Глава тринадцатая

Одри

– Найла, богиня луны и моря и моя возлюбленная, – последнее слово Окрам произнес как будто с тоской, хоть по его птичьему виду было не понять.

Его слова заставили меня поежиться. Хорошо, что Марко оказался рядом и, осторожно обняв за талию, прижал к себе. От тепла его тела стало легче.

– Ты хочешь сказать, что я не человек? – уточнила я.

Феникс мотнул оранжевой головой.

– Нет, ты человек, и это сбивает с толку. Но я расскажу по порядку. Когда на людей стали нападать демоны, никто сначала ничего не понял. Мы даже не знали, что за этим стоят Стиил с Аминой. Только чувствовали, как с каждой смертью становимся слабее. И не только смертью. Люди стали терять веру. Возникли те самые спиритиды, утверждавшие, что мы не более чем духи и нам не стоит поклоняться. Ситуация дошла до точки, когда не вмешаться было нельзя. Сначала я выступил лично, приняв форму феникса, потом заставил присоединиться других богов. Мы обучали людей новым магическим приемам, но все было без толку. Демоны побеждали, а мы продолжали слабеть.

Мы не перебивали, и Окрам продолжал:

– О том, что Аризель – это Стиил, узнала Найла. Бог металла всегда испытывал к ней слабость. Она воспользовалась этим и выведала его секреты. Единственным способом победить было выпустить максимум божественный энергии и поразить моим огнем всех демонов сразу, включая их повелителя. Но использование такой силы уничтожило бы меня самого. – Он сделал паузу. – Я долго не решался действовать, а когда был готов, моя любимая сказала, что нашла выход. Я должен был передать частицу своей сущности человеку и оставить ключ к ней у Найлы. После победы над Стиилом Найла пробудила бы меня в человеке и, передав часть своей божественной энергии, снова сделала бы меня богом.

– И этим человеком был Алехандро Попеску, – задумчиво проговорил Марко.

– Да. – Феникс кивнул. – Генерал не только был магом огня, но и по ходу войны показал себя сильной и неординарной личностью. Только такой мог удержать в себе частицу бога и не сойти с ума.

– Он знал? – уточнил Марко.

– Догадывался, но ему хватило ума об этом молчать. Мы с Найлой все сделали по плану. Я победил демонов ценой своей жизни и думал, что любимая возродит меня сразу же, как закончится война. Но что-то пошло не так. И когда я очнулся в твоем теле, то понял, что минула не одна сотня лет. Это, конечно, не могло не расстраивать. Но я очнулся не случайно, а потому, что почувствовал Найлу. И я верил, что наш план все же осуществится, вот только… – Он дернул оранжевыми крыльями. – Моя любимая так и не пробудилась.

Тоска и разочарование в его голосе снова заставили меня поежиться. Почему-то слышать это было неприятно и даже больно.

– А ты уверен, что она – это я? – спросила я, глядя в блестящие глаза феникса. – Ты же сам сказал, что я человек.

– Ни в чем другом я еще не был так уверен, – ответил Окрам. – Ты – Найла, но по какой-то причине ты, как и я, переродилась в человеке. Вот только я сохранил и память, и божественную суть. Ты же ничего не помнишь, а твоя божественная часть спит или глубоко запечатана. Но она есть, я знаю. Духи это тоже чувствуют. Твой маленький друг, например.

Феникс указал клювом на Неона, робко державшегося в стороне.

«Неон, ты чувствуешь, что я богиня?» – первым делом поинтересовалась я.

Огонек растерянно мигнул.

«Не знаю».

Впрочем, это могло объяснить, почему я могла с ним разговаривать.

– Что нам теперь делать? – спросила я вслух. – В лесу слишком опасно…

– Амине верить нельзя, – выдал феникс и посмотрел на Дина. – Не сомневаюсь, что она следила за нами через тебя.

– Как это? – Блондин нахмурился.

– Тебе странные сны не снились?

Дин пожал плечами.

– Да ничего такого не помню.

А вот я вспомнила, как Фелиция сказала, что он звал во сне какую-то Мину. Не Мину, а Амину.

Я сказала об этом вслух.

– Она могла просматривать твою память, – заявил Окрам. – Во сне человеческий мозг уязвим…

– Но что мешало ей прийти раньше? – задумчиво проговорил Марко. – Если все это время она знала, что Пирр в моем теле, и шпионила за нами, то почему начала помогать только сейчас?

И я вдруг поняла почему.

– Потому что моя сила начала пробуждаться, – сказала я, приковав к себе удивленные взгляды. – Просто это происходит не разом, как хотел Пирр, а постепенно. Да, совсем недавно моя магия была слабейшей. Даже жрец ничего не почувствовал. И Амина, скорее всего, думала, что так и останется. Но во время испытаний и после я могла делать все больше и больше, а сейчас в лесу чувствовала неккеров и даже отчасти могла на них влиять.

– Но твои воспоминания… – начал феникс.

– Нет. – Я качнула головой. – Из жизни Найлы я по-прежнему ничего не помню.

Окрам-Пирр мигнул глазами, и мне снова почудилась в них болезненная обида.

– Лично у меня от этих новостей голова кругом, – заговорил Дин. – Но, положим, все так. Что нам сейчас-то делать? В горы нам нельзя – это я понял. Но кто мешает богам, – он усмехнулся, – сам не верю, что такое говорю, но что мешает богам снова напасть на Одри, а заодно и на всех, кто окажется рядом?

Вопрос был хороший. Феникс, даром что бог, задумчиво молчал. И мы втроем, вчетвером, если считать Неончика, дружно посмотрели на Марко. Если кто-то и знал, что делать, это был он.

Огневик провел пальцами по своим красным волосам.

– Долго играть от обороны нельзя, – начал он. – Это заведомо проигрышная тактика. Нам надо добраться до архимагов и все им рассказать. А дальше думать, как все вернуть на круги своя.

– А Одри? – спросил Дин.

Феникс расправил и сложил крылья, привлекая к себе внимание.

– Одри должна снова стать Найлой, – заявил он. – Тогда даже если Стиил вернется, у нас будет достаточно мощи, чтобы загнать его обратно.

Похоже, Окрам никогда не устанет петь ту же песню.

– Но что если мое пробуждение освободит Стиила? – возразила я. – Что если именно поэтому боги не хотели пускать нас в Ледяные горы? Не лучше ли попытаться остановить этот процесс?

Впрочем, неясно, можно ли его остановить.

– Во всех случаях нам нужно добраться до архимагов, – заключил Марко.

Со стороны двери вспыхнуло красным, и в проходе появилась Амина.

– Прошу прощения, что отлучилась, – проговорила она. – Не хотелось, чтобы от буйства духов пострадали невинные. А сейчас все успокоилось. И вы, вижу, успели все обсудить.

Марко шагнул вперед.

– Проводи нас, пожалуйста, обратно к поезду, – вежливо попросил он.

– Идем. – Она кивнула. – Вот только Пирру лучше не показываться людям.

Все посмотрели на феникса. Тот нервно дернул крыльями.

– Нет, я остаюсь с ребятами, – отрезал он.

Амина пожала плечами.

– Воля твоя.

Хотя богиня животных была исключительно дружелюбна и ничего плохого нам не сделала, а даже наоборот, все равно отношение к ней было настороженным. И все время, пока мы шли за ней через лес, окутанный утренней дымкой, я ждала, что на нас кто-нибудь выпрыгнет.

У места крушения поезда суетились спасатели. Тут же рядами стояли экипажи, куда сажали уцелевших пассажиров и отвозили их в ближайший город. Троица архимагов, а с ними и Нолан, стояли на страже, отгоняя случайных духов. Мы распрощались с Аминой, пожелавшей остаться в тени леса, и поспешили к ним.

Сначала пошли расспросы, не ранены ли мы, а затем архимаги обратили внимание на Неона с фениксом. Мы кратко объяснили, что это дружественные нам духи, про которых мы поговорим, когда доберемся до башни архимагов у кромки Ледяных гор. Пока же мы заступили в дозор, охраняя спасателей и пострадавших. Впрочем, Амина не солгала, и за все время на нас напал только один заблудившийся гуль, которого прикончила Линда де Миртайн, а земляную матирию отдала Нолану.

Спасательные работы продолжались до середины дня. Потом прибыли строители, чтобы отремонтировать мост. Архимаги заключили, что наша помощь больше не нужна, оставили несколько защитных артефактов на всякий случай и велели нам рассаживаться по экипажам.

Ричард Хокс поехал с Дином и Ноланом, а Линда и Ардэльф – со мной и Марко. Мы с огневиком сели рядом, словно невзначай касаясь друг друга бедрами. Дорога была долгой, и близость Марко меня успокаивала. Неончик сидел тихо у меня в кармане, а Окраму пришлось устроиться снаружи, чтобы он ненароком не поджег чего-нибудь внутри.

– Ну, рассказывайте, – скомандовал пожилой архимаг, когда мы отъехали.

И мы рассказали все с самого начала. От момента, как я нашла Марко с красными волосами в аудитории, до встречи с Аминой и обретения Окрамом отдельного тела, пусть и в форме птицы.

Мы с Марко говорили по очереди, дополняя друг друга. И хотя история звучала невероятно, архимаги не бросились нас перебивать. Напротив, нас слушали. И слушали очень внимательно.

– Одри, дай мне свою руку, пожалуйста, – попросил Ардэльф, когда мы закончили.

Я послушно вложила свою ладонь в его. Архимаг накрыл ее сверху и закрыл глаза.

– В тебе чувствуется сильный потенциал, – проговорил он. – Но если бы я не знал этой истории, то не заметил бы ничего необычного. Ты просто сильный маг, вот и все.

Я не удержалась от смешка.

– Простите, – тут же одернула себя. – Просто с момента моего поступления в академию все только и говорили, что у меня слабый дар. И вот теперь…

– Теперь у тебя есть ручной дух. – Линда улыбнулась.

– Но главная проблема, – снова заговорил Ардэльф, – если я правильно понял, в том, что если в Одри действительно пробудится богиня, это может пробудить и Аризеля. То есть Стиила, как мы теперь знаем.

– Но если целью бога металла изначально было победить Пирра, – рассуждала Линда. – То, возможно, в этом нет ничего страшного. Отдадим ему феникса и…

– Нет, – перебил ее Марко. – Не отдадим.

Архимаги посмотрели на него с удивлением.

– Он мой друг, – добавил он. – Нельзя никого отдавать на растерзание. Лучше помочь ему стать сильнее, чтобы система вернулась в равновесие. Как-то же боги сосуществовали друг с другом раньше?

Ардэльф потер подбородок.

– Возможно, ты прав. В любом случае сейчас мы никаких решений принимать не будем. Надо сначала добраться до башни, привести себя в порядок, а там уже думать на свежую голову.

С этим никто спорить не стал.

Мы остановились в небольшом заснеженном городке под названием Маунтайнвиль, откуда виднелись Ледяные горы. И хотя казалось, что они не так уж далеко, выяснилось, что завтра нам предстоял еще один день дороги.

Архимаги выбрали путевую гостиницу. Небольшую, потому что больших тут не было, и расспределили всех по комнатам. Как и в поезде, мальчиков и девочек поселили отдельно. Мне предстояло делить комнату с Линдой де Миртайн, которая после нашего рассказа посматривала на меня со смесью любопытства и настороженности.

– Каково это, – спросила она, когда мы остались одни, – чувствовать, что, возможно, ты перерождение богини?

– Не знаю, – честно ответила я. – Я себя чувствую как и всегда. Разве что растеряна и напугана больше обычного.

Линда ласково улыбнулась.

– Мы не дадим тебя в обиду.

Ее слова меня успокоили. Но как выяснилось уже ночью – зря.

***

Расположившись в гостинице, мы всей группой поужинали. Особенно мне понравился горячий бульон с вермишелью. Несмотря на июнь, в Маунтайнвиле было прохладно, если не сказать морозно, и теплая еда пришлась как раз кстати.

Марко сидел за столом напротив и откровенно строил мне глазки, из-за чего Ричард Хокс не выдержал и ворчливо заявил:

– На ночь двери запираем изнутри, и чтобы никаких шастаний по коридору.

Я едва удержалась, чтобы не хихикнуть. Хотя ситуация у нас была сложная, взгляд Марко словно касался моей души, гладил ее и пробуждал доселе неведомые чувства. Теперь, когда в нем больше не было феникса, нам ничего не мешало. Вернее, мешали строгие взгляды архимагов, но кого и когда такое останавливало? Кажется, Марко думал о том же, потому и смотрел так. А я краснела от собственных мыслей.

После ужина мы с Линдой сходили в купальню. Гостиница стояла на горячих источниках, и немного отмокнуть было здорово. Я заметила у архимага три длинных шрама, тянувшихся от горла к груди, и хотя старалась не таращиться, она все равно увидела мой интерес.

– Когда-то я проходила ту же практику, – пояснила Линда. – И в мой второй день в башне нас атаковали. Я думала, что готова, самонадеянно полезла в бой, и один из демонов весьма толково объяснил, что нет, не готова. Независимо от того, какой у тебя магический потенциал, неправильная тактика может убить тебя или твоих товарищей. Поэтому во время отбора мы так мало внимания уделяли собственно магии и смотрели на другие качества.

– Спасибо, что взяли меня, – сочла нужным сказать я.

Линда мягко улыбнулась.

– Ты не переживай, мы со всем разберемся.

Отмокнув в источниках, мы вместе вернулись в нашу комнату. Как и завещал Ричард Хокс, Линда заперла комнату изнутри, а ключ положила себе под подушку.

Я решила, что это и к лучшему, меньше будет соблазнов, и со спокойной душой завалилась спать, чтобы среди ночи все равно проснуться. Мне показалось, что в комнате кто-то был, хотя сколько я ни всматривалась, ничего не видела.

И все же чувство, что рядом кто-то есть, не отпускало.

Я покосилась на спящую на соседней кровати Линду. Она чуть посапывала, и, похоже, ее ничего не беспокоило.

Встав, я описала по комнате круг и проведала Неона, спящего в шкафу, чтобы не будить нас светом. Почуяв меня, он встрепенулся, но я успокоила его, что все в порядке. Это я почему-то не сплю.

Решив, что свежий воздух поможет, я закуталась в покрывало и выскользнула на балкон. Ночью морозило, и контраст особенно чувствовался по сравнению с натопленной комнатой. Я поежилась. Пожалуй, подышу минутку и пойду внутрь.

– Одри, – окликнули меня справа.

– Марко?

Он стоял на соседнем, примыкавшем к нам балконе в одних кальсонах. В свете редких уличных фонарей виднелся его красивый и совершенно голый торс. Залюбовавшись, я так и замерла с открытым ртом. А парень между тем легко перемахнул через перила и оказался рядом со мной.

– Т-тебе не холодно? – пробормотала я.

Марко обвил мою талию сильными руками и прижал к себе. От его тела исходил такой жар, словно где-то там внутри бил горячий источник. И я быстро поняла ответ на свой вопрос.

– Одри, – прошептал он на ухо, обжигая его дыханием.

По спине пробежала волна мурашек, и я невольно прижалась к нему теснее.

Марко провел пальцами по моей шее, задержался на ямочке у ключицы, а затем нашел подбородок. Легонько приподняв его, – я забыла, как сопротивляться, – он заглянул мне в глаза. В полумраке они казались каким-то другими, но пока я соображала, что это значит, Марко прижал меня ближе, чуть приподнял, заставляя встать на цыпочки, и накрыл мои губы своими. Просто, без церемоний и разрешения, как будто зная, что я не откажу. И я не отказала.

Его губы и язык были горячими, почти раскаленными, и казалось, я вдыхаю жар. Он проникал вглубь, касался моего сердца, распаляя его и заставляя стучать быстрее. Все мысли из головы разом улетучились. Вроде положено было что-то сказать, хотя бы сделать вид, что я не такая уж доступная, но в ту минуту я забыла обо всем. Я жадно втягивала носом его запах и, опьяненная, позволяла Марко все. В какой-то момент его ладонь оказалась у меня на груди. Коснулась проступившей сквозь ночнушку вершинки. Легко, словно случайно, но по телу прошел разряд. Я бесстыдно выгнулась и подалась навстречу. Марко коснулся меня снова, на этот раз увереннее. Принялся поглаживать большим пальцем, по-прежнему не выпуская из плена мой рот.

Я не понимала, что происходит, лишь не хотела останавливаться. Нас могли увидеть в любую минуту, и мне хотелось уловить каждое мгновение. Еще, еще и еще.

Его рука отодвинулась чуть в сторону и скользнула вниз по плечу. Подушечками пальцев он описывал по коже круги, а затем коснулся на моем запястье пульсирующей жилки. Поднялся чуть выше и сжал.

Я вздрогнула и, отпрянув, испуганно посмотрела парню в глаза. В них плясало пламя. Это был не Марко. И его прикосновение к метке не прошло незаметно. В голове помутилось, я перестала понимать, где я. Внутри словно прорвало какую-то плотину. Меня заполняли незнакомые ощущения, а перед глазами всплывали разрозненные образы. Лица, пейзажи, какие-то предметы. Они казались знакомыми и незнакомыми одновременно.

Я глядела на парня перед собой и не узнавала его. Чувствовала, что мы знакомы тысячу лет, и вместе с тем он казался совершенно чужим.

– Я знала, что ты не удержишься. – Раздался за спиной звонкий голос.

Я обернулась. Амина?

– Убирайся, – рыкнул парень передо мной.

Но богиня оказалась проворнее. Она схватила меня за руку, дернула, и весь мир вдруг залило золотым светом. Таким ярким, что я зажмурилась. Мое тело утратило вес, и меня, словно перышко, подхватил ветер.