Глава 5

Цюрих

Лекси

Когда я читала приглашение на мероприятие, которое состоится в клубе «Диагональ», то представляла именно клуб, но, видимо, я не рассчитала масштаб организации, в которую попала. Если бы не Дино, то я бы точно заблудилась. Такси высадило нас возле парковой зоны, за которой виднелось озеро удивительной красоты, а в центре располагались белоснежные здания, напоминающие мне величественные резиденции аристократов. Если честно, я напряглась. И меня несложно понять, если вспомнить, чем кончились мои прошлые визиты в подобное этому райское на вид место.

Клуб являлся частью отеля Baur au Lac, в котором каждому гостю были предоставлены элегантные апартаменты с бесплатным мини-баром. Из просторных окон открывался потрясающий вид на озеро и Альпы. Боже, если бы я не бывала в резиденции Доминников, то была бы потрясена невероятной роскошью убранства.

В отличие от меня, открывшей рот и пребывающей в состоянии эстетической эйфории от красоты и тонкого вкуса, которые меня окружали, Дино Орсини совершенно уверено, даже равнодушно, не глядя по сторонам, провел меня к моим люксовым апартаментам. Там, сообщив, что внутри уже находится мое платье, а через час ко мне придет визажист, чтобы сделать макияж, окинув меня снисходительным взглядом, кивнул с царственным видом и удалился. Странный парень ушел, оставив меня наедине с новым платьем, которое я увидела сразу, как вошла внутрь. Все остальное перестало для меня существовать. Не смотря на длительные проблемы с психикой, я все-таки девочка, которая радуется, когда видит красивые вещи. Вещи, достойные принцессы, лежали передо мной, напоминая, как давно я не чувствовала себя прекрасной. Алое шёлковое платье в пол, с открытыми плечами и спиной, невероятно элегантное, струящееся по телу, подчеркивающее каждый изгиб. Боги, я совершенна. Платье уже было на мне, и я не могла оторвать взгляд от собственного отражения. Утонченная, светская львица, уверенная, шикарная, дорогая – да, это была я. Сердце пропустило удар, и ледяная волна отвращения пронзила меня с головы до ног, толкая на годы назад. Я внезапно вспомнила кое-что, заставившее меня сжать кулачки, до боли впиваясь ногтями в кожу. Малозначительный кадр, который сейчас вдруг всплыл, ворвался в реальность настоящего момента, испортив все очарование, заставив радость померкнуть.

Мы стояли с Лисой возле окна роковой резиденции Доминников, где я лишилась души, сердца, воли и многого еще… Мы смотрели, как из розового Бентли появляется Меган Доминник, элегантная, полная грации и уверенности, шикарная. Да, мы обе тогда замерли в невольном восхищении, даже зависти. Бывшая проститутка и нищая избитая шлюха. Тогда мне казалось, как далеки планеты, на которых обитали такие, как мы с Лисой, и такие, как Меган и ее Доминники. Но на самом деле, спустя годы, я понимаю, как размыта черта, грань между мирами, за которой я, Лиса, Меган, многие после нас и до нас, словно сёстры-близняшки, пустышки, из которых вынули (в нашем случае «выбили» подойдет больше) душу для услады извращенных потребностей и желаний. Оставив стыд и боль. Пустоту, одиночество, осколки безумия, бессонные ночи, горы антидепрессантов на прикроватном столике. Скрежет зубов. Мы одержимы и зависимы.

Гнев. Я горела в огне гнева и ярости.

Страдание. Я плакала от отчаяния, ненависти и безумного желания прижать его к своей груди, когда думала, вспоминала слова Пола о потерянном мальчике. Я прощала его, мое сердце умирало вместе с ним миллионы раз.

Но потом я вспоминала, что он со мной сделал, и понимала другую прописную истину: этому нет оправдания. Если бы он любил меня… самую малость любил… он не превратил бы меня в то, что я вижу в отражении зеркала.

Я пустая, полая внутри, выгоревшая, потерявшая желание жить. Я манекен, на котором прекрасно смотрятся шикарные вещи.

Я пустыня, которая превратила свое настоящее в миражи. Нет никакого смысла в том, что я здесь. В моей работе, которую я выполняю с феноменальной скоростью и дотошностью, тоже нет смысла. Я привыкла «пахать» и делаю это по инерции. Мой мозг, лишившись души, выполняет только одну программу и делает это идеально.

Господи, зачем я позволила втянуть себя в очередную авантюру? Именно так подумала я, защелкивая на шее платиновое ожерелье, которое подчеркивало роскошный образ. Если мне поднимут волосы, открыв зону шеи, каждый мужчина в зале будет мечтать пройтись пальцами по тонкому ожерелью, обнимающему горло. Так же, как он… Джейсон питал нездоровую страсть к моей шее. Сколько раз он душил меня? В гневе, в порыве похоти, просто показывая мое место. На коленях. Перед ним. Даже заявившись спустя три года в мою жизнь и утверждая, что теперь все изменится и… мне бы хотелось ему верить, но он сделал то же самое, что и раньше. Иначе, но…

Все, к чему я стремилась после встречи с Джейсоном, – это избавиться от него. Даже ценой собственной души. Ведь то, что он со мной сделал, странным образом прорастило нас друг в друга, сделав одним существом ментально, эмоционально, физически. Разрывая эту связь, я понимала, что мне не останется ничего, ведь он изначально сильнее. Но я рискнула. Мне удалось. Он ушел из моей жизни. Но у судьбы свои планы. Ей нравится смотреть на мою агонию. Ведь финал всегда предрешен. Я могу говорить и думать что угодно, приводить миллионы причин, чтобы бежать прочь, но стоит Джейсону появится, я могу только одно…

Он прав. Мое место на коленях. Я жалкая. Слабая, иначе не была бы той, кто смотрит на меня из зеркала стеклянными глазами. Его собственность. Ненавижу.

Стряхивая оцепенение, провожу по волосам, снова скольжу взглядом по стройному телу. Дико представить, насколько сногсшибательно я буду выглядеть на высоких шпильках и с макияжем. Однако я не сомневалась, что Лайтвуд повысил меня в должности не потому, что я отлично смотрюсь на каблуках. Он преследует определенную цель. И судя по допросу, который учинила мне его красивая вышколенная постельная игрушка, этой целью является Доминник. Мне неизвестны мотивы и конечная цель, но то, что я здесь не случайно, поймет даже закоренелая идиотка.

Я пытаюсь не думать о том, что увижу ЕГО сегодня. Можно надеяться, что он просмотрит списки приглашенных, или каким-то другим образом узнает, и не придет. Я помню, с какой яростью и отчаянием он смотрел на меня в нашу последнюю встречу. Я разрушила его планы, посмела влезть на запрещенную территорию. О да, я влезла в ту часть его души, которой он сам боялся. Какое лицемерие. Он мог миллионы раз ломать меня, въедаясь под кожу, вспарывая мою подноготную, рассматривая с дотошностью нейрохирурга каждый грех, мысль, случайное слово. Одержимый ублюдок. Ему можно все – мне ничего. И я уела его. Я знала самый страшный секрет и использовала его как оружие, стену, щит. Я разозлила тигра.

Я помню его обещание.

Это не конец.

Так он сказал. А прежде показал мне, как мало стоят все его обещания, что он никогда больше не причинит мне боль. Он причинит, он заставит меня захлебываться болью.

И знаете, что самое унизительное?

Я хочу ее. Эту боль. Хочу Джейсона всеми фибрами своей украденной души. И моя жажда становится сильнее каждую новую минуту. Я чувствую, как он приближается. Мы дышим одним воздухом.

Он где-то здесь. Пустая оболочка инстинктивно чует свою утерянную душу. Мне кажется, я слышу звук его шагов. Безошибочно, испытывая эйфорию и страх одновременно. Серебряная нить, соединяющая дух и тело, натягивается, призывая меня. Возрождая и толкая к краю пропасти.

О Боги, я хочу новую порцию своего любимого наркотика, порцию безумия и агонии, даже если она станет последней. Я жажду боли, ибо она одна исцеляет и воскрешает мои мертвые чувства, напоминая о том, что только с ним я могу быть живой. Потому что он – тот, кто держит мою жизнь и смерть в своих руках. И это неизменно, сколько бы лет и километров нас не разделяли.

Если бы мы были нормальными… Мои глаза наполняются слезами. Теперь, когда он рядом, мои чувства оживают, я становлюсь невероятно чуткой, сентиментальной… Мне нужно его увидеть. Я умру, если не дотронусь до него, взорвусь, выдохнусь, рассыплюсь в прах.

Если бы мы были нормальными… Я бы сказала, что люблю его так сильно, что этого хватит, чтобы спасти нас обоих. Мне кажется, я бы смогла, если бы он хотел того же.

Но ему нужна не я. Ему никогда не была нужна я.

Я – сосуд для выброса его боли. Вместилище потаенных страхов. Любая агрессия вызвана внутренними страхами и комплексами. Мужчина, который бьет, олицетворяет собой не силу, а слабость. И в вашей боли и унижении ищет свой путь к доминированию. Снова и снова, приходя в ярость от того, что не получается. Не получается быть сильным, когда ты валяешься, захлебываясь кровью у его ног. Кратковременный миг эйфории не в счет. Порция возбуждения, выброс адреналина, который проходит, оставляя стыд и отвращение, злость и пустоту. Если бы я поняла все это раньше! Многое могло сложиться иначе. Я смогла бы научить его быть сильным, не причиняя мне боль. Почему? Почему я не смогла? Разве роль женщины – не сохранять и возрождать? Почему я не сумела, не почувствовала, не услышала?

Я знаю ответ, озвучивала его ранее.

С момента нашей встречи я бежала от него, а он – за мной. Я не столько боялась Джейсона, сколько собственных чувств, которые делали меня одержимой им. Я тоже была слабой и неуверенной. Я не ощущала в себе возможности быть рядом с таким, как Джейсон, не ощущала себя равной, а роль рабыни была мне противна. Но он не спросил, а сделал.

Я опускаю ресницы, прекрасно узнавая темный блеск в своих глазах. Возбуждение в моей крови нарастает с каждой минутой. Источник инфекции, которая погубила меня, рядом, близко. Я хочу снова пропитаться тлетворными бактериями, ядом его гнева и неистовой ярости, ибо теперь я ее заслужила. Я хочу, чтобы он наказал меня так, как только он умеет, выжигая свои следы на моей коже. Может быть, если Джейсон снова это сделает, моя вина уменьшится, растворится в потоках новой боли. Но мне известна другая истина. Я сделала это намеренно, я хотела почувствовать себя живой. И мне удалось, на короткий миг. Я поверила, что смогу. Что у меня получится быть такой же, как все. Свободной. Не его собственностью. Чужой.

Моя пустыня полна галлюцинаций. Некоторые из них способны разрушить чужие жизни. У каждого поступка есть вероятности последствий. Я могу винить кого угодно за то, что последствия моего поступка, слабости, глупости, блажи, не просто разрушили и не просто чужую жизнь… Я могу искать себе оправдания, прикрываясь рваными лоскутками прежних ошибок.

В глубине души, несомненно, я всегда знала, кто по-настоящему виновен во всем, что случилось до и после.

Я сама…

Конечно, как иначе?

Этот вечер был предсказуемо запрограммирован на сплошную агонию. Я не питала иллюзий, не ждала чудес и счастливых объятий с восклицаниями: «О боже, это ты! Как я скучал, любимая». Смешно, не правда ли? Словно из чужой пьесы. Слащавой и розовой, как пресловутая жвачка. Я была готова к новому удару, очередному неожиданному повороту, который, разумеется, не принесет мне ничего хорошего. Я была знакома со многими гранями человека, превратившего меня в ничтожество. Некоторые я любила, другие – ненавидела, третьих – боялась, иные – приводили меня в трепет и ужас. Но таким, таким я никогда его не видела.

Я еще не знала, что ждет меня, когда вошла в пафосное помещение клуба, подсвеченное неоново-синим свечением, каким-то инопланетным, исходящим из стен и потолка. Совершенно фанатический дизайн. Темно-синие диваны, круглые столы, бесконечная стойка бара, рядом с которой чинно восседали самые дорогие женщины мира, попивая коктейли и поглядывая по сторонам в поисках приключения на ночь. И выбрать было из кого, поверьте мне на слово. Пройдясь, я обнаружила, что космические неоново-голубые зоны соседствуют с черно-белыми абстрактными. Дорого, со вкусом. Невероятно.

Я, тем не менее, не чувствовала себя неуверенно. Напротив, мне казалось, что место мне подходит. Или я ему. В ярко-алом платье от Диор я выделялась из толпы, мозоля глаза другим красавицам, которые с некоторым раздражением смотрели на меня, признавая во мне равную, достойную соперницу. Как смотрели мужчины, думаю, пояснять не стоит. Волна похоти преследовала меня по пятам, пока я переходила из одного отсека клуба в другой. Многие пытались составить компанию, но я ловко уходила от подобных приставаний. Не грубо. Людям, которые состоят в верхушке Изиды, грубить нельзя. Здесь необходимо быть максимально тактичной и изобретательной.

Я нашла небольшую нишу с пустующим столиком и смогла укрыться там от докучающего внимания элитных самцов. Конечно, не все они выглядели элитно, нужно признать. Некоторым стукнуло за шестьдесят, многие обзавелись десятками лишних килограммов, наивное полагая, что данный недостаток скроют миллиарды на счетах. Хотя… В конечном итоге все зависит от того, на какую женщину они претендуют.

Официант услужливо предложил мне шампанского, я с радостью взяла бокал и с удивлением отметила, что одет он в костюм из недешёвой коллекции одного нового кутюрье. Видимо, все здесь ставилось на роскошь. Деньгами не пахло, а воняло. Несло от каждой детали и мелочи, окружающей меня.

Но, что удивительно, никто из собравшихся мультимиллионеров не вел себя заносчиво или высокомерно. Да и зачем? Тут нет сброда, работяг и прочих отбросов, за которых эти «вершители судеб» держат большую часть человечества. Представляю, как скривились бы их лица, узнай, откуда я вылезла. Я помню, с каким презрением Джейсон не раз припоминал мне мое происхождение. Но одному из его новых недругов захотелось, чтобы я была здесь. Чтобы подразнить его, меня даже одели соответствующе. Красная тряпка для быка. Чем, интересно, Джейсон заслужил особое отношение Лайтвуда? Стоит добавить, что я ни на йоту не поверила Орсини, который заявил, что это он меня выбрал на должность управляющего «Боско». Мне не дали специальных указаний, но я чувствовала, что за каждым моим шагом тщательно наблюдают. Что за цель используют эти горячие парни? Власть, деньги? Что им делить?

Наверное, меня должно было потрясти и удивить новое положение Джейсона Доминника, но почему-то не удивляло. Он всегда вел себя, как ублюдок, которому принадлежит весь мир, теперь же он получил официальный статус. Нет в этом ничего удивительного. Я скривила губы, вспомнив, как он говорил, что ему нечего мне предложить, кроме самого себя. Очередная ложь. Так легко играть в хорошего парня, раздаривая несчастным и обездоленным миллионы, зная, что скоро получишь миллиарды. Цинизм этого человека зашкаливал.

Я должна ненавидеть его всей душой, но не могу прекратить выискивать в толпе его высокую атлетическую фигуру. Мои пальцы подрагивают от нетерпения, в моей крови сплошной адреналин и огонь. Мои губы пересохли от жара, который наполняет мое тело с той минуты, когда я почувствовала, что мы ближе, чем дозволено запретом, срок которого истек не так давно.

Первым знакомым мне лицом из прошлого оказался Марк. Он не увидел меня, проходя мимо с высоким худощавым блондином, слишком поглощенный беседой со своим спутником. Мне показалось, что он возмужал и выглядел еще большим педантом в одежде, чем раньше. Марк всегда умел выглядеть на миллион, но даже в костюме от Бриони, с алмазными запонками, я видела это его тщательное старание понравиться, угодить. Думаю, причина его неуверенности в нелюбви отца, непонимании и отрицании ориентации сына. Марк из тех парней, которые все хотят сделать максимально правильно. Я думаю, он долго боролся с собой, прежде чем признал, что мужская задница заводит его куда больше, чем женская. Хотя он чертовски сексуален внешне. И женщины много потеряли, когда Марк окончательно перешел в сообщество геев.

Вторым знакомым лицом был сам Лайтвуд, который сразу заметил меня, пробежав по залу цепким взглядом. Едва заметно кивнув, он обернулся к своей неизменной тени, к Орсини, наклонившись слишком близко и шепча ему прямо в ухо. Его ладонь с длинными пальцами властно обвила руку Дино чуть выше локтя. Орсини что-то ответил, глядя в лицо своему хозяину, но взгляд был не рабским, там было что-то иное. Твердость, презрение… Как ему удается не терять чувства собственного достоинства, позволяя собой владеть такому, как Генри Лайтвуд? Дино отвел взгляд от своего любовника и посмотрел на меня. Нахмурившись, даже не попытался сделать вид, что доволен увиденным. Он снова посмотрел на Лайтвуда, отрицательно покачав головой. Тот перешел границы, схватив Орсини за лицо, обхватив пальцами точеные скулы. Боже, мне даже жарко стало, сколько похоти было в этом жесте. Мне казалось, что белобрысый ублюдок сейчас на глазах у всех поцелует своего жгучего мальчика. Но не случилось. Дино резко скинул руку Лайтвуда и, развернувшись, пошел в сторону неоново-голубой зоны, из которой прямо на него двигался Джейсон Доминник. У него даже походка изменилась. Стала еще более хищной, развязной, пружинистой. Боги, я задрожала от волны нестерпимого желания, накрывшего меня с головы до ног. Я сжала бедра, с мучительным стыдом, чувствуя нарастающую пульсацию между ног. Я это предвидела … И вчерашняя глупость не помогла.

Джейсон не видел меня, и я могла любоваться им вдоволь. Он потрясающе выглядел. Гораздо лучше, чем во время нашего последнего разговора. Широкие плечи, обтянутые дорогой тканью костюма, мощные бицепсы, которые не спрячешь под пиджак. Я помню, какое твердое его тело на ощупь и соленое на вкус. Он снова занялся физическими упражнениями, и это было заметно. Мышечная масса вернулась на место. Джейсон опять коротко стригся, и темный ежик волос придавал ему особый хулиганский шарм. И да, он всегда выглядел бунтарём и засранцем, даже в строгом костюме за бешеные деньги. И никогда не пытался выглядеть лучше, чем он есть.

Не знаю, был ли он знаком с Орсини, но поравнявшись с ним, остановился. Мужчины обменяли коротким рукопожатием. Джейсон что-то вежливо произнес, прежде чем пойти дальше, но я могла смотреть только на его губы. Даже в полумраке я видела их четкие чувственные контуры. Может быть, это просто мое разыгравшееся воображение… Я пыталась, но не могла оторвать от него глаз, жадно следя за каждым жестом, небрежным движением, пропитанным уверенностью в себе, тщательно скрываемой агрессией. Он снова выглядел и двигался, как опасный, готовый к смертоносному прыжку зверь. Безжалостный и неумолимый. Мое сердце пронзило очередное откровение. Джейсон Доминник выглядел опаснее и страшнее, чем когда-либо. Но никогда еще он не был так невероятно сексуален и притягателен, как сейчас. Этот мужчина больше не был тем парнем, которого кидало из крайности в крайность, когда мы только встретились. Он многое пережил и осознал, поняв себя и свои поступки. Приняв свою дикость и безумие, примирившись с животной сущностью хищника, живущего в нем. И этот Джейсон Доминник не нуждается ни в ком, вроде меня, чтобы и дальше получать удовольствие от жизни.

Меня прошибает волна бешеной ревности, когда я вижу возникшую рядом с ним блондинку. Длинноногую и ослепительно-красивую в черном платье-футляре, которое демонстрирует все достоинства ее стройного тела. Она не красивее меня, просто… она другая. Не случайно попавшая на праздник миллиардеров. Часть этого мира. Сучка с хорошей родословной, в отличие от меня. Джейсон снова останавливается, чтобы поговорить с блондинкой. Я вижу ее со спины, но безошибочно читаю язык ее тела. Желание. Похоть. Рядом с ним нельзя чувствовать что-то иное, если ты женщина. Дело не во внешности, а в темной сексуальной ауре хищника, повелителя, о котором мечтает каждая. О да, будет много боли, но и удовольствия тоже, греховного, запретного, уводящего за грань. Я была там, и никто другой не сможет дать мне этого. Никогда.

Я больше не заинтересована в блондинке. Слежу за выражением лица Джейсона, пока он разговаривает с ней. Я хотела бы знать его хуже, чтобы не суметь прочитать желание в блестящих черных глазах, обращенных на другую. Здравствуй, боль. Конечно, я всегда знала, что он бабник. Не просто знала, я видела своими глазами, как он трахает других, сразу двоих, причем в извращенной форме, с садистскими элементами. Но тогда это не ощущалось так остро, сильно, до скрипа зубов. Я знала, что это было представлением для меня, а сейчас нет. Эта крашенная сучка возбуждает его. Он заинтересован, мать его.

Я на самом деле мазохистка, раз продолжаю смотреть. Блонди пожимает плечами, откидывая назад тяжёлую копну волос, ее ладонь ложится на локоть Джейсона, когда, склоняясь к ней, он что-то говорит, чувственно улыбаясь. Сучка смеется в ответ, шутливо ударяя его по плечу, поворачивается, словно собирается уйти, но теперь уже Джейсон хватает ее за локоть, властно притягивая к себе. Я не слышу его слов, но чувствую ее смущение, желание, интуитивный страх. Она закидывает голову, глядя в его самоуверенное лицо с надменной улыбкой. В ней больше нет кокетства и желания понравиться. Девушка отталкивает Джейсона и уходит, оставляя после себя ауру разгневанной фурии. Джейсон невозмутимо смотрит ей вслед, неожиданно кривя губы в довольной усмешке.

Но все меняется, когда на арену выходит новый участник. Лайтвуд. Джейсон замечает его и меняется в лице. Это не просто неприязнь… гораздо мощнее, глубже. Дикая, застилающая глаза ненависть. Таким я Джейсона никогда не видела. Взгляд убийцы, хладнокровный, уверенный, твердый. Раньше, бросаясь на меня в приступе ярости, Доминник тоже выглядел устрашающе, но тогда в его глазах мелькало безумие, а не твердое намерение убить. Лайтвуд тоже смотрел на Джейсона, но иначе. Он выглядел рассерженным, удивленным, досконально и прицельно оценивающим своего противника, чуточку снисходительным. Заинтересованным. Черт, как ни противно это признавать, но извращенец Лайтвуд рассматривал Джейсона, как сексуальный объект. Не с такой одержимостью, как несколько минут назад своего приятеля Орсини, но все-таки. Как он смеет? Стареющий ублюдок.

Неужели причина в этом? Лайтвуд хочет Джейсона, но понимает, что тот стопроцентный гетеросексуал, и это его до чертиков злит. Но причем тут я?

Я заметила, как Джейсон взял со стойки бара стакан с темной жидкостью, и, подняв, насмешливо отсалютовал Лайтвуду, пренебрежительно поворачиваясь к нему спиной. Я с замиранием сердца наблюдала, как он подносит к губам стакан, жадно выпивая его содержимое. Пальцы, сжимающие стекло напряжены и бледны. Его напускная уверенность держится на соломинке. Джейсон был моей частью, моим астральным близнецом, я чувствовала его боль и ярость всем своим существом. Я хотела бы понимать причины, но, увы, не могла. Мне хотелось утешить его, обнять, прижать к груди. Позволить ему почувствовать мое тепло, мою близость. Желание прикоснуться было настолько велико, что он почувствовал его через значительное расстояние и циркулирующую туда-сюда толпу. Подняв голову, он смотрит прямо на меня, словно все это время точно знал, где я. Неумолимый, властный взгляд, обжигающий своим холодом. Нет, не принимается. Я не дам так просто отгородится от меня.

Стоп, идиотка!

Разве не этого ты хотела?

Думать не получается, я тону в его ледяных глазах, ища выход, объяснение, шанс, но вижу непробиваемую стену, которой он отгородился. Его гнев никуда не исчез. Я встаю, собираясь… Какого черта? Что я делаю? Взгляд Джейсона становится черным, пугающим. Едва заметно он отрицательно качает головой. Я брежу или схожу с ума, но мне кажется, что я слышу его жесткий приказ, раздающийся в моем воспалённом мозгу.

На место, детка. Сидеть.

И я покорно опускаюсь, замечая в глазах Джейсона странный блеск, некое подобие облегчения мелькает на напряженном лице. Он ставит пустой бокал на столешницу барной стойки и уходит.

Что? Это все? Он просто пригвоздил меня к стулу своим равнодушием и свалил? Как такое возможно? Джейсон, которого я знала, даже остынув окончательно, не смог бы себе отказать в удовольствии помучить жертву, наслаждаясь ее унижением и отчаянием. А он просто ушел…

Поднимаю полный недоумения взгляд на Лайтвуда, замечая, с каким пристальным вниманием он наблюдает за мной. Мои эмоции на грани взрыва. Я способна на любой опрометчивый поступок. Я снова поднимаюсь, готовая прямо сейчас выяснить, что затеял этот сукин сын Лайтвуд, какого черта ему понадобилось притащить меня сюда, чтобы как под микроскопом разглядывать мои терзания. Словно из-под земли, прямо передо мной возникает высокая фигура Дино Орсини. Он перехватывает мое запястье, властно удерживая рядом с собой. Я возмущенно вскидываю на него взгляд, готовая вылить накопившиеся негативные эмоции на случайно попавшую жертву.

– Не смей меня трогать… – прошипела я, ощущая странное оцепенение под пристальным понимающим взглядом Дино.

– Угомонись, Саш, он того не стоит, – произносит Орсини мягким, успокаивающим голосом. Я не знаю, кого он имеет в виду, и не хочу знать. Дино пытается потушить пожар, который горит в моей груди, но ему не под силу это сделать. Только один мужчина способен излечить меня. Ирония в том, что он же всегда и источник боли, и единственная вакцина.

– Ты не понимаешь… – хрипло шепчу я, с ужасом понимая, что по моим щекам текут слезы.

– Больше, чем ты думаешь, – тихо говорит Орсини, закрывая меня своей спиной от зоркого взгляда Лайтвуда. В его словах я слышу сожаление. Ему меня жаль? Серьезно? – Возьми себя в руки, Саш. Никаких истерик, прошу тебя. Я предупреждал…

– Иди к черту, Дино! Ты не мой папочка, и меня не надо опекать! – Очередной всплеск агрессии накрывает меня, и я вырываюсь из крепкой хватки Орсини. Кривлю в насмешке губы, глядя в выразительные глаза. – Ты, скорее, мамочка, не так ли?

Дино бледнеет. Я вижу, как его маска по осколку осыпается на пол, показывая мне истинное лицо ярости и боли. Он хватает меня уже за оба запястья, сцепляя их за спиной. Господи, я вплотную вжата в его тело, и я это уже второй раз за гребаные сутки. Вот черт, меня преследуют неадекватные парни. Свое неравнодушие ко мне Орсини высказал еще вчера в своей привычной снисходительно-самодовольной манере. Но я думала, что мы в итоге поняли друг друга. Какого черта тогда этот сукин сын трется об меня на глазах своего престарелого любовника? Смерти моей хочет?

– Вчера ты не была такой злючкой, – шепчет Дино мне в ухо и резко отталкивает от себя. Я покачиваюсь на каблуках, но удерживаюсь на месте.

– Ты сказал вчера, что теперь мы будем видеться реже. Я просто была вежлива. Напоследок, – потирая запястье, бормочу я. Выглянув из-за плеча Дино замечаю, что Лайтвуд не отрывает от нас тяжелого взгляда, при этом делая вид, что поглощён беседой с представительным мужчиной.

– Это теперь так называется? – цинично ухмыляясь, спросил Орсини. Небрежно засунув руки в карманы брюк, он исподлобья смотрел на меня, а я не могла ни о чем, точнее, ни о ком другом думать, кроме Джейсона.

– Послушай, малыш, это просто смешно. – Я пытаюсь обойти его, но Дино удерживает меня плечом. – Твой дружок смотрит на меня так, словно прямо сейчас готов свернуть мне шею.

– Он не настаивает на моей верности.

– Ты серьезно? – С губ срывается нервный смех. Но потом… Я перестаю улыбаться, пристально глядя в глаза Орсини. – Меня только что осенило, Дино. Это Лайтвуд? Он попросил тебя приударить за мной?

Парень удивленно хмурится, явно не ожидая, что я могу задать подобный вопрос. Я или права, или… не права.

– Для чего? – склонив голову на бок, спрашивает Дино, с любопытством разглядывая меня.

– Ты скажи. Может, хочет позлить Джейсона? – предполагаю я.

– А он будет злиться?

– Ты хочешь проверить? Или это Лайтвуд хочет проверить? Что он хочет от Доминника?

– Вопрос риторический, Саша. И, по-моему, ты не маленькая девочка, чтобы не знать ответа.

– Ну, трахнуть Джейсона ему вряд ли удастся. Остается бизнес?

– Смотри шире. Ты предвзята. Признайся, что возглавляешь фан-клуб Джейсона Доминника. Ты думаешь, что он несгибаем, неуязвим и бессмертен, как супергерой?

– И мысли такой не было. Джейсон – та еще скотина, и я была бы дурой, размышляя о нем, как о супергерое.

– Я думаю, что ты недооцениваешь его отрицательные стороны.

– Поверь, я знакома с каждой, – печально улыбаюсь я.

– Просто будь осторожна, Саша. – Дино касается моего плеча кончиками пальцев, проводя ими вниз до локтя. Нежно, щекотно. Я отстраняюсь.

– Не нужно, Дино, – говорю осторожно, но твердо.

– Генри не просил меня. И он жутко ревнует на самом деле. Ты даже представить не можешь, как он мне противен.

Я удивленно вскидываю глаза.

– Ты не можешь уйти? – тихо спрашиваю я.

Орсини пристально смотрит на меня, снова убирая руки в карманы.

– Нет, – качает головой, обходит меня и направляется к своему хозяину.

Глядя ему вслед, я невольно задумываюсь об обстоятельствах, которые могли соединить в грязной связи гордого и красивого итальянца и миллиардера, считающего, что ему можно все. И как давно длятся их отношения, если их так можно назвать? Нетрудно догадаться, что Дино Нонберто Орсини из небогатой семьи, но имеет отличное образование. И если обучение оплачивал Лайтвуд, то парень на момент их встречи был совсем зеленым. Это уже педофилией попахивает… Но с другой стороны, Дино так ни разу открыто не признал, что Лайтвуд принуждает или шантажирует его. Между ними есть определенная зависимость, но то, что я видела сегодня в глазах Лайтвуда, когда он пытался что-то доказать Дино, в его резких прикосновениях и стремлении доминировании не было хладнокровной жестокости или неуважения, грубости, презрения. Лайтвуд выглядел, как человек, страстно желающий своего спутника. Но даже мне понятно, что Орсини явно не отвечает ему взаимностью. И возможно, причина жёсткости Лайтвуда в этом. Он наказывает Дино за то, что тот не дает ему желаемого.

Музыка становится громче, неожиданно сбивая меня с мысли. На небольшой сцене танцуют стройные девушки в красивом белье. Никакой пошлости. Красивые тела, плавные движения. Как непохоже это место на те, по которым в прошлом меня таскал Джейсон. Лавируя между незнакомых мне людей, я пытаюсь найти того, кто превратил меня в это жалкое подобие женщины, некогда гордой и уверенной в себе. И я сейчас могла быть такой, но вдали от него…

Джейсон. Мое сердце подпрыгивает, когда мне удается отыскать его среди сотни приглашенных. Я прячусь за чужими спинами, надвигаясь…

Музыка замирает, я слышу только пульсацию крови в ушах. Мне хочется кричать и ругаться, но я продолжаю идти. Словно у меня нет выбора. Как под гипнозом.

Я слышу смех. Он смеется. И черт его побери, эта сучка снова рядом с ним. Они стоят возле стеклянной двери, за которой на диванах расположились воркующие парочки. Многие гости уже изрядно выпили, и особенно пьяным, разумеется, захотелось любви. Мне плевать на них, плевать на всех. Я смотрю только на Джейсона. Неужели он не видит, не чувствует, как мне больно? Просто посмотри на меня, поговори со мной. Дай мне почувствовать, что ты все еще держишь мою душу в своих руках. Один только взгляд, и мне будет достаточно, чтобы понять, чего ты хочешь.

Но мой внутренний монолог остается без ответа. Он не слышит меня. Или не хочет слышать. Ему нравится разбивать меня снова и снова. Жестокость, боль, гнев, страсть, безумие, а теперь черед равнодушия.

Он улыбается и прикасается к другой женщине, которая льнет к нему, как голодная кошка. Неужели я тоже так выгляжу со стороны? Или хуже? Гораздо хуже. Эта блондинка полна самодовольства и уверенности. Она не позволит ему сделать себя покорной шлюхой, которую можно использовать, когда и где угодно. Она не будет жалкой и ничтожной.

Мне хочется плакать, и лишь остатки гордости не позволяют превратиться в еще более ничтожное существо, чем я есть. Я обхватываю себя руками, собираясь отвернуться, когда он нечаянно вскользь проходится по мне взглядом, задержавшись лишь на мгновение. Хмурится, словно силясь припомнить, кто эта девица в красном, которая пялится на него, как на последний глоток воды в пустыне. Нелепо, но именно так это чувствуется. Его рука нежно, но по-хозяйски касаться спины блондинки, и Джейсон отворачивается, уводя ее с собой к выходу из клуба. Мне не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы предугадать, куда они направляются.

И я понимаю, что ни черта не могу сделать, чтобы остановить это. Остановить Джейсона…

И я понимаю, что не должна чувствовать себя так, словно меня предали.

Но почему-то именно об этом плачет мое сердце.