Глава 10: Притирка

Межпланетный пассажирский паром "Фирос-Эйнар"

Майя Бриг

Следующие дни прошли для меня в формате осторожной притирки с новой дочерью.

И чем больше времени мы проводили вместе, тем сильнее я понимала, насколько плохо представляю себе, какая она на самом деле. Что чувствует, если вообще чувствует. Что в её поведении — реакция на пережитое, а что является врождённой особенностью наполовину латернийского разума.

Иногда Мисси вела себя так, словно была идеально настроенным андроидом. Она чётко, без раздражения и сопротивления выполняла мои просьбы, и столь же спокойно поясняла в ответ, почему я, как её новая мать, обязана была поступить именно так, а не иначе.

В другие моменты она реагировала почти как обычный ребёнок своего возраста, пусть и гораздо сдержаннее. Словно ее эмоции возникали, но не до конца проживались, оставаясь где-то внутри.

Я так и не смогла понять, чем это обусловлено: годами стресса на Латерне, пребыванием в гареме отца, побегом, гибелью матери… или тем, что как наполовину латернийка она изначально воспринимает мир иначе.

Космос.

Иногда эта маленькая девочка пугала меня сильнее, чем неизвестность, навстречу которой мы летели на Эйнар.

Мисси была слишком самостоятельной. Её не нужно было уговаривать мыться или одеваться. Не требовалось развлекать, отвлекать, занимать играми. Она могла часами просто сидеть, наблюдая за происходящим вокруг, не выражая ни скуки, ни интереса.

Порой мне казалось, что я ей в принципе не нужна. И тут же я ловила себя на этой мысли и злилась на саму себя. Да и ее ночной порыв, когда девочка без слов забралась ко мне в кровать, ломал эту иллюзию.

— Майя… мама, нам нужно прогуляться, — безапелляционно сообщила она на следующий день после той ночи.

Артемиссия тренировалась называть меня мамой. Мы этот вопрос даже не обсуждали, видимо, это тоже входило в инструкции Теодоры, данные дочери перед расставанием.

Я проснулась с ощущением чужого тёплого бока рядом и секунду не могла понять, где нахожусь, но потом память вернулась вместе с тяжёлым, вязким, навалившимся на мои плечи грузом ответственности за другое маленькое разумное существо.

Мы спокойно привели себя в порядок и оделись. Девочка самостоятельно сделала себе прическу, не обращаясь ко мне за помощью. Словно чувствовала, что я опасаюсь прикасаться к ее волосам, потому что не умею и боюсь причинить ей боль.

Я даже умудрилась выполнить короткий комплекс упражнений, что в условиях тесной каюты было довольно проблематично. Мисси при этом молча наблюдала за мной, сидя на краю кровати и не задавая ни единого вопроса.

— Зачем? — спросила я, когда она потребовала прогулку.

— Тебе разве не любопытно, как здесь всё устроено? — искренне удивилась девочка.

— Нет, — честно ответила я.

Мисси нахмурилась, помолчала, а затем выдала так, словно просто констатировала факт:

— Ты скучная.

Простая вроде бы фраза, детская и банальная, а меня сказанное будто ударило под дых.

"Ты скучная и черствая" — именно так закончилась моя последняя попытка наладить личную жизнь. И нет, я не жила все эти годы в добровольном одиночестве. Я пробовала. Просто каждый раз упиралась в один и тот же вывод со стороны потенциального: со мной сложно, я неудобная, негибкая, закрытая и контролирующая.

"Ты мне не доверяешь. Я так не могу", — бросил мне на прощание все тот же партнер.

Хотелось сказать ему тогда: "Я чем ты заслужил мое доверие?".

Да и верданский ящер с ними, теми, чьих лиц я даже уже не помнила, но от ребёнка слышать подобное оказалось неожиданно больно.

— Идём, маленькая манипуляторша, — буркнула я, направляясь к выходу, но уже у двери остановилась и развернулась. — И если хочешь, чтобы мы с тобой подружились, не нужно…

И прикусила язык, осознавая, что девочка своими словами не хотела меня оскорбить или обидить. Да и вынудить к действию, возможно, тоже не хотела, выдав обычную реакцию обычного ребенка.

Или хотела?

Ох, как же все это сложно...

Мы вышли в широкий белый коридор, залитый приглушённой холодной иллюминацией, по обе стороны которого тянулись одинаковые створки кают эконом-класса.

Без напоминаний Мисси ухватилась за мою ладонь, а затем, немного подумав, уверенно потянула меня влево, туда, где коридор выходил в просторный общий холл.

Я вспомнила слова стюарда при посадке: правый коридор — жилой сектор, левый — общая зона.

— Куда ты хочешь пойти? — спросила я, машинально сжимая ее пальцы в ответ. — В столовую, в тренировочную зону, в игровую?

— В столовую, — ответила Мисси, внимательно оглядываясь по сторонам. — Сейчас как раз время завтрака.

Ответ был слишком… взрослым, к чему мне, впрочем, уже пора было бы привыкнуть. Ни намёка на интерес к игровой зоне, ни капли детского любопытства, только собственная логика, которую я порой тоже не могу просчитать.

Я вздохнула и последовала за девочкой в нужную сторону, понимая, что первый выход в большой мир может стать для нас обеих тем еще испытанием.