21 · Гроз

Я – гребаная тряпка. Ничтожество! И суток без нее не продержался. А она, похоже, мутит еще и с Халидовым. И ей плевать на меня!

Я вновь и вновь самоубиваюсь об эти грабли, мать вашу!.. Не получается достичь дзена. Меня рвет на части без нее. И рядом с ней.

Психоаналитик, который обследовал меня во время суда, назвал бы это проблемой с доверием. Еще и пример бы привел сверхумный, найдя причину в моем отце.

Возможно, так и есть. Отец год кормил меня ложью. Обманывал, не говоря о смерти матери. Только вот ни один чертов психоаналитик не сказал мне, что со всем этим делать! И я разгребаю это в одиночку, пытаюсь справиться один. И не справляюсь, похоже.

От фоток обнаженной Алины меня вчера накрыло. До дома Боярского я долетел минут за семь, потом минут пять вытаскивал его на улицу. Он, конечно, смекнул, в чем дело. Фотки удалил, но было слишком поздно.

А вот с его рукой интересненько вышло. Я толком и не бил этого придурка. Он просто упал, когда пытался от меня убежать. Поскользнулся, неудачно рухнул – теперь вот в гипсе.

На моем телефоне видео с его признаниями о выложенных фотках, о неудачном падении и заверение, что никаких жалоб на мой счет не поступит.

– Слушай, Коршун, прости! – заявляет этот имбецил Купидонов, едва мы доходим до пустующего правого крыла. – Я просто отреагировал на фотки голой девицы. Это же нормально! У меня, знаешь ли, все в порядке с мужскими инстинктами. Тяжело их усмирить, когда такая цаца учится с нами в одном классе!

– Все сказал? – Я дергаю головой влево-вправо, с хрустом разминая шею.

– Все… – блеет этот придурок, отступая.

И это даже лучше. Теперь достаточно места для нормального удара. Руки у меня длинные.

Втрамбовываю кулак в холеную рожу Купидонова. Прямо в челюсть. Взвыв, он падает на одно колено. Схватив его за горло, рывком поднимаю обратно.

– За ту хрень, которую ты нес в чате, я тебе потом что-нибудь сломаю. А сейчас ты расскажешь мне о той фотке Алины с парнем. Это тоже фотошоп, да? Где ты ее взял?

Макс начинает истерично смеяться, демонстрируя окровавленные зубы.

– Ты точно больной!.. Никакой это не фотошоп! Самый что ни на есть оригинал!

– Откуда. Она. У тебя, – медленно цежу я, сотрясаясь от ярости.

– Скажу, если отпустишь.

Я заставляю себя разжать пальцы.

– Говори.

– Ее скопировала Таня. Из аккаунта Столяровой.

– Твою ж… Иди-ка сюда!

Я хватаю его за грудки и встряхиваю. Такой чушью он меня не накормит.

– Подожди-подожди! – испуганно тараторит Купидонов. – Я правду говорю! Таня мне должна! Вот я и заставил ее прислать ту фотку.

– Дай сюда телефон.

Купидонов извлекает из кармана смартфон, протягивает мне. Его рука дрожит.

– Галерея. Открывай, твою мать!

Отпустив его, я забираю телефон.

– Позже верну, – бросаю я и ухожу дальше по коридору.

Сажусь на лестницу между первым и вторым этажами. Нахожу в галерее фотку, которую показывал Купидонов, и внимательно рассматриваю. Двигаю ее, увеличиваю, пытаюсь изучить с разных ракурсов. Но как бы я ни крутил снимок, Алина на нем по-прежнему кажется голой. Зато теперь я узнаю этого парня. Видел его на фотосессии в торговом центре, когда следил за Алиной. Тогда он к ней подошел, и они о чем-то разговаривали. Возможно, тогда у них все и началось. А эта фотка – доказательство, что на дружеских отношениях не остановилось.

Между ними реально что-то было?

Мозг отказывается в это верить.

Только не она… Пожалуйста!

Скинув себе фотографию, удаляю ее из галереи Купидонова. Возвращаюсь к одноклассникам, которые толпятся рядом с кабинетом физики. Купидон трется возле Миланы, та вытирает кровь с его лица влажными салфетками.

Я впечатываю смартфон ему в грудь.

– Если фотка где-то всплывет, я тебя линчую.

Милана аж подпрыгивает.

– Это что вообще такое, а?! Что ты себе позволяешь? Это ты ему губы разбил?

Уперев руки в бока, она возмущенно смотрит на меня. Не удостоив ее ответом, первым захожу в кабинет, который только что открыли. Алина не спешит занимать свое место, она стоит вместе с подружкой и хоккеистами, о чем-то болтает и весело смеется.

Я уговариваю себя не реагировать. Теперь у меня есть цель. Нужно подобраться к этой Тане. Зачем бросаться пустыми обвинениями, если можно узнать все доподлинно?

С целью жить чуточку легче. Возможно, меня все же отпустит. И эта нездоровая страсть к Алине пройдет.

Ага, если бы…

Наконец мышка подходит к нашей парте. Достает из рюкзака учебник и молча садится.

Я ощущаю, как пространство вокруг нас сжимается, образуя какой-то тесный непроницаемый купол. Даже звуки извне не доносятся. Словно мы совсем одни. Прилипли друг к другу и ментально, и физически.

Это ненормально! Ненормально испытывать столько всего противоречивого к ней! И только к ней одной!

Я должен отпустить ее. И двигаться дальше.

Да что в ней такого, в конце концов?

Но сердце, тело и разум вопят в унисон: «Не отпущу!»

Это раздражает до скрежета зубов. Да это просто убивает!

В какой-то момент мы случайно касаемся локтями. Словно наши тела сами по себе притягиваются друг к другу, как магниты. Алина резко отодвигается и отворачивается к окну. А за окном идет густой снег, так сильно напоминающий мне хлопья пепла…

– Ты уверена в своей Тане? – вырывается у меня.

Алина ошарашенно оборачивается.

– Слушай, не делай этого!

– Не делать чего?

– Не смей портить мои отношения с друзьями! Я и так всех потеряла!

– Так ты ей доверяешь? – вновь спрашиваю я, хотя не уверен, что Купидонов сказал правду.

– Я доверяю ей намного больше, чем тебе, – отрезает Алина. – Она хотя бы не пытается меня купить.

Да, мой поганый язык сказал ей именно это. Я – дебил. Деньги ей предлагал за секс… Это воспоминание хочется выдернуть из башки.

– Я и не прошу доверять мне. Лучше вообще никому не верь. Меньше придется разочаровываться в людях.

– Жить так, как живешь ты? Спасибо, но нет! – парирует она.

– Ну ок. Я сделал все, что мог, кареглазка.

– Да, ты сделал, Егор. – Она резко разворачивается ко мне всем телом. – Сделал все, чтобы меня оттолкнуть. И знаешь, я тебе благодарна за это. Очевидно же, что наша история была обречена на провал. Мы наконец-то в этом убедились.

Цежу, не разжимая зубов:

– Так и есть.

Алина отворачивается, не желая больше разговаривать.

Я сжимаю кулак. Рука саднит от желания прикоснуться к ней. Но я этого не делаю.

Цель. Теперь у меня есть цель.

Таня. Посмотрим, из какого теста слеплена эта девчонка.