Глава 11. Признание

Очнулась от ощущения холода. Спина замёрзла, и меня трясло. Первое, что услышала — это жуткий вой. От страха подскочила на ноги и начала озираться. Темень стояла непроглядная. Костёр давно потух и даже угольков не осталось. Запах стоял ужасный. Пахло кровью. Вой стих, как только я встала. Меня пошатывало от слабости.

Очнулась, — облегчённо выдохнул Сильвер. — Как я рад, что вы живы.

И только после его слов поняла, что таки да, мы выжили.

Кто выл? — мысленно обратилась к оберегу.

Мы, — лаконично отозвался он, — надежда на то, что вы придёте в сознание таяла с каждой секундой, я уже готовился умирать, — его голос был пропитан скорбью.

Теперь всё будет хорошо, — прошептала ему, — сколько мы были в отключке?

Чуть больше суток.

Глаза привыкли к темноте. Теперь могла разобрать силуэты пейзажа. Оказалось, что мы с Красом лежали, окружённые оберегами. Они своими телами закрыли нас от возможной опасности. Их большие тела лежали по бокам от нас, морда одного утыкалась в кончик хвоста другого, образуя круг.

Оценив обстановку, опустилась обратно к своему дракону. Зажгла огненный пульсар, чтобы осветить немного пространства. Это было рискованно, ведь на свет могли снова прийти нежданные гости, но выбора не было.

Парень выглядел лучше, чем перед тем, как я отключилась. Лицо не пугало смертельной бледностью. Рана на плече затянулась, да так, как будто её и не было никогда. Он дышал глубоко и размеренно. Спал.

Легла рядом, прижавшись к тёплому боку. Положила голову на его плечо и расплакалась. Все переживания и волнения прошедшего дня нахлынули разом. Только сейчас я полностью осознала, насколько близки мы были к смерти. Что Крас чуть не погиб на моих руках, что из-за нас могли умереть и обереги. Что мне было жутко страшно, когда напали волкодлаки. Сейчас истерика накрыла меня с головой. Из глаз нескончаемым потоком лились слёзы, тело сотрясали судорожные рыдания и всхлипы.

— Тише, мой Огонёчек, — на мою спину легла рука Краса.

— Очнулся, — сквозь рыдания, проговорила я и подняла глаза на дракона. — Живой, — ещё сильнее заплакала от облегчения.

— Всё уже в порядке, малышка, всё хорошо, не плачь, — гладил он меня по спине, успокаивая.

— Я так испугалась за тебя, — уткнувшись в плечо, шептала ему, — и мне было так больно, всё тело горело. Не оставляй меня никогда. Пожалуйста, не умирай, я не переживу этот ад ещё раз, — в горле стоял ком, было трудно говорить, мысли путались, но я продолжала. Мне необходимо было выговориться. — Было так страшно, ты потерял сознание, такой бледный. Это ужасно, Крас. Не хочу больше переживать такое, никогда, никогда, — подняла глаза, чтобы увидеть его синие омуты, которые светились пламенем в свете моего пульсара. — Я не говорила тебе, но… Я давно люблю тебя. Боялась признаться, ведь ты не настаивал на отношениях, и мне думалось, что ты ошибся на счёт того, что твоей парой являюсь я. А вчера… В общем, теперь это не важно, хочу, чтобы ты просто знал это.

Глаза парня вспыхнули. Он перевернулся и навис надо мной. И откуда только силы взялись?!

— Повтори, — твёрдо глядя в глаза, потребовал он.

— Я люблю тебя, — прошептала в ответ. Голос внезапно пропал, а по щекам продолжали бежать слёзы.

Его лицо озарила счастливая улыбка. Склонился и впился в мои губы жадным поцелуем. Он захватил мои губы в плен, терзая их в страстном поцелуе. Прикусывал их и втягивал в себя, будто с цепи сорвался. Но постепенно становился всё нежнее и нежнее, вкладывая в него все свои чувства. Я прижалась к нему всем телом, выплескивая всю боль и переживания. Солёные капли продолжали бежать по лицу. Странный получился поцелуй, наполненный болью и любовью, нежностью и надеждой.

Оторвавшись от меня, Крас упёрся лбом в мой лоб и заговорил.

— Солёные поцелуи мне не нравятся, — робко улыбнулся и стёр мокрую дорожку на моей щеке, — не плачь, мой Огонёчек, ради этого признания стоило и умереть. Ведь ты бы ни за что не призналась, что любишь, не случись всего этого.

Он перевернулся на бок и подгрёб меня к себе, уложив мою голову на свою грудь. Истерика сходила на нет, слёзы прекратили литься из глаз, но всхлипывания всё ещё сотрясали тело. Красимир поглаживал меня то по спине, то по голове, продолжая свою речь. Притихла, в его груди сильно и часто билось сердце, будто он только что пробежал кросс или сильно волновался.

— Я ведь тоже никогда не говорил тебе этих слов, — замерла, ожидая продолжения. — Боялся. Нет, не самого признания, а твоей реакции. Ты всегда держалась на расстоянии, такая холодная, словно ничего не чувствовала ко мне, словно я для тебя лишь друг. Не настаивал только лишь потому, что боялся, что напугаю тебя, и то хрупкое доверие, что появилось между нами ещё на первом курсе, рухнет. Что ты начнёшь от меня бегать и прятаться. А вот когда мы оказались у моих родителей, понял, что это прекрасный шанс перевести наши отношения на другой уровень. Там тебе некуда было бы бежать, даже если захотелось бы. А ты даже не возмутилась ни на счёт общих покоев, ни тогда, когда я тебя поцеловал. Я был так счастлив, но всё же не хотел торопить события. Всё ещё был не уверен в твоих чувствах ко мне. Но теперь… Когда знаю, что мои слова тебя не напугают… Я люблю тебя, моя девочка, больше жизни люблю. Не могу и представить себя без тебя. Понял это давно, ещё в ту ночь, когда тебя отравили, когда ты была в больничном крыле, без сознания. Маленькая, хрупкая, бледная и умирающая. Именно тогда понял, что не смогу жить без тебя, не потому что ты — моя пара, а потому, что безумно люблю тебя. Ты самое дорогое, что есть у меня в жизни. Ты — моя душа, моё сердце и мои крылья.

Уткнулась в его грудь, счастливо улыбаясь. И пусть я услышала это признание не в романтической обстановке под звёздным небом, а на залитой кровью поляне, посреди кишащего нежитью леса, но это был один из самых счастливых моментов в моей жизни. И уж точно никогда не забуду такого признания.

Мы пролежали в тишине некоторое время, пока в моей голове не раздался голос оберега:

Лилька, я, конечно, всё понимаю, у вас там дела любовные, лямур-тужур и всё такое, но нам бы валить поскорее из этого леса. Вы тут пока, скажем так, отдыхали, мы уже пару лесавок успели погонять по поляне, и кто его знает, что тут ещё водится.

Не удивительно, что последние события приманили к нам лесавок. Это были мерзкие существа, до пятидесяти сантиметров ростом, с корой дерева вместо кожи, зелёными волосами, в которых перемешивались листья и трава, непропорционально длинными руками, большими водянистыми глазами, крупным носом и маленьким, почти незаметным, ртом. Он был слишком мал, потому что они не питались материальной пищей, предпочитая человеческие эмоции. Встречая заблудших путников, они нападают стаями, кусая свою жертву острыми мелкими зубками. В этих зубах содержался галлюциноген, который вызывал ужасающие видения. Именно эмоции страха и ужаса любили лесавки. Они продолжали свою пытку над жертвами до тех пор, пока бедняга не умирал от остановки сердца. Они являлись подопечными лешего, а значит, и этот вид нечисти водился в этом лесу. Без него лесавки не появились бы.

В нашем же случае не трудно было предположить, что флёр страха, безысходности от битвы, боли и горечи от смерти разнесся далеко по лесу, привлекая эту мерзость. К счастью, наши обереги были на страже и не позволили нас покусать, а то не видели бы мы больше света белого.

— И правда, — шумно выдохнула и начала подниматься.

— Что? — не понял Крас последней реплики.

— Уходить нам отсюда надо и поскорее, ты как себя чувствуешь?

— Как заново родился. Как тебе удалось меня спасти, это же невозможно? — опомнился парень.

— Водичка чудесная помогла, которую Яга подарила, — встала на ноги и пошатнулась.

Внутренний пожар и сражение с волкодлаками не прошло бесследно. В глазах потемнело, голова закружилась, а к горлу подкатил ком тошноты. Если бы не вовремя подхвативший меня Крас, рухнула бы на землю, не удержав равновесия.

— Ты не сможешь идти, — подхватил меня на руки, — ты совсем недавно пережила надрыв связи, а это очень выматывающее действо, уж я-то знаю. Прости меня, малышка, что подвёл тебя.

— Не говори глупостей, — перебила его, — это из-за меня мы здесь оказались, никто не мог знать, что подобное может случиться.

— И за это прости, — удерживая одной рукой мою тушку, протянул руку к голове и вытянул из волос белую прядь. — Это из-за меня.

Темнота перед глазами рассеялась, предоставляя возможность увидеть серебристую прядь волос среди огненно-рыжих. Улыбнулась и протянула свою руку к его волосам.

— Теперь мы идеально подходим друг другу, — выудила среди его волос такую же седую прядь, которую он получил из-за меня. — Мы квиты.

Тот факт, что я поседела, не взволновал. Если такова цена за жизнь любимого, то пусть будет так.

— Главное, что мы живы, а теперь поставь меня, надо собрать уцелевшие вещи и отправляться в путь.

— Ты посиди, а я уж сам соберу всё. Всё равно в таком состоянии не сможешь ничем помочь.

Опустил меня на землю и отправился собирать сумки с поляны. Отправила вслед ему ещё один пульсар, чем заслужила нежный, благодарный взгляд. Крас — воздушник, ему световые пульсары не под силу. Вот ураган создать — это запросто.

Благодаря тому, что Крас передвигался по поляне с моим пульсаром, мне представилась возможность в полной мере оценить масштаб беды.

Кровь, клочья шерсти, туши и кишки волкодлаков были повсюду. Даже на голых стволах деревьев. От наших лошадей не осталось практически ничего. От одной лишь голый скелет, а от второй и того не осталось, видимо, успели утащить его в чащу леса. Мне было жалко наших животинок, и Любезный пришёлся по душе, но мои чувства были несравнимы с тем, что испытал Крас, увидев неприглядную картину. Парень замер, уставившись в то место, где лежал скелет, сверкая белизной костей. Шумно выдохнул и тихо сказал:

— Он был моим другом. Мне подарили его ещё жеребёнком, когда мне было пятнадцать. Я сам всегда за ним ухаживал, чистил, кормил, вычёсывал. И сам же привёл его на смерть, — его голос был наполнен горечью.

По моим щекам снова покатились слёзы, и я громко всхлипнула. Парень повернулся ко мне и криво улыбнулся.

— Не плачь, Огонёчек, его смерть, возможно, помогла нам выжить, они с твоим Любезным здорово оттянули часть внимания на себя.

Кивнула и утёрла рукавом слезы с лица. Только сейчас обратила внимание на то, что я была жутко грязная. С ног до головы. Посмотрела на Краса. Он выглядел не лучше. Костюм разорван на плече, лицо в кровавых подтёках и земле, одежда напоминает грязные лохмотья. Наверняка, и я имела не лучший вид.

Сильвер, скажи честно, видок у меня отвратный?

Если честно, — сделал паузу оберег, — то выглядите вы с Красом похуже здешней нечисти.

Чего-то подобного и ожидала. Нужно будет найти хотя бы ручей какой-нибудь, чтобы умыться. Если бы мы встретили людей или нелюдей в таком виде, думаю, что нас прибили бы, не задумываясь.

Крас в этот момент вернулся ко мне.

— Нам повезло, что мы сняли седельные сумки с лошадей, они, в общем-то, целы, только некоторые твои бутыльки разбились, ну и грязные, само собой, — поставил рядом со мной вышеупомянутые сумки. — Пледы забирать не будем, они пришли в негодность, доберёмся до ближайшего города или деревни и купим всё необходимое там. Перебери свою сумку, выброси ненужные бутыльки, и отправимся дальше.

Послушалась дракона и вытряхнула на землю всё содержимое сумки. Первое, что увидела — это фляга с водой и тут же почувствовала невыносимую жажду, в горле пересохло. Открутила пробку и сделала глоток живительной влаги. Зажмурилась от удовольствия. Открыв глаза и оторвавшись от сосуда, увидела горящий взгляд Краса, направленный на всё ту же флягу. Не одна я не заметила жажды, пока не наткнулась на воду. С улыбкой протянула ему флягу, к которой он тут же припал губами.

Перебрав всё содержимое, выбросила половину бутыльков. Они были разбиты, и их содержимое растеклось по дну сумки. Закупоренный бутылёк с мёртвой водой нашёлся рядом. А вот живой воды нигде не было. Начала вспоминать, куда он мог подеваться, но воспоминания не хотели приходить, потому что всё затмевали пожар внутри и беспокойство за Краса. Но, слава всем богам, у меня был мой оберег, который сразу понял, что я ищу.

Он у меня, — отозвался Сильвер. — Рядышком стоит. Ты же отключилась внезапно, чуть не выронила бутылёк, я его еле успел перехватить, иначе остались бы вы без волшебной водички, а она ещё может пригодиться.

— Ты у меня умница, — искренне похвалила дракошку.

— Кто? — не понял Крас.

— И ты тоже, — счастливо улыбнулась любимому парню, — но сейчас я о Сильвере, он воду живую уберёг.

— Действительно молодец!

С едой проблем не возникло. Она лежала в сумке Краса и осталась невредимой. Если бы находилась в моей, то остались бы мы без пропитания, а так голодать нам не придётся, к счастью.

Наконец, собрав все наши пожитки, отправились в путь. Благо, клубочек всё это время оставался привязанным к моему запястью, и мы знали, куда нам идти.

Крас подхватил меня на руки, обереги уменьшились в размерах, но не до конца. Сейчас они были размером со среднюю собаку. Подхватили наши сумки зубами, один устроился впереди нас, другой — позади, охраняя от возможной опасности.

— Странно, что Яга не сказала нам об этом месте. Сюда нужно выслать зачистку, — положив голову на плечо дракону, проговорила я.

— Как только дойдём до поселения, отправлю письмо Горынычу, он что-нибудь придумает, — бодро шагая, ответил Крас.

— Надеюсь, больше приключений нас здесь не ждёт, — прошептала я.

Глаза наливались свинцовой тяжестью. Как только успокоилась и почувствовала себя в безопасности, на тело навалились слабость и усталость. Решила, пока есть возможность, дать организму отдохнуть. Опустила голову на плечо Краса и задремала под мерный стук его сердца.