Глава 30: Исключительное право

Межпланетный пассажирский паром "Фирос-Эйнар"

Майя Бриг

— Какие-то проблемы, к... офицер? — уточнила я осторожно.

И чуть не ударила себя ладонью по лбу, потому что по привычке хотела обратиться к мужчине "командир", как к старшему по званию в армии.

— У нас возник к вам дополнительный вопрос, эйра Лидия, — с некоторым замешательством на лице сообщил мне проверяющий, не заметив, надеюсь, моей оговорки. — Дело в том, что нам только что поступила жалоба от другой пассажирки этого парома, касающаяся поведения вашей дочери.

Сначала я даже не поняла, что он имеет в виду.

— Что за жалоба? — спросила, стараясь сделать так, чтобы мой голос звучал ровно и сдержанно.

— Согласно зарегистрированному заявлению эйры Висаны Одрис, несколько суток назад Аниссия Раптис проявила нестабильное и потенциально опасное поведение по отношению к ее дочери, Эллане Одрис, в детской зоне отдыха парома. В частности, речь идет о физической агрессии.

Да твою же вселенную!

Вывод напрашивался простой и очень логичный: Висана решила исподтишка, используя официальные ресурсы, ударить по мне через моего ребенка.

Вот же подлая гадина...

— Это возмутительная ложь, — отрезала я. — Конфликт действительно был, но моя девочка никого не била. Дочь эйры Висаны упала сама, и ее мать об этом прекрасно знает, потому что присутствовала при инциденте. Как и ее мужья.

— У вас есть доказательства ваших слов? — продолжил расспрашивать меня старший проверяющий.

— Есть запись с гало-камер бассейна. Однако мне не удалось получить ее из-за ограничений службы безопасности корабля.

Не говорить же ему, что запись мне не предоставили, потому что требовали расплатиться за нее своим телом...

Эйнарец чуть нахмурился, снова проверяя что-то в своей инфопанели.

— Запрошенная информация по техническим причинам недоступна. Облачный архив систем сбора данных парома выдал ошибку синхронизации. На данный момент у нас есть только поступившая жалоба и приложенная к ней гало-запись показаний пострадавшего ребенка.

Я сжала кулаки от злости. Давыдов, тварь, действительно все подчистил, как и говорил. Либо соврал тогда, но удалил записи позднее или даже... по просьбе второй заинтересованной стороны.

Зная его подлую натуру, я не исключала даже такой вариант развития событий.

— Желаете ознакомиться с пояснением пострадавшей стороны до дачи собственных пояснений?

— Желаю, — решительно подтвердила я.

Посмотрим, что там наворотили эти эйнарские аферистки.

Офицер активировал голографическую проекцию. Над панелью вспыхнуло изображение кукольного лица дочери Висаны, на котором отражались испуг и боль. Сцена почти в точности повторяла увиденное мной в бассейне, с картинно текущими слезами, большими несчастными глазами и дрожащим подбородком. Девочка всхлипывала так убедительно, что на миг я даже почти восхитилась ее актерским талантом и способностью настолько искусно врать.

— Она... она ударила меня, — прерывисто говорила малышка. — Та синекожая девочка... Она злая. Я просто хотела пройти мимо, а она толкнула меня и ударила... Я испугалась...

Проекция оборвалась на полуслове, будто специально усиливая впечатление.

— Это постановка, — упрямо качнула я головой. — Девочка лжет по указке матери.

— Прошу воздержаться от оценочных суждений, эйра Лидия, — холодно отозвался офицер пограничной службы. — Мы обязаны рассмотреть жалобу и принять соответствующие меры. Мы не можем допустить на планету нестабильного разумного, даже если он является ребенком.

— А я обязана защищать своего ребенка, если кто-то пытается объявить его опасным на основании лжи. И гало-запись из бассейна очень удачно оказалась недоступна по "техническим причинам" именно сейчас...

Офицер однозначно отметил мою издевательскую интонацию, но комментировать мои слова пока не стал.

— В подобных случаях, — продолжил он, — до вынесения окончательного решения несовершеннолетнему может быть назначено дополнительное наблюдение и базовое психоэмоциональное обследование на предмет поведенческой нестабильности и уровня социальной опасности.

У меня внутри все похолодело окончательно. Нет, только не это.

Я слишком хорошо представляла, как подобные "базовые обследования" работают в реальности. Сканирование общего состояния, нейропрофиль, сбор биоматериала, сверка идентификационных данных опекуна и ребенка для подтверждения заявленного статуса. Для местной системы это обычная формальность, для нас же стало бы началом конца.

Стоило кому-нибудь копнуть чуть глубже, и выяснилось бы, что между так называемыми Лидией Раптис и Аниссией Раптис нет ни капли родства. А дальше окончательно разрушится и все остальное...

— Это недопустимо, — заявила я, пожалуй, даже чересчур резко.

Все трое эйнарцев одновременно с удивлением посмотрели на меня.

— Простите, — немного снизила градус своего тона. — Я хотела сказать, что считаю подобные манипуляции с маленьким ребенком недопустимыми. Речь идет о голословном обвинении и одной гало-записи сомнительного происхождения. Моя дочь не опасна для окружающих.

— Решение о необходимости обследования будет приниматься после уточнения обстоятельств произошедшего, — отозвался старший проверяющий. — Пока что жалоба лишь внесена в систему как требующая проверки.

Мисси еще крепче вцепилась в мою ладонь, и я чётко ощутила, как сильно дрожат ее пальцы. Девочка прекрасно понимала, чем нам могут грозить эти исследования.

— Мама... — на грани слышимости позвала меня малышка.

— Все в порядке, маленькая. Сейчас разберемся, — на автомате заверила ее, стараясь успокоить нас обеих и придумать, что можно предпринять дальше.

— Тогда внесите в систему и мое заявление, капитан Кин, — раздался знакомый голос из коридора.

"Значит, все-таки капитан", — мысленно подтвердила свое предположение, но потом буквально вздрогнула всем телом, потому что у дверей нашей каюты буквально материализовался Илар.

А за его спиной маячило еще несколько фигур, в которых я сразу опознала Висану и ее мужей. Возможно, и Элла находилась сейчас где-то поблизости.

Похоже, проверка окончательно перерастает в семейные разборки, затронувшие теперь и нас с Мисси...

— Господин Одрис, — с толикой удивления обратился к Илару капитан пограничной службы. — Проверка вашей семьи будет организована несколько позднее, у нас здесь...

— Именно поэтому и потребовалось мое присутствие, — прервал офицера Илар. — Мне хотелось бы внести ясность в происходящее, потому что я располагаю сведениями о заведомо ложном характере поданной моей почти бывшей супругой жалобы.

— Эйра Висана ведь...

— Я уже инициировал процедуру разрыва связи без резонанса через комитет фиксации, — пояснил свой семейный статус мужчина. — Я больше не считаю эйру Висану Одрис моей супругой по законам планеты и не собираюсь замалчивать ее обман в отношении эйры Лидии и ее дочери.

— Не смей при всех показывать свое неуважение ко мне, Илар, — процедила эйнарка. — Ты пока всего лишь подал данные в комитет фиксации, а не разорвал наш брак.

— Мой запрос зарегистрирован, — холодно отреагировал на ее претензии мужчина. — Номер прошения я готов предоставить господам офицерам прямо сейчас. Как и запись разговора с дочерью после инцидента у бассейна, где она прямо признает, что Аниссия ее не трогала.

— Это частная семейная запись, добытая без согласования!

— Это запись, подтверждающая, что ты используешь собственного ребенка для лжесвидетельства.

— Передайте файл, — скомандовал капитан Кин, поднятой ладонью пресекая дальнейшую перепалку.

Илар молча коснулся своего браслета.

— Дорогая, — прозвучал из динамика голос Висаны. — Эта... девочка тебя ударила?

— Нет. Она просто… не дала мне пройти. Как она посмела? — голос Элли здесь звучал возмущенно и надменно.

Запись завершилась, но Висана, конечно, и не думала сдаваться.

— Это ничего не доказывает, — заявила она, гордо вскинув подбородок. — Любую такую запись можно сгенерировать. Особенно если заинтересованная сторона имеет нужные навыки и мотив дискредитировать официальную супругу в глазах посторонних.

Военные пограничной службы, меж тем, пока не спешили вставать на чью-то сторону.

— Теоретически подобная фальсификация возможна, — в конце концов, признал старший из них.

— Вот именно, — удовлетворенно подхватила Висана. — А наша дочь уже дала официальное заявление. Его нельзя просто отбросить из-за разговора, записанного разгневанным отцом, который решил променять свою семью на первую попавшуюся землянку-переселенку.

Последние слова она произнесла, глядя прямо на меня. Я встретила ее выпад молча, одарив стерву полным презрения взглядом в ответ. Наверное, если бы глазами можно было убивать, эйнарка точно бы уже не дышала.

— Следите за формулировками, эйра Висана, — голос Илара наполнился той самой сдержанной яростью, что так испугала меня ночью в том коридоре. — Вы неуважительно отзываетесь о другой эйре в присутствии представителей пограничной службы.

— Тебе следовало встать на сторону собственной дочери, — огрызнулась Висана. — А не защищать дочь той, кого решил сделать своей любовницей, невзирая на наш еще действующий брачный союз.

— Достаточно, — снова вынужден был вмешаться капитан Кин.

Я осознала, что ситуация становится по-настоящему тупиковой.

Две записи. Две эйры. Две заинтересованные стороны. Личный конфликт. Почти развод. Ревность. Месть.

Для служащих все выглядело обычной грязной семейной историей, где каждый будет настаивать на своем. А на кону при этом стояло наше с Мисси будущее, которое сейчас висело буквально на волоске.

Нужен был кто-то третий. Тот, кто присутствовал тогда в игровой зоне у бассейна и видел конфликт хотя бы со стороны. Кто-то, формально равный мне и Висане по статусу и чье слово тоже имело бы вес в эйнарской иерархии.

И такой разумный, к счастью, имелся и с недавнего времени даже был мне знаком.

Мойра Шу. Точнее, эйра Мойра Шу.

— Есть еще свидетель, — произнесла я, прежде чем спор успел уйти на новый виток. — Верданская переселенка, эйра Мойра Шу. Она была возле бассейна в момент конфликта и могла видеть ситуацию со стороны.

Офицер, кажется, с явным облегчением принял информацию к сведению и кивнул одному из своих коллег, чтобы тот оперативно нашел указанную женщину.

Пока военный вышел в коридор, в каюте установилась тяжелая, по-настоящему тревожная тишина. Висана стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на меня так, словно мысленно уже распылила на атомы. Илар держался чуть впереди нее, как будто невзначай занимая позицию между нами, и я кляла себя на все лады за то, что даже в эту минуту успела заметить и оценить его защитный жест.

Запыхавшаяся, растрепанная и позвякивающая браслетами Мойра появилась спустя несколько минут, и ее появление сразу снизило градус всеобщего, физически ощутимого в воздухе напряжения.

— Ой, а что здесь происходит? — выпалила она с порога, переводя взгляд с меня на военных, потом на Илара, Висану, ее мужей и обратно.

Капитан Кин коротко изложил верданке суть вопроса и попросил Мойру сообщить, что именно она видела в бассейне.

Женщина, к моему удивлению, сразу перестала суетиться и степенно кивнула, напустив на себя серьезный вид.

— Да, я там была, — подтвердила она. — Не с самого начала, но достаточно долго. Маленькая белокурая девочка действительно громко заплакала, а Лидия сразу рванула к своей дочери. Мы как раз общались с ней по поводу... всяких детских дел. Я, конечно, решила узнать, что там такое, и застала как раз момент, когда эти господа, — она указала на мужей Висаны, — суетились вокруг дочери. А он, — она кивнула на Илара, — пытался выяснить, кто виноват. А эта дама, — кивок на эйнарку, — подошла уже под конец, спросила дочь, что случилось, и девочка при мне ответила: "Никто меня не трогал, мама". Потом вроде бы все было уже улажено, и Лидии даже принесли извинения.

— Вы обвиняете меня во лжи? — попыталась задавить Мойру авторитетом эйнарка.

— Я просто рассказываю то, что видела и слышала, — неожиданно твердо ответила верданка. — И врать военным Эйнара точно не собираюсь. У меня двое детей, верданская ракса в переноске, пять робо-чемоданов и слишком большие планы на новую жизнь, чтобы начинать ее с проблем с управлением безопасности моего нового дома. Хоть на ваших приборах меня проверьте, говорю как было. Мировым древом клянусь!

Старший офицер удовлетворенно кивнул, из чего я сделала вывод, что, похоже, слов Мойры как нейтральной стороны оказалось достаточно.

— Принимая во внимание противоречивость представленных материалов, отсутствие доступа к архивной записи с камер парома и наличие независимого свидетеля, оснований для немедленного направления несовершеннолетней на дополнительное обследование недостаточно, — после взятой на раздумье паузы произнес капитан Кин. — Жалоба будет зафиксирована и передана в комитет по решению гражданских споров для дальнейшего рассмотрения при необходимости. Однако, скорее всего, ход делу никто не даст.

Напряжение в теле наконец немного отпустило, а страх перед маячившей проверкой Мисси слегка притупился. Однако Висана все еще не собиралась останавливать то, что сама же и начала.

— Это ничего не меняет, — процедила эйнарка, уже не скрывая злости из-за неудавшейся интриги. — Я не дам тебе разорвать наш союз, Илар. Никогда. Подключу семьи, комитеты, любые связи. Посмотрим, как ты будешь умолять меня, когда поймешь, что никто не отдаст тебе свободу ради этой…

Она недоговорила, но направленное в мою сторону оскорбление буквально повисло в воздухе.

Я не знаю, что точно руководило мной в тот момент. Страх за Мисси? Накопленная усталость? Ярость оттого, что эта мерзкая и беспринципная женщина решила, будто имеет право угрожать нам и дальше, прикрываясь законами родной планеты? Обида за Илара, которая так и осела в сердце после той сцены в коридоре?

А может быть, как по щелчку всплывшая в памяти сноска из контракта переселенки, которую я недавно обнаружила почти случайно?

Исключительное право эйры.

"Эйра-переселенка имеет право заявить супружеский запрос на любого свободного либо условно свободного мужчину, выразившего согласие на фиксацию неэнергетической связи, в целях обеспечения собственной интеграции и безопасности".

Я не сильна в юридических тонкостях, но могу предположить, что мой контракт, раз уж мы с Мисси прошли все проверки, будет отличным аргументом, чтобы окончательно лишить Висану рычагов давления, и... сделать так, чтобы Илар наконец-то освободился от ее гнета и унижений.

— Тогда, полагаю, самое время воспользоваться правом, предоставленным мне как эйре-переселенке, — начала я, и собственный голос прозвучал на удивление спокойно, даже как-то... буднично. Словно я принимаю подобные решения по десять раз на дню. — В присутствии представителей службы пограничного контроля я официально заявляю намерение закрепить за собой приоритетный запрос на гражданина Эйнара Илара Одриса как на своего первого мужа без резонанса.

Лицо Висаны побледнело так резко, что я впервые по-настоящему увидела в ней не эйнарскую эйру-небожительницу, а обычную женщину, которой только что действительно нанесли сокрушительный удар.

И не буду врать, что не получила от осознания этого факта морального удовольствия.

— Ты не посмеешь, — прошелестела женщина, обращаясь одновременно и ко мне, и к Илару.

Капитан Кин опустил глаза на свою инфопанель, а потом коснулся пальцами нескольких сенсоров.

— Предварительный приоритетный запрос зафиксирован, — произнес он, как мне показалось, с отчетливым удовлетворением в голосе. — Исключительное право дает вам, эйра Лидия, возможность ускорить разрыв предыдущей связи вашего будущего супруга при наличии его согласия на новую связь. Вы согласны с притязаниями на вас со стороны эйры Лидии Раптис, господин Илар?

Я не смотрела на эйнарца, потому что и так слишком остро чувствовала на себе его потрясенный и неверящий взгляд.

— Да, безусловно, — произнес он, не давая себе ни секунды на размышления. — Я подтверждаю свое согласие на приоритетный супружеский запрос эйры Лидии Раптис и выражаю готовность к фиксации новой связи без резонанса сразу после завершения ускоренной процедуры разрыва предыдущего союза.

У Висаны исказилось лицо, будто она на миг все-таки утратила контроль над собой, а потом эйнарка резко отвернулась, явно не желая показывать нам масштаб собственного поражения. Мисси же, наоборот, просияла так откровенно, что мне пришлось незаметно стиснуть ее руку, напоминая, что сейчас не лучший момент для такого бурного восторга.

Капитан Кин понятливо кивнул, внося подтверждение в систему, и только после этого окончательно снова перевел проверку в сухую официальную плоскость, будто ничего по-настоящему важного в нашей каюте только что не произошло.

— Эйра Лидия, ваша проверка завершена. Просьба всем участникам конфликта до окончания высадки воздержаться от дальнейшего взаимодействия друг с другом, — проговорил он, стремительно разворачиваясь к выходу, а его подчиненные синхронно последовали за ним. — Эйра Мойра Шу, прошу проследовать в ваш отсек. Мы посетим вас следующей.

Верданка усиленно закивала и не прощаясь рванула в сторону своего жилища, успев напоследок поиграть бровями, явно требуя от меня подробностей случившихся здесь только что событий.

Когда дверь за последним из гостей закрылась, мне захотелось просто лечь на пол и пролежать там вплоть до того момента, когда мы наконец-то приземлимся на Эйнаре.

— Ох, дядя Илар. Ты теперь мамин муж! — вернул меня в реальность слишком бодрый голос Мисси.

Я развернулась в сторону оставшегося у нас в каюте эйнарца и устало улыбнулась мужчине, решив, что прямо сейчас не буду ничего ему объяснять.

— Пока не совсем, — немного смущенно проговорил Илар. — Но, надеюсь, скоро так и будет. Я... вынужден ненадолго оставить вас с мамой одних. Вам нужно немного времени, чтобы прийти в себя после всего... случившегося. Ты не против, моя эйра?

— Не против, — вздохнула я, чувствуя, как от напряжения заныло в висках.

Илар осторожно дотронулся до моей руки, а затем, немного колеблясь, наклонился чуть ближе и коснулся своим лбом моего. Этот жест оказался настолько неожиданным, что я не сразу поняла его смысл.

— Спасибо, — произнес он почти шепотом. — Ты… не пожалеешь. Обещаю.

В следующее мгновение мужчина уже направился к двери, словно не желая задерживаться рядом дольше, чем нужно. Когда створки каюты с шипением закрылись за его спиной, я медленно приложила пальцы к вискам и почти рухнула на край лежанки.

— Мам… все правда закончилось? — робко спросила меня Мисси.

Я коснулась ладонью лба, то ли пытаясь удержать на коже прикосновение Илара, то ли просто собирая мысли в кучу.

— Похоже, — пробормотала, только сейчас до конца осознав произошедшее, — мы только что сделали что-то очень… необратимое.

И нет, маленькая. Кажется, всё еще только начинается.