Глава четырнадцатая

Марко

Я проснулся среди ночи от жара в груди. Знакомого, потому что именно так я чувствовал себя в тот день, когда пробудился Окрам. Но ведь он теперь был отдельным фениксом. Очень странно.

Мы поселились в одной большой комнате. Архимаги спали на кроватях, а мы с ребятами расположились на полу. И никого, похоже, ничего не беспокоило, даже громогласный храп Нолана. А вот я не мог заснуть.

Потому встал и, осторожно пройдя между Дином и Ноланом, вышел на балкон. Здесь было ветрено, но я совершенно не чувствовал холода. И это тоже было странно даже с моим уровнем магии.

«Марко», – услышал я голос Окрама. Слева от меня на перила балкона приземлился феникс.

– Марко, мне нужна твоя помощь, – сказал он.

– В чем?

– Я чувствую, что Стиил вот-вот выберется изо льдов. Ему не хватает всего чуть-чуть. Я не могу больше ждать.

Я нахмурился, должно быть, спросонья плохо понимая, о чем он.

– Мне нужна моя Найла, – заключил Окрам.

И прежде чем я мог возразить, он вспыхнул, как факел. Жар в груди усилился, я согнулся пополам и упал на колени.

«Частица меня осталась в тебе, – пояснил он. – Амина не смогла нас полностью разделить. Прости, Марко, но мне нужно твое тело».

Висок словно пронзило иглой, и перед глазами потемнело. Понимая, что Окрам перехватывает контроль, я постарался ему помешать. Сосредоточился как мог, пытался восстановить ощущения в теле, хотя бы пальцами пошевелить. Ничего не получалось, но я отказывался впадать в забытье.

И когда жар в теле утих, перед глазами снова появился мир. Ночные огни, Ледяные горы вдалеке и соседний балкон. Пока пустой, но мне показалось, Окрам кого-то ждал. И очень быстро стало понятно, кого.

– Одри, – произнесли мои губы.

Она была очаровательно прекрасна, взъерошенная, закутанная в покрывало. Испугалась, что я замерзну. А лучше бы испугалась, что перед ней был не я.

Я хотел кричать об этом, но никто меня не слышал. Я словно оказался перед невидимой стеной, которую было не разбить и не процарапать.

Окрам перемахнул к Одри, и спустя мгновение они начали целоваться. Каждое прикосновение ощущал и я, и сосредоточиться стало невыносимо трудно.

«Отпусти ее!» – кричал я Окраму. Но тот не реагировал.

Он коснулся запястья Одри, и та отшатнулась. В ней что-то происходило. Но что, мы оба не успели понять, потому что из воздуха появилась Амина, словно стервятник, поджидавшая подходящего момента. Она обвила Одри руками и вместе с ней растворилась в золотом свечении.

«Пирр, ты подонок, – прорычал я. – Ты нарушил наш договор».

«Я ее не насиловал», – оправдывался он.

«Она не знала, что это ты».

«Если Найла пробудилась, она найдет дорогу обратно».

Окрам-Пирр, похоже, так и не раскаивался в том, что сделал.

Золотой свет разбудил архимагов, и скоро на обоих балконах началось столпотворение. Феникс со свойственной ему трусостью бросил вожжи и исчез на задворках моего сознания, оставляя меня разбираться и объяснять. А ведь еще бог огня, которому поклоняются миллионы людей! Знали бы они, какой он на самом деле!

– Что случилось? – Ричард Хокс встряхнул меня за плечо. – Марко?

Мы вернулись в комнату, и я кратко объяснил, что за номер выкинул Пирр.

– Куда Амина могла увести Одри? – задумчиво спросила Линда.

– Будем надеяться, не к повелителю демонов, – проговорил Ардэльф, но в его голосе той самой надежды не слышалось. – Нам нужно как можно скорее добраться до башни и приготовиться к обороне. Если Аризель восстанет, всем придется несладко.

«Ты хоть понимаешь, что натворил?» – злился я, спешно одеваясь.

«Если Найла пробудилась, она вернется, – твердил Окрам, словно хотел убедить в этом самого себя. – Она не станет освобождать Стиила. Она же помогла мне его победить».

«Но потом что-то пошло не так, – напомнил я ему. – И ты не знаешь – что».

«Она не станет. Она вернется».

Найла

Воспоминания обрушились водопадом, в котором я едва не утонула. Образы, звуки, запахи, ощущения. Я как бужто разом прожила тысячу жизней, но отделить одну от другой оказалось не так просто. Пока я в растерянности пыталась упорядочить свои мысли и чувства, Амина перенесла меня в какую-то пещеру.

Над головой переливался бело-голубой лед, со стен лениво стекала вода, а под ногами хлюпал мокрый снег. Мы стояли в полный рост. Амина держала в руке фонарь, от которого исходил яркий белый свет, освещавший пещеру.

– Ты вспомнила? – спросила она, всматриваясь в мое лицо.

Я кивнула.

– Да, но в голове пока каша. Почему мы здесь? – Я скрестила руки на груди.

– Ты помнишь последнюю битву со Стиилом? Помнишь, как погиб Пирр? – сыпала вопросами Амина. – Помнишь, что произошло потом?

Я стиснула зубы, заставив себя сосредоточиться. Я помнила. Просто нужно было вычленить эти воспоминания из сотен других.

Стиил. Повелитель железа и настоящий демон в душе.

Перед глазами всплыли белые занавески, кровать с балдахином. Крепкое мужское тело, смуглая кожа, чувственные губы. Мы со Стиилом были… близки. Так странно. Почему меня это удивило?

Где-то внутри больно кольнуло, но я отогнала это чувство.

Затем я вспомнила Пирра. Как он по-собственнически прижимал меня к себе, а я чувствовала себя в ловушке и мечтала выбраться.

– Ты переиграла обоих мужчин, – заговорила Амина. – Вспомни. Пирр пожертвовал собой, чтобы убить Стиила. А затем ты заточила ослабленного Стиила во льдах.

Да, так все и было…. Или не так?

– Я не дала ему погибнуть, – вспомнила я. – Но он меня проклял.

Амина жадно ловила каждое мое слово.

– Да, – продолжала я, все еще пытаясь упорядочить хаос в своей голове. – Стиил зашел слишком далеко. Он не слушал меня, и его нужно было остановить. Он решил, что я предала его, помогая Пирру. Но это не так. Я лишь хотела сделать лучше для всех… Поняв, что проигрывает, Стиил проклял меня. Использовал остатки своей божественной силы. Я стала смертной. Но я не дала ему погибнуть, – повторила я.

– И это хорошо, – заговорила Амина. – После той битвы мы сначала радовались, что Пирр больше не навязывал свою волю, а Стиил не устраивал беспорядков. Скучали по тебе, но в целом жили в мире. Дабы избежать катастроф и катаклизмов, каждый из нас в какой-то мере занялся огнем, водой и металлом. Только со временем выяснилось, что такая двойная работа ослабляет. И чем дальше, тем сильнее. Можно сказать, на месте отсутствующих богов образовалась дыра, высасывающая божественную энергию. Да, по чуть-чуть, незаметно, но это начало конца. И, к сожалению, никто, кроме меня, этого не понимает. Другие считают, что возвращение мстительного Стиила гораздо страшнее, чем медленное умирание. Но ты должна меня понять, ведь ты жила среди людей и знаешь, насколько они продвинулись в науке. Теперь у них есть такие технологии, что и магия не нужна. Значимость нашего дара ослабевает, а посещение храмов уже стало необязательным. Скоро смертные научатся и вовсе обходиться без богов. Так что мы станем еще слабее и уже не сможем контролировать стихию. Планета взбунтуется, и пострадают все.

Да уж, перспективу Амина нарисовала страшную.

– Что ты предлагаешь? – спросила я.

– Уговори Стиила отказаться от мести. Тебя он послушает.

Послушает ли?

– Разве не этого он все время добивался? – Я нахмурилась. – Чтобы я пришла к нему? И поэтому остальные взорвали поезд, чтобы нам помешать.

– Стиил послал демонов, чтобы они отыскали Одри. Они привели бы тебя к нему и, скорее всего, использовали бы твою кровь, чтобы снять ледяную печать. Но теперь ты не просто Одри, ты Найла. Возможно, уйдет несколько дней, чтобы ты собралась с мыслями и силами. Но я знаю, что ты сможешь поговорить с ним, не снимая печати. Более того, ты сможешь ее усилить. Я надеюсь, до этого не дойдет. Нам нужны все семеро, если мы хотим выжить. Но если придется, то ты уже не беспомощная девочка из академии. Ты богиня.

Марко

Дорога от Маунтайнвиля до башни архимагов прошла почти без разговоров. Мы ехали сначала на экипажах, потом пересели на запряженные тройкой сани. Мчались по бескрайним заснеженным просторам к заледеневшим верхушкам гор. И если бы не тревожное молчание, возможно, насладились бы поездкой.

Лишь один раз тишину прервал Ричард Хокс, поинтересовавшийся у Дина:

– Твой отец выполнил заказ?

– Да, все уже должно быть в пути.

– О чем они? – вполголоса спросил я друга.

– Увидишь, когда приедем. Меня взяли не просто так, а с условием…

Мы снова погрузились в молчание, и я решил попробовать достучаться до Окрама-Пирра. После утреннего разговора он больше не отзывался, и мне чудилось, что он чувствовал себя виноватым.

«Нельзя заставить женщину тебя любить, – говорил я, не особенно рассчитывая на ответ. Знал только, что он меня слышит. – Одри не ответила бы на поцелуй, если бы знала, что я снова одержим».

«Меня интересует не Одри, а моя Найла, – все же сказал Окрам. – Как только она вспомнит, она вернется».

«А ты уверен, что она тебя любит?» – Жалеть его уже не хотелось.

«Мы тысячелетия провели вместе».

«Это еще ничего не значит. Если ты и ее заставлял против воли…»

В груди заныло, и я замолчал.

«Она меня любит», – проговорил Окрам, но мне показалось, уже не так уверенно. Или я выдавал желаемое за действительное, ведь если Найла пробудилась, и если она выбрала бы его, это значило, что я потерял Одри. И потерял ее навсегда.

Погруженный в мрачные мысли, я не замечал, как шло время. На горизонте показались черные стены, окружавшие высокую башню. Да и то башней ее можно было назвать лишь условно. Скорее это был замок, построенный так, что издалека походил на единственную башню.

Внутри же, как оказалось, были и казармы, и тренировочные комнаты, и несколько оружейных. Навстречу архимагам вышел бодрый мужчина лет сорока с темными волосами и аккуратной бородкой.

Ардэльф представил его как Бастиана, главного смотрителя башни, отвечавшего в ней буквально за все. Помимо него здесь жили еще около двадцати магов, сменявшихся каждые полгода. Всех пригласили в зал собраний, где и посвятили в подробности нашего положения.

– Нужно срочно оповестить все пограничные посты о возможной атаке демонов, – говорил старший архимаг. – И усилить патрули. Мы не знаем, сколько у нас времени. Возможно, всего несколько дней. Главное, чтобы успели доставить партию оружия от де Росса.

Тут-то Дин мне и объяснил, что заводы его отца делали не только лучшие в стране магомобили, которыми так восхищался мой младший брат, но и доселе невиданное вооружение, не требовавшее матирии и применения магия. Это была настоящая революция в науке. Но важно было, чтобы его доставили вовремя. Учитывая поврежденный мост, были опасения, что партия задержится.

– Уверен, мой отец сделает все возможное, – обещал Дин.

– Но ему нельзя говорить, чем вызвана срочность. Паника только усугубит ситуацию.

С этим никто не спорил.

– И вас троих, – добавил Ардэльф, глядя на нас, – тоже будем готовить по ускоренной программе.

– Что говорит Пирр? – спросил он меня отдельно, когда все разошлись.

Я пожал плечами.

– Верит, что Найла вернется сама. Но в случае нападения демонов Пирр будет сражаться вместе с нами.

Если честно, Окрам такого не говорил, но я был уверен, что он никуда не денется.

Архимаг кивнул.

– Что ж, будем надеяться на лучшее, но готовиться к худшему.

Следующие несколько дней мы этим и занимались. Тренировались, готовились и экономили силы, не тратя их на пустые разговоры. Окрам вел себя тихо, и я вспоминал о нем только по ночам, когда во сне он приходил в одно и то же место и ждал Одри, точнее, Найлу. Но она не появлялась.

Я и сам ее ждал, каждый раз не зная, радоваться, что она не пришла, или грустить. Я хотел ее увидеть. Хотел услышать ее голос. Хотел коснуться ее, обнять. Хотел убедиться, что она все еще Одри. Что она моя Снежинка, а не ледяная богиня. Ведь даже если она вспомнила все свои прошлые жизни, это не отменяло нашу. Не отменяло то, что мы друг к другу чувствовали.

Оно было настоящим. Я знал это и хранил в душе надежду, как самое главное сокровище и источник силы – куда более мощный, чем любая магия.

Найла

Стиил, также известный как Аризель, повелитель демонов, спал в ледяном саркофаге, который я создала с помощью десятка магов. Проклятье подействовало не сразу. Силы утекали, как вода сквозь решето, но я все же успела заковать его.

Теперь я помнила это отчетливо, до каждой мелочи. Даже помнила ощущение убывающей силы и готовой захлестнуть меня паники. Тогда мы едва успели, но все же сделали это. Стиил был больше не опасен. Но он был жив. И последнее для меня было тогда самым важным. Сейчас же…

Сейчас казалось, что я была от тех событий бесконечно далека. Нет, я верила, что все это произошло именно со мной. Я была Найлой. И в то же время часть меня оставалась Одри, простой девочкой из деревни с крупицей магии.

Найла была возлюбленной Пирра. По человеческим меркам ее бы назвали женой. Но она давно устала от бога огня, от его гордыни и непомерного эго. Она мечтала о свободе и потому согласилась на запретные отношения со Стиилом. Не потому, что любила, а потому, что хотела убежать, сделать что-то по-другому, испытать новое.

Стиил же мечтал вырвать ее из огненных когтей феникса и поднял восстание. Он был уверен, что Найла сразу будет на его стороне, но ей, то есть мне, не хватило смелости. Она испугалась, что все зашло слишком далеко, что по ее вине пострадают люди и другие боги. Она нашла способ победить обоих мужчин, обезвредив их друг об друга. Но не рассчитала, что обиженный бог металла сумеет наслать проклятье, и она станет смертной. Обыкновенной женщиной из плоти и крови со стремительно убывающей магией.

Я помнила, как, запечатав повелителя демонов, Найла использовала остатки своей силы, чтобы соблазнить молодого короля. Она затуманила ему разум, и тот влюбился настолько, что сделал ее королевой. Неизвестную женщину, возникшую словно из ниоткуда. Но выбор был верен – родившийся у них сын нес в себе дух богини. Она тогда не пробудилась, но у сына родился свой сын, и таким образом ее сущность продолжала жить, пока на свет не появилась подходящая девочка Одри. Девочка, влюбившаяся не в бога, а в обыкновенного парня.

Переварить и упорядочить все эти воспоминания было сложно, но помогало то, что я их словно просматривала со стороны. Они не поднимали в душе бури, а были лишь эхом былых эмоций. Когда же я думала о Марко, сердце сжималось от боли. Я хотела увидеть его, прижаться к его горячему телу, снова ощутить его губы на своих.

Но нельзя. Я больше не человек и не принадлежу его миру. А вот со своим надо разобраться.

Когда я была готова, Амина отвела меня в пещеру, где спал Аризель-Стиил. Вокруг собрались демоны, смотревшие на нас с подобострастием и трепетом.

Богиня животных осталась со своими творениями, а я подошла к ледяному саркофагу и положила на него ладонь.

– Ты меня слышишь? – вполголоса спросила я.

– Найла! – раздался голос в моей голове. – Ты пришла меня освободить?

Хотя Стиил был тем, кто наслал на меня проклятье и сделал смертной, его чувства ко мне так и не остыли даже за пятьсот лет сна. Я ощутила это в том, как он назвал мое имя, и в каждом последующем слове.

Я подняла руку и, коснувшись льда там, где должно было быть его лицо, растопила часть саркофага. Стиил был ровно таким, как я его помнила. Красавцем со смуглой кожей, черными волосами до плеч, чувственными губами и металлически-серыми глазами. Не к месту подумалось, что рог повелителя демонов, хранившийся в королевском историческом музее, был подделкой. У Стиила никогда не было рогов. Вот у его командиров – сколько угодно. Видимо, тот и принадлежал кому-то из них.

Открыв глаза, бог металла посмотрел на меня долгим внимательным взглядом. Я теперь выглядела иначе, и, казалось, он хотел изучить и запомнить меня такой.

Я не торопила его. И пока моя рука лежала на саркофаге, я понимала, что ледяная печать совсем истончилась. Его освобождение было вопросом времени, причем даже не месяцев, а возможно, всего нескольких недель. И вопреки надеждам Амины, я не могла ее усилить. Не все разбитое можно склеить. Стиил и правда стал сильнее. Но сам он об этом, надеюсь, не знал.

– Нам семерым нужно снова объединиться, – сказала я. – Восстановить баланс и научиться жить в мире. Иначе планета взбунтуется, и мы все погибнем. Понимаешь?

– Ты знаешь, чего я хочу, – ответил он, не сводя своих металлических глаз. – Я ввязался в ту войну ради тебя, Найла. И мир между нами наступит тогда и только тогда, когда ты снова станешь моей.

Перед глазами мелькнули воспоминания о наших сплетенных телах на белых простынях. Я помнила, как стонала от страсти, но сейчас ничего даже близко к ней не чувствовала.

– Я освобожу тебя, если поклянешься своей божественной сутью, что отныне не будешь воевать против богов. Каким бы ни был повод.

– Если они не начнут первыми, – возразил Стиил.

– Не начнут, – заверила я. – Так что?

– Поклянись и ты, Найла, что останешься со мной навсегда. Отдашь себя без остатка. И я исполню все, что пожелаешь. Буду твоим верным псом, готовым выполнить любой приказ.

– Ты не в том положении, чтобы ставить условия, – напомнила я.

Губы Стиила скривились в усмешке.

– Если ты откажешь, то я все равно вырвусь. Я чувствую, осталось немного. И тогда весь металл мира повернется против людей. Я уничтожу все и вся, а потом сложу к твоим ногам гору трупов.

– Без веры людей ты сам не выживешь.

– Без тебя это все равно не жизнь.