Глава 35: Иллюзия свободы

Планета Эйнар

Майя Бриг

Когда мы, наконец, миновали лабиринты безликих белых коридоров административного сектора, пространство резко расширилось.

Пассажирская зона главного космопорта Эйнара, к моему удивлению, напоминала не гудящий улей, а скорее гигантский высокотехнологичный грот, гулкий, просторный и практически пустынный, но при этом не кажущийся ни холодным, ни негостеприимным.

В отличие от космических станций других планет Содружества, здесь не было ни мусора, ни криков, ни навязчивого гула техники, ни нервной и хаотичной суеты. Повсюду росли живые деревья с ярко-зеленой листвой, чьи корни уходили прямо в специально предназначенные для них ячейки пола. Чистящие роботы двигались плавно и бесшумно, а окружающий воздух казался настолько натуральным и чистым, что буквально пьянил при каждом вдохе.

Мы вышли на широкую открытую террасу, служившую стоянкой для частного воздушного транспорта.

Ветер Эйнара, пропитанный зноем и ароматом незнакомых цветов, тут же растрепал мне волосы, заставив раздраженно фыркнуть, а затем, на одно короткое мгновение, просто замереть, позволив себе насладиться этим потрясающим воздухом, оседающим сладостью на языке.

Десятки аэролетов, похожих на застывшие капли ртути, покоились на парящих платформах. На близком расстоянии каждый из них выглядел еще необычнее, чем издали, представляя собой серебристую продолговатую капсулу с широкими иллюминаторами и небольшими турбинами, почти утопленными в гладкий корпус.

Илар коснулся браслета, и одна из платформ плавно опустилась, а аппарат послушно распахнул двери, открывая доступ в кабину и пассажирский отсек.

На автомате я направилась к передней части аэролета, где располагалась основная панель управления и штурвал. Движение получилось настолько стремительным и естественным, что окончательное понимание своих действий пришло ко мне только в тот момент, когда ладонь уже коснулась гладкого пульта у кресла пилота.

Да вашу гравитацию...

Во-первых, это не мой личный транспорт, пусть даже я была убеждена, что в управлении им нет ничего сложного.

Во-вторых, слишком уж много вопросов могло вызвать у окружающих такое уверенное движение на место пилота, особенно для женщины, которую местная система, кажется, уже записала в разряд ценных и бережно охраняемых.

Плавно, как мне казалось, сменив траекторию, я сделала вид, что просто хотела заглянуть в кабину, и тут же прошла вглубь салона, где, опустившись на мягкое сиденье рядом с Мисси, принялась с преувеличенным вниманием проверять её ремни, хотя девочка уже давно всё застегнула и теперь восторженно прижималась носом к обзорному окну.

— В управлении эйнарскими аэролетами нет ничего сложного, — подал голос устроившийся за штурвалом Илар, который, кажется, подмечал вообще все, что со мной происходит.

Прекрасно, Майя. Связаться с таким наблюдательным и проницательным мужем — это именно то, что нужно для нашей и без того хрупкой легенды.

— Однако женщины за штурвалом на Эйнаре — не норма? — спросила я, стараясь придать голосу оттенок легкого любопытства, а не самозащиты.

— Если это гражданский транспорт, почему бы и нет? — спокойно пояснил эйнарец.

— Хочешь сказать, здесь нет женщин-пилотов? Или женщин-военных?

— На Эйнаре считается, что война — мужская обязанность, моя эйра. У нас и так слишком мало женщин, чтобы подвергать их жизни такому риску, — сообщил мужчина, разворачиваясь в мою сторону.

Я не выдержала и скривилась.

— Удобная формулировка, — заметила, активируя датчик на ремне и затягивая его до максимума. — Особенно если нужно заранее решить за самых ценных представителей населения, чем им можно заниматься, а чем нельзя. Забавно слышать это на фоне постоянных заверений, что "эйра — главная".

Мисси, к счастью, была слишком увлечена видом за стеклом, чтобы вслушиваться в нашу беседу.

Панель управления перед Иларом вспыхнула, а по салону прошел едва ощутимый импульс подготовки к взлету.

— На Эйнаре женщинам не запрещено учиться, заниматься наукой, медициной или политикой, — спокойно возразил мне супруг. — Но армия, управление боевой техникой и службы управления безопасности... Мы не можем позволить себе терять тех, кто дарует новую жизнь.

— Очень щедро, — хмыкнула я.

— Тебя это задевает, — не спросил, а скорее констатировал эйнарец.

— Меня задевает, когда любой системе кажется, что она лучше меня знает, на что я способна, — сообщила ему, глядя в окно.

— Это не вопрос способностей, — произнес Илар после нескольких секунд молчания. — Это вопрос потерь.

Потери... Мне ли не знать их цену?

Но мой разум, заточенный под выживание в бою, отказывался принимать эту "опеку", а мысль о том, что кто-то решил за меня, что "тебе туда нельзя, ты слишком ценная", отзывалась внутри едва ли не животным сопротивлением.

— Значит, на этой планете меня будут очень уважать, беречь, обеспечивать... и по возможности держать подальше от всего, что хоть немного пахнет опасностью?

— По возможности, — спокойно подтвердил Илар и после короткой паузы добавил: — Ты говоришь так, будто это наказание.

— Для разумной, которая не привыкла, чтобы ее носили на руках, это вполне может ощущаться именно так, — вздохнула я.

— Постараюсь запомнить, — пообещал мой супруг.

Я постаралась убедить себя, что на сегодня хватит споров и неудобных разговоров, где я провоцирую Илара и всеми силами пытаюсь держать дистанцию и защитить обломки своей автономии.

Потому что где-то в глубине моей сущности, под слоями брони и шрамов, ныла тоскливая пустота, которую этот мужчина заполнял одним своим присутствием.

Это раздражало, но вместе с тем дарило пугающее облегчение. Как если бы мне, всю жизнь тащившей неподъемный груз, вдруг дали крошечный шанс просто ненадолго… опустить руки.

Хотя бы на время этого полета.