Глава 78: Мое имя всегда со мной

Планета Эйнар, Лиарен

Майя Бриг

По телу разливалась неприятная слабость, в уши вгрызался ровный гул регенерационных приборов, а мне мучительно хотелось пить.

Я открыла глаза и не сразу поняла, что кто-то сжимает мою руку. В ладонь мягким потоком вливалась живая энергия Илара.

— Майя, — прошептал муж, нежно касаясь моей щеки горячей ладонью. — Как ты себя чувствуешь?

— Пить, — выдохнула я пересохшими губами.

И только в следующий миг до меня дошло, что он назвал меня настоящим именем.

Я попыталась подняться, но Илар осторожно придержал меня за плечо и быстро поднес к губам трубку питьевого контейнера. Прохладная вода, полившаяся в рот, показалась неверотно вкусной.

Несколько секунд я просто жадно пила, с трудом переводя дыхание, а потом снова посмотрела на мужа. Он смотрел в ответ мягко, внимательно, с легкой тревогой.

— Твое ребро тебе уже зарастили, как и кости на руке, — тихо сказал эйнарец. — Рана на голове оказалась поверхностной.

— Нисси? Райан? — собственный голос прозвучал хрипло и чуждо.

— Дочь в регенерационной капсуле, ничего опасного. У Райана ни царапины. Побратимы остались разбираться с тем, что случилось на станции. Поломка батискафа была неслучайной.

— Кто? — просипела я.

— Висана, — спокойствие на лице Илара как по щелчку сменилось ледяной ненавистью. Его пальцы, лежавшие на моем плече, дрогнули, а кадык нервно дернулся. — Но с ней будут разбираться без нас. Моя мать и Тайрек уже занялись этим. Оба настроены... решительно.

Я медленно кивнула, не сводя с него взгляда.

— Миротворец сказал, как тебя зовут по-настоящему, — правильно понял Илар выражение моего лица. — Или это имя тоже осталось в прошлом?

— Оно всегда со мной. И на мне, — тихо ответила я и коснулась здоровой рукой участка под ключицей, ожидая привычного легкого покалывания от вживленного жетона.

Ничего.

Я коснулась кожи снова. И еще раз.

Пусто.

— Что с тобой? — сразу насторожился Илар.

Я смотрела на него расширившимися глазами и не могла выдавить ни слова. Осознание накрывало медленно и страшно.

Мы с Мисси в медцентре.

Нас обследовали.

Они нашли жетон.

Они взяли анализы.

Космос...

— Здесь нет записывающих устройств? — едва слышно спросила я, скользнув взглядом по углам палаты.

— Это приватный отсек Центрального медцентра Лиарена, — ответил Илар. — Тайрек... позаботился о нашем комфорте и безопасности.

Я кивнула. Несколько секунд собиралась с духом, потом все же спросила:

— Что мне грозит за подлог? За то, что я здесь по чужим документам?

Илар пересел ближе, на кресло у медицинской лежанки, и крепче взял меня за руку.

— Ничего, — спокойно покачал он головой. — Ты эйра и гражданка планеты. По каким документам ты сюда прилетела, сейчас не так важно.

— Ты не понимаешь, Илар. Мисси — не моя биологическая дочь, — произнесла я почти беззвучно. — Я даже не ее официальный опекун по законам Содружества. Мой подлог — космос бы с ним. Но Мисси... Артемиссия, так ее зовут по-настоящему... Если Содружество полезет в это дело, они могут попытаться забрать ее.

Муж уставился на меня с явным изумлением.

— Поэтому ты не стала делать анализы? — медленно спросил он. — Поэтому так боялась проверок после жалобы Висаны?

Я кивнула.

— Ее мать была моей подругой. Она умерла и отдала мне дочь, чтобы я ее защитила. Это она подписала контракт с консульством и сдавала анализы.

Несколько секунд Илар молчал, переваривая услышанное.

— Поэтому ты считала себя не-эйрой, — наконец тихо произнес он.

Я подняла на него взгляд, ожидая чего угодно: подозрения, осуждения, хотя бы растерянности. Но на его лице не было ни одного из этих выражений. Только понимание.

Он принимал меня такой, какая я есть. Со всеми тайнами и грузом прошлого.

— Думаю, мы сумеем свести последствия к минимуму, — произнес Илар уже деловым, собранным тоном. — Я подключу эйру Сиру. Тайрек наверняка тоже что-нибудь придумает. Он, кажется, как раз сейчас занят решением вопросов с каким-то латернийцем.

— Лейлис Фуко? — резко спросила я.

— Я не знаю, Майя. Он не называл имени...

В этот момент дверь палаты распахнулась, и внутрь почти ворвался Райан. Он замер на пороге так резко, будто налетел на невидимую стену.

Вид у мужа был такой, словно он действительно смотрел на восставшую из мертвых.

Хотя, если подумать... в каком-то смысле так и было.

Сердце зачастило в груди. Ладони мгновенно вспотели. Перед глазами качнулось пространство.

Илар сразу поднялся.

— Я вас оставлю, — тихо сказал он и, проходя мимо побратима, коротко, по-мужски коснулся его плеча.

Потом вышел, бесшумно затворив за собой дверь.

Мы остались одни.

— Райан... — начала я и осеклась, понимая, что не знаю, с чего начать. С батискафа? С жетона? С имени? С семи потерянных лет? — Я знаю, что ты вернулся за мной. Не отпустил...

Эйнарец шагнул ближе. Лицо у него было серым от пережитого, глаза настолько неественно яркими, что стало не по себе.

— Как я мог тебя не узнать? — голос Райана был надлоленным и хриплым. — Как мог не почувствовать? Семь лет, Майя... семь лет я жил с мыслью, что тебя больше нет.

И в этот момент все внутри меня встало на свои места.

Он узнал.

Узнал меня.

По-настоящему.

***

В этот момент, глядя на осунувшееся, неестественно бледное лицо любимого, я помимо воли ощутила, как меня затапливает жгучим, невыносимым стыдом и злостью на ту несправедливость, с которой судьба обошлась с нами обоими.

Если бы я знала, что между нами было. Если бы знала, что на самом деле случилось с нами тогда, в данарских джунглях. Если бы хотя бы догадывалась, что тот, чей голос я слышала, умирая, — голос, который семь лет приходил ко мне во сне, — не плод бреда, не игра травмированной памяти, а живой, настоящий мужчина.

Мой мужчина.

Это ведь Райан кричал тогда, когда меня несли в медицинский аэролет. Кричал так, словно у него вырывали сердце, услышав от кого-то короткое, безжалостное: "Слишком поздно".

И все эти годы я жила дальше. Дышала, училась заново собирать себя по кускам, не зная, что где-то в мире остался тот, кто оплакивал меня как мертвую.

Райан медленно подошел ко мне и почти без сил опустился на сиденье у лежанки, продолжая неотрывно всматриваться в мое лицо. Так, будто боялся моргнуть и обнаружить, что меня снова нет.

Я не знала, что ему сказать. Не знала, как разделить с ним эту боль, потому что его потерю я не прожила. Не горевала о нем. Не искала. Не помнила.

Космос...

Почему все случилось именно так?

— Я не знал твоего имени. — Голос эйнарца звучал глухо, будто каждое слово проходило через старую, все еще кровоточащую рану. — Не помнил твоего лица. Даже цвета глаз не помнил. Твои волосы тогда были короткими. Ты вся была в крови. Я только знал, что ты — моя. Чувствовал это, как чувствуют удар в самое сердце.

Он судорожно втянул воздух и продолжил:

— Мне не разрешили лететь с твоим... телом. Не дали попрощаться. Вся информация о той операции сразу ушла под гриф секретности.

— Я не знала, что на Данаре были военные с Эйнара, — просипела я, осторожно беря его за руку.

— Мы оказались там случайно. Официально — в рамках закрытой программы обмена опытом с военным ведомством Содружества. Неофициально... это уже неважно, — Райан криво усмехнулся, но в этой усмешке не было ни тени веселья. — Я даже не знал, кого искать потом. У меня не осталось ничего. Ни имени. Ни лица. Ни подтверждения, что ты вообще существовала, кроме того, что рвало меня изнутри все эти годы.

Я сжала его пальцы крепче.

— Я не знала о тебе. Почти ничего не помнила после ранения. Я не знала... Райан. Космос, прости меня. Прости, что жила дальше, не зная. Прости, что не узнала тебя раньше. Прости, что тебе пришлось нести это одному.

Эйнарец осторожно провел кончиками пальцев по моему запястью, там, где когда-то был полученный в детстве шрам.

— Я помню, что здесь у тебя была отметина. В виде звезды.

— Мне свели ее, пока я лежала в военном медцентре после той операции.

Райан наклонился ко мне, погладил по щеке и, устало прикрыв глаза, прижался своим лбом к моему.

— Получается, все эти семь лет ты была моей женой, Майя Бриг, — произнес он мне в губы.

Мы замерли так, просто дыша одним воздухом и впервые по-настоящему позволяя себе поверить, что нашли друг друга после долгих лет боли и одиночества.

— Мой резонанс... — снова заговорил Райан, будто боялся спугнуть даже это слово.

— Это моя вина, — призналась я. — Илар сказал, что, считая себя не-эйрой, я блокировала энергетический отклик на вашу силу. Наверное, я настолько не давала себе возможность принять эту часть своей сущности, что запрещала и телу отвечать вам так, как оно должно было.

Мужчина чуть отстранился, нырнул рукой в карман и достал небольшой предмет. Несколько секунд он просто держал его в ладони, словно согревая, примиряясь с прошлым и с правдой, которая наконец обрела форму, а потом медленно протянул мне.

— Его сняли, когда сканировали тебя после аварии, — тихо сказал он. — Отдали мне.

Я с изумлением увидела в его пальцах свой армейский жетон.

— Это твое, — произнес Райан.

Вся ситуация странным образом зеркалила ту сцену у термальной чаши, когда я отдавала ему траурный браслет, сорвавшийся с его руки во время нашей близости.

Тогда я возвращала ему память о мертвой женщине, которая, как мне казалось, должна была отступить из-за меня.

И мы оба ни о чем не подозревали...

Космос...

Высшие силы... если вы и правда существуете, то чувство иронии у вас поистине безжалостное.

Я коснулась напряженно сжатых пальцев мужчины и мягко согнула его кулак, оставляя жетон у него в руке.

— Я знаю, кто я, и без этого напоминания, — прошептала я, чувствуя, как по щекам текут слезы. — Пусть он останется у тебя. Не как якорь боли и потери, а как знак того, что мы оба наконец перестанем быть пленниками прошлого.

Я прерывисто вдохнула.

— Ты семь лет не знал моего имени. Пусть теперь оно всегда будет с тобой.

Райан неверяще посмотрел на сомкнутые вокруг жетона пальцы, а потом поднял взгляд на меня.

И в этот момент его глаза мигнули зеленым.

Сначала коротко, почти неуверенно. А потом свет начал стремительно разгораться.

Не так, как это было с Иларом.

У первого мужа энергия раскрывалась мягко, глубоко, почти бережно. У Райана же она рванула наружу бешеными, пульсирующими толчками. Как сердце, слишком долго сдерживаемое болью и вдруг получившее право биться в полную силу.

Я смотрела ему в глаза до тех пор, пока не стало больно. Но эта боль была не разрушающей, а очищающей, такой, после которой хочется не отвернуться, а улыбнуться сквозь слезы.

Эти ощущения...

Зеленый свет.

Покой. Счастье. Надежда.

Обретение.

Возвращение друг к другу после долгого пути домой.

Я вспомнила их. И очистила, отмыла от боли Данара текущими из глаз слезами радости.

Освободила окончательно. И освободилась сама.