Глава 13. Антон

– А я ей говорю: «Ну далась тебе эта Анька, Зая! На нее ведь без слез не взглянешь. А ты у меня идеальная женщина. И красивая, и умная, и спокойная».

Парни ржут. Недовольно на них посматриваю и потираю подбородок.

Это Фюрер-то спокойная?

– А она? – спрашиваю у Сани, продолжая укладывать пожарный рукав.

– Да че она… Все равно вернется. Мы ж с ней как «Инь и Янь, только Есь и Сань».

Справа снова слышен раздражающий мужской хохот. Я, как дирижер, резко обрываю его одним взглядом.

– Ты ее поэтому обманываешь? – не сдерживаясь, едко замечаю.

Тут же морщусь.

Хорош! Как баба себя ведешь, Огнев. Скоро «Мужское и женское» на Первый канал пригласят вести.

– Ты о чем это, Тох? – непонимающе хмурится Малыш.

– Ни о чем, – иду в ангар, отпинывая в сторону пустое мусорное ведро. – Забей!

На хуй эти их разборки. Детский сад.

Я в «Санта-Барбаре» участвовать не нанимался.

Смена была напряженной. Несколько холостых выездов, пара мелких возгораний и одно серьезное.  Квартира в девятиэтажке. Хрен бы побрал эти старые дома, узкие лестничные пролеты и площадки, заставленные хламом. До сих пор адреналин в крови шпарит.

Я, пожалуй, из пироманов. Не поджигаю, естественно, но во время непосредственного тушения чувствую особый кайф.

Ну и страх присутствует. Куда без него родимого?

Без страха в пожарной части делать нечего. Лучше сразу увольняться, потому что от тебя зависят жизни ребят твоего звена. Отбитые на голову у нас обычно не задерживаются.

– У тебя все нормально, Тох? – семенит за мной Саня.

– Лучше всех, – выплевываю.

– Ты какой-то странный. С бабушкой что?

– Нормально с ней все. Позавчера заезжал: как обычно, пироги печет.

Саня резко останавливается и бьет себя по лбу.

– Прости, я забыл. У родителей твоих годины были. Седьмого сентября же?

– Ага. Были. Седьмого.

– Ты поэтому такой запаренный?

– Поэтому, – киваю, чтобы отъебался.

Сдав оборудование новому наряду, занимаюсь своей боевкой. Отстегиваю теплоизоляционную подкладку и ловко запихиваю грязный, заляпанный копотью костюм в пакет.

Саня снова оказывается рядом. Как говорящий осел за Шреком, следует за мной по пятам.

– Может, седня по кабакам, Антох? – смачно потягивается. – Как в старые добрые…

– Не хочется.

– Ну или на дискотеку, – смешно пританцовывает. – Я сто лет нигде не был. Ты ведь знаешь. Надо наслаждаться временной свободой.

– Временной? – оглядываюсь на него, пока направляюсь к «Субару».

Сигнализация пищит, и одновременно щелкают дверные замки. Прохладный осенний воздух бодрит.

– Конечно, временной. Я дал Есе время, чтобы меня вернуть. По моим прогнозам, недели две – и она сама взвоет. Не сможет без меня, – подмигивает он. – Если ты понимаешь, о чем я…

– Ссать мимо унитаза будет некому? – предполагаю.

– Да нет, – Саня хлопает меня по плечу и ржет. – Я про секс…

Усмехаюсь, с силой хлопая задней дверцей.

Твою ж мать.

Тут я тебя подстраховал, дружище, как следует. Горечь во рту раздражает, откуда только взялась?

– Антон! – зовет начальник караула. – Огнев!

Степаныч – крутой мужик. Я его категорически уважаю, но сейчас хочется, чтобы он тоже отстал. Весь мир против меня, потому что уехать не успеваю.

– Давай пообщаемся, – приближается начкар.

– В следующий раз, – запрыгиваю в тачку.

– Это по поводу твоего повышения, Антон…

– Попридержи его до лучших времен. Пока не до этого.

Киваю Саньку и Степанычу и быстро завожу двигатель. Приложив два пальца к голове, отдаю честь и выезжаю с полупустой парковки.

– Так дела не делаются, – слышу недовольный голос начкара вдогонку.

На светофоре ставлю телефон на подзарядку и гипнотизирую экран, тут же выдающий звонок с незнакомого номера. Для клиентов мотоателье слишком рано.

– У аппарата.

– Антон, здравствуйте. Это Ада Львовна.

– Ада Львовна, – пытаюсь соображать неспящими извилинами. Их с каждой минутой все меньше и меньше.

– Да-да, соседка Есении. Вы ее на днях навещали с товарищем. Помните?

– Ага… Было такое.

– У меня тут проблема. Правда, не совсем по вашему профилю. Прямо скажем, по обратному. Но, возможно, у вас будет время заехать посмотреть?

– Что случилось? – устало вздыхаю.

Приближающийся глубокий сон машет рукой и отчаливает восвояси.

– Мне неловко вас просить…

– Ада Львовна. Давайте без прелюдий. Я для них уж больно сильно не в форме.

– Хорошо, – тут же бодрится старуха. – Кран на кухне подтекает. Боюсь, как бы соседей не залить, а сантехник запил. Я у Есении ваш телефон выпросила, она не хотела давать, вы не подумайте и не ругайте ее.

По жопе отшлепаю, как свидимся. Быстрей бы.

– Антон? Вы поможете?

– Сейчас буду, – отвечаю, разглядывая маячащие впереди цветные многоэтажки.

Развернувшись, еду в центр. А это в начале сентября тот еще квест. Полгорода понавозвращалось с дач: решили вдруг поработать и поучиться.

Припарковавшись у дороги, поправляю нашивки на форме и закидываю телефон в нагрудный карман. Жаль Училка уже на уроках.

В подъезде тихо. Преодолев четыре лестничных пролета вприпрыжку, стучусь к Аде Львовне, поглядывая на соседнюю дверь.

– Что у вас здесь? – спрашиваю без предисловий, скидывая ботинки.

Женщина мельтешит перед глазами, перекладывая вещи с тумбочки в шкаф.

– Это на кухне. Пойдемте, – зовет за собой.

Быстро окидываю взглядом знакомое помещение со старой мебелью и высокими окнами. В квартире вкусно пахнет завтраком. Жадно сглатываю слюну.

– Как розетка? – спрашиваю мимоходом.

– Ой, да я уж и не знаю, как вас благодарить, Антон. Все работает замечательно. Столько мучилась с ней, сейчас прямо новая жизнь началась.

– Так уж и новая, – усмехаюсь, вежливо отодвигая старушку от кухонного гарнитура.

Настраиваю напор и присаживаюсь, чтобы зафиксировать протечку. Вода тонкой струйкой стекает в шкаф под мойкой ровно в том месте, где кран закреплен гайкой.

Подтягиваю рукой, поддается легко. Значит, скорее всего, дело в ней.

– Ключ-то есть у вас? – спрашиваю, потирая пальцы.

– У меня нет, – растерянно произносит Ада Львовна. – Я как-то не подумала. Да и Есения сказала, что он у вас всегда с собой. Я еще удивилась.

– Хм… Что? – поворачиваюсь, еле сдерживая смех.

– Ну… ключ. Она так сказала.

Смущаюсь, что мне несвойственно, и медленно качаю головой.

Вот сучка. Член на эту мысль реагирует стандартной стойкой «смирно».

– Может, плоскогубцы? – спрашиваю с надеждой.

– Есть, конечно, – хозяйка всплескивает руками и уходит в сторону кладовки.

Затянув гайку, возвращаю инструмент и снова включаю воду. Результат меня вполне устраивает.

– Вроде все, – отчитываюсь. – Но сантехника на всякий случай позовите.

– Ох, спасибо, Антон! Какой вы хороший. И кольца нет. Неженатый?

– Да Боже упаси, – тихо ухмыляюсь.

– Родители, наверное, вами гордятся?

Стиснув зубы, молча иду к выходу и обуваюсь. Дверь тоскливо поскрипывает.

– А я пойду к Есении зайду, расскажу, какой вы молодец, – продолжает Ада Львовна, натягивая тапки.

Хищно посматриваю на соседскую квартиру. Во рту слюна собирается.

– А она дома? – прищуриваюсь.

В воздухе концентрируется мое нетерпение.

– Дома, конечно. Она по средам всегда со второй смены работает.

– Стоять. Я тогда сам расскажу, – подмигиваю Аде Львовне, прикрываю дверь  и выпрямляю плечи.