39 · Алина

Замерев перед зеркалом, рассматриваю себя. Платье бесподобное, и я в нем выгляжу на пару лет старше. Голубое, мерцающее, с бретельками в виде серебряных цепочек. Декольте неглубокое, а вот спина открыта почти до талии. Никогда я не надевала ничего подобного!

Без бюстгальтера чувствую себя очень уязвимой, но лифчик под это платье не предполагается. Честно говоря, мне кажется, что моя грудь слишком подробно вырисовывается под тонкой струящейся тканью. Хочется скрестить руки, обнять себя за плечи, прикрыться.

Раздается стук в дверь, а следом голос отца:

– Алина! Ты как там?

– Скоро! Не входи, я не одета.

– Мы с бабушкой готовы.

– Хорошо.

Шаги удаляются. Меня охватывает нервная дрожь. С трудом наношу макияж. Роберт сказал, что мне могут сделать его профессионалы, если я приеду в агентство за час до банкета, и предложил поехать на этот банкет вместе с ним, но я не могу, ведь мы идем в театр.

Старательно наношу корректор, тональный крем. Мерцающие тени, тонкие стрелки, тушь на ресницы. Немного персикового блеска на губы. Волосы поднимаю и закалываю невидимками, оставив одну прядку у лица. Надеваю сапожки до колен, хотя сюда бы больше подошли туфли. Но на улице все еще зима.

Взяв небольшую сумочку с цепочкой вместо ремешка – подарок Юлианы, – вновь встаю перед зеркалом. Меня потряхивает еще сильнее. Такое ощущение, словно я оказалась в чужой шкуре. В чужой жизни. Словно в отражении не я, а кто-то другой.

С тоской смотрю на телефон. Полчаса назад пришла эсэмэска от Егора.

Егор:

Решил подъехать пораньше. Жду вас в машине.

Это первое сообщение со вчерашнего дня. Я не знаю, что сейчас между нами. Егор вновь закрылся. А я слишком напряжена, чтобы разбираться во всем.

Убираю телефон в сумочку и на негнущихся ногах выхожу из комнаты. Бабушка с отцом одеваются в прихожей. Папино лицо темнее тучи, но он старательно пытается это скрыть. Бабушка с восторгом разглядывает меня.

– Ну-ка, покрутись!

– Бабуль, опаздываем!

Я быстро надеваю куртку. Не хочу пока им демонстрировать голую спину.

Мы выходим из подъезда. Егор стоит возле БМВ. Пальто, рубашка, брюки. Красивый… Глаз невозможно отвести. При виде меня он меняется в лице. Улыбкой на нем даже не пахнет.

Егор молча здоровается с отцом, протянув ему руку. Тот отвечает на рукопожатие. С бабушкой они обмениваются добродушными приветствиями. Бабуля смотрит на Егора даже с большим восхищением, чем на меня.

Егор открывает для них задние двери, потом подходит ко мне.

– Все так плохо? – прослеживаю его взгляд, скользящий по моему платью.

– Не знаю. Пока не понял, – говорит он честно.

Это не то, что я хотела услышать, конечно.

Егор помогает мне сесть, пристегивает. Едем в полной тишине. Даже магнитола выключена.

Такое чувство, что Егор не простил меня за звонок Тимофея. А может, вообще не смог отпустить до конца ту ситуацию с ним. Ведь мы с Тимом встречались, когда Егор появился в моей жизни, и я частенько выбирала Тимофея, потому что волновалась за него.

Здание театра в стиле барокко с колоннами на входе меня очень впечатляет. Невероятно красиво.

– Что хоть за спектакль? – подает голос отец.

– Я тебе говорила, пап. «Кадриль», юмористический спектакль. Отзывы отличные.

Изначально мы хотели пойти на «Ромео и Джульетту», но потом Егор поменял билеты, сказав, что не хочет смотреть на любовные страдания других людей.

– Да, точно, – бурчит отец, покидая машину.

Егор помогает выйти бабушке и мне. Когда раздеваемся в гардеробе, Егор забирает мою куртку, и его взгляд пробегает по моей груди. Вижу, как кровь бросается ему в лицо, а губы начинают подрагивать. Похоже, я все-таки выгляжу плохо. Слишком вульгарно.

Мы спешим по коридору к зрительному залу. Егор приобнимает меня за талию, и его ладонь нащупывает вырез на спине. Он тут же отдергивает руку, его челюсти напрягаются, однако он ничего не говорит.

Я тоже молчу. Хотя так хочется сказать ему, что я могу не идти на этот чертов банкет. Договор не подписан, я могу просто отказаться. Могу. И даже хочу этого!

– Нам туда, – Егор указывает на балкончик, когда мы заходим в главный зал.

Наверху просто шикарно, и сцена как на ладони. Мы занимаем стулья справа.

Напряжение висит между нами физически ощутимой тяжестью. Егор смотрит на часы. Через пять минут снова смотрит.

– Ты куда-то спешишь?

– Не хочу, чтобы ты опоздала на банкет, – произносит одними губами.

Его слова – как болючий укол. Именно так они звучат.

На сцене никто не спешит появляться. Начало спектакля задерживается. Папа ерзает на стуле, бабушка нахваливает убранство театра. Зал заполняется до отказа, слева от нас усаживаются две пары лет тридцати. Наконец звучит музыка, гаснет свет, занавес ползет в сторону, и мы погружаемся в уютную атмосферу деревенской жизни.

Спектакль и правда юмористический, про простых людей из села. И про любовь. Улыбки не сходят с наших лиц. Даже Егор время от времени фыркает.

Нахожу его руку, переплетаю наши пальцы. Не удержавшись, касаюсь губами щеки. Егор сейчас более расслаблен, чем в начале спектакля. Он целует меня в ответ, надолго прижавшись к уголку губ.

Как и всегда, я задыхаюсь от его близости. Нежелание идти на банкет усиливается с каждой минутой.

Утром мы болтали с Юлианой, и я обмолвилась сестре о своих страхах. Что вся эта модельная жизнь – не мое. Она сказала, что я буду конченой дурой, если профукаю такой шанс. И это прямая цитата.

Если задуматься, быть лицом косметической фирмы – это действительно «вау». Но меня как-то не переполняет восторгом от всего этого. А вот держать Егора за руку, ощущать его губы на своей коже, обжигаться его взглядами, когда он как-то по-особенному смотрит, – вот это чистый восторг. Это моя зависимость. Я нуждаюсь в Егоре даже больше, чем в еде и воде.

Во время антракта мы идем в буфет, папа покупает для всех чай и пирожные.

– Можешь проводить меня в туалет? Боюсь заблудиться, – прошу я Егора.

– Конечно, идем.

Мы оставляем бабушку с отцом за столиком. Егор уверенно ведет меня по коридору, держа за руку.

– Вон та дверь, – он указывает на дверь женского туалета и приваливается спиной к стене. – Жду тебя здесь.

– Я не хочу в туалет. Поговорить хотела наедине.

Я ловлю его взгляд, пытаясь прочесть то, что творится в его душе. Не понимаю…

– О чем поговорить, Алин? – вздыхает он устало и натягивает на лицо вымученную улыбку. Пытается контролировать свои эмоции, но они так и рвутся наружу.

– Я могу не идти на банкет, – говорю я твердо.

Он качает головой.

– Ты должна пойти. Почему нет?

– Потому что… Я не уверена, что хочу.

– Ты не узнаешь, чего хочешь, если не попробуешь, – настаивает он.

Удивительно! Теперь он уговаривает меня туда идти! А ведь я там буду без него. Роберт четко сказал, что никакого «плюс один» быть не должно.