Глава 41. Есения

– Антон…

Пытаюсь выбраться из захвата сильного тела, но по плещущемуся янтарному виски в сощуренных глазах понимаю, что это абсолютно бесполезно: Антон Юрьевич настроился на секс и только пожар его теперь остановит. Причем в прямом смысле…

Не дай бог, конечно.

– У тебя трубы горят, Огнев? – спрашиваю, всхлипывая от ощущения холода, потому что спина касается твердой стены.

– Хочу тебя, Фюрер! Давно уже.

– Я еще у школы заметила, – закатываю глаза.

Наше притяжение оно… неистребимо, что ли. Даже Варвара Александровна, мой гинеколог, это заметила. На последнем приеме сначала сообщила, что секс было бы безопаснее на время исключить, а заметив высокую фигуру Огнева в дверном проеме, осмотрела его внимательно и, понимающе улыбнувшись, добавила: «По возможности, Есения Адольфовна, по возможности…».

Такой возможности, конечно, не представилось.

Твердая ладонь ложится на затылок, а жесткие губы касаются моих. Антон осыпает поцелуями лицо, ведет кончиком носа по пылающей щеке и свободной рукой умудряется задрать юбку повыше. Тяжело дышит над ухом.

Я чувствую приятный зуд в промежности и сдаюсь. Хочется человеку. Кто я такая, чтобы отказывать?

Закинув руки за шею, привстаю на носочки и со всей свойственной мне педантичностью отвечаю на горячий поцелуй своего спасателя. Выгибаюсь от удовольствия, а затем с протяжным стоном забираюсь под футболку и аккуратно царапаю кожу на спине ноготками.

– А-ай, блин, – он поднимает плечи и весело на меня смотрит. – Полегче, Штангенциркуль, – хрипит.

Я недовольно пыхчу на новое обзывательство в свой адрес.

Антон оперативно спускает теплые, совершенно асексуальные колготки и устраивает полнейший бардак у меня на груди: приспускает кофточку и дергает вниз кружевные чашечки лифчика. Острых сосков касается неприятный холодный воздух, но папочка все чувствует: как следует греет их поочередно влажным языком и теплым дыханием.

– Господи… – шепчу в глянцевый натяжной потолок нашей новенькой квартиры и прикрываю глаза от восторга.

Грудь такая чувствительная, что можно получить оргазм только от одного прикосновения к ней.

Огнев отстраняется, чтобы рассмотреть плоды своих трудов. Плотоядно облизывается и нагибается, чтобы ласково поцеловать животик. Это теперь его любименькое дельце: целовать наших подрастающих детей. Проезжаюсь пальцами по жесткому ежику на затылке, зажмуриваюсь от прилива женских гормонов и искреннего умиления.

С каждым днем я становлюсь все больше. Весы врут. Я им не верю, потому что чувствую, как прибавляю по центнеру в сутки. Не меньше. И это не включая утренних мешков под глазами.

Между тем мой Антон смотрит так, будто прекраснее меня только «Ямаха», которой он бредит последние два дня. Ни одного изъяна не видит. Надо ему зрение проверить при случае.

Ноги подкашиваются, поэтому я решаю взять процесс под свой контроль и тянусь к пряжке. Распечатываю ширинку и сжимаю твердый вздыбленный член.

– Иди ко мне, Фюрер, – зовет Антон, подцепляя мое тело под ягодицы.

Я направляю член и дрожу от приятного натяжения, когда он резко ввинчивается до упора. Ерзаю, стараясь привыкнуть и получить как можно больше.

– Тише ты, блин, – просит Антон. – Куда поскакала?

– На кудыкину гору.

Мы оба смеемся и сталкиваемся лбами. Антон прислоняет меня к стене и размашисто толкается, зафиксировав мои бедра руками. Целует, целует, целует. Я с ума схожу.

Умираю от ощущений. Внизу живота все жарче и жарче. Зарываюсь в сильную шею, перед тем как произойдет взрыв, и отчаянно вскрикиваю.

В том, что эта квартира еще такого шоу не видела, есть что-то извращенное. Член выскальзывает из меня немного раньше, чем следует, и Антон марает спермой мои колготки вместе со стеной.

– Твою мать, – бурчит он, тяжело дыша.

– В целом ты и без котов справился, – посмеиваюсь. – Так сказать, пометил территорию.

Мы быстро устраняем последствия аварии платком, который нахожу в кармане шубы, и приводим одежду в порядок.

В машине устало прикрываю глаза.

Надо сказать, что беременность действует на меня так, будто мой организм каждый день исполняет разные роли: то бодрой, веселой пастушки, то унылой, безвольной клячи. Причем настроение может поменяться буквально по щелчку.

Особенно после еды или секса.

Услышав рев мотора справа, вскакиваю и смотрю по сторонам. Заметив на дороге огромное зеленое чудовище, напоминающее то ли сельскохозяйственный трактор, то ли джип с большими колесами, ахаю от удивления.

– Это что еще за…?

Антон хмурится и наклоняется, чтобы обменяться с водителем чуда-юда любезностями в виде кивка и взмаха руки.

– Ты его знаешь? – интересуюсь.

– Ага… Это Костя Мороз. Давно его здесь не видел.

– И я в первый раз вижу такую машину. Сплошное недоразумение. Он фермер?

– Нет, не фермер. – Антон отпускает громкий смешок. – Глава администрации. В Елкино. Это рядом тут, за городом.

– Большой человек, значит, – морщусь.

– Больше некуда, – он закатывает глаза и берет мою руку, сжимает пальцы. – Говорят, должен был на повышение мэром в Нижний Новгород уйти, а в итоге сослали Костяна руководить пенсионерками в глухой поселок.

– И за что же такое наказание?

– По слухам, губернатору нашему охоту обломал. Костя – гринписовец… С детства с юными натуралистами в походы рвался.

Я с интересом наблюдаю за молодым симпатичным блондином в светлом пуховике и черной шапке. Человек просто природу любит, а его за это наказывают? Несправедливо.

– Жалко… – тяну протяжно. – Вместо Нижнего Новгорода в Елкино. Жена, наверное, расстроилась?

– У него девушка была, кстати. То ли модель, то ли актриса. Но она с ним в деревню не поехала. Бросила.

– А это жестоко, – расстраиваюсь и тут же забываю обо всех. Расслабленно поглаживаю грубую ладонь и признаюсь: – Куда бы тебя ни перевели, Антон Огнев, я везде за тобой поеду! И всегда тебя поддержу! Во всем!

– Так уж и во всем? – смеется Антон. Довольный и тоже расслабленный.

– Конечно, – обещаю. – Даже не сомневайся!..