сжимают меня со всех сторон, взывая шквал невероятных эмоций. Одуреть можно. Финальный толчок, с громким стоном и влажным шлепком по заднице, и наша схватка подходит к эпическому, фееричному завершению. Отстранюсь, с гортанным стоном кончая прямо на пол между нами, помогая себе рукой. Лекси злиться, если я не успеваю выйти из нее до оргазма, несмотря на то, что пьет противозачаточные таблетки. А трахать ее в презервативе я не могу и не хочу. Хватило одного раза.

Падаю на пол, вытягиваясь рядом с Лекси, которая перекатывается на спину, плотно сжимая бедра. Ее тело все еще содрогается, в распахнутых полах шелкового халатика я вижу торчащие пики напряженных сосков. Склонившись, я захватываю губами один, лаская языком, потом прикусываю зубами.

– Раздвинь ноги, – еще не отдышавшись толком, прошу я. Она мотает головой. – Раздвинь, – настаиваю я.

– У меня там все болит, Джейсон. Ты меня замучил, честное слово. – В ее голосе неприкрытое отчаянье.

– Больно не будет, – обещаю я. Вы верите? Она тоже. Верит.

– Я никак не могу… Ты ненормальный? – Она с силой пытается отодрать мою голову за волосы, когда я, c силой раздвинув ее бедра, втягиваю губами припухший клитор.

– Ш-ш-ш, детка, – шиплю я, дуя ей прямо туда. – Я пожалею маленькую измученную малышку. Она была такой храброй. Такой развратной. Просто чудо. А какая она сладкая!.. Хотя скорее соленая…

– Придурок! – ржет Лекси, теперь колошматя меня ладонью по плечам. Я жалю чувствительный комочек кончиком языка. Сначала очень осторожно. Потом совсем неосторожно. Развожу пальцами нежные створки и вытворяю всякое неприличное. – О Господи… – Лекс стонет, выгибаясь под натиском моего рта.

Ей нравится. Ее пальцы снова в моих волосах, но теперь нежно поглаживают, пока она мурлычет под нос разные новые оскорбления в мой адрес. Когда ее накрывает очередной оргазм, я наблюдаю за ней, приподнявшись на локтях. Это то, ради чего стоит поработать языком. Как бы грубо и обидно не звучало, мужчинам не очень нравится подобный вид любви. Мы не брезгуем, просто… это не так приятно, когда для тебя подобное делает девушка. Эгоистично. Но мы такие, какие есть. Но для Лекс мое желание искренне, я хочу дарить ей разные грани удовольствия и наблюдать за ее реакцией, которая почти всегда приводит меня в экстаз. Бл*дь, ну что мне с ней делать? Она постоянно заводит меня. Я снова хочу, но это уже будет форменным садизмом. Но я знаю способ, который поможет мне, а ей не доставит физических неудобств.

– Мне нужны твои губы, детка, – хрипло шепчу я, направляя ее туда, где именно мне необходимо ее внимание, особенное внимание…

– Ты ничего не делаешь просто так. Да, Джейсон? – насмешливо спрашивает Лекси, скользя пальцами по моей длине.

– Я просто не могу от тебя оторваться, малышка.

– Хорошая отмазка, Доминник....

Чуть позже… значительно позже, мы бредем по побережью. Жаркий горячий воздух окутывает нас, мешая дышать. Она держит мою руку, молчит, глядя, как волны океана плавно набрасываются на берег. Сегодня тихо. И Безумно душно. Когда мы не ругаемся, не спим и не трахаемся, она начинает думать, а если Лекси думает, то быть новой драке. И потом все по кругу. Я пробегаю пальцами по ее позвоночнику, привлекая к себе. Жарко. Она отстраняется.

– Сколько еще мы здесь пробудем? – спрашивает она, садясь на песок и протягивая ноги. Бретелька от легкого белого сарафанчика сползает с ее загорелого плеча, и я мягко поправляю ее, наклоняясь нежно целую в плечо, потом прижимаюсь щекой.

– Мне нравится быть с тобой вдвоем, детка. Я фантазирую о том, что мы первые и единственные люди на земле. Как Адам и Ева.

– Ты такой, богохульник, Джейсон, – иронично хмыкнула Лекси. – Не думаю, что Адам мог делать с Евой что-то, хотя бы отдаленно похожее на то, что ты делаешь со мной.

– Если тебе нравится, то почему ты думаешь, что Ева была бы против? Может быть, именно за это их выгнали из Рая.

– Скорее бы выгнали нас, Джейсон, – усмехнулась Лекси с ноткой грусти. Я поднял голову, потираясь кончиком носа о ее скулу.

– Не терпится расстаться со мной?

– Дело не в этом, Джейсон, – раздраженно качает головой Лекс.

Я молчу, понимая отчасти ее метания. Она думает о родителях, о сестре. Пару недель назад Дино прислал мне видео с Андреа Памер. Несколько минут, из которых становится понятно, что девушка вернулась домой и соединилась с родными. Но видео ответило на вопрос, где была Андреа все это время. А именно этот вопрос задала Лекси, когда я показал ей видеофайл, полученный от Дино. Она потом слезно просила меня позвонить близким, но я сказал, что на счету закончились деньги, а потом и вовсе наврал, что потерял телефон на берегу. Вот и сейчас я чувствовал сомнения Лекси, ощущал вибрацию печали и отчаянья, исходящую от нее.

– Поклянись, что не имеешь никакого отношения к исчезновению Андреа! – сотый раз просит Лекси.

– Понятия не имею, где она была, – отвечаю я. – Может быть, это просто совпадение, которое использовал Орсини. В любом случае, ты видела, что она в порядке.

– Они сходят с ума, как ты не понимаешь. Я должна сообщить, что со мной все хорошо. Я должна узнать, что вообще происходит. Я стреляла в тебя. Ты для всех погиб. Может быть, я объявлена в розыск! Мы здесь отрезаны от мира. Ты не даешь мне отойти от себя ни на шаг. Но так не может длиться вечно.

Она смотрит на меня с мольбой, а я вдыхаю ее нежный, свежий, цитрусовый запах и целую в губы. Нежно, зарываясь пальцами в ее волосы, лаская кожу головы массирующими движениями, включая в игру язык. Глубоко и влажно. Она стонет в мои губы, когда свободная ладонь накрывает напряжённый холмик груди.

– Я хочу провести свою жизнь, трахая тебя в хижине на берегу океана, среди пальм и джунглей. Хочу ловить рыбу и есть кокосы и бананы до глубокой старости, – шепчу я в приоткрывшиеся губы.

– Ты смешной, Джейсон. Безрассудный. – Она качает головой, в ее глазах плавится нежность и желание.

– Я тебя люблю, – говорит мое сердце.

– Я тебя тоже. Но этого мало, – отвечает ее разум.

– Мне достаточно.

– Доминник! – Она обхватывает ладонями мое лицо. – Очнись. Мы долго здесь не протянем. Ты посмотри, на кого я похожа. Кожа сто раз сгорела и облезла, волосы пересохли, ногти трескаются. Те крема, что я купила на рынке, мне не подходят. Тебе тоже надо бы показаться к нормальному доктору. Я уже не говорю о более глобальных причинах. Нам придется вернуться.

– Некуда возвращаться, Лекс. – Я перехватываю ее запястья, твердо глядя в потемневшие глаза.

– Тебе, может быть, нет. А мне есть куда, – упрямо говорит она, поджимая губы. Поднимается на ноги и направляется в сторону нашего домика, обхватив себя руками за плечи, оставляя меня одного.

Она еще не знает, что впереди ее ждет сюрприз. Не самый приятный, но он расставит все точки над «и». Раз и навсегда.