Глава 14. Антон

– Привет, – произношу, проталкивая стройное тело обратно вглубь квартиры от любопытного взгляда любопытной соседки.

Прикрываю плотно дверь ногой.  В воздухе запах плавленого сыра. Это… тоже возбуждает.

– Что ты… – возмущается Фюрер, воинственно упирая руки мне в плечи. Сминаю слабое сопротивление и прижимаю ее к стене. Твою ж мать. – Антон!.. Ты что творишь?

– Поздороваться зашел, шутница.

Быстро окидываю взглядом короткую домашнюю футболку, едва прикрывающую бедра, и разноцветные крендельки на голове.

Бигуди, что ли? Впервые вижу.

Смешная она, конечно, когда домашняя. От роковой девицы, высокомерно потягивающей шампанское в шелковом фартуке с голой спиной и полуголой грудью, ни следа. Меня ведет от этого диссонанса и умения Файер быть разной.

Обхватываю мягкие ягодицы и вынуждаю стройные ноги обвить мои бедра. Действую на инстинктах. От человека разумного – только лишь прямохождение.

– Немедленно меня отпусти, Огнев! – Еся пытается вырваться.

– Ага. Как только, так сразу.

Склоняюсь, чтобы поцеловать приоткрытый рот, но зараза меня кусает.

– Блядь, – смеюсь, продолжая ее удерживать и задевая свои губы рукой.

Вот мегера. До крови цапнула.

Член звенит о колокола из опухших яиц. Ум за разум заходит.

– Ну держись, пиранья, – зловеще хриплю. – Сама напросилась.

Зафиксировав податливое тело с помощью все той же стены, обнимаю лицо и впиваюсь в розовые губы теперь по-взрослому. Захватываю острый язычок и как следует полирую его своим. Влажно целую до тех пор, пока она не включается в игру.

Еся отпускает себя вместе с продолжительным громким стоном. Обвивает мою шею руками и даже не пытается задушить – обнимает. Не сдерживаю улыбки.

Не такое уж я и «мерзкое животное», получается?

– Че сразу так нельзя было встретить? – спрашиваю, любуясь полуприкрытыми глазами с дрожащими ресницами. – Всему учить надо. И кто из нас училка?

– Заткнись, – шепчет сбивающимся голосом.

Сама жарко целует, царапая затылок острыми ноготками.

– Хочу тебя трахнуть, – толкаюсь в теплую промежность. Наши тела вздрагивают в унисон. – Сил нет никаких. Сжалься над бедолагой, а?

– Только если… в порядке благотворительности, – фыркает.

– Принимается, мы не гордые, – хохочу, стягивая ботинок с пятки. Со вторым расправляюсь чуть сложнее.

Несу ее в спальню. По наитию. Планировка мне хорошо знакома.

Завалившись на кровать, снова нападаю на истерзанные губы. Задираю тонкую ткань, оглаживаю бедра, едва прикрытые бельем, и ласкаю впалый живот. Добираюсь до мягкой груди. Здесь планировка тоже привычная.

Секунд на пять оторвавшись, стягиваю с себя куртку и футболку. Ее одежду тоже отправляю на пол.

Любуюсь, замирая на кровати. Офонареть. Хочется растянуть момент. Медленно обхватываю длинную шею и веду ладонью по манящей ложбинке, спускаясь до низа живота. Между ног удивительно скользко.

Есения дышит тяжело, извивается и хлопает глазами.

– Тебе особое приглашение надо? – кривится. – Или ты завис от счастья?

Мозг взрывается.

– У меня нет презервативов, – вспоминаю.

– У меня тоже, представляешь?

– Я… буду осторожным.

– Наслышана, – стонет она, под воздействием моих пальцев на мягкую плоть.

Усмехнувшись, тянусь к ширинке, спускаю штаны. Член с благодарностью выскакивает наружу и стремится в горячую влажность. Толкаюсь глубже, снова нападая на Есю. Мучаю ртом острые соски и цепляю щетиной тут же краснеющую, тонкую кожу. Терзаю губы.

Рычу от удовольствия, наращивая темп. Раз за разом проваливаюсь до самого донышка.

Это что-то животное. Ее запах, эта покорность, смешанная с сумасшедшей стервозностью, – в ней все в яблочко. В цель попадает. Шансов остановиться не просто ноль, там минус сто.

– Бо-же, Антон…

Судя по тому, как дрожат ноги, она довольно быстро кончает. Опускаю пальцы вниз и помогаю ей прочувствовать этот момент как следует. Бигуди на голове колышатся. Никогда бы не подумал, что это может быть сексуальным.

Ощущения бомбические, снова и снова врезаюсь в вибрирующее тело и, естественно, в нужный момент забываю об осторожности. Член превращается в брандспойт и извергается раньше, чем я умудряюсь прийти в себя.

Завороженно наблюдаю, как Еся закатывает глаза, типа «я же говорила», но при этом крепче сдавливает мою задницу ногами. Обрушиваюсь на нее, в отместку слабо прикусываю нижнюю губу напоследок и дышу как паровоз.

Пиздец.

– Слезь с меня. Я сейчас задохнусь.

Выкарабкивается кое-как.

Периферийным зрением слежу, как Фюрер мечется по комнате, вынимая из шкафа чистое белье и одежду. Уходит ненадолго и возвращается уже в легком халате.

Красивая она. Ладненькая вся.

Расслабленно потягиваясь, чувствую, что отключаюсь, но тут же трясу головой. После наряда и секса мозги всмятку, но никогда не засыпать в незнакомых помещениях – это четкое правило, которому я следую большую часть жизни.

– Пахнет вкусно, – зажмуриваюсь от голода. – Уверен, это что-то из высокой кухни. Наслышан о твоих кулинарных способностях.

– Это горячие бутерброды, Антон, – смеется Еся, умело орудуя отпаривателем по платью.

– Звучит охрененно…

– Пойдем, – она вздыхает. – Я завтракать, вообще-то, собиралась, – с укором выговаривает и скрывается за дверью.

– Одно другому не мешает, – усмехаюсь, поднимаясь с постели.

Натягиваю трусы с брюками как придется и, захватив футболку с курткой, бреду на запах как зомби, почуявший мозги.

Кухня, в отличие от чисто женской комнаты, абсолютно другая. Обезличенная, что ли. Гарнитур из мореного дерева, столешница из камня и идеальная, как в операционной, чистота.

Усевшись на стул, слежу за тем, как хозяйка порхает, накрывая на стол.

– Мне кофе, пожалуйста, – произношу сонно.

– Чаем обойдешься.

– Ладушки, – подмигиваю ей, забирая кружку.

Краснеет. Опускается напротив и пододвигает к себе тарелку с остывшими бутербродами.

– Мне некогда… – ворчит по привычке, поправляя сбившиеся бигуди на голове. – Через тридцать четыре минуты мой автобус, а через час и десять – первый урок.

– Я отвезу. Расслабься и поешь.

Моя порция залетает в желудок как монетки в игровой автомат. До полного насыщения еще килограмма полтора, но нудить не хочу.

Пока Есения собирается, одеваюсь и, будто послушный пес с поводком в зубах, жду ее на пороге.

Наряд чопорной училки тоже ей к лицу. Только вот борюсь с перманентным желанием нарушить порядок на идеально причесанной голове.

– Твоего размера не было? – киваю на свободное платье, прикрывающее колени. – Или ты на вырост купила?

Файер награждает меня одним из самых своих строгих взглядов и обувается в ботинки на невысоком каблучке.

– Все выключила? – спрашиваю, осматривая коридор. – Чайник? – приподнимаю брови.

– Я его из розетки никогда не выключаю. А надо? – пугается.

– Обязательно, – вздыхаю, снова скидывая ботинки.

На кухне дергаю вилку из розетки и вырубаю подсветку на кухонном гарнитуре.

Пока идем до машины, Есения заметно озирается. Это неожиданно раздражает.

В дороге оба молчим.

– Во сколько ты заканчиваешь? – спрашиваю, подъезжая к трехэтажной типовой школе.

– А что? – напрягается.

Больше всего на свете я мечтаю приехать домой и завалиться спать. Вместо этого предлагаю:

– Хочу пригласить тебя на ужин. В благодарность за завтрак, конечно.

Она подозрительно на меня смотрит. Задумывается.

– Я освобождаюсь в шесть. И только если не будешь распускать руки, Антон, – фыркает, выбираясь из машины.

Пф-ф. Еще как буду… Рядом с тобой как-то само собой получается.