Глава 6

Джейсон

Ублюдок не просто так меня вытянул в гребаный отель. Теперь я даже подозреваю, что невнятный сабантуй замутили ради меня. Не то чтобы я страдаю избыточным самомнением, хотя и такой грешок, помимо огромного количества других, за мной водится. Я умею складывать факты, а они говорят сами за себя. Громче, чем мое эго, кстати.

Ну, во-первых, я получил приглашение неделю назад и сразу определил его в корзину. Я не шестерка Изиды и отказаться от участия в очередном бессмысленном шабаше могу и имею на то привилегированное право, как и сам Лайтвуд, в принципе. Сразу после уничтожения приглашения, буквально через пару часов оказалось, что именно в дни мероприятия мне назначает встречу в Цюрихе крупный инвестор, с которым Изабелла мне настойчиво советует встретиться.

Я вас умоляю! Я же не полный кретин. Но они думают иначе, и не уверен, что хочу их разубеждать. В очередной раз приходится задействовать начальника личной охраны с просьбой проверить цели, масштабы, обстоятельства планируемого корпоративного вечера. Ничего вразумительного в ответ не получил. Какая-то притянутая за уши дата. Место тоже ни о чем мне не говорило. Я как-то был в этой гостинице, когда проходил интенсивный курс «погружения» в Изиду. Неплохо, дорого, пафосно, скучно. Безопасно.

А вот списки гостей меня удивили. Я бы не стал их смотреть, даже мысли не было. Том Райдер посоветовал обратить внимание на одно имя.

И, наверное, в этот момент кое-что начало складываться в цельную картину. Я даже понял, какого черта Лайтвуд выпнул меня из Нью-Йорка, отправив на свое насиженное место и приставив ко мне свою протеже, воинственно против меня настроенную. Логика, конечно, с точки зрения бизнеса, просматривалась. Нью-Йорк слишком долго провел без разумного руководства после смерти Пола. Я, разумеется, вряд ли смог бы сразу взять все дела в свои руки. Ни я, ни Марк. И винить в этом, кроме отца, некого. Неужели он думал, что проживет еще сто лет? Какого хрена он молчал?

Но маразм отца – отдельная тема.

Речь идет о твари, которую я вознамерился уничтожить, но пока ему удается меня обойти на пару шагов. Лайтвуд пытается разыграть козыри, которые, как ему кажется, он нарыл против меня. Кто, интересно, подсказал ему, где искать… и кого искать.

С первой попытки и сразу в цель.

Но и у меня есть преимущество.

Никто не знает всей правды. Только кричащие таблоиды, голословные заголовки, сплетни, желтая пресса. Есть еще уголовное дело. Сухие голые факты. Судебный запрет, который истек.

Лайтвуд блефует. Кем бы ни был его информатор, он не глуп и имеет интуицию. Правильно мыслит, но я так просто не дамся. Не на того напали.

Мне нужно было предвидеть подобный поворот. Я знал, где работает Александра Памер, и должен был понимать, что в дочерней компании Изиды она находится под прицелом моих врагов. Но у меня не было другого выхода. Вмешаться в ее жизнь – все равно, что расписаться в приказе на ее уничтожение. Поставить вокруг нее щит охраны – тоже не вариант. Лайтвуд найдет лазейку.

Лучшая защита для нее – мое полное равнодушие.

И ублюдок решил сыграть. Столкнуть нас лбами. А вдруг да посыплются искры? Вдруг ему удалось поймать наживку, с помощью которой он сможет манипулировать мной? Какая хитрая сука, а? Даже догадываюсь, кто научил. Я же понимаю его игру, вижу этот блеф насквозь. Он не один в бизнесе и не может без причины меня ликвидировать, хотя сделал бы это с превеликим удовольствием. Но я раздражаю его, потому что знаю, что за тварь скрывается за респектабельной личиной. И он ищет способ сдерживания меня.

Я поехал в чертов Цюрих, потому что отказ мог только раззадорить Лайтвуда, да и Лекси оставить с этими тварями я не могу. Как ее угораздило вляпаться в это дерьмо? Я знаю правила. Только высшее звено управления попадает в круг Изиды. Она же… Не то чтобы глупая. Я как-то никогда не думал о Лекси с этой точки зрения. Между нами было мало разговоров, много бурных сцен и секса. Когда я ее встретил, она еще только мечтала о престижном образовании. Я читал отчеты о ее жизни после моего отъезда в Тибет, но это все казалось сухим текстом. Я увидел ее на крыше все той же испуганное птичкой, которая упрямо не хотела признавать во мне своего Бога, а на меньшую роль я претендовать не собирался.

***

В день икс я с самого утра встретился с инвестором в ресторане, где меня сопровождала Изабелла Прайс. Причем сама вызвалась. Но я не удивился, потому что уже точно знал, кто ее ко мне приставил. Девушку накрутили против меня так, что мне остается только принять, как должное, то, что я в ее глазах – кретин и последний никчемный тупица на планете. Секс с ее подружкой только подлил масла в огонь, хотя были моменты, когда мне казалось, что стена отчуждения не настолько непробиваема, как кажется. Вот и сегодня Белла выглядела чудесно и вела себя безукоризненно. Хотя в ее поведении со мной не было не единого намека на флирт, я иногда ловил на себе ее задумчивые, оценивающие взгляды, когда она думала, что я поглощен разговором с инвестором и слегка опускала свою маску хладнокровной суки.

Конечно, я не сомневался в том, что трахнуть ее мне удастся. Вопрос времени. Другое дело – хочу ли я этого.

В принципе – да.

Мне плевать, с кем и на кого она работает. Точнее, это скорее ее плюс, чем минус. Держи врага ближе, чем лучшего друга… Как-то так.

После встречи мы с Беллой поехали в гостиницу, где вечером в клубе «Диагональ» и намечалось претенциозное событие. Я был сама галантность и сыпал комплиментами. Даже проводил до номера, отметив, что она не отказала и не фыркнула, как обычно. Даже мило улыбнулась, бросив на прощание что-то вроде: «Увидимся на вечеринке».

Конечно, увидимся, малышка. У меня на тебя сегодня огромные планы. Будем играть по-крупному. Ты уж меня не подведи.

Конечно, я понимал, что рискую. У меня не было конкретного плана, поэтому я полагался на удачу. Я надеюсь, что, раз Лекси вытащили из маркетологов в управляющий состав, она все-таки обладает интеллектом. Хватило же у нее ума когда-то обвести меня вокруг пальца и свалить, оставив с носом. Больше того, она тогда сговорилась с моей семейкой… Кстати, этот факт говорит не в ее пользу. Моя дурочка способна натворить дел, с ее-то фантазией.

Надеюсь, смогу охладить ее пыл.

Волновался ли я? Била ли меня дрожь от мысли, что встречу сразу двух человек, которые в той или иной мере имеют влияние на мою жизнь и чувства?

Я совру, если скажу, что нет. Но и паники и хаоса в чувствах не было. Я морально подготовился к вечеру.

Спасибо Тому Райдеру. Если бы я не был в курсе планов Лайтвуда и присутствия Лекси на вечеринке, могли бы быть проблемы.

Есть вещи, которые важнее моих амбиций, чувств, страхов и страстей.

Согласен, что на меня этот продуманный парень Джейсон Доминник не похож. Я таким не был. Можно все списать на Тибет, но б..ть, я почти не помню, чем там занимался столько времени. Именно восприятием реальности можно отличить настоящую жизнь от вымышленной. Тибет дарил мне забвение, как сон наяву, где я мог быть лучше, чище, мудрее. А реальность говорила обратное. Я еще безобразнее, чем тот ублюдок, который избивал Лекси в зеркальной комнате. И знаете почему? Потому что я скучаю по тем временам. Не по насилию, нет… Не по поглощению ее боли и страха. А просто по ней. У моих ног. Беззащитной и моей. Я не виноват. Как вам объяснить? Без этого мы не продержимся. Ей нужна боль и унижение, чтобы она увидела, что только я могу помочь ей, спасти ее, только я могу любить ее. Любой. Некрасивой, старой, сломанной, глупой. Мне все равно. Мое чувство не имеет причины. Но у него есть природа. Звериная, но зато самая искренняя и неподдельная. Первобытная. Первородная. Изначальная.

И я загрызу любого, кто тронет мое.

Я с превеликим удовольствием загрызу любого, кто только подумает о том, чтобы тронуть мое.

Когда я вошел в неоновый зал «Диагонали», то уже знал, что она там. Я ощущал ее присутствие так же, как и, уверен, она мое. Лекси всегда сопротивлялась и отрицала очевидную истину. То, что произошло, необратимо. Последствия нашего эксперимента… мой любимый подопытный кролик. Я запросил слишком высокую цену, которую она заплатила. Но ничего никогда не просила назад. Пыталась бежать, но, как и я, жить без «нас» не могла и не умела.

Не все зависит от разума и желаний.

Но сегодня я не поддамся своим демонам. Я не имею право рисковать единственной, которая имеет значение.

Когда-то я крикнул ей в агонии неконтролируемой ярости: «Ты уйдешь от меня только мертвая, сука». Сейчас я бы так не сказал. Скорее: «Если кто и причинит тебе боль, то это буду я. Никто другой. Никогда».

***

Я замечаю ее сразу. Черт, мне приходится сжимать кулаки из последних сил и кусать изнутри губы, чтобы контролировать внутреннего зверя, усыплять его вспышками боли, отвлекать… Она в красном. Я вижу обнаженную спину, с трудом отвожу глаза, вспоминая. Так много воспоминаний, связанных с этой прекрасной спиной. Мои пальцы, впивающиеся в ее кожу, пока я трахаю ее сзади, ее волосы, шелковистой волной спадающие на подушку до тех пор, пока, накрутив их на руку, я не тяну ее резко вверх, заставляя кричать. Боль и наслаждение сливаются в одно ощущение бесконечного полета. Я знаю, как высоко она поднималась, как низко падала. Мы оба иногда забывали дышать.

Во рту пересыхает. Я помню на вкус ее слезы, и ее кровь, и ее желание. Сладко-соленые. У меня щиплет глаза и немеют пальцы ног. Бл*дство, я просто увидел ее спину… Резко разворачиваюсь и иду к бару. Выпиваю порцию виски. Руки мелко дрожат, не справляясь с внутренним напряжением. Меня спасает Марк. Мы созванивались вчера, и я ожидал его увидеть, как и он меня. Брат выглядит отлично. О личных делах мы не говорим, потому что он не один. Снова новый приятель. Удивляюсь его любвеобильности, хотя все мы, включая Брайана, ходоки. Марк долго и очень увлечённо рассказывает об Африке, куда его распределили после курса обучения в Штаб Квартире Триады в Цюрихе. В отличие от меня, Марк воспринимает Изиду, ее цели и средства их достижения приемлемыми. Мне даже кажется, что его искренне восхищает масштаб преступного конгломерата. Надеюсь, что через пару месяцев в Африке мой изнеженный брат, привыкший к удобной и комфортной жизни, не передумает. Отпустив Марка с его приятелем развлекаться дальше, я замечаю возле длинной стойки бара Лайтвуда и его помощника. Меня душит гнев и ненависть, но я снова беру себя в руки, выравнивая дыхание. То, что я вижу, меня… напрягает. То, как Лайтвуд смотрит на своего спутника, как прикасается к нему… Приступ тошноты накатывает на меня, заставая врасплох. Парня зовут Дино Орсини, я немного с ним знаком. Могу сказать, что он не производит впечатления гея. Имея брата с нетрадиционной ориентацией, я мгновенно замечаю признаки неправильности мужчин, с которыми сталкиваюсь. Дино очень молод, заносчив, привлекателен, чересчур самоуверен и не по годам умен. В нем чувствуется какое-то неприсущее возрасту снисходительное пренебрежение к миру. Взгляд совершенно отчужденный, но твердый, мужской. Он – не гей, я уверен.

Мне необходимо выпить, и когда я снова направляюсь к бару, то сталкиваюсь с Дино Орсини, который сбежал от своего босса. Поравнявшись, он останавливается, чтобы поздороваться. Я стараюсь не выдать своего интереса всем тем, чему я стал свидетелем, поэтому в той же небрежной манере, что и он, едва заметно киваю, пожимая протянутую руку. Я замечаю, что его взгляд слишком скрупулёзно изучает меня, но меня отвлекает направляющаяся в мою сторону Изабелла Прайс с черном мини-платье, которое едва ли что-то скрывает. И в тоже время я ощущаю на себе еще один взгляд. Орсини куда-то уже испарился.

Краем глаза я вижу ЕЕ в другом конце зала. Моя Красная Шапочка. Серый Волк сегодня тебя не съест, но на то имеются уважительные причины. Боже, но как Серому Волку справится со своими разыгравшимися инстинктами? Изабелла широко улыбается, когда я говорю ей, как сексуально она выглядит в практически отсутствующем платье. Бьюсь об заклад, мисс Прайс уверена, что это из-за нее я выгляжу таким возбужденным. Охренительно возбужденным, нужно заметить. Я, бл*дь, едва стою, потому что зона дискомфорта в определенном месте становится весьма болезненной. Меня спасает полумрак и пиджак… Пи*дец, я уже стихами заговорил. И что мне делать с гребанной эрекцией? Мой взгляд скользит по изгибам соблазнительного тела Изабеллы. Можно попробовать уговорить… Конечно, будет ломаться и строить из себя недотрогу. Не люблю сложности. Сейчас мне нужно быстро и без предыстории.

– Ты просто невероятно хороша сегодня, – произношу я, замечая ее томный взгляд, который останавливается на моих губах. Это непривычно, потому что обычно Прайс похожа на снежную королеву. Она явно выпила слишком много шампанского. Ее зрачки расширены, дыхание учащено. Я прав. Пьяная. А пьяная девушка всегда ищет приключения на заднюю точку. И, что самое удивительное, почти всегда находит. Изабелла точно найдет, учитывая ее внешние данные и финансовые тоже, кстати.

– Ты можешь с такими подкатами залезть в трусики разве что к дешевой официантке, – отвечает мне Изабелла в ее привычной сучьей манере. Я давно привык к ее попыткам унизить и оскорбить меня. Лет пять назад я бы просто вмазал ей разок. Но многое изменилось с тех пор, хотя желание осталось.

– Здесь нет достойной меня официантки, – произношу я доверительным тоном. Белла фыркает, и я добавляю: – Все слишком дорогие. И опытные. Мои подкаты явно не прокатят.

– Ты думаешь, что это забавная шутка? – усмехается Белла. Я смотрю в ее декольте. Третий. Уверенный. Я бы засунул между этими грудками кое-что очень твердое и болезненное от пульсирующего возбуждения. И хотя причина не в ней, и даже не в ее, несомненно, соблазнительном третьем.

– А думаю, что ты так сильно хочешь меня, что тебе приходится часами ублажать себя после наших долгих и занимательных разговоров.

– Ты идиот! – хохочет Белла. Она даже дотрагивается до моего локтя. Мне хочется зашипеть. Любое прикосновение, даже невинное, вызывает очередную пульсацию в паху.

– А ты очень сексуальна, – в тон отвечаю я. Изабелла качает головой, откидывая назад волосы.

– Даже в смокинге ты не похож на приличного человека, Доминник, – ухмыляется она, посылая мне насмешливую улыбку.

– А ты решила сегодня совсем обойтись без платья? Потому что я вижу даже больше, чем хотелось. – Я больше не улыбаюсь. Она мне надоела.

– Да пошел ты! – шипит Белла, поменявшись в лице. Пытается оттолкнуть меня и пройти мимо, но я хватаю ее, привлекая к себе.

– Можешь и дальше делать вид, что тебе не хочется, но из меня дурака не делай, крошка. Это уже просто глупо и нелепо выглядит. Уяснила?

– Отвали, ты, самонадеянный идиот. – Глаза ее мечут молнии. И все мимо. Мне смешно.

– Повторяешься, – бросаю в породистое побелевшее от ярости лицо, резко отпускаю девушку. Она тут же исчезает в толпе. Сама идиотка. Блондинка, блин.

Мой взгляд скользит по незнакомым лицам, пока я пытаюсь отвлечься от зудящего ощущения жаждущего взгляда, приклеенного ко мне. Лекси Памер, моя Красная Шапочка, угомонись, или я за себя не ручаюсь.

Встречая взгляд Лайтвуда, я мгновенно холодею. Вот он, тот ледяной душ, в котором нуждались мое тело и душа. Волна жгучей ненависти мурашками по позвоночнику. Я превращаюсь в один мышечный кулак, готовый ударить мгновенно и навзничь уложить врага. Но не сейчас…

Лайтвуд смотрит немигающим, пристальным и тяжелым взглядом. Я чувствую темную энергию, которая исходит от него. Он выглядит напряженным и заинтересованным, его насмешка на кривящихся в ухмылке губах кажется приклеенной. Самодовольный урод, возомнивший себя богом. Когда я думаю о том, что, возможно, Лайтвуд является маньяком, который замучил и убил двенадцать, и возможно, сейчас куда больше мальчиков, мне хочется плюнуть на всю его охрану, на системы безопасности и убить тварь голыми руками, выгрызть из его горла яремную вену. Успел бы я до того, как меня пристрелят? Если бы я был уверен, то плевать мне на собственную жизнь. Пусть стреляют. Со мной все равно покончено. Так или иначе. В этом мире, куда я попал, мне нет места, а выхода не существует.

Я почти решился. Мои руки в карманах сжаты в кулаки, в глазах кровавая пелена. Цель назначена…

Ее взгляд. О черт, она посылает мне такие эмоции через весь зал, что я не могу вот так нелепо умереть на ее глазах, впившись зубами в горло своего врага, как какой-то псих. Я поворачиваю голову и смотрю прямо на нее. В глаза.

Мое сердце пробивает насквозь. Наверное, ради такого взгляда стоит умереть миллионы раз. Я пытался, наверное… Не помню. Наши безумные дни в зеркальной комнате не прошли даром. Она говорила, что я пытался убить ее, нас. Наверное, мне стоило это сделать. Так было бы легче, проще. Наша жизнь превратилась в агонию. Ты думаешь, что спасла меня?

Дура!

Ты думаешь, что спасла себя?

Нет. Никакой свободы. Ни одного еб*ного шанса для нас. С той минуты, как ты спустилась с лестницы в семейной резиденции Доминников, для тебя не было другого варианта, как принадлежать мне. И не будет.

Если я уйду, то и ты тоже, детка. Ты же знаешь? Понимаешь, что мы связаны? По рукам и ногам, душами, сердцами. Ты думала, я просто трахал тебя, твой мозг, твое тело? Нет, милая, я взял твою душу, сожрал тебя изнутри. Ты моя. И это не исправить. Ты видишь, мир не дает нам шанса, соединяет нас снова. Сила магнетизма, мать ее. Но я ни о чем не жалею. Я врал тебе, когда сказал, что раскаиваюсь. Если бы я не делал то, что делал, ты бы не смотрела на меня ТАК, словно я твой гребаный БОГ. А я он и есть. А теперь остынь, детка. Сегодня ты мне не нужна. Не интересна. Мне плевать, что ты здесь. Я не хочу. Сядь на место и не смотри на меня так больше. Наскучила.

Я отворачиваюсь, послав ей эту долбанную ложь. Меня трясет изнутри, но я держусь, чтобы не сорваться. Я не могу иначе, но это адски больно – отказываться по своей воле от того, что тебе необходимо. Здесь и сейчас, больше, чем что-либо. Единственное желание. Жажда. Потребность. Зависимость. Лекси Памер.

Исчезни из моих мыслей!

Боль, ревность, обида, унижение, беспомощность – она посылает мне калейдоскоп своих чувств. Я не железный. Опускаю взгляд и вижу, как в пальцах дрожит пустой стакан. Когда я успел его выпить? Черт, я даже не помню, как взял его. С грохотом ставлю его на столешницу и резко ухожу. Сбегаю в туалет, где долго умываюсь холодной водой. Мое сердце стучит, как молот. Гребаное испытание на выдержку. Я никогда не был силен в самоконтроле. Я хочу выплеснуть гнев и ярость привычным для меня образом. Черт, подобные желания уже несколько лет меня не накрывали. Мне хочется причинять боль, крушить, ломать, унижать. Тлетворное влияние Лайтвуда. Он действует на меня разрушающим образом. Будит все самое темное, что зародилось по его вине. И я был наивным кретином, когда думал, что медитации и психоанализ помогут мне зачеркнуть темную сторону Джейсона Доминника, возродив к жизни потерянного невинного мальчика, которым я когда-то был. Мы оба живы, и никакие психологи не смогут заставить плохого Джейсона заткнуться. К тому же у меня генетическая расположенность к психозам. Моя мать была больна. Когда я узнал, что Джонатан Риксби лечил маму, ему пришлось ответить на многие вопросы… И нет, он не считал, что я в зоне риска. Просто я перестал верить ему. Я могу помочь себе сам. Я знаю. Не нужно бороться с тем, что является частью себя. Я пытаюсь договориться, но иногда бывает сложно. Сейчас сложно.

Через десять минут я в порядке. Почти. Не до конца, но в состоянии держать себя в руках.

Выхожу в зал, общаюсь с людьми. Я игнорирую навязчивую потребность найти ее снова. Хотя бы издалека понаблюдать за ней. Мазохист хренов. Трахни кого-нибудь и успокойся.

Но я не хочу кого-нибудь. Хочу ее.

Черт. Черт.

Какого черта!

Я действительно это вижу? Орсини лапает Лекси все в том же темном уголке, где я видел ее в последний раз. Ублюдок не просто лапает ее. Он прижимается к ней. Понимает ли этот мальчик, что только что подписал себе смертный приговор? Почему она позволяет ему? Что еще он делает с ней?

Черт, я уже делаю шаг, ослепленный картинками, которые приходят на ум. Одна хлеще другой. Так жмутся только к парню, который тебя трахает. Они явно выясняют отношения. Свихнуться можно. Вот ты идиот, Джейсон Доминник. Инстинкт убийцы наплавляет меня к ним, и все это могло закончиться весьма печально, если бы не Белла, которая снова появилась из неоткуда, схватив меня за руку. Она выглядела еще пьянее и развязнее, чем полчаса назад. Вся ее спесь бесследно исчезла. Осталась только голая похоть.

– Ты все еще находишь меня сексуальной? – спрашивает Изабелла. Я недоуменно смотрю на нее. И не вижу. Мысли о том, что какой-то кобель сейчас прикасается к моей женщине, отравляет мой мозг. Я просто не способен на флирт, трах и прочую хуйню. Все, чего я хочу, это оторвать их друг от друга. Одного уничтожить на месте, а другую – жестко отодрать в извращенной форме со всеми вытекающими последствиями. Хочу видеть ожерелье из следов от моих пальцев на ее тонкой шее. Черт, я почти стону вслух от этой фантазии.

– Джейсон, что с тобой? Ты тоже перебрал? – Изабелла пьяно хихикает, когда я поднимаю голову и смотрю поверх ее головы. Орсини испарился, и Лекси сменила дислокацию. Теперь она приближается ко мне. Сучка драная, все нервы мне вымотала. Не могу тебя видеть. Перевожу взгляд на Беллу, ожидающую ответа.

– Может, свалим отсюда по-тихому? – спрашиваю я, обнимая некогда неприступную мисс Прайс за плечи. Она кивает, посылая мне горячий взгляд. А я в это время чувствую другой, отчаянный, кричащий, полный боли. Я не верю ей. Я никогда не ошибаюсь. У нее что-то было с этим итальянцем. Я убью ее за это. Позже.

Пока мы поднимаемся в апартаменты Беллы, она несет всякий вздор. Трещит без умолку, пряча свою неуверенность и нервозность. Мисс Прайс мне не доверяет, боится, не хочет связываться. И правильно делает. Но она мне нужна, и я постараюсь сильно не пугать ее и быть хорошим мальчиком.

– Я так много слышала о тебе плохих вещей, Джейсон, – бормочет она, прижимаясь ко мне в лифте. Ее грудь вздымается где-то в районе моего желудка. Мне, как ни странно, не хочется трахнуть ее. Пьяные женщины не контролируют себя. Они доступны, и я не считаю победой секс, который мог случится у нее с любым другим.

– Например? – спрашиваю я, придерживая ее за талию, но не позволяя себе лишнего.

– Ну, что ты бьешь женщин. Что ты бабник. И у тебя с головой беда.

– Все это – правда, милая. Но мы же просто выпьем вместе. И у меня нет причин бить тебя, – улыбаюсь я уголками губ. Удивляюсь, как мне удается поддерживать игру, когда в голове калейдоскоп кровожадных мыслей о Лекси и ее приятеле. Фу, блядь, не только ее приятеле, но еще и подстилке Лайтвуда. Завтра дам указание Райдеру выяснить все об этом крысеныше.

– Только выпьем? – глаза Беллы блестят. Мы уже заходим в ее номер. Точнее, я практически тащу ее на себе. Сажаю в высокое кресло возле стойки мини-бара. Достаю бокалы, разливая шампанское. Мисс Прайс наблюдает за каждым моим движением с ноткой недоумения и обиды. Выпивая бокал залпом, икает и смотрит на меня в упор. Моя ж ты хорошая.

– Подруга мне рассказала, что с ней ты не церемонился, – озвучивает она мысль, которая, видимо, не давала ей покоя. Что ж, не зря я тогда выложился. Беру руку Изабеллы и нежно целую внутреннюю сторону ее запястья.

– Я слишком уважаю тебя, Белла, – произношу я приторным тоном. Меня тошнит, а ей должно понравиться. – Ты перебрала, а завтра снова будешь меня ненавидеть. Не хочу давать тебе ни малейшего повода.

– То есть ты не хочешь?

– Я не хочу пользоваться твоим состоянием. Это нечестно. И я уверен, что ты специально напилась, потому что иначе бы не осмелилась, а завтра ты разыграешь оскорбленную невинность и выкинешь меня из своей кровати, облив презрением. И мне даже возразить будет нечего.

– Это не так! – слишком возмущенно восклицает девушка.

– Это так, – мягко говорю я. Наклоняясь, почти целую ее, шепчу у самых губ: – Поговорим завтра. Я зайду после обеда. Раньше ты будешь не в форме. И если ты не передумаешь, то нас ждет долгий полуденный секс, который ты запомнишь надолго.

– А ты хитрый сукин сын, – хрипло отвечает Белла, облизывая губы. – Завтра я не дам тебе ни единого шанса. Или сейчас, или никогда.

– Добрых снов, милая. – Я выпрямляюсь, ласково пробегаю пальцами по ее губам и иду к выходу.

Когда дверь номера закрывается за мной, я слышу грохот разбивающегося стекла и самодовольно улыбаюсь.

Птичка попалась.

Пора заняться другим важным делом. Улыбка сползает с лица, когда я вспоминаю обжимающуюся парочку. Мои шаги ускоряются. Я должен подышать свежим воздухом, прежде чем решу, что делать. Сейчас важно не наломать дров.

Спускаюсь вниз и выхожу из отеля. Он удачно расположен. Вид на озеро и горы, собственный парк. Я достаю сигареты, которые ношу с собой все время, но курю редко. В особенные минуты. Никотин помогает мне отвлечься, расслабить голову. Курить здесь нельзя, я спускаюсь ниже, подальше от взгляда швейцара и охраны, хотя мне плевать на них. Никто бы и слова не посмел сказать. Вижу Тома и его парней. Они всегда неподалеку, но и глаза стараются не мозолить.

Закуриваю, поднимая голову к небу, закрываю глаза. Втягиваю дым, пытаясь успокоить бешеный стук сердца. Медленно выдыхаю. Легче. Вот почему так много зависимых от сигарет, спиртного и наркотиков. Все, что притупляет чувства и дарит мгновенную эйфорию или забвение – вызывает привыкание. Но я не склонен к зависимостям. Только к одной. Лекси Памер. Маленькая сучка, которая несколько лет подряд имеет мой мозг. Я, конечно, не остаюсь в долгу, но все же…

– Не угостишь? – Голос человека, который задает мне вопрос, заставляет вздрогнуть от неожиданности и напрячься, но, конечно, я не подаю вида. Вопрос звучит двусмысленно. Меня коробит. Хочется скрипнуть зубами. Не сомневаюсь, он нашел меня специально. Это игра, в которой замешаны мы оба. Я даже знаю, кто организатор. Когда я неспешно поворачиваю голову, глядя на нежданного собеседника, и выдыхаю струю дыма прямо в его лицо, он даже не пытается отвернуться. Его взгляд такой же прямой и небрежный. Мы изучаем друг друга какое-то время. Я думаю о том, что парень может казаться Лекси привлекательным. И его манера держать себя с достоинством кронпринца вызывает недоумение. Ты просто шлюха, парень. Дорогая, но шлюха.

– Я не делюсь, – качаю головой и отворачиваюсь, всем видом показывая, что не заинтересован в его обществе.

– Иногда обстоятельства заставляют делиться, – отвечает мне этот сукин ублюдок. – Кстати, мне показалось, что ты ушел с прекрасной Изабеллой Прайс. Неужели она так быстро тебя утомила?

– Странный вопрос, Орсини, если учесть то, что мы почти с тобой не знакомы.

– У нас гораздо больше общего, чем ты думаешь, – насмешливо бросает он. Ах ты тварь! Я чувствую, как бешено пульсирует вена на лбу. Думаю, Орсини тоже. Не нужно этого делать, но я поворачиваюсь и смотрю на него. Не сомневаюсь в том, что выгляжу, как потенциальный убийца, но ему не привыкать. Его ответный взгляд рассеивает последние сомнения. Мы оба знаем, о ком мы говорим. Я сжимаю руку в кулак, представляя, что сделаю с высокомерным сученышем, когда представится случай. На всякий случай поднимаю глаза, в надежде… Нет, гребаные люди в черном. Мальчишку охраняют. Значит, он дорог Лайтвуду. Что же, это тоже козырь, просто надо решить, как его разыграть.

– Что может быть общего у меня с тобой, Орсини? – спрашиваю я, глубоко затягиваясь.

– Я понимаю тебя, Доминник, – ухмыляется парень. Я недоуменно поднимаю брови. – Она такая сладкая, такая пугливая. Ее хочется съесть и защитить одновременно.

– Не понимаю, о чем ты, Орсини. – Моя челюсть каменеет. Итальянец окидывает меня скептическим взглядом.

– Выдохни, Доминник, я ее не трахнул, но не скажу, что не хотел. И не буду обещать, что не сделаю этого, хотя переживать тебе стоит из-за другого парня. Он, кстати, развелся, – улыбнулся он. Я шагнул вперед, но Орсини даже не шелохнулся, хладнокровно наблюдая за тенями на моем лице. Я мог бы убить его сейчас. Его охрана это понимала, в отличие от этого идиота. Нас окружили. С моей стороны – мои ребята, со стороны парня – люди Лайтвуда. Орсини царственно поднимает вверх изящную кисть, отзывая своих псов. – Спокойно, парни.

Теперь, когда мы оказались лицом к лицу, я с неудовольствием замечаю, что Дино выше меня, хотя я, конечно, крепче, сильнее и старше. Но ему, похоже, плевать. Или он глуп, или абсолютно бесстрашен.

– Когда я говорил, что у нас много общего, Доминник, я имел в виду не бабу, хотя она, конечно, стоит того, чтобы ради нее подраться.

– Говори! – приказываю я. Он в поддельном удивлении вскидывает бровь.

– У нас общий враг, Джейсон, – поморщившись, отвечает он.

Лекси

Я не помню, как оказалась в своем номере. Конечно, я перебрала. Может быть вырубилась, и меня кто-то притащил. Жалко выгляжу. Веду себя еще хуже. Самой противно. Каким-то чудом добираюсь до ванной, залезаю в джакузи и включаю. Снова проваливаюсь из реальности на час или два. Просыпаюсь от того, что замерзла. Зубы стучат, по щекам текут слезы, хотя я даже ни о чем таком не думаю. Они сами. Забираюсь на постель, прячась под одеялом, жалея себя. Снова начинаю отключаться, когда звонит телефон.

Отвалите все.

Не беру трубку.

Звонит и звонит.

На хер.

Звонит. Умолкает и снова…

Вылезаю из-под одеяла. Ладно, уговорили, где теперь его найти?

Я про что?

Про телефон. Нахожу на полу. Начинается икота. Господи, я все еще пьяная. Кто там у нас?

О, нет. Майкл Купер. Только тебя не хватало. Хотя я, конечно, знала, что он позвонит. И он не отстанет.

– Да, Мик. Что случилось… ик… Я сплю уже, – невнятно говорю я заплетающимся языком. Ни фига себе, нажралась.

– И я рад тебя слышать. Вечеринка кончилась уже?

– Да. Давно. Говорю же, что сплю.

– Лекси… Я прилетел только что. Знаю, что меня не пустят в ваш отель, потому что у вас там все засекречено. Поэтому я сниму номер в Плазе возле аэропорта. Ты приедешь?

– Постой, зачем… Майкл! Я бы завтра вечером прилетела.

– Мне нужно тебе кое-что сказать. Я просто не мог ждать. Понимаешь?

О, черт, и кого теперь винить? Поговорить все равно придётся. Вчерашний день вообще был одним сплошным недоразумением. А все дело в том, что кто-то не умеет пить. Джейсон сволочь порядочная, но он не зря запрещал мне употреблять спиртное. Хотя это он во всем виноват. Из-за него все плохое в моей жизни.

– Ты уже в гостинице? – нервно спрашиваю я, потирая переносицу. Что там я ему наобещала?

– Нет. Только сошел с трапа. Тебе звоню.

– Ясно. Отдохни там, поешь, а я попробую собраться. Ты меня разбудил, так что быстро не жди, – практически отчитываю я друга. Хотя статус друга мы снова поставили под сомнение. Какая же я сука, все-таки. – Ой, что за ерунда! – вскрикиваю я, когда комната резко оказывается в темноте.

– Что случилось? – обеспокоено спрашивает Мик.

– Ничего, похоже, электричество вырубило. Вот тебе и пять звезд, – ворчу я, поднимаясь с пола. Подсвечиваю себе экраном, продвигаясь к кровати. – Ладно, до встречи. Пойду, узнаю, надолго ли.

Вытаскиваю из-под постели чемодан, открываю его, светя внутрь фонариком из айфона. Не идти же голой в коридор? И в платье снова влезать не хочется. Надеваю трусики, юбку до колена и блузку. Не уверена, что пуговицы застегнула правильно, да и черт с ними. Если у меня свет погас, то его везде нет. Отсутствие полоски света под дверью только подтверждают мои опасения. Глаза уже привыкли к темноте, я могу ориентироваться в номере без телефона, но в коридоре он мне понадобится. Выхожу в темный коридор, где уже ходят служащие отеля, уговаривая не волноваться. Соседка из номера напротив, которая, как и я, вышла разведать, что к чему, успокоенная уверениями, что технические работы уже начались, скрылась за дверью номера, не забыв сообщить, что в этот отель ее величество больше ни ногой.

Я тоже собиралась вернуться к себе, уже развернулась, когда вдруг почувствовала, как мой рот зажимает чья-то ладонь, в которую я сразу начинаю в панике мычать. Мои руки оказываются зажатыми другой огромной ручищей, которая прижимает меня к твердому, как скала, телу похитителя. Я теряюсь, в какой-то момент подумав, что это чей-то неудачный, нелепый розыгрыш. Минутного сомнения хватает, чтобы неизвестный протащил меня через весь коридор. Я снова пытаюсь вырваться, отчаянно сопротивляясь, но человек, который меня крепко держит, неумолим. Он словно из стали. Тащит меня через пролёты лестниц, и никто, как назло, не попадается на встречу. Внезапно остановившись, похититель толкает меня в какой-то номер, но не заходит следом, а запирает снаружи дверь. Я оказываюсь одна в темноте. Или мне только так кажется. Как в худшем из моих кошмаров. Не хватает только зеркал. Я так напугана, что не могу кричать. Онемела. Я дрожу, как осиновый лист, судорожно дыша. Рыдания постепенно вырываются наружу, и я вдруг ощущаю руки Джейсона на своих плечах. Я не вижу, но этого и не нужно. Я всегда его узнаю.

– Тихо, детка. Это всего лишь я, – произносит он хриплым шепотом.

Первое ощущение – чувство огромного облегчения. Второе – ярость. Как он посмел так меня напугать? Третье – страх. Еще неизвестно, в чьих руках безопаснее оказаться…