Глава 9

Огненный вихрь, пару раз всколыхнувшись, начал неспешно оседать, являя взору хрупкую женскую фигуру в алом одеянии, будто сотканном из языков пламени, стоявшую в центре круга, образованного пятью алтарями, а длинные рыжие волосы, собранные у висков, свободно спадали на спину, завершая образ.

Пока я открывала и закрывала рот от удивления, подбирая подходящие слова, женщина заговорила первой:

- А вот и наш маленький птенчик, - промолвила она, ласково улыбнувшись, - давненько ты не заглядывала.

- Эм-м, извините, но вы меня, похоже, с кем-то путаете, - промямлила, озираясь по сторонам, убеждаясь в том, что слова обращены именно ко мне, а не к кому-то стоящему позади, - я вообще-то здесь впервые.

- Что за шутки, Скайра, - нахмурилась та, а меня от её слов, будто накрыло жаром.

Скайра… Так на моей памяти звали лишь одну женщину.

- Моё имя Лилиэн, - кашлянув, поправила её, - кажется, вы меня путаете с моей мамой.

- Невероятно! - едва уловимым движением незнакомка оказалась рядом и, коснувшись горячими пальцами подбородка, внимательно вгляделась в моё лицо своими миндалевидными, медового цвета глазами. - Вы так с ней похожи. Мать и дочь, значит… Интересно, почему Скайра о тебе не упоминала? Кстати, а где же она сама? Почему давно не посещала святилище?

- Мама, она… - горло сдавило спазмом, а глаза защипало от подступивших слёз, - её больше нет.

- Птенчик, ты что-то путаешь: подобные тебе так просто не уходят за грань.

- Подобные мне? - с силой сцепив пальцы от волнения, переспросила я, совершенно не понимая, о чём идёт речь.

- Только не говори мне, что ты не знаешь, кем являешься на самом деле! - всплеснула руками  незнакомка. - Хотя, судя по всему, так оно и есть. Что ж, сейчас мы это исправим.

Женщина величественным движением руки сотворила два кресла и, указав мне на одно из них, сама присела в другое. Тут же пространство вокруг нас стало меняться, наполняясь яркими красками, и тёмное подземелье преобразилось буквально на глазах - полуразрушенные колонны и алтари вновь приобрели изначальную целостность,  мраморная плитка на полу избавилась от сколов и трещин, исчезла паутина и пыль, до этого покрывавшая ровным слоем всё вокруг, а канделябры вспыхнули магическими огнями, заливая помещение мягким светом.

- Итак, птенчик, моё имя Пламелия, - вновь заговорила собеседница, тем самым отвлекая от созерцания чуда, творящегося вокруг, - я воплощение огня, одна из пяти божественных сущностей, некогда правящих этим миром. Но те времена были так давно, что память о них сохранилась лишь в легендах.

Женщина замолчала, устремив задумчивый взор на алтари, и проследив за её взглядом, я едва сдержала удивлённое восклицание, когда мгновение спустя над каждым из них появилось по лёгкому облачку, преобразившемуся в полупрозрачные образы, в одном из которых не трудно было узнать саму Пламелию.

- Мои братья и сёстры, - горестно промолвила она, наблюдая за тем, как развеивается ею же созданная дымка, - в каком-то из уголков нашего бескрайнего мира и они прозябают в забытье, так же как до этого я… Твоя мама стала тем огоньком, который, однажды замерцав, пробудил меня от долгого сна, что не удавалось ещё никому, за многие тысячелетия до этого. И всё потому, что подобных вам, в нашем мире просто не существовало. Вот так-то, птенчик.

- Почему вы всё время называете меня птенчиком? - не удержалась я от вопроса.

- Потому, что ты маленький феникс, дитя, причём - золотой феникс, самый редкий из всех известных мне видов, рождённый и вскормленный благодатным огнём. Такой же была твоя  мама. Поэтому я и уверена, что она не ушла за грань. Ведь что значит смерть, рождённым из пламени? Лишь начало новой жизни! Если феникс не успел обзавестись потомством, то его память очищается, удаляя ненужные воспоминания и жизнь начинается с нуля, поскольку с прошлой, его ничего не связывает. Другое дело, когда рождается  ребёнок. Семейные узы фениксов невероятно прочны, поверь мне. Так что я уверена - ты ещё встретишься со своей мамой. Её возвращение - это лишь вопрос времени. Вот только перерождаются фениксы всегда там, где появились на свет впервые. Но, даже это не проблема для тех, кто может путешествовать между мирами.

Услышанное не укладывалось в голове. Фениксы, другие миры… бред какой-то. Разве можно прожить целых восемнадцать лет, так и не распознав свою сущность? Что-то сомневаюсь.

- Не понимаю, - пробормотала я. - Может, вы что-то путаете? Я самая обычная девушка, и уж точно никакой ни феникс.

- Я редко ошибаюсь, - ласково улыбнулась Пламелия, - и этот случай точно не входит в число моих ошибок. Ты из рода Золотых фениксов, деточка, и это бесспорный факт. Твоя стихия - огонь. Разве тебе никогда не хотелось коснуться лепестков пламени, ощутить ту силу, что сокрыта в них?

- Не знаю, - неуверенно пожала плечами. - Что-то не припоминаю.

- Значит у тебя всё ещё впереди, птенчик, - мечтательно прикрыв глаза, промолвила женщина, - новые открытия, успехи и неудачи, взлёты и падения, хоровод эмоций и чувств - всё то, из чего состоит жизнь. Признаюсь, даже немного завидую тебе: ведь я уже утратила эту способность - ощущать жизнь во всей её полноте. Возможно поэтому, твои сородичи, не обременённые семейными обязательствами, предпочитают при перерождении начинать жизнь с нуля - чтобы вновь прочувствовать все прелести бытия, как в первый раз, постепенно раскрывая всю палитру вкусов и ароматов. Знаешь ли, долгая жизнь в итоге может наскучить, когда в мире уже не остаётся для тебя ни тайн, ни загадок.

Пламелия замолчала, о чём-то задумавшись, а я всё никак не могла прийти в себя от услышанного.

- Как думаете, почему мама мне не оставила никакой подсказки, ни даже намёка на то, кем я являюсь? - озвучила вопрос, крутившийся в мыслях.

- Может, оберегала от кого-то? - предположила богиня. - Детки фениксов до определённого возраста очень уязвимы и не могут за себя постоять. Лишь с годами крепнет их сила, раскрывая всё новые грани дара, позволяющие возвысить носителя над всеми живущими разумными существами.

- Но от кого она могла меня оберегать? - удивилась я.

- Не знаю, деточка, мысли фениксов, как оказалось, для меня недоступны. Но, могу предположить, что от того, кто, возможно, хотел воспользоваться твоим даром в угоду собственным амбициям, - промолвила она, поднимаясь с кресла, и я последовала её примеру. - Что ж, ночь уже на исходе, а ты, по всей видимости, куда-то торопилась, когда заприметив твой внутренний огонёк, я привела тебя сюда. Не стану больше задерживать, но, надеюсь, увидеть тебя вновь.

- Я днём собиралась на время уехать из этих мест, чтоб отыскать отца, но когда вернусь, обещаю, обязательно навестить вас, - чувствуя себя крайне неловко, пролепетала я, надеясь, что Пламелия не обидится.

- Уезжаешь..? - сникла та, но миг спустя её глаза озорно блеснули из-под полуопущенных ресниц. - Тогда желаю счастливого пути, но, прежде чем идти, прими на память обо мне маленький подарок, который будет напоминать тебе о данном обещании.

Пламелия протянула руку, и в раскрытой ладони блеснул маленький кулон на золотистой цепочке, похожий на лепесток пламени.

- Спасибо! - с восхищением прошептала я, любуясь яркими переливами, на что богиня лишь довольно кивнула, надев кулон мне на шею.

Залюбовавшись игрой света на украшении, я не сразу заметила, как оказалась на лесной тропинке рядом с тем самым камнем, открывшим мне путь в святилище, но никакого провала в земле уже не было, и лишь кулон в виде лепестка пламени, напоминал о том, что виденное мною это вовсе не сон.

Полоска алой зари уже показалась на горизонте, поэтому я заторопилась в селение, чтобы успеть совершить задуманное, на время позабыв о подарке, даже не подозревая, какие сюрпризы он мне ещё преподнесёт.

Едва заметная извилистая тропинка, сбегая в долину, будто по мановению волшебной палочки становилась довольно утоптанной тропой, что вела к крайним домам, одним из которых был и наш. Но по ней идти я не собиралась, решив пробраться со стороны сада. Да, травы там было по пояс, зато меньше привлеку внимание соседей, да и безопаснее: Марфа страсть как не любила лазить по бурьяну и вероятность встретить её в том месте сводилась к нулю.

Утро приближалось неумолимо, но хмурые тучи, набежавшие со стороны гор, скрыли первые лучи восходящего солнца, продляя предрассветные сумерки, что давало мне немного дополнительного времени. Вот только лёгкий утренний туман, поднявшийся с реки, уже успел осесть на траву крупными каплями росы, отчего моя одежда промокла насквозь. Но, это казалось сущим пустяком, по сравнению с тем, что мне грозило, попади я в загребущие руки мачехи.

Стоило только войти в сад, как меня окутал аромат спелых яблок, напомнив беззаботное детство. В те времена мы часто бывали здесь с отцом. Весной просто прогуливались меж цветущих деревьев, а в конце лета или осенью - собирали урожай и весело болтали, даже зимой строили тут снежные крепости и лепили снеговиков… до того, как появилась Марфа. Да, хорошие были деньки. Маму я почти не помнила, но отец старался делать всё возможное, чтобы я из-за этого как можно меньше страдала. Жаль, что на его пути, десять лет назад, повстречалась Марфа, может, не случись этого, он был бы сейчас рядом. Но, увы, прошлого не изменить, хотя, есть возможность изменить будущее. Это я и намеревалась сделать.

Пробравшись через сад, я на миг замерла в тени забора, прислушиваясь к творящемуся во дворе. Вокруг стояла тишина, и только гуси под навесом время от времени шелестели крыльями, издавая одним им понятные звуки. Вот как раз они-то и были тем самым слабым звеном в цепи  моего безупречного плана. Ведь если сторожевой пёс, сначала принюхивается, и лишь потом, почуяв чужака, начинает лаять, то эти же пернатые поднимают гомон на всю округу при любом подозрительном шорохе. Вот мне и надо сделать так, чтобы этот самый шорох не издать.

Стараясь не шуметь, я осторожно пробиралась к амбару, держась в густой тени. Шаг, другой, третий, вот и лестница, по которой можно взобраться на чердак, где под слоем соломы и припрятан мамин маленький сундучок - моё самое ценное сокровище.

Первая перекладина лестницы, вторая… признаюсь, к середине я немного расслабилась, а зря, тогда бы не летела вниз, кляня всё на свете, из-за того, что очередная дощечка подломилась под весом моего тела. Больно ударившись головой и спиной о землю, я застонала, на что мгновенно среагировали гуси, захлопав крыльями и огласив округу своими скрипучими голосами. Пару секунд спустя входная дверь в доме скрипнула, открывшись, извещая о том, что я, похоже, попалась. Вот же… невезуха. А ведь успех казался таким близким.

- Я же говорил, что сработает, - раздался надо мной голос Селивана, - не зря подпилил перекладины, а ты всё ныла: «не надо, не надо, вдруг переломается - калеку потом никому будет сбагрить за хороший куш», - передразнил он Марфу, возникшую рядом. - Вон, гляди, цела-целёхонька... так, максимум пару синяков и царапин. Да и что такой заразе мелкой будет? Живучая как змея медянка.

- Связывай её голубушку, - елейным голоском пропела мачеха, - эх, хорошо, что мир не без добрых людей, а то так бы и не знала, что она очнулась.

- И как ты только догадалась, что деваха сунется на этот чердак? - стягивая мне руки за спиной верёвкой, проворчал мужичина, не забыв при этом облапать, отчего меня чуть не стошнило.

- Тебе-то что, догадалась и всё тут, - прошипела тётка, схватив меня за волосы и приподняв голову, всматриваясь в лицо, видимо для того, чтобы удостовериться, что я в сознании. - Давай, тащи её в сарай.

- Совсем что ли с дуба рухнула? - оскалился Селиван. - Думаешь, куда направится Скилур в первую очередь, когда обнаружит, что её нет в стане? К тебе.

- И что ты предлагаешь? - поинтересовалась та, хитро прищурив глаза.

- Ко мне её давай, я присмотрю, а ты пока сбегаешь за старостой и храмовником, чтоб всё было чин почину, - растянул тот губы в сальной улыбочке, окидывая меня похотливым взглядом, и по спине побежали противные мурашки. - Тогда никто даже слова нам не скажет.

- Ну, уж нет, сперва выкуп за неё принеси, авось бежать недалеко, а потом уже делай, что хочешь. Или думаешь, я не догадываюсь, для каких целей ты предлагаешь припрятать её у себя, - уперев руки в бока, завопила Марфа, перекрикивая галдящих гусей. - Пока я сбегаю за старостой и храмовником, ты уже испортишь девку. А коли раздумаешь брать её в жёны, кому она такая нужна будет?

- Нарываешься Марфа, - зарычал Селиван, оскалив гнилые зубы, - я же могу тебя и заложить, если захочу, так что нам выгоднее с тобой дружить.

Пока сообщники переругивались, в голове немного прояснилось, и злость, таящаяся в глубине сознания, хлынула штормовой волной, оттесняя страх и отчаяние. Признаюсь, в нормальном состоянии я бы никогда не решилась на то, что надумала сотворить, но выхода у меня не было.

Перетянутые за спиной руки уже затекли, но, преодолевая боль, я всё же соединила пальцы, как было написано в маминой книге по магии, для активации огненного заклинания, и, извернувшись, выпустила в Селивана. Да, там, в лесу, когда на меня напала оборотница, всё вышло само собой, сейчас же я рисковать не собиралась, используя уже проверенный метод.