ГЛАВА 3 Айрин.

— Айрин! — матушка крикнула так, что я подскочила на месте, со страхом глядя на закрытую дверь. Сейчас разъярённая родительница будет меня убивать, я даже знала за что. Через секунду она фурией вбежала ко мне. Ярко-бардовое платье теперь сливалось с её раскрасневшимся от злости лицом. — Что ты сказала Валль Ино, что он вылетел словно ошпаренный и, не попрощавшись, бросился от нас сломя голову?

— Я просто сказала, что он мне не нравится, — промямлила я, руки дрожали, и я не знала, куда их деть. Сейчас главное не повернуться к матушке спиной.

— Айрин, скажи мне, как боевой дракон, красавец, умница, внук князя Джозефа Брайна Георга Сент-Вист ле Бэстист де ля Валль Ино, — матушка на память повторила все имена князя, — может не понравиться? Дочь, ты в своём уме?

— Мама, мне не нравятся драконы, — попробовала сочинить я и покраснела.

— Знаешь, если бы я была простолюдинкой, я обозвала бы тебя круглой дурой! — меня смерили презрительным взглядом и, громко хлопнув дверью, выскочили из комнаты. Я облегчённо выдохнула.

— Хорошо хоть не прибила, — прошептала я. «Мама, мама, если бы ты знала. Нет, лучше ей об этом не знать», - тут же поправила себя.

Я быстренько принялась снимать платье. Да что же за наказание! Извернувшись, кое-как частично расшнуровала, стянула узенькие рукава-фонарики, и попыталась поскорее сдёрнуть его вниз. Но, видимо, сегодня был не мой день, потому что я застряла. Ни туда ни сюда, плотная ткань обхватила бёдра, вырез стянул руки. Проклятая шнуровка затянулась сзади крепким узлом. Да что же это такое?! Даже платье снять не могу. «Почему мне всегда так не везёт?» — простонала про себя.

— Айрин, — раздался опять грозный окрик матери, по всей видимости, мне сказали не всё. Испугавшись, что она сейчас увидит меня, быстро допрыгала до кровати, запрыгнула на неё и попробовала закататься в покрывало. Как назло, получилось не очень, уголок плотной ткани закрыл мне пол лица. — Айрин! — дверь распахнулась. — Ты что это делаешь? — недоумённо спросила, зашедшая в комнату графиня.

— Я хочу полежать, — ответила, выглядывая одним глазом из кокона, обмотавшего меня.

— Айрин, ты меня сегодня пугаешь, я сейчас же пришлю к тебе мадам Дюбуа.

— Нет, — взвыла я, — маменька, я через полчасика выйду, не надо мадам Дюбуа. Мне нужно просто немного полежать, я очень расстроена, что не оправдала твоих надежд.

— Через пятнадцать минут, Айрин, жду тебя в гостиной, или я отправляю к тебе мадам, — пригрозили мне.

Она хлопнула дверью, я тут же раскрутилась и стала бороться с платьем. В конце концов, я его победила. Расправила многострадальную ткань. Теперь его только на помойку. Причём спрятать надо так, чтобы никто не нашёл. Я смотрела на когда-то нежно-розовое платье с тончайшим кружевом по лифу и низу. На юбке сзади были прожжены две здоровые чёрные дыры, что остались от моих рук. Почему-то платьям не везёт именно с этой стороны.

— Прости, Тони, — я закусила губу, чтобы не зареветь. Сердце моё разрывалось. Знала бы мама, что её дочь влюбилась в боевого дракона с первого взгляда. Как только взглянула на высокого, светловолосого мужчину с невероятно голубыми глазами в обрамлении чёрных ресниц, с чёрными низкими бровями, гордым профилем и чувственными губами. Но проклятый огонь, что пылал во мне, не оставлял никаких шансов.

Вот и сегодня, тщательно скрываемая мной правда, чуть не выплыла наружу. Стоило Тони приблизиться ко мне, как внутри полыхнул пожар. Моё пламя, словно чувствовав его, решительно устремилось вперёд, чтобы слиться с драконьим огнём.

Если бы кто в семье узнал, что я огненная, меня бы заперли в каком-нибудь удалённом поместье и не выпускали. «Нет, не в добротном доме с прислугой, - поправила сама себя, - а в глухой деревне, чтобы за тысячу вёрст не было вокруг ни души. Приставили бы ко мне какую-нибудь одну не особо болтливую служанку, чтобы, не приведи Святейший, никто не узнал, что в семье графа Деброна есть бракованная дочь. Иначе младшие сёстры могли остаться старыми девами.»

Огненных в нашем обществе жёстко преследовали. Я металась, не зная, что мне делать. Поэтому, когда Тони увидел огонь в моих зрачках, я не на шутку перепугалась. И старалась всеми силами разубедить его в этом. Вот чего я никак не ожидала, так это того, что он бросится так быстро делать мне предложение. Я мечтала, что хоть немного побуду рядом с ним, пока он ухаживает за мной. А там, может быть, я что-нибудь придумала.

Но Тони, по всей видимости, был другого мнения, потому решил сразу всё прояснить, и кинулся делать предложение. Так как было ранее утро, я не успела надеть свои перчатки, которые мне специально заказывала нянюшка в лавке магических товаров. Они сдерживали моё пламя. Когда мужчина приблизился, у меня по телу пробежала дрожь предвкушения, как мне хотелось, чтобы он всегда был рядом. Но предательские ладони стали нагреваться, я буквально почувствовала, что ещё мгновение и они полыхнут. Быстро вскочила и хотела убежать, но Тони не дал.

Он предложил выйти за него замуж, и что я должна была ответить? «Прости Тони, но я могу поджарить тебя в брачную ночь». Я быстро спрятала руки. Они становились всё горячее. Он говорил, а я сгорала от желания стать его женой. И чем отчаяние я этого хотела, тем сильнее полыхало внутри. От разрывающих меня чувств я сжимала сзади ткань юбки, чтобы удержать себя от соблазна согласиться. Пока та неожиданно не рассыпалась пеплом в моих руках. Это остудило мою голову и вернуло в реальность, стоило только представить, что я наделала с платьем, и что могу сделать с объясняющимся мужчиной. Это отрезвило не хуже ушата холодной воды, и дало силы отказать Тони. Собственно, я прогнать его смогла только потому, что мой нарядный тыл был бесповоротно испорчен. «Скажите, как можно жить в таких условиях?» — задала сама себе вопрос. Ответа не было.

Я вздохнула и, скрутив окончательно испорченное платье, пошла в гардероб, чтобы переодеться. Надо скорее выходить, пока разгневанная матушка не прислала мадам Дюбуа. Вот уж кто любил читать занудным голосом нотации. А сейчас у неё есть прекрасный повод, прочистить мне мозг. Но что-то мне подсказывало, что она ещё это сделает.

Не успела я выйти из комнаты, как ко мне подскочила Софи. Вцепилась в руку и заглянула в глаза.

— Спасибо, сестрёнка, — зашептала, воровато оглядываясь по сторонам. — Ты оставила мне надежду. Теперь он уедет, а когда вернётся через пять лет, уж тогда я не упущу его.

— Софи?! — я вытаращила на неё глаза. — О чём ты думаешь? За столько лет многое может измениться.

— Знаешь, Айрин, я решила. Раз он не нужен тебе, то я буду ждать, когда он появится вновь. К тому времени я буду готова его встретить.

Я обняла её, полагая, что детские мечты быстро проходят. Две недели матушка дула губы и не разговаривала со мной. Потом желание пристроить меня поскорей возобладало, и она принялась готовиться к следующему выходу в свет. А я страдать по ночам, как мне этого избежать.

Первый раз огонь пришёл ко мне вместе с женскими днями. Сначала, когда ладошки стали греться, становясь горячими, я не обращала на это внимания, думая, что ничего страшного и это, наверное, из-за того, что я стала взрослой.

Полыхнуло, когда мы отдыхали в своём загородном поместье. Здесь был простор для меня. Я любила ездить верхом, отец даже купил мне покладистую гнедую кобылу, которую назвали Звёздочкой за белое пятно на лбу. Я вставала ранним утром и бежала на конюшни, где меня уже поджидала осёдланная лошадка.

Там я и познакомилась с пятнадцатилетним мальчишкой, который прибегал помогать своему отцу. Звали его Кларком. Он, как и я, был рыжий, только мои локоны были тёмные, а он горел, словно огонёк. Ужасный заводила, он вечно придумывал какие-нибудь каверзы, которые мы прекрасно исполняли вдвоём, а то и втроём, когда к нам присоединялась Софи.

Воровали яйца с соседского подворья, а потом неслись по полю, когда нам вслед спускали двух-трёх собак, отчего яйца превращались в карманах в омлет. Залезали в чужие сады таскать необыкновенно вкусные зелёные яблоки, а потом перелазили заборы, падая в крапиву и обдирая ноги в кровь. Когда я приходила домой после таких походов, мадам Дюбуа падала в обморок, читая по два часа мне лекции, как должна вести себя воспитанная девушка. И что у истинной леди не должен быть грязным низ платья, впрочем, как и руки до локтей. Однако я категорически не хотела становиться скучной леди, а потому прилежно выучив всё, что было задано, сбегала к рыжеволосому Кларку.

Стоит ли говорить, что к концу лета он был влюблён в меня? Мне, конечно, очень льстило его внимание, всё-таки это был мой первый молодой человек, который объяснился мне в любви. И не беда, что наши свидания часто заканчивались дырявыми грязными платьями и штанами, главное - это дух авантюризма, что царил между нами. Кларк мне тоже нравился, я была младше его на целых два года, и мне казалось, что нет ничего прекраснее в жизни, чем сесть на Звёздочку, ускакать из-под грозного родительского ока, встретиться где-нибудь в кустах с рыжеволосым воздыхателем, чтобы потом отправиться с ним на очередную авантюру.

В тот день мы собрались на вылазку за огурцами с наших огородов. Точнее, нас прельщал тот, кто их сторожил. А охранял их хромой Бернард, он был слабо одарён магически, никогда нигде не учился, зато умел метко кидаться небольшими энергетическими пульсарами. Это его качество и подстегнуло нас, так хотелось посмотреть, как он это делает, потому-то мы и решились пробраться на огород. Бернард когда-то даже состоял в охране королевского сада, но когда постарел, то перебрался в родные места, где и осел сторожем.

Чтобы никто меня не узнал, я быстро переоделась, нацепив старые штаны отца Кларка, засунула туда платье и превратилась в нечто округлой формы, неопределённого пола. Надела огромную рубаху, которая больше походила на короткое платье, и соломенную шляпу, в таких работали на полях. В неё мы понатыкали веточек, чтобы скрыть меня от глаз сторожа.

К грядкам двинулись ползком. Кларк вперёд, я за ним. От восторга, страха и чего-то запретного сердце заходилось в груди, барабаня о грудную клетку. Добрались до грядки и стали срывать зелёненькие хрустящие огурчики, которые хотелось тут же засунуть в рот. Старый Бернард, в это время храпевший в шалаше на всю округу, внезапно затих. Нам бы принять это к сведению, но куда там. Азарт захватил наше сознание. Первый удар пришёлся по Кларку, отчего он подскочил, и быстро побежал зигзагами с огорода, роняя добычу. Я решила затаиться, думая, что я маленькая и меня не видно, забыв, что затолкала пышное платье в штаны.

Вот тогда я первый раз ощутила, каково это получать под зад. От горячего шара, что приземлился прямо на мою стратегически выставленную точку, ищущую приключения, я взвизгнула и понеслась следом за своим другом, по несчастью. В итоге мы остались без огурцов и штанов. Только вот у меня ещё отсутствовала знатная часть платья сзади. Точнее она была вся прожжена огромными круглыми дырками, и я не представляла, как идти домой.

Кларк, вытирал мне дорожки слёз и шептал, что что-нибудь обязательно придумает. Не знаю, что на него нашло, но он решил меня поцеловать. Едва его губы коснулись моих, я в смущении оттолкнула парня, и ладони полыхнули. Рыжеволосого воздыхателя отбросило от меня метра на три. После этого Кларк больше не появлялся возле нашего дома. Может, решил, что прожарка с двух сторон не его конёк, а, возможно, огонь сразу выжег в нём мечты о рыжеволосой графине.

Но за одно я ему была благодарна, что он никому не рассказал об этом инциденте. Спасла меня тогда от наказания Софи, встретившая меня зарёванную в саду и притащившая мне целое платье. Потом мне долгое время очень не хватало моего партнёра по проказам, но его отец сказал, что парень взялся за ум и уехал рано утром в город, чтобы, наконец, учиться ремеслу. А затем закончилось лето, и мы вернулись в столицу.

Теперь же передо мной стояла задача как-то противостоять маменьке, с её настойчивым желанием пристроить как можно скорее старшую дочь, пока не подросли младшие. Вдохновлённая большим количеством букетов после моего дебюта у Валль Ино, она решила, что найдёт мне жениха уже в этом сезоне. Тщательно пересмотрела карточки, вложенные в цветы, и отобрала несколько перспективных кандидатур. Я с ужасом взирала на её приготовления. Кажется, мне придётся несладко.

Следующий бал должен был состояться в роскошном именье князя Расбора. И до него осталась всего неделя.

— Наденешь голубое платье, что с кружевными вставками, — командовала графиня Деброн, — потому что я хочу поехать в своём лиловом. И, пожалуйста, сними накидку сразу, как выйдем из кареты, ни к чему прятаться от всех, словно ты какая-то уродка, — высказывала она мне в сотый раз. — Я прикажу мадам Деброн, чтобы она пригласила массажистку. Надо поднять слегка твой тонус.

— У меня всё хорошо, — переполошилась я, чужие руки на моём теле могли сыграть со мной злую шутку, огонь всё чаще становился неуправляемым. — Мама, мне не нужна никакая массажистка!

— Айрин, почему ты последнее время постоянно перечишь? — она удивлённо рассматривала меня. — Я не узнаю тебя, моя дорогая.

— Мама, если я скажу, что не хочу замуж, ты мне поверишь?

— Ты что, — графиня отточенным жестом картинно приложила руку к груди, демонстрируя шикарный маникюр, — в кого-то влюблена?

— Мама, ты себя слышишь? В кого я могу быть влюблена? В старого Фернанделя, что ли?

Фернандель был наш садовник. Сколько себя помнила, он-то бегал между кустами с ножницами, то таскал тележки с удобрениями.

— Тогда ты просто обязана хотеть замуж, — деловито ответили мне, рука быстро исчезла с груди, маменька развернулась и поспешила отдавать указания Розе об обеде. Про мои стенания она забыла через полминуты, а я осталась стоять, горестно смотря ей вслед. В далёкую деревню ой как не хотелось.

Бал у Расборов стал для меня испытанием на прочность. Прекрасный старинный замок словно завис над пропастью. Казалось, величественное строение парит в небе. Сегодня он был подсвечен со всех сторон и белоснежные стены словно светились. Ночь ещё не вошла в свои права и было хорошо видно сколько сил сюда было вложено, чтобы построить такое совершенство. Строение смотрелось воздушным, за счёт многочисленных башен, ажурных арок и переходов. Бальный зал, куда мы поднялись с графиней, был под стать самому замку. Колонны, увитые живыми белыми цветами, золочёные люстры, негромкая музыка, льющаяся из воздуха.

Но мне было не до красот. Меня заботило только одно, как уберечься от женихов. Даже необыкновенно красивое платье, в котором я сама себе казалось воздушной, и замысловатая причёска с вплетёнными в волосы специально привезёнными нежными живыми цветами не принесли мне радости. Наоборот, мне хотелось, чтобы никто не замечал меня. Ко всему прочему мне постоянно приходилось прятать глаза, памятую о том, что Тони тут же вычислил, что я огненная. А тут ещё и желающих потанцевать со мной выросло в разы. Надо было срочно что-то предпринять, чтобы начать отпугивать мужчин. И я решилась на маленькую хитрость.

Сказавшись уставшей, попросила кавалеров, толпившихся возле меня, оставить мою персону на несколько минут отдохнуть и подсела к пожилым матронам. Вы знали, что кладезь информации по всем женихам хранится именно у них в головах? Вскоре я знала всю подноготную по всем молодым людям. Проще всего было отделаться от тех, кто ищет приданного. Для этого я использовала всё тех же матрон. Да пусть простит меня папенька. Я горестно посетовала милым дамам, как плохо идут дела у отца, именно поэтому маменька хочет меня выдать поскорее замуж, пока все не узнали про это. Потом произнесла волшебную фразу, чтобы они никому об этом не говорили. Моя сплетня разлетелась подобно огоньку на сухом хворосте. На следующем балу ряды воздыхателей заметно поредели. Маменька недоумевала, в чём дело. Но я нашла тех, кто мог мне помочь в задуманном. На следующем балу я опять сидела с матронами. Они приняли меня под своё крыло с распростёртыми объятиями, жалея «бедную» девочку и горя жаждой обретения новых тем для бурного обсуждения. Я выдала несколько глупостей, про то, что точно знаю, что картофель растёт на дереве, свёкла — это ягода, потому что красная, горы насыпали великаны, когда рыли море. Математика удел тупых, потому что умные от неё дуреют. Писать грамотно не обязательно, для этого есть секретер.

У матрон были круглые глаза, я пожелала им приятного вечера и отправилась танцевать. Настроение у меня заметно улучшилось после того, как я увидела, что у них теперь есть занятие, и они явно не скучают.

Следующий бал должен был состояться в королевском дворце. Это мероприятие ожидалось весь год. Все семейства с нетерпением ждали, когда же объявят о дате. А потому спешно готовились. Графиня Деброн решила сама лично заняться моей внешностью, недоумевая, куда пропадают молодые люди, которые до этого осаждали меня. Она контролировала процесс моего одевания и причёсывания. Платье мне выбирали долго и дотошно, чтобы было к моим глазам, оттеняло волосы и кожу. В итоге остановились на золотисто-персиковом шёлке. Маменька выбрала к нему ещё нежнейшее кружево. В причёску решено было вплести цветы с мелкими драгоценными камнями, сверкающими в ярком свете освещения зала. Я должна была произвести фурор, она готовилась сегодня же решить, кто будет кандидатом в её зятья. Я старалась держаться, не поддаваясь панике, что волнами накатывала на меня. Я не знала, куда мне деться от моей матушки, зациклившейся на идее срочно выдать меня замуж. Оставался только один способ остановить её, но мне так не хотелось к нему прибегать.

Как донести до неё, что я не хочу себе мужа! Я через силу улыбалась, натягивая свои перчатки.

— Айрин, — строго сказала матушка, — белые перчатки, конечно, замечательно, но так банально. Одень персиковые, в цвет платья. Помнишь, я покупала как раз для этого случая с дорожкой камней вокруг запястий? Они будут замечательно сочетаться с теми, что в волосах.

Я заметалась, не зная, что предпринять? Отказаться, значит нарваться на очередной конфликт. Не желая злить её, я кивнула и поменяла перчатки на персиковые, положив белые в сумочку.

— Запасные, — мило улыбнулась матери, рассматривающей меня с подозрением. — Вдруг будет много кавалеров, и эти испачкаются, — попробовала объяснить свои действия. Вообще, женщины часто брали такие на бал, но графиня словно чувствовала, что я приложила к возникшей ситуации свою руку.

Дворец впечатлял своими размерами. Построенный в долине, раскинувшейся недалеко от горной гряды, он утопал в зелёных садах. Здесь были собраны уникальные растения со всех уголков нашей планетарной системы, куда только можно было добраться и что-нибудь привезти. Уникальные скульптуры, белые дорожки, фонтаны с золотыми фигурами, беседки различных форм.

Подъездная дорога была заставлена каретами, стоящими в очереди, медленно продвигающейся к широкой центральной лестнице, по которой поднимались красивые, словно разноцветные бабочки дамы и мужчины в чёрных костюмах. Я с интересом рассматривала парк. Если бы меня выпустили, я бы бросилась по дорожкам вглубь, так хотелось посмотреть растения, фонтаны, рассмотреть вблизи резные беседки и скульптуры. Молодых незамужних девушек не приглашали во дворец одних, а родительницы, как правило, с замужеством теряли интерес к зелёным насаждениям. Я, наверное, одна не хотела на этот бал, ужасно нервничая, что не придавало мне сил.

— Айрин, — матушка приняла мою бледность за беспокойство, что у меня опять не будет кавалеров, — да не переживай ты так. Сегодня, я думаю, ты будешь блистать. Так что не надо так волноваться, моя девочка, а то ты бледная. Поверь, это не добавляет тебе привлекательности.

— Всё нормально, мама, — улыбнулась я через силу.

— Ты вообще хорошо себя чувствуешь? — обеспокоенно спросила графиня, переживая, что её планы могут сорваться.

— Нормально, — попробовала успокоить её, а заодно и себя.

По мраморным ступеням я поднималась на полусогнутых ногах, успокаивало одно. Таких молодых, юных и красивых, как я, было много. Осталось сделать совсем немного, чтобы затеряться в их числе. Но маменька была с этим категорически не согласна. Она уже на лестнице стала высматривать семейства, где были молодые люди.

— Айрин, держи выше нос, я сейчас всю исправлю, — шептала она. — Если что, мы можем пригласить молодого человека к нам в гости. И тогда ты сможешь легко пообщаться с ним тет-а-тет. Ты сейчас главное улыбайся и больше танцуй, делай вид, что всё прекрасно.

— Хорошо, — кивнула я и оскалилась, изображая счастливую улыбку.

Внутреннее убранство дворца было великолепным. Белый мрамор, позолота, барельефы, резные колонны, увитые цветами, хрустальные люстры, уникальные ковры из страны Древнего дракона из шерсти горных коз, устилали маленькие комнатки для отдыха. Но вся эта красота прошла мимо меня, как только я увидела, что здесь собралось всё многочисленное семейство Валль Ино. А потому я даже боялась смотреть по сторонам. Драконы, как показало знакомство с Тони, видели огонь, бушующий в моих глазах.

Я старалась прятаться за спины и не поднимать глаза. Если вдруг приглашали на танец, топталась по ногам партнёра как только могла, чтобы у того не возникло желание потанцевать со мной вновь. На вопросы отвечала невпопад, а то и вообще молчала, делая вид, что глуховата, могла и переспросить пару раз. Пару раз косила глазами. В общем, старалась настолько, насколько позволяла ситуация.

Маменька суетилась, знакомя меня с сынами лучших домов, предлагая нам потанцевать, а я делала всё, чтобы потенциальный жених удрал от меня подальше и не хотел больше иметь с нами дел.

Ночами я мечтала, что было бы, останься я с Тони. Этот мир иллюзий хоть немного давал мне надежды и сил жить дальше, потому что от мыслей, что я никогда не увижу его, становилось тошно.

Так мне удалось пережить два сезона, пока кто-то не рассказал маме о моих проделках. Приближался третий сезон, я думала, чтобы ещё натворить, чтобы меня оставили в покое, как случилось непредвиденное.

Было раннее утро. На улице бушевала весна, запахи цветущих растений врывались в открытое окно, принося с собой радостное ожидание любви и продолжения жизни. Я сидела за столом, пила чай и любовалась пышным кустом махровой сирени, что рос рядом с домом.

— Айрин, — графиня вошла в мою комнату, прошла к креслу и села, внимательно смотря на меня, — завтра к нам приезжает барон Магрен. Советую тебе привести себя в порядок. Я решила, что третий сезон для тебя это слишком. Тебе никто не нравится, ты капризничаешь. А потому мы с отцом решили подобрать тебе жениха сами. Только с этим возникла проблема, оказалась, что ты никому не нужна, — она наблюдала за моей реакцией, но я молчала, чувствуя, что мою жизнь сейчас начнут медленно разрушать. — Так что, готовься. Барон Магрен — это твой будущий муж. Настройся и прими его с должным почтением.

— Маменька, — пролепетала я, — но я же его даже не знаю.

— Поженитесь, и узнаешь, — отрезала строго она, давая мне понять, что слушать меня больше никто не будет. — Какая тебе разница, когда узнавать его — до или после? Не знаю, моя дорогая, что ты натворила, но виновата ты сама. Что-то подсказывает мне, что ты специально разогнала всех. Так что радуйся, что нашёлся хоть кто-то, — она встала и решительно направилась к двери. — Да, кстати, — развернулась и строго посмотрела не меня, — чтобы ты была в курсе и не валялась в истериках. Он не совсем молод, как тебе бы хотелось. Но это даже хорошо, кто-то должен тебя урезонить.

Сказать, что барон Магрен не совсем молод, было, мягко говоря, со стороны графини лестью в его адрес. Это был старик лет восьмидесяти от роду с толстым пенсне на носу, лысиной на голове и хорошим, сытым пузиком. Когда я вошла в зал и увидела его, то забыла от ужаса, как дышать. Кое-как выдавив улыбку, сделала книксен и на ватных ногах прошла к своему месту на диванчике и села. Взяла в руки книгу и уткнулась в неё, стараясь не разреветься в голос.

Он рассматривал меня сквозь своё оптическое приспособление и кивал. Потом отправился с папенькой оговаривать размер моего приданого. От шока я весь обед молчала, ничего не ела, так как руки тряслись так, что держать столовые приборы я не могла.

Довольный Магрен вышел из папенькиного кабинета, подошёл ко мне, шаркая ногами, и протянул трясущуюся руку.

— Дорогая, — прошамкал он, — я понимаю, что ты вся в ожидании, юные девы они такие нетерпеливые в своих мечтах о первой брачной ночи… кхе, кхе, — закашлялся он, а я чуть сознание не потеряла. «Мамочка, как я буду жить с этим старым… — не смогла даже в мыслях сразу слово подобрать с кем, — хорошо пусть будет старичком?» — Но ты не расстраивайся, — продолжил он, прокашлявшись, — мы убыстрим этот процесс.

Он наклонился, видимо, желая рассмотреть меня поближе, и громкий звук, портящий воздух, разнёсся по гостиной. Я замерла, боясь дышать, и только мои округлившиеся глаза выдавали удивление.

— Ох, — распрямился сразу жених, — сегодня был необычайно вкусный завтрак, — сообщил он мне и как ни в чём ни бывало, уселся в соседнее кресло.

Как я досидела до конца этой памятной помолвки, я до сих пор не знаю, но проводив жениха, который послюнявил мне на прощание щёку, я отпросилась у родительницы и ушла в комнату, хотя мне хотелось убежать куда подальше и спрятаться. «Что делать? — спрашивала сама у себя. — Бежать, бежать, бежать…» — билось в голове. Осталось решить, как и куда. Денег у меня не было, да я и не знала, куда податься. Села за стол, служанка принесла корреспонденцию, и я сделала вид, что просматриваю её.

— Айрин? — дверь открылась, и матушка вошла в комнату. — Как ты себя чувствуешь? Всё нормально?

— А что ты хочешь услышать или увидеть, мама? — спросила у неё.

— Да не расстраивайся ты так, дочь, что он немолод, — начала она от дверей. — Мы с отцом всё узнали. Как мужчина он вполне работоспособен, — графиня пересекла быстрым шагом комнату и уселась в кресло, — так что родишь ребёночка и будешь потихоньку жить. Лет через двадцать, я думаю, он помрёт, ребёнок вырастет, а ты будешь свободна. Подумай над этим на досуге, — выложив своё видение моей счастливой жизни, она встала, подошла и остановилась напротив меня. — Это же красота, когда ты на сто процентов уверен в верности своего мужа. Ты только представь на минуту, сколько прелестей несёт жизнь со старым мужем.

— Хорошо, мама, — промямлила, не желая с ней спорить, — я обязательно подумаю, — решила, что лучше быстро соглашусь с ней. Не объяснять же человеку прописные истины, что прадедушка не очень впечатляет юную девушку.

Она подозрительно посмотрела на меня, явно разочарованная моим безразличием, развернулась и вышла. А я уткнулась головой в стол, и начала думать обо всех прелестях, ожидающих меня. Много не надумала, от мыслей, что приходили в голову, волосы начинали шевелиться. Если это одна из обещанных матерью прелестей, то она мне не очень нравилась.

Взяла в руки газету объявлений, матушка постоянно выписывала её, подыскивая, то новых служанок, то ей были нужны ещё садовники, то грузчики, чтобы занести или вынести мебель. Чтобы как-то отвлечься, стала просматривать странички. Глаза застилали слёзы, я сглатывала их, думая о своём драконе, который прочно занял место в сердце. Представлять себя в объятиях прелестного старичка сил не было совсем. Совершенно случайно мой взгляд зацепился за объявление следующего содержания: «Уважаемые дамы и господа! Спешим сообщить вам, что на Геликосе открыта Мириамская академия магических искусств. Принимаются все магически одарённые личности. Обучение неимущих за счёт правительственных средств, с последующей отработкой. Для поступления достаточно доказать наличие магического дара».

Меня затрясло, вот оно решение моих проблем. Снизу была приписка, рассказывающая, из каких фондов это будет финансироваться, кто выступил инициатором создания, а также то, что ректором сегодня был назначен Оливер Лаун. Я подскочила от неожиданности. «Дядя?» — я не верила глазам. Дядя Лаун не появлялся у нас лет десять, потому что повздорил с матушкой, считающей его чудаком, и надолго куда-то уехал.

Раньше, когда он ещё приходил к нам, мы с ним были очень дружны. Тогда много лет назад, уходя, он сказал мне, что я всегда могу на него положиться. «Дядя! — чуть не закричала я. — Ты так мне нужен! Как же мне к нему съездить?» — я соскочила со стула и стала бегать по комнате, заламывая от безысходности руки.

Внезапно в дверь тихонько постучали. Я подскочила к ней, распахнула и увидела человека, которого безумно любила.

— Няня! — радостно выдохнула я, а старушка быстро прошмыгнула в комнату.

— Золотце моё, — обхватила меня и притянула к себе, — это что же твоя мать удумала? Отдать тебя старому козлу!

— Няня, — я укоризненно покачала головой и рассмеялась. Нянюшка, как всегда, очень метко даёт оценку происходящему. Именно это слово крутилось у меня всё время на языке. Только выучка мадам Дюбуа не дала обидеть животное.

— Так что думаешь делать, детка? — зашептала она. — Бежать тебе надо отсюда, пока они тебя не отдали этому старому хряку. Потом может не получиться.

— Нянюшка, — я схватила её за руки, — мне надо срочно увидеть дядю Оливера Лауна.

— Зачем тебе этот пройдоха? — удивилась она.

— Он не пройдоха, — заступилась за родственника. — Няня, послушай, его назначили ректором магической академии. Я всегда мечтала учиться. Ты же знаешь почему, — я умоляюще смотрела в голубые, практически не выцветшие хитрые глаза. Нянюшка была единственная моя помощница, лишь она знала, что происходит со мной и как мне тяжело. Она была моей сообщницей во всех делах. Без неё не видать мне перчаток, что сдерживали пламя в руках, и не скрыть прожжённых дырок на скатертях, шторах и платьях. Это она заказывала перчатки в магических лавках Диорании, снимала шторы и относила в ремонт испорченные вещи.

— Да поняла я, поняла, — махнула она рукой, о чём-то размышляя. — Слушай, сейчас Свен должен отправиться в город, твоя матушка, как всегда, заказала себе очередную омолаживающую косметику, которую только что привезли из какого-то забытого богами мира. Он должен забрать заказ. Идём скорее, отправишься вместо него, заодно заскочишь к своему дяде. И если всё сладится, то больше не возвращайся, коня, матушкин заказ и одежду Свена вернёшь с посыльным.

Я радостно подскочила, сердце заходилось в груди от радости и страха. Тут же вспомнилось детство и мои проделки с Кларком. Я поспешила за нянюшкой. Закрыв дверь, мы с ней проследовали по коридору в левое крыло особняка, где на первом этаже располагались комнаты для прислуги и большая светлая кухня. Я спряталась в кладовой, а няня нашла Свена, как раз в то время, когда он собрался уходить, и заскочил на кухню, чтобы взять в дорогу обещанный ему пирожок.

— Ну-ка иди сюда, — скомандовала няня пареньку лет пятнадцати. Свен, не раз пойманный на воровстве сладостей, испугавшись, чуть не дёрнул в дверь без своего, честно заработанного пирожка, но няня, явно ожидавшая от него нечто подобное, быстро схватила его. — Пойдём, у меня к тебе дело есть, — потащила его к двери, — не переживай, с меня блюдо пирожков. А сделаешь всё как надо, насыплю кулёк карамелек.

Блюдо пирожков сразу перевесили чашу весов, и Свен с няней быстро пошли в её комнатку. Через десять минут я переодевалась в его вещи в каморке, а он сидел, обмотавшись простынёй, лицом к стене, пил вкуснейший шоколадный напиток и поглощал со скоростью света пирожки, что принесли с кухни.

— Да не торопись ты так, Свен, — подошла к нему нянюшка и погладила по вихрастой макушке. — Я тебе ещё прикажу принести. Тебе здесь придётся посидеть, пока твою одежду не вернут. Можешь поспать на диванчике, когда наешься.

Я облачилась в вещи, собрала волосы и надела кепку. Закончила и мы выскочили из дома, где нас уже поджидал осёдланный гнедой жеребец, и тут, откуда ни возьмись, в проёме дверей нарисовалась мадам Дюбуа.

— Куда это мы собрались? — спросила она. Я юркнула за жеребца и уткнулась носом в седло.

— Кто? — голос нянюшки выражал полное недоумение. — Вот Свен едет в город, графиня отправила его по своим делам, а я хотела, чтобы он мне капли от головной боли купил, потому принесла ему деньги. А что, что-то случилось?

— Случилось, — мадам Дюбуа стала обходить по кругу жеребца, я попятилась от неё. — Свен, — позвала она, — мне тоже надо купить лекарство. Подойди, я тебе монеток отсчитаю.

Мне хотелось закричать от безысходности, я была в шаге от того, чтобы попробовать сбежать, но, видимо, не судьба. Я сжала зубы и попросила Святейшего, чтобы он обрушил на эту мадам все несчастья, начиная от расстройства живота до несварения желудка.

— Свен, я всё знаю, — вдруг сказала она, — представляю, что ты сейчас мне желаешь, выходи давай, я в курсе твоих проделок.

Мне ничего не оставалось, как выйти из-за крупа жеребца. «Святейший, только бы не полыхнуть от безысходности. Всё хорошо, всё хорошо», — повторяла я про себя, стараясь успокоиться.

— Почему ты так выглядишь? Что это за маскарад? Почему собрался в город в старой одежде? Так можно опозорить дом семьи Деброн, — набросилась она. Потом осмотрела меня с ног до головы ещё раз и повернулась к няне.

— Сюзен, у тебя ещё остался тот замечательный коньячок, что тебе передают с Заорании? — прошептала заговорщически ей.

— Конечно, Мари, — подошла к ней нянюшка, — я там ещё нам закусочку приготовила. Свен, — посмотрела строго на меня, — что открыл рот? Давай скорей, поезжай по своим делам, а мы пойдём немного расслабимся, то есть полечимся, всё-таки голова и зубы доставляют немало хлопот.

— Я тоже бы сбежала, — прошептала мне мадам и подмигнула, — как только посчитала бы разницу в возрасте и увидела вставную челюсть. Постарайся передавать нам весточки, как у тебя дела. Жаль не могу тебя обнять, боюсь привлечь внимание. Вот тебе монетки, — громко сказала она, — купи мне настойку от зубной боли, а то я сегодня слягу от неё совсем, — сунула мне в руки увесистый кошелёк. — И не смотри так, мне нужны три пузырька, сдачу оставишь себе на нужды.

Я едва сдерживала слёзы, потом вскочила в седло, пришпорила коня и, не оглядываясь, понеслась к воротам. Теперь, главное, чтобы дядя Оливер был дома. Я гнала жеребца, боясь погони. Доехала до города и только тогда облегчённо вздохнула. Никто не преследовал меня. Всё было спокойно. Быстро заскочила в парфюмерную лавку мадам Сюзар, забрала заказ матушки и отправила его с посыльным, и теперь мой путь лежал к дяде Оливеру. Он жил недалеко от центра в небольшом доме, построенном из серого камня и увитым диким виноградом.

Соскочила с седла возле центрального входа, покрутилась, посмотрев по сторонам, и только потом привязала коня у ближайшего дерева. Подошла к дверям, было страшно позвонить, а вдруг его нет? Три раза поднимала руку и опускала. Наконец, зажмурилась и нажала на звонок. Раздалась трель. Я стояла, от волнения прикусив нижнюю губу. За дверью было тихо, сердце стучало всё громче и громче, и вскоре уже бухало в ушах. «Пожалуйста!» — взмолилась я невидимым высшим силам и снова позвонила.

— Бернард! — наконец, раздался голос дядюшки. — Да где тебя носит?

Я чуть не завизжала от счастья, услышав его голос.

— Кто там? — крикнул он через дверь. — Хозяина нет, он ушёл!

— Дядя Оливер, это я, Айрин, откройте, пожалуйста! — я чуть не подпрыгивала от счастья, что слышу его голос. Раздались щелчки, открываемых замков, дверь распахнулась, и я уставилась в лицо постаревшего дядюшки.

— Айрин? — от удивления его карие, как у меня глаза, стали круглыми. Невысокий мужчина с копной чёрных кудрявых волос с небольшой проседью на висках был моложе на три года мою матушку. С последней нашей встречи на его лице появилась аккуратная бородка, которая ему очень шла. — Девочка моя, какими судьбами? — неожиданно дёрнул меня к себе и обнял крепкими руками. — Почему в таком виде? А ну, заходи скорей, а то журналисты сейчас растрезвонят, что я обнимаюсь с мальчиками на пороге своего дома. Как они меня достали, — выпалил дядя, — со своими интервью! Так что случилось, дорогая?

— Дядя Оливер! — произнесла я и разрыдалась. — Помоги мне!

— Да что такое? А ну-ка пойдём, пойдём, — он протащил меня по просторной прихожей, и мы оказались в уютной гостиной, выдержанной в бежево-коричневых тонах. Меня усадили в мягкое кресло, дядя сам налил мне в стакан воды и, сев в кресло напротив, приготовился слушать.

— Мама нашла мне жениха, — выдавила я через силу.

— И что здесь плохого, он тебе не нравится? — пытался понять он, что меня так беспокоит.

— Дядя, — всхлипнула я, — ему восемьдесят лет.

— Сколько? — поперхнулся мужчина. — Генриетта что, совсем спятила? А что, моложе никого не было?

— Дядя, — я вздохнула, — я сама всех разогнала. Но у меня есть причина.

— Айрин, а давай ты мне расскажешь всё по порядку, я что-то ничего не понял. Ты что, не хочешь замуж?

— Хочу, — я всхлипнула, — но не могу.

— Как это? — он откинулся на спинку кресла. — Что тебе мешает, девочка?

— Дядя, я стала огненной, — выпалила я и замерла.

— Что-о-о? — он поднялся из кресла резким движением. — А ну-ка, иди сюда, — позвал к себе, я встала и подошла к нему. Он обхватил лицо руками и уставился в глаза. — Поразительно, — прошептал он, поворачивая мою голову и с восторгом смотря в зрачки. — Ты контролируешь его?

— Нет, и вспыхиваю, если что-то не так, — пробормотала я. — Я боюсь, что кого-нибудь сожгу.

— Тебе надо учиться, — безапелляционно заявил он, — иначе быть беде.

— Да, но только если матушка узнает, что я огненная, она похоронит меня в какой-нибудь непролазной глуши, без права общения с людьми, а то и вообще посадит под замок, чтобы никто не знал, что в семье Деброн есть бракованная дочь.

— И ты сбежала из дома, — хмыкнул он, — судя по твоей одежде. Я прав?

— Дядя Оливер, я очень хочу в академию, возьми меня с собой! — я умоляюще сложила перед собой руки.

Он уставился на меня, о чём-то размышляя, потом принял решение.

— Я заберу тебя. Только проблема в том, что наше учебное заведение не укомплектовано ещё штатом, и огневика у нас нет. Но мы будем искать. В любом случае жить среди простых обывателей тебе нельзя. Ты права, добром это не закончится, особенно для твоего жениха, — вздохнул он. — Не пойму только, как ты ещё до сих пор никого не уделала?

— Перчатки, — вытащила из кармана моих спасительниц.

— Молодец, — дядя Оливер одобрительно кивнул. — Ты никому не говорила?

— Только нянюшке, но она никогда меня не предаст. Это она помогала мне, заказывала перчатки, ремонтировала испорченные вещи. Правда есть ещё мадам Дюбуа, но она сама догадалась. И ещё, — теперь я вздохнула, — я обожгла когда-то давно своего друга Кларка, и он уехал от нас, больше я его не видела.

Про Тони не сказала ни слова, хотелось, чтобы это была моя маленькая тайна. Всё равно встретиться со мной в академии он никак не мог. Скорее всего, дракон сейчас воюет в каких-нибудь горячих точках и уже забыл про то, что где-то живёт девушка, подарившая ему сердце.

— Надо будет устроить тебя на какой-нибудь факультет, — донёсся до меня голос дяди Оливера. — Айрин, ты что, не слушаешь меня? У нас нет огневиков сейчас. Да и стихийников единицы.

— А? — очнулась я, выныривая из своих мыслей. — Нет, конечно, слушаю. Только задумалась, на каком ещё факультете я смогу учиться? Я же ничего не умею…

— А это мы посмотрим, когда проверим твой дар, — раскладывал уже по полочкам дядя. — Слушай, — он весь подобрался, и лицо стало по-мальчишески задорным. — Покажи!

— Я так не умею, — извиняюще улыбнулась ему, — по заказу огонь не появляется, я пыталась и не один раз. Уходила к воде и пробовала вызвать, но пламя не хочет показываться.

— Ну-ка, дай сюда руки, — попросил дядя, и я, не раздумывая ни секунды, протянула ему ладони. Он взял их, осмотрел с обеих сторон, ничего не увидел, и вдруг, больно сжал пальцы. — Попалась! — крикнул мне в лицо, от неожиданности я отшатнулась, но не тут-то было. — А… сбежать хотела, плутовка? Не получится. Бернард! — закричал он. — Неси верёвку.

Я перепугалась, заметалась, не зная, что предпринять, попыталась вырваться, но он крепко держал мои руки. Я отчаянно дёргалась, наконец, мне это почти удалось, я думала, что ещё несколько секунд, и я свободна, но он лихо перехватил мои кисти, обхватив за запястье. И мои ладони полыхнули.

— Ай!.. — закричал дядя Оливер. — Айрин! Я пошутил! Гаси его! Гаси!

Но было поздно. Волосы на его голове полыхнули факелом, следом загорелся халат, я направила пламя вниз, как делала всегда, когда вот так вспыхивала дома, быстро присев, прижала ладони крепко к полу. Затушив огонь, бросилась спасать дядю, схватив графин, стала поливать его водой. Через несколько минут пожар был потушен.

— Вот это да! — чумазый дядюшка с обгорелыми почти до кожи кудрями, без бровей и правой части бороды с восторгом рассматривал меня.

— Дядя Оливер, — топнула я ногой, — ну кто так делает?!

— Очень хотелось посмотреть на твой дар, — хмыкнул довольно он.

— И на кого вы теперь похожи? — спросила я с упрёком.

— Что, всё так страшно? — он соскочил и побежал в прихожую. — Ну да, — донеслось оттуда его бормотание, — придётся меняться кардинально. Ну что же, новая должность, новая внешность. А это идея! — занёсся он назад. — Бернард! — закричал во всё горло так, что я подпрыгнула.

Минуты через две раздались шаркающие шаги, и появился старенький камердинер дяди Оливера. Он остановился в дверях и принюхался. Через минуту я услышала, как слуга набросился на хозяина, не заметив меня, стоящую в стороне.

— Что тут за вонь? — возмутился он. — Опять что-то жгли? А это что? — старик медленно подошёл к прожжённому пятну. — Господин Лаун, — выпрямился и грозно взглянул из-под кустистых бровей, — опять вы в гостиной опыты проводили?

— Кажется, я знаю, кого назначить в студенческое общежитие комендантом, — подмигнул мне дядя.

— Святейший, — камердинер, наконец, разглядел обновлённый облик своего хозяина и схватился рукой за сердце, — на кого вы похожи?!

— Бернард, устрой, пожалуйста, леди, — дядя многозначительно замолчал, — Мари? — вопросительно посмотрел, испрашивая моего согласия. — Она едет учиться в академию. Это дочь моего двоюродного дяди Джеймса.

— Разве у вашего дяди Джеймса есть дочь? — удивился старик.

— Ох, да от тебя ничего не скроешь, мой друг, — развеселился дядя Оливер, — конечно, есть, но ты прав, внебрачная. Потому она будет под моим началом. Покажи ей пока комнату.

— Вы уверены, что это точно она? — ткнул камердинер в меня пальцем. — Не похожа она на юную леди. Она что, в деревне росла?

— Да? — дядя осмотрел меня с головы до ног, — А, по-моему, всё нормально. Просто она репетировала роль мальчика-прислуги. У юной леди есть увлечение, она любит театр.

— Театр? — кустистые брови старого Бернарда полезли вверх. — Ох, уж это молодёжь, — крякнул и пошёл из гостиной.

— Иди, Мари, — кивнул дядя, подмигивая. — Я позабочусь о твоём гардеробе чуть позже. Сначала надо заказать тебе билет на Геликос. Вылетаем завтра вечером, так что у тебя есть время обо всём подумать.

«О чём тут думать?» — я летела по ступенькам следом за слугой и была счастлива. Наконец, ужасное замужество отступило от меня. Правда, ещё рано радоваться, я ещё не улетела, и много что могло случиться. Но уже одно то, что я не увижу больше своего новоиспечённого жениха, наполняло меня счастьем.

Гостевая комната была небольшая, но очень милая. Светлая, с огромными окнами, за стёклами которых плелись плети дикого винограда. Белая мебель, пара кресел, столик, комод, трюмо с зеркалом и мягкий пуфик. Я бегло осмотрелась, вздохнула и упала в кресло. «Всё! Я счастлива. Если бы ещё и нянюшка была со мной, я была бы счастлива вдвойне. Вот выучусь и обязательно заберу её к себе! — твёрдо решила я. — Будем жить где-нибудь вдвоём». Я снова улыбнулась, представив аккуратный домик, утопающий в розовых кустах, и нас двоих, пьющих чай на террасе.

Утром безбровый дядя с новой причёской на голове, называемой лысина блестящая, радостно постучался в дверь.

— Айрин! — воскликнул он, врываясь в мою комнату.

— Мари, — поправила я.

— Ах да, Мари, прости за забывчивость, представляешь, мне удалось купить тебе последний билет на космолёт! Запоминай, ты теперь Мари Лейгар, реально существующая когда-то внебрачная дочь дяди Джеймса, правда, умершая ещё в детском возрасте. Но про это же никто не знает, — подмигнул он мне. — И вот ещё что. Это, — достал из своего портфеля склянку, — краска для волос, а вот это — одна капля и глаза станут зелёными. Вещи доставят чуть позже, я всё заказал. Давай меняй внешность и вперёд в новую жизнь.