19 · Алина

Я ничего не понимаю. Егор так груб. Его рот буквально пожирает мой. Рука на затылке – словно стальные оковы. Пальцы второй больно вдавливаются в спину. Его крепкое накачанное тело способно меня раздавить, и я уже задыхаюсь от нехватки воздуха.

– М-м… Егор!.. – пытаюсь что-то сказать, но выходит только невнятное мычание.

Гроз не обращает на него никакого внимания, но, видимо, все же осознает, что делает мне больно. Его поцелуй вдруг становится другим. Напористым, но не пугающим. Горячим, влажным, глубоким…

Видит бог, я не понимаю этого парня… Хотя очень хочу понять!

Мое тело снова начинает жить отдельно от сознания. И если разум испуганно вопит, что есть какой-то подвох в действиях Гроза, то тело уже расслабилось и сдалось.

Я отвечаю на поцелуй. Черт возьми! Я отвечаю на этот сумасшедший поцелуй! А когда его руки перемещаются на щеки и большие пальцы принимаются поглаживать их, из меня вырывается тихий всхлип. Бабочки внизу живота бешено бьют крыльями. Мурашки бегут по позвоночнику.

Это все неправильно! Мы ушли с урока. Ведем себя непристойно! Но рядом с Егором мне плевать на правила.

Обвиваю руками его шею и притягиваю к себе. Егор на секунду тормозит, давая нам обоим глотнуть немного воздуха, а потом снова впивается в мои губы. Его руки скользят вниз, на бедра, сжимают их сквозь джинсы. Егор заставляет обвить себя ногами и прижимается ко мне еще теснее.

Я чувствую его нестерпимо остро. Почти до испуганного обморока. Его руки возвращаются к моей талии, и я слишком поздно понимаю, что мой свитер ползет наверх. Кожа покрывается мурашками от прохладного воздуха.

Я отстраняюсь от Егора.

– Что ты…

Но договорить не успеваю. Егор резко срывает с меня свитер и отбрасывает в сторону. Его взгляд пылает… ненавистью! Теперь я отчетливо считываю это.

Егор вновь хватает меня за затылок и притягивает к себе. Встретив сопротивление, начинает целовать силой, прикусывая губы, шею и плечи. Кажется, он не остановится, даже если я начну кричать и звать на помощь.

Что с ним такое? Господи! Что происходит?

Из моих глаз катятся слезы. Осознание того, чего именно Егор добивается, до боли сжимает горло. Изо всех сил давлю руками в его грудь, отталкивая.

– Отпусти… отпусти!

Егор наконец отстраняется и смотрит на меня сверху вниз. Его руки опускаются на мои плечи. Яростный взгляд прикован к моим влажным глазам.

– В чем дело? – хрипит Гроз. – Со мной ты будешь и дальше играть в недотрогу?

– Я… Я…

Хочется сказать: «Я не играю», но слов просто нет. Я буквально онемела от ужаса.

– Да брось, мышка! – хмыкает он. – Почему бы тебе не дать мне то, чего я так хочу, м-м? Я ведь и заплатить могу. Скажи сколько.

Поверить не могу, что он только что это сказал!

Стиснув зубы, снова толкаю Егора в грудь. Он делает шаг назад. Нервно посмеиваясь, проводит ладонью по волосам. Его грудь судорожно вздымается и опускается от неровного дыхания. Взгляд горит безумием.

Скрестив руки на груди в надежде прикрыть лифчик, я молча смотрю на него. Даже не пытаюсь сдерживать слезы. Зачем? Пусть видит, что со мной делает. Пусть понимает, как мне больно.

– Я так понял, мне ты не дашь? – с ненавистью рычит Егор.

Я молчу.

– Ну ок. Видимо, рожей не вышел, – разводит Егор руками. Он медленно подходит к нашим рюкзакам, валяющимся возле двери, и поднимает свой. Забросив его на плечо, берется за дверную ручку.

Я шепчу ему в спину:

– За что?

– За предательство, – бросает Егор, не оборачиваясь, и бьет кулаком в дверной косяк с такой силой, что стена вибрирует. Он упирается лбом в дверь и долго, очень долго стоит неподвижно. – Ты разрушаешь меня, мышь, – мрачно произносит он, наконец обернувшись. – Я так больше не могу.

После чего Егор выходит за дверь, очень медленно и аккуратно закрыв ее за собой.

Я сползаю на пол, поднимаю свитер, натягиваю его, с трудом попадая в рукава. Руки дрожат, зубы отбивают дробь.

«За предательство…»

Значит, все было игрой. Егор меня не простил, а просто притворялся, чтобы позже ударить побольнее.

Я не буду плакать. Нет, больше не буду.

И я не плачу. Я просто вою, зажав рот ладонью в надежде, что никто этого не услышит.

Так проходит целый урок. Со звонком я выхожу из кабинета и иду в туалет. Тщательно смываю размазанную по лицу тушь, собираю волосы в хвост. Мрачно глядя в зеркало прямо в свои глаза, клянусь самой себе, что это последние слезы, которые я потратила на Егора Грозного. Никогда больше я себе этого не позволю.

Всю перемену провожу в туалете, приводя себя в порядок, а со звонком иду на следующий урок. Зайдя в класс, встречаюсь взглядом с Таней. На ее лице написано беспокойство и немой вопрос: «Что происходит?»

Конечно, она вместе со всем классом наблюдала за тем, как Егор увел меня. А потом я не вернулась на урок и игнорировала ее звонки на перемене.

Но я ни с кем не готова все это обсуждать.

Коротко покачав головой, иду к своей парте. Испытываю неимоверное облегчение от того, что она пуста. Значит, Гроз ушел. Сажусь на свое место и смотрю на дверь. Входит учитель, а за ним… Нет, Егор никуда не исчез. Этот день становится моим личным адом.

Егор подходит к Мише Захарову, который сидит с Таней, и что-то шепчет ему требовательным тоном. Через несколько секунд Миша подхватывает свой рюкзак и направляется ко мне. Гроз плюхается на стул рядом с Таней. И это оказывается гораздо больнее, чем ожидалось…

Сдвинувшись к окну, даю больше пространства нашему упитанному отличнику. Миша пыхтит, раскладывая свои вещи на парте. Таня с беспокойством оглядывается на меня, потом косится на Гроза. Тот смотрит вперед. Его спина напряжена, руки скрещены на груди.

Учитель истории никак не реагирует на эту рокировку и переходит к теме урока.

– Алин, поговори со мной, а? – тормошит меня Таня в столовой.

– Да все в порядке, – натянуто улыбаюсь я.

– Ну я же вижу, что нет. Что у вас с Коршуновым происходит?

– Ничего. Несостыковки с проектом…

Взгляд непроизвольно скользит к столику Миланы и Купидонова. Егор сидит с ними. Как и еще полкласса. Гроз не участвует в общей беседе, ничего не пьет и не ест. Просто уставился в стол нечитаемым взглядом. Брови сошлись на переносице, губы напряженно сжаты, на скулах ходят желваки. За общим смехом и болтовней никто из окружающих, кажется, не замечает этой жуткой маски и того, что Егор на грани срыва.

И мне должно быть на это плевать…

Перевожу взгляд на Таню. Она взволнованно смотрит на меня.

– У вас… у вас с Егором что-то было?

Я качаю головой. Таня хмурится, легко считывая ложь, и продолжает докапываться:

– Ты бы хотела, чтобы было?

Вновь качаю головой.

Нет, ни за что! С меня хватит! В воспаленном мозгу Гроза нет места нежным чувствам. А к его сердцу мне не подобраться. Я больше ничего не хочу анализировать. Я устала. С пролитыми утром слезами из меня вышло буквально все.

– Говорят, сегодня физры не будет, – перевожу я тему.

– Раз в две недели вместо нее факультатив по психологии, – согласно кивает Таня. – Вы с Егором закончили проект?

Да боже! Может, уже хватит повторять его имя?

– Не закончили. И вряд ли закончим.

– Почему?

Ее вопрос тонет в трели звонка. Я вскакиваю и отношу свой нетронутый компот к окошку для грязной посуды. Таня догоняет меня на выходе из столовой, и мы вместе идем на урок. Потом еще на один. И еще. Я словно пробираюсь сквозь густой туман, пытаясь не утонуть в болоте депрессии и усвоить хоть какие-то знания.

Перед факультативом мне звонит отец. Выбегаю в коридор подальше от чужих ушей и принимаю вызов.

– Да, пап? – мой голос невольно звучит гораздо несчастнее, чем должен.

– Та-ак!.. А что у нас случилось?

Его напряжение я чувствую на расстоянии. Громко сглотнув, прокашливаюсь и выдавливаю из себя вполне правдоподобный смешок.

– Почему у меня обязательно должно было что-то случиться? – даже возмущение изобразить удается.

– Алина, все нормально?

– Да… Да, просто устала. Ты как?

– В норме. Мне бабушка позвонила, – судя по голосу, отцу становится неловко. – Ты уже вроде как взрослая… но… – он запинается.

– Но что?

– Мне начинать беспокоиться из-за твоего нового парня?

Словосочетание «новый парень» как-то не укладывается в моей голове. У меня же нет никого! Пока я недоуменно молчу, папа продолжает:

– Твой одноклассник, который приходил к нам домой.

– Он не мой парень. Мы просто делаем вместе проект, – я заставляю свой голос звучать достаточно бодро.

Я стою возле окна в коридоре, и мой взгляд невольно цепляется за парней, проходящих мимо. Купидонов, Боярский, Гроз. Последний не смотрит в мою сторону, уткнувшись в телефон. А вот Боярский притормаживает.

– Эй, новенькая! Как дела?

Я же изгой. Зачем он со мной говорит?

– Прекрасно, – цежу сквозь зубы и отворачиваюсь.

– Ты там, дочь? – слышится голос отца.

– Мне на урок идти надо. И не слушай бабушку, она надумала лишнего.

Именно это я сказала ей после того, как Егор вчера покинул нашу квартиру. Наш поцелуй бабуля, к счастью, не видела, но заметила, как я отпрыгнула от Гроза в тот момент, когда она вошла в комнату. Бабушка убеждала, что я могу поделиться с ней чем угодно. На самом деле было понятно, что ей очень хотелось, чтобы я призналась в чувствах к однокласснику. Бабуля в последнее время настроена весьма романтично. Вероятно, всему виной сериалы, которые она постоянно смотрит. Я не стала вдаваться в подробности наших отношений с Егором, потому что все было сложно. А теперь все кончено!

– Ладно, беги, – сдается папа. – Но скажу сразу: я вообще-то против парня, размалеванного татуировками, – усмехается он.

Понятно, бабушка и об этом рассказала.

– Он не мой парень, – повторяю я.

– Хорошо.

Мы прощаемся, и я медленно бреду к классу.

Звенит звонок. Ольга Абрамовна выговаривает Захарову, что он сел не туда. Миша косится на Гроза, на его лице испуг и непонимание. Он не знает, как поступить.

– Егор, – Ольга Абрамовна переводит взгляд на Гроза, – сядь на свое место.

– Место у собаки! – огрызается он.

Классная руководительница поджимает губы.

– Прости. Займи свою парту, пожалуйста.

Егор медленно поднимается и, прихватив рюкзак, подходит к моей парте. Миша улепетывает к Тане. Я отворачиваюсь к окну, когда Гроз садится рядом.

Атмосфера между нами такая, что мухи дохнут. От Егора фонит ненавистью, но я старательно игнорирую его.

Ему меня не сломать. Не сломать!

– Таня и Миша, начнем с вас, – говорит Ольга Абрамовна.

Таня как-то обмолвилась, что Захаров сделал почти весь проект сам. Они берут в руки распечатанные листы, выходят к доске и начинают по очереди зачитывать абзац за абзацем. Их тема – буллинг в школе. Очень символично.

Егор неподвижно сидит рядом со мной, немного ссутулившись. На меня он не смотрит. Его руки под партой сжаты в кулаки.

Ольга Абрамовна вызывает очередную пару. Потом еще и еще.

– Алина, Егор, – обращается она наконец к нам. – Выходите.

Я поднимаюсь с места и качаю головой.

– Простите, но проект не готов.

Удивленные взгляды одноклассников обращаются ко мне.

На самом деле распечатанный проект лежит в моем рюкзаке. Я его дописала. Так, как чувствую.

– Не готов? – хмурится классуха. – А в чем проблема? Давайте разберем вашу тему. Выходите к доске, зачитайте то, что есть.

– Ничего не надо разбирать! – рявкает Егор. – Мы закончим к следующему уроку.

Он и не думает вставать, выкрикивает прямо с места.

– Что ж… Хорошо, – сдается Ольга Абрамовна и делает пометку в журнале. – Садись, Алина.

Странно, что она так покладиста с Егором. Будто связываться не хочет.

– Новеньким можно все, да? – фыркает Маша.

– Нет, не все, – холодно усмиряет ее возмущение Ольга Абрамовна. – Выходите к доске с Боярским.

– Ох, Машуля, кто тебя за язык-то тянул? – негодует Боярский и нехотя поднимается.

Они выходят к доске. Их тема – сплетни. Тоже символично для этих двоих. Но я не слушаю. Никак не могу сосредоточиться на том, о чем вещают одноклассники. Да и подготовились они плохо, классуха просит их доработать проект.

К концу урока половина класса успевает выступить.

– Остальные должны подготовиться к следующему факультативу по психологии, – требует Ольга Абрамовна и выходит в коридор.

Кабинет тут же наполняется какофонией звуков: скрип стульев, голоса, вжиканье молний на рюкзаках и сумках, шорох бумаги.

Егор неторопливо встает. В этот момент к нашей парте подходит Руслан, один из хоккеистов.

– Алина, у меня билет свободный в кино есть. Сходим?

Я растерянно молчу, а Егор быстро выходит из кабинета. Видимо, чтобы не услышать мой ответ.

Ромчик:

Я говорил тебе, что не стоит участвовать в последней фотосессии.

Да, он мне говорил. И теперь я с ужасом смотрю на фотки. Реклама крема от прыщей. На одной половине баннера изображено мое лицо с россыпью мелких прыщиков на лбу, возле носа и на подбородке, на другой – идеально чистое. А посередине чертов крем.

Я не понимала, на что соглашаюсь.

Алина:

Ну и где это разместят?

Ромчик:

Везде. Зайди на любой сайт, будь это новинки кино или садоводство, этот баннер наверняка уже там.

Неужели этот день способен стать еще хуже?!

Алина:

Это всего лишь реклама!

Бесполезная попытка успокоить себя.

Ромчик:

Реклама, за которую ничтожно мало платят.

С этим не поспоришь. Роберт заплатил мне в три раза меньше, чем платил до этого.

Вновь приходит сообщение, но теперь не от Ромы.

Таня:

Так мы идем в кино?

Таню пригласил Эдик. Оба хоккеиста почему-то решили провести вечер с нами.

Я никуда не хочу идти!

Оторвавшись от компьютера, вновь изучаю проект. Нужно переписать последнюю часть про любовь. Теперь все написанное кажется мне нелепым. Но пока у меня нет сил на это, и я убираю листы в ящик стола.

Пиликает новое сообщение.

Ромчик:

Хочу тебя немного подбодрить.

А следом идет ссылка, на которую я кликаю не раздумывая и попадаю на сайт «Стронг-спорта». Там наши фотки, хорошо отретушированные. Я на них прекрасно выгляжу. И даже тот телесный купальник выглядит вполне достойно и не слишком откровенно.

Алина:

Спасибо! Действительно подбодрил.

Ромчик:

Обращайся.

Переключаюсь на Таню и решительно пишу ответ:

Алина:

Да, идем.

Не хочу хандрить. Не хочу вновь и вновь прокручивать в голове то, что сделал Егор. Не хочу, чтобы мое сердце плакало так, как оно плачет сейчас.

Я нуждаюсь в передышке. В отвлечении. В друзьях, в конце концов!

Таня:

Отлично. Увидимся в шесть возле кинотеатра.

Прежде чем закрыть «ВК», зачем-то захожу на страничку Гроза. И, не помня себя, зарываюсь в его фотки. Там много нового. Похоже, после двух месяцев тишины Егор решил вновь активизировать свою страничку.

Среди изображений его тела, снятого с разных ракурсов, мелькает фотография черного кота. Неожиданно. Захожу в комментарии, а там… А там куча девчонок, которые открыто заигрывают с Егором, предлагая покормить и погладить его пушистого зверя.

Вот зачем была нужна я? И дураку понятно, что Егор может любую уложить в свою постель.

Сглотнув горечь, закрываю «ВК» и пытаюсь переключиться на уроки.

В шесть часов я стою возле кинотеатра и смотрю по сторонам. Ко мне подходит Руслан. Его озорная улыбка немного поднимает настроение.

– Представляешь, Эдик с температурой свалился! – с ходу заявляет он. – Только что написал.

Настроение тут же падает.

– А как же Таня?

Руслан пожимает плечами и оборачивается, словно ищет ее взглядом.

– Позвони ей.

– Да, сейчас.

Достав телефон из кармана, обнаруживаю от Тани сообщение.

Таня:

Эдик заболел. Я села в маршрутку и поехала домой.

Я набираю ей.

– Да?.. Подожди, я тут на одной ноге стою. Народу тьма, – кряхтит она.

– Почему ты уехала? – стараюсь, чтобы мой голос звучал не слишком возмущенно.

– Зато теперь это похоже на свидание, – хихикает Таня. – Руслан хороший парень. Дай ему шанс.

Попахивает сводничеством.

– А ну-ка живо вылезла из маршрутки! – шиплю я в трубку.

– Не-а! И не подумаю! – И Таня отключается.

– Ну что? – Руслан переминается с ноги на ногу. – Тоже не пойдем?

Отказать ему сложно. Из всех одноклассников он самый добрый.

– Нет, мы сходим в кино!

Я решительно шагаю к входу. Довольно усмехнувшись, Руслан торопится открыть для меня дверь.

– Ты даже не спросила, какой фильм.

Мы пересекаем фойе, сдаем одежду в гардероб и тормозим возле фуд-корта.

– Попкорн? – предлагает Руслан.

– Да. Но угощаю я.

Оттеснив его в сторону, прошу два ведра: одно с карамельным, другое с соленым.

– Не-е, так не пойдет!

– Еще как пойдет. Ты купил билеты, я покупаю еду́. В противном случае я разворачиваюсь и ухожу.

Ни за что не позволю этому вечеру превратиться в свидание.

– Окей! – Руслан сдается. – Тогда я беру напитки. Что ты любишь?

И такой он забавный сейчас, что я невольно смягчаюсь.

– Ладно. Я буду апельсиновый сок.

– Идет. Дайте два, – обращается он к продавщице.

Нагрузившись вкусняшками, мы идем к кинозалу.

– Так какой фильм мы смотрим? Дай угадаю! Боевик?

– Нет. Ужастик в стиле «Паранормальных явлений».

Я хихикаю, сразу вспомнив наши посиделки с сестрой. Сам ужастик меня не пугает, но вот после его просмотра я частенько шарахаюсь даже от собственной тени.

– Тебе смешно? Почему тебе смешно? – недоумевает Руслан.

– Потому что ужастиков я не боюсь.

– Хм… Зато я боюсь! – прыскает Руслан. – Буду визжать, как девчонка.

Мы весело хохочем. Чуть ли не до колик в животе.

Кажется, у меня начинается истерика. Ведь я отчетливо помню, когда и где последний раз смотрела ужастик вместе с сестрой. В июне. В загородном доме семьи Грозных. Егор в тот момент был поблизости. Тогда между нами еще ничего не происходило. И не произошло бы, если бы я тогда уехала домой.

Мой смех обрывается, и я молча пялюсь в большой экран, украдкой смахнув слезы с глаз.

– Ты в порядке? – спрашивает Руслан.

– Угу… – киваю на экран. – Люблю трейлеры. Тсс… Давай посмотрим.

Руслан замолкает и замирает. Даже к попкорну не притрагивается. Я слишком строга с ним, наверное.

После трейлеров начинается фильм. Можно сказать, это очередные «Паранормальные явления». Избито и неинтересно. Хотя временами пугающе.

Руслан, конечно, пошутил, ничего он не боится. Смотрит на экран, не отрываясь. Его рука покоится на подлокотнике между нами, а моя лежит на коленке, чтобы Халидову, не дай бог, не пришло в голову ко мне прикоснуться.

Расслабиться никак не получается.

Мы съедаем весь попкорн, выпиваем сок, и фильм наконец-то заканчивается. Когда включается свет, мы начинаем пробираться к выходу.

– Должен признаться кое в чем, – внезапно говорит Руслан, когда мы, одевшись, выходим из кинотеатра. – Эдик не заболел.

– Думаешь, я не поняла? – усмехаюсь я.

– Прости. Хотел вытащить тебя в кино. И свидетели мне были не нужны, – он изображает зловещий тон.

Мы медленно бредем на остановку.

– Я тоже тебе признаюсь, Руслан. Отношения мне не нужны. Ни сейчас, ни в ближайшее время.

Его взгляд неожиданно загорается азартом.

Что им нужно? Почему им всем не хватает доступных девушек? Что за первобытные инстинкты завоевания?

– Я и не рассчитывал, что ты сдашься после одного свидания, – заявляет он самодовольно.

Наверняка у Руслана нет проблем с девушками. Он красивый, статный парень, спортсмен. Но почему-то решил приударить именно за мной. А я после Гроза ни на кого даже смотреть не могу. Любой парень меркнет на его фоне.

И я ненавижу себя за это!

К счастью, в этот момент подъезжает моя маршрутка.

– Ладно, мне пора.

– До завтра. – Руслан на прощание слегка приобнимает меня за плечи.

Вырвавшись, я залетаю в автобус. Найдя свободное место, решаю написать Тане. Хочется высказать все, что я думаю о ее сводничестве. Но в «ВК» зайти не успеваю, потому что натыкаюсь на множество сообщений в мессенджере.

Сто сообщений? Что там происходит?

Захожу в приложение и вижу переполненный сообщениями чат класса. Кликаю по нему, медленно пролистываю вниз.

Одноклассники обсуждают какую-то тусовку, которая будет в выходные. А потом я вижу это…

Мои рекламные фотографии в купальнике. Отфотошопленные. Рома из них вырезан, там только я. Голая по пояс. Распущенные волосы прикрывают грудь.

Что за бред?!

Меня начинает потряхивать.

Боярский выставил мои фотки минут двадцать назад, но их уже бурно обсудили всем классом. Купидонов оценил похотливым стикером. Милана обматерила его и меня заодно. Больные фантазии моих одноклассников разгулялись. Девочки написали, что я, похоже, модель ню. Назвали костлявой. Парни расфантазировались на тему, в какой позе они бы…

Фу!

Стиснув зубы от злости, добегаю до дома и запираюсь в своей комнате. Бабушка пытается заставить меня поужинать, но я отказываюсь.

Вновь захожу в чат, чтобы сделать скрины всей переписки. Завтра же пойду к директору. Не позволю над собой издеваться!

Но когда просматриваю сообщения, понимаю, что ничего нет. Точнее, нет моих фоток. Грязные обсуждения остались, но без фотографий они выглядят неуместными. Вижу, как одноклассники один за другим удаляют свои перлы. Сообщения исчезают прямо на глазах.

Что это значит?