43 · Алина

– Сейчас ты наверняка думаешь, что я какой-то маньяк, – усмехается Светлов. – Поверь, это совсем не так.

Меня бы это успокоило, если бы он не забрал мой телефон. А еще он даже не спросил, где я живу, поэтому едет неизвестно куда.

– Ты еще очень молодая и глупая, чтобы принимать важные решения. Ты действуешь на эмоциях. Я же хочу, чтобы ты включила голову. Тебя смущают все эти люди? Окей. Мы сейчас где-нибудь посидим, выпьем кофе, ты успокоишься…

– Мне надо домой! – протестующе восклицаю я.

Недовольно глянув на меня, Светлов продолжает:

– Выпьем кофе, съедим мороженое, поговорим. Я обрисую в общих чертах свое предложение. Ну или детально, если ты захочешь. Никаких дурных помыслов у меня нет. Перестань трястись.

И правда трясусь. Зубы стучат, хотя я давно согрелась.

Мы останавливаемся на светофоре, и я сразу дергаю ручку двери.

– Алина, – хмуро смотрит на меня Светлов. – Ты меня оскорбляешь своим поведением.

Нет, он не маньяк. Он просто человек, не терпящий отказов. Самоуверенный и бесцеремонный тип. Я с такими никогда не имела дела.

Меня загнали в угол, и я не знаю, что делать. Кричать? Звать на помощь? Броситься на него? Царапаться? А вдруг сделаю только хуже?

Мой телефон звонит в кармане его пиджака. Трек «Береги мою любовь» поставлен на Егора. Проигрывается целый припев, телефон замолкает, и тут же песня начинает звучать снова.

– Отдайте!

– Давай пока без телефона, ладно? – говорит Светлов и, запустив руку в карман, что-то делает на ощупь. «Береги мою любовь» больше не звучит.

Я просто в ужасе.

– Алина, успокойся, – улыбается он. – Просто кофе и мороженое. Дай мне шанс тебя уговорить. Обещаю, ты не пожалеешь. У тебя такие перспективы, такие возможности!

Но я не хочу! У меня есть лишь одна возможность, один вариант. И прямо сейчас он впадет в отчаяние, не дозвонившись до меня.

– Я выпью с вами кофе, если отдадите телефон, – начинаю я торговаться.

– Не пойдет, – качает он головой. – Сначала кофе, потом телефон. Прояви уважение, я все же старше. – И вновь добродушная улыбка.

Не клеится к нему образ маньяка. Наверняка он мне ничего плохого не сделает.

Звонит его телефон, но он сбрасывает. Кажется, мы проводим целую вечность в его машине, протискиваясь через пробки. Наконец он сбавляет скорость. Я узнаю этот район, мы не так уж и далеко от моего дома. Светлов тормозит возле здания с ярко светящимися панорамными окнами. За столиками сидят люди.

– Видишь? Я привез тебя в людное место, а не потащил в подвал. Ты можешь мне доверять, Алина. – Он снимает блокировку с дверей. – Уделишь мне полчаса?

– Не больше десяти минут, – ставлю я новое условие.

– Сойдемся на пятнадцати, – криво усмехается Светлов. – Идем.

Взяв под локоть, он заводит меня в кафе и провожает к столику у окна. Несмотря на то, что кругом люди, а Светлов действительно не похож на маньяка, я чувствую себя в плену. Кажется, что этот человек моментально пресечет все мои попытки сбежать и сделает что-то плохое. Это паранойя? Возможно…

Светлов делает заказ подошедшему официанту. Кофе и клубничное мороженое. Я ничего не хочу, но его не волнует.

– Итак. – Он кладет на стол ключи от машины и свой телефон. – Скажу прямо: Роберт нам в этой схеме не нужен. Зачем делить гонорар с агентом?

– Я несовершеннолетняя, – напоминаю я.

– Мы с Палычем подождем. Осталось всего две недели.

– Я уже сказала, что не хочу подписывать договор.

– Можно узнать причину? Только не повторяй снова эту детскую ересь типа «я не могу, не готова»… Есть какая-то вменяемая причина для твоего отказа?

– Не хочу ездить в Европу, – это первое, что приходит на ум.

– Не беда, – вдруг отмахивается Светлов. – Тебя могут снимать и тут. Возможно, когда научишься получать кайф от всеобщего обожания, и в Европу захочешь поехать.

Кажется, все мои попытки протеста получат аргументированные обоснования их нелепости.

– Алина, ты ведь поступать собираешься, верно? – начинает он проникновенным голосом.

Я киваю.

– Эту работу можно легко совмещать с учебой. Сложно найти что-то более подходящее для студентки. Основные съемки пройдут в марте, потом летом с пляжной косметикой, потом в сентябре. Озвучить сумму твоего гонорара?

Мотаю головой. Я уже все решила. Но он все равно озвучивает. От названной цифры у меня буквально едет крыша… Неудивительно, что Юлиана живет так обеспеченно.

– Как-то не верится, что модели столько зарабатывают, – бормочу себе под нос.

Светлов усмехается. И что-то в его взгляде говорит мне, что на самом деле не зарабатывают.

Перед нами ставят чашки с кофе и креманки с мороженым. Мы не притрагиваемся ни к чему.

– Почему я? Почему вы так хотите, чтобы я была лицом вашей фирмы? Столько красивых лиц вокруг.

Он прищуривается и подается чуть ближе.

– Нам нужно не просто красивое лицо. Нам нужна изюминка. Вот чем дольше смотрю на тебя, тем больше убеждаюсь в правильности выбора. Твои глаза… Твой взгляд источает наивность, даже невинность. Ты не испорчена деньгами, властью. В тебе нет похоти. Ты чиста. Из ста лиц именно твое сразу приковывает к себе внимание этой чистотой. И простотой.

Я сокрушенно качаю головой. Этот мужчина помешан на своей работе и фирме, раз даже отказ принять не может.

– Хорошо, скажу тебе прямо, Алина, – он вдруг понижает голос до шепота. – Ты меня зацепила. Не только как модель. Твой возраст меня смущает, конечно, но пару недель я готов подождать. Я очень много готов для тебя сделать… Ты станешь очень успешной, будешь купаться в роскоши. – Он бросает брезгливый взгляд на мою самую обычную куртку.

У меня перехватывает дыхание от его неожиданных откровений.

– Тебе очень идет это платье, – снова шепчет Светлов. – Я сам его выбирал. Надеюсь, ты оценила. И у меня еще очень много идей, во что я смогу нарядить это прекрасное тело.

Это платье не вписывается в мой образ, а я не вписываюсь в это платье. А вот куртка очень даже близка моему телу.

Однако вслух я не могу произнести ни слова. Я такого никак не ожидала. И ушам своим не верю. Он только что сказал мне, что… Что он только что сказал, блин?!

– Алина, ну не пугайся ты так, – добродушно посмеивается он. – Не такой уж я и старый. А ты уже наверняка созрела для… – Его взгляд скользит к моей груди, поднимается обратно к лицу. – Очевидно, что созрела.

– Тимур Дмитриевич…

– Просто Тимур, – поправляет он меня.

– Я ухожу.

– Ну-ка села!

Он хватает меня за кисть, стискивает ее. Я вскрикиваю и падаю обратно на стул. На лице Светлова появляется смятение. Словно он сам не ожидал, что поступит так.

На нас косятся гости за соседними столиками. Светлов вновь добродушно улыбается, но его улыбка не касается глаз. Он сосредоточенно изучает мое лицо, не отпуская моей руки.

– Послушай… – он подается ближе, положив локти на стол. – Ты меня подталкиваешь к какой-то бездне, девочка.

Его лицо так близко, что в нос врезается запах лосьона после бритья, парфюма и запах тела чужого мне мужчины.

Я сжимаюсь. А он вдруг отпускает мою руку и холодно произносит:

– Не знаю, что в тебе не так, но я, пожалуй, пас. Вызови такси и езжай домой.

Мой телефон ложится на стол. Рядом падает крупная купюра. Светлов берет ключи и свой телефон. Брелок начинает пиликать. Светлов резко встает, смотрит в окно и срывается к двери.