Глава 77: Я жива

Планета Эйнар, Лиарен

Майя Бриг

Сознание возвращалось урывками, принося с собой запах медицинского очистителя воздуха, сухость в горле и фантомный привкус озерной воды на языке.

И тебя не отпущу, потому что люблю тебя... Всплывай, Райан. Забирай дочь и всплывай...

Собственный крик в голове казался оглушительным.

Я помнила, как захлопнулся эвакуационный люк, оставив меня наедине с тонущей железной коробкой. Как ровный гул двигателей сменился предсмертным хрипом батискафа, нутро которого все быстрее заполняла ледяная вода. Сначала по щиколотки. Потом по пояс.

Проклятый фиксатор заклинило наглухо. Механизм, призванный спасать жизни, превратился в удавку, прижавшую меня к креслу намертво. Паники не было, страха тоже. Для них оставалось слишком мало кислорода и ничтожно мало времени.

Я помнила, как рванула панель и принялась методично перерезать провода, чтобы закоротить систему. Они искрили в воде, жаля кожу мелкими разрядами тока.

Когда батискаф содрогнулся от первого удара о подводную скалу, удерживающее устройство уже ослабло достаточно, чтобы меня швырнуло вперед. Хруст собственного ребра я не услышала, но почувствовала сухим, мерзким щелчком где-то внутри грудной клетки.

Темнота перед глазами на миг стала абсолютной, когда голова встретилась с краем панели управления. По виску потекло горячее — кровь смешивалась с озерной водой.

Красные аварийные огни погасли окончательно.

Один из последних глубоких вдохов я сделала в тот самый момент, когда вода уже коснулась губ. Потом закрыла глаза, запуская технику осознанного замедления метаболизма. Сердце застучало реже, тело стало тратить меньше кислорода, а сознание ушло в глубину.

Я поднялась под самый потолок кабины, где еще оставался крошечный пузырь воздуха.

Второй удар.

Батискаф окончательно лег на дно, завалившись набок. Левую руку рвануло в плече, когда меня прижало упавшим оборудованием. Боли не было. Была только цель.

Выбраться. Выплыть. Выжить.

К дочери. К свои мужчинам.

Я протиснулась наружу через разбитый панорамный иллюминатор, почти не чувствуя, как острые края режут кожу.

Вода вокруг была темной, тяжелой, беспросветной. Она давила на барабанные перепонки, заставляя мир глухо вибрировать. Упавший аппарат поднял со дна облако вязкого ила. Тот оседал на коже пленкой, лез в глаза, съедая и без того жалкие остатки видимости.

Я рванулась вверх и поплыла, медленно и ритмично, полноценно работая только одной рукой и помогая себе короткими, яростными толчками ног.

В какой-то момент сознание начало сужаться до крошечной точки света где-то немыслимо далеко наверху.

Пульсация в груди мешала грести, сломанная рука бесполезно болталась, перед глазами плыли багровые пятна. Но мной уже владел тот самый боевой транс, в котором мир превращается лишь в набор препятствий.

Только вверх.

Только не остановиться.

Когда чьи-то мощные руки внезапно обхватили меня, я едва не ударила в ответ, а потом почувствовала, как на лицо натягивают маску.

Я не видела Райана, но знала, что это он.

Чувствовала его силу — отчаянную, колючую, измученную, и все равно родную.

Он вернулся за мной.

Не отпустил. Не оставил меня бороться со смертью один на один.

Не оставил... снова.

В прошлый раз смерть забрала меня у него на руках. В этот он вытащил меня обратно сам.

Теперь я знала это точно. Чувствовала.

Первый глоток воздуха оказался таким неожиданным и болезненным, что сознание едва снова не провалилось во тьму. Кислород обжег легкие и стиснул горло.

В глаза ударил ослепляющий и лишающий ориентации в пространстве свет.

— Я рядом. Я с тобой, — шептал мне муж, как древнюю молитву. — Я люблю тебя, моя эйра...

И где-то уже на самой грани слуха, глубоко внутри, я отозвалась ему так же беззвучно:

Я тоже тебя люблю.

Чьи-то чужие руки пытались уложить меня на какую-то поверхность.

— Мама! Мама! — доносился будто сквозь толстую звуконепроницаемую стену крик дочери.

Я дернулась к ней и... отключилась.

А потом наступила тишина.

И темнота, в которой больше не нужно было сражаться.

Я жива.