20 · Алина

– Боярскому сломали руку!

Это первое, что я слышу от Тани, когда мы встречаемся следующим утром в школе.

– Кто сломал?

Она пожимает плечами.

– Вроде как Коршунов. Об этом все утро пишут в чате. Ты не читала?

– Я удалилась оттуда, – признаюсь я.

Те фотографии выбили меня из колеи. Злобные и пошлые комментарии одноклассников, которые потом исчезли, – тоже. Не желая ковыряться во всем этом, я вышла из чата. И мне стало легче.

– А как твое свидание с Русланом? – меняет тему Таня.

– Нормально. И это было не свидание. Подожди… Коршунов сломал Боярскому руку?

Сегодня до меня доходит как до жирафа.

– Да. И побил его. Костя в больнице.

За что Грозный его избил? Ни за что не поверю, что за те фотки…

Мы с Таней идем на урок. Она извиняется, что не составила мне компанию и не пошла в кино. Я почти не слушаю ее, мысли витают где-то совсем в другом месте. Возле кабинета английского меня ловит за руку Руслан.

– Привет! Можно тебя на минутку?

Он тянет меня в сторону, уводя от Тани. Она хихикает и забегает в класс.

– Привет. – Я выдергиваю руку из крепкой ладони Халидова, и он раздосадованно сжимает кулак.

– Слышал про чат. Но не видел, из-за чего был сыр-бор. Ты как?

– Жива, – вяло усмехаюсь я.

– Боярский ответит за это! – скрипит зубами Руслан.

– Вроде как уже ответил… Он же вроде бы в больнице. Разве нет?

– Ну да, Коршун меня опередил. Очень жаль.

– Насилием ничего не решить, – вздыхаю я.

– Это не насилие. Это урок, Алин. Поучительный. Нельзя обижать слабый пол!

Руслан говорит это очень искренне, и я чуть ли не с восхищением смотрю на него. Но это восхищение никогда ни во что не перерастет. Он зря тратит свое время на меня.

Мы стоим молча и смотрим друг другу в глаза. Руслан по энергетике похож на Тимофея, и он тоже спортсмен. Наверное, поэтому я чувствую симпатию к нему.

– Ты очень красивая, – с улыбкой говорит Халидов и тянется рукой к моей щеке.

Я отшатываюсь.

– Не надо! Ты все испортишь сейчас.

Мое сердце заперто. ЗАПЕРТО! Там есть место только для одного человека. К сожалению, он до сих пор там. И закрыл дверь изнутри. Я не знаю, как от него избавиться.

– Ладно, идем в класс, – с совершенно другим выражением произносит Руслан, вероятно прочитав в моем взгляде все, что я должна была сказать.

Едва мы поворачиваемся, чтобы направиться к кабинету, как я натыкаюсь взглядом на Гроза. Он стоит в дверях. Вроде бы хотел войти, но остановился, заметив нас.

Пристальный и тяжелый взгляд направлен на Руслана. Халидов отвечает ему почти таким же. Между парнями происходит мысленный диалог, а потом Егор все же заходит в класс. Мы с Русланом идем следом. Я напряженно наблюдаю за Грозом. Куда он сядет? Ольга Абрамовна вернула его за мою парту, но сейчас ее здесь нет, а остальные учителя не будут в это вникать.

Егор доходит до Таниной парты, и Миша, встрепенувшись, почти вскакивает, собираясь уступить место, но Гроз идет дальше по проходу к последней парте и сворачивает в наш ряд. Небрежно бросает рюкзак на пол, достает телефон из кармана джинсов и плюхается на стул.

Решил вновь стать мои соседом?

Он ни на кого не смотрит, а вот все остальные сейчас дыру в нем просверлят взглядами.

– Эй, Коршун! Это правда – про Боярского? – выкрикивает смельчак Купидонов.

Егор поднимает на него глаза и коротко бросает:

– Да.

И все. Его взгляд вновь опускается на экран телефона.

– Как у тебя с английским? – интересуется Руслан, о котором я успела позабыть.

– Да так…

– Надеялся, что ты меня подтянешь, – многозначительно моргает он.

Флирт от хоккеиста – это нечто. Мило и нелепо – так бы я это описала.

– Знаешь, а у нас Таня отлично в английском разбирается. Попроси ее. – Улыбнувшись, я ретируюсь к своей парте.

Руслан с унынием смотрит на меня и садится за свою. К Тане он не идет.

Маша разворачивается в мою сторону и бесцеремонно выпаливает брезгливым тоном:

– Так ты ню или нет? Мы так и не поняли.

Ну вот опять. Началось.

Парни принимаются улюлюкать.

– Эксгибиционистка, – хмыкает кто-то.

– Ненормальная!

– Фигурка, кстати, зачет.

Особо сильно заводится Купидонов, и Милана смотрит на меня так, словно хочет прямо сейчас прикончить.

– Я не снимаюсь обнаженной, – говорю как можно спокойнее. – Похоже, Боярский отлично умеет пользоваться фотошопом.

– Хочешь сказать, что Костян умудрился тебя раздеть на фотке? – никак не угомонится Купидонов.

– Да. Именно это я и говорю. А за распространение таких фоток могу еще и проблем с законом ему устроить.

Да, я блефую. Но точно не собираюсь засовывать голову в песок и прощать подобные вещи.

Купидонов закатывает глаза.

– Как видишь, фоток уже нет.

– А я просто предупреждаю… на будущее, – язвительно тяну я.

Милана фыркает.

– Сама таскаешься на какие-то фотосессии, а мы виноваты!

Я ищу глазами Жанну. Она тоже сейчас должна что-нибудь ядовитое выдать. Но ее в классе нет. И вчера не было. Куда она пропала?

Зато сестры Харитоновы тут как тут. В ответ на реплику Миланы они громко смеются, и одна из них выкрикивает:

– Да ладно тебе, новенькая! Смотри, как парни завелись! Считай, Боярский тебе рекламу сделал!

Это что сейчас было? Мне показалось или мой сосед по парте действительно издал какой-то горловой рык?

В мое запястье впиваются холодные пальцы, и возле самого уха раздается требовательный голос:

– О каком фотошопе идет речь?

Егор снова вторгается в мое личное пространство, решив, что может задавать мне вопросы.

Нет, не может!

Я вырываюсь.

– Что ты имела в виду? – рявкает он.

– Слушай, – я вздыхаю, – спасибо, что заступился за меня, но я не стану отвечать на твои вопросы. Давай попросим нас рассадить, ладно? Мне даже одним воздухом с тобой дышать тяжко.

Собравшись с духом, смотрю ему в лицо. Сердце замирает, когда я вижу наполненные болью зеленые глаза Гроза. Но это видение длится буквально секунду и тут же исчезает. Лицо Егора становится расслабленным, а взгляд – пустым. Он говорит небрежным тоном:

– Я бил Боярского не из-за тебя. Не придумывай лишнего, мышь.

Когда Егору больно, он лупит в ответ с такой жестокостью, что можно умереть от болевого шока.

– Ясно. Поняла. Больше ничего не буду придумывать.

– Вот и отлично! – огрызается Егор.

Мы отворачиваемся друг от друга.

Мне снова хочется плакать. И снова из-за него. И я снова ненавижу себя за это!

К счастью, начинается урок. Я пытаюсь задвинуть поглубже мысли о Егоре и старательно слушаю учительницу по английскому. Как только звенит звонок, Гроз вскакивает со своего места и подходит к Купидонову. Слышу, как Егор жестко и требовательно говорит:

– Пойдем-ка пообщаемся, друган.

Максим с невероятно бледным лицом выходит вслед за Грозом из кабинета.