37

— Что вы имеете в виду, инспектор? — подобралась Джейн.

По окнам застучали первые капли, в комнате сгустился сумрак, и то, что они с Ральфом остались наедине, чувствовалось остро, как приближение грозы.

— Нам надо убедиться, что вы — не волк, — невозмутимо пояснил он. — Полагаю, должны найтись какие-то отличия. Я мог бы провести полный осмотр…

— Не надо, — выпалила Джейн. — Инспектор, вы не могли бы зажечь лампы?

Понявшись, он зажег светильники, развешанные по стенам. Теплый свет разогнал сгустившиеся тени, но лучше не стало: вернувшись к Джейн, мистер Рейнфорд заботливо подтянул ее плед и будто ненароком провел по руке.

— Вы дрожите? — заметил он. — Возможно, это признак скорого обращения?

— Я просто слегка замерзла, — буркнула она. — Инспектор, вам разве не надо заняться работой? Составить какой-нибудь отчет, перечитать показания свидетелей, подумать…

— Надо, — вздохнул он с долей сожаления. — Принести вам что-нибудь к чаю?

— Да, — кивнула Джейн. — Благодарю.

Мистер Рейнфорд ушел из гостиной и вернулся с миской песочного печенья и кипой бумаг. Устроившись в кресле напротив и пристроив плотную папку на подлокотнике, он принялся что-то писать, иногда заглядывая в бумаги или ненадолго прерываясь, чтобы подумать. Он прикусывал кончик ручки и хмурился, а после возвращался к записям с новым энтузиазмом. Джейн таскала печенье из миски, пила чай, а когда на стол лег первый свежеисписанный лист, взяла его с молчаливого согласия инспектора.

— Если бы вы отправляли те письма, у нас бы ничего не вышло, — заметила она. — Вы так сухо все излагаете. Никаких эпитетов!

— Это полицейский отчет, а не любовное письмо, — ответил он. — Впрочем, вы правы, в эпистолярном жанре я не силен.

— А в чем сильны? — поинтересовалась Джейн и тут же осеклась, поймав на себе взгляд инспектора, такой жадный и жаркий, что она невольно покраснела.

— Я неплохо играю в шашки, — усмехнулся Ральф, снова опустив взгляд в бумаги. — Вы покраснели, мисс Уокер. Теперь вас бросило в жар? Волк уже близко?

— Вы ведь не верили в возможность этого, — сказала она. — Отчего так быстро согласились… понаблюдать за мной этой ночью?

— Мне куда спокойнее, когда вы под присмотром, — признался он, отрываясь от бумаг. — А все эти вервольфы, ритуалы и краденые курицы — одна сплошная мистификация.

Джейн взяла следующий лист, легший на стол, и прочла показания мэра, чье имя на самом верху было подчеркнуто дважды.

— Вы подозреваете мистера Эдверсона? — спросила она.

— Он мой главный поозреваемый, — не стал отрицать Ральф. — Есть причины считать, что Марту и Максимилиана Олдброка убил один и тот же человек.

— Место гибели?

— И характер повреждений. Мистер Эдверсон вхож в семью Олдброков, он хорошо знал Максимилиана. Грэгори убил его по какой-то причине, а после замаскировал это под нападение волка.

— Он что, изгрыз его тело? — ужаснулась Джейн. — Совсем псих?

— Если и не был им, то после наверняка тронулся, — кивнул Ральф. — Знаете, Джейн, мне даже нравится эта версия. Что, если потом он возомнил себя настоящим волком?

Он вскочил с кресла и в воодушевлении принялся мерить ногами комнату.

— Дело было так. Два друга что-то не поделили. Женщину! Вашу мать! Если вы на нее похожи, она была само очарование.

— Спасибо, — пробормотала Джейн.

— После ужина Максимилиан решил провести друга, а тот предложил прогуляться и поговорить. А сам, заведя его в укромное местечко, пырнул ножом.

— Было ножевое ранение?

— Либо мистер Эдверсон толкнул его, и Максимилиан неудачно упал и ударился головой о камень. Мало ли. Миссис Олдброк забрала тело, не дав доктору толком его осмотреть.

— Потому что Максимилиан был вервольфом, — кивнула Джейн. — И она не хотела, чтобы доктор заметил что-нибудь необычное.

— Мое предложение осмотреть вас все еще в силе, — напомнил инспектор.

— Вы все же не доктор.

— Но я буду очень внимателен и не пропущу ни дюйма вашего тела.

— Очень любезно с вашей стороны, но нет, — категорично отказалась Джейн, сердито кутаясь в плед.

— Так вот, — продолжил Ральф, с улыбкой отведя взгляд от Джейн, и снова принялся расхаживать по комнате. — Грэгори убил Максимилиана. Навыков прятать тело у него нет. Он понимает, что труп найдут быстро. Он в панике. Возможно, убийство было не запланированным, а спонтанным. Ссора, драка, у Грэгори не было плана. А тут вдали воет волк.

За окном прогрохотал раскат грома, и комнату осветила вспышка молнии. Джейн вздрогнула, будто воочию представив себе произошедшее на холме. Мужчина над бездыханным телом, россыпь звезд на черном небе, а над холмами несется волчий вой. Грэгори Эдверсон, еще совсем не седой, вгрызается в горло мертвого друга, а после отрывается от него и смотрит на Джейн, и черная кровь течет у него по подбородку…

Она поежилась и покачала головой.

— Нет! Невозможно! Я не могу в это поверить!

— А в то, что вы — вервольф, значит, можете, — с сарказмом заметил Ральф.

Он вышел из гостиной, и через минуту вернулся с листком бумаги.

— В заключении доктора Филипса есть кое-что очень интересное. Укусы животного, ладно. Но отчего количество зубов совпадает с человеческими?

— Что? — удивилась Джейн и, вскочив с кресла, выхватила лист у инспектора. Быстро пробежавшись взглядом по строчкам, она подняла глаза на Ральфа. — Это точно вервольф, — прошептала она. — И это не я.

Она радостно рассмеялась и порывисто обняла инспектора, но после быстро отпрянула.

— У него не хватает зубов слева! — воскликнула она. — А у меня все на месте, посмотрите!

Она открыла рот, провела языком по зубам.

— У вас отличные зубы, мисс Уокер, — улыбнулся Ральф. — Но у меня другая версия.

— Какая же? У человека не может быть клыков длиной в три дюйма, не так ли?

— Человек, убивший лучшего друга и изодравший его тело зубами, получил психическую травму, которая не могла пройти бесследно, — сказал инспектор. — Я полагаю, он возомнил себя волком. Вервольфом. Не в силах принять, что он сделал это сам, убийца решил, что в нем живет неподвластная ему темная сторона.

— Клыки, инспектор, клыки.

— После, перед убийством Марты, он сделал их себе сам. Что-то вроде искусственной накладки на зубы.

— На месте преступления была шерсть, — сказала Джейн. — Я видела ее в списке улик.

— Надевает волчью шкуру, — пожал плечами Ральф.

— Значит, по Вуденкерсу ходит человек в волчьей шкуре и с накладными зубами, воображающий себя вервольфом? — подвела итог Джейн.

— Милый городок, — сказал инспектор. — Мне он все больше нравится.

— Это ужасно, — покачала она головой.

— И, кстати, тот волк, которого я подстрелил…

— Что с ним?

— Его забрал мистер Эдверсон, — сказал Ральф. — Якобы для музея города. Вот только в Вуденкерсе нет никакого музея.

Джейн потрясенно молчала, осмысливая сказанное.

— Мисс Уокер, вы не проголодались? — спросил инспектор как ни в чем ни бывало. — Миссис Пампкин наверняка оставила ужин наверху.

— После всех этих разговорах об убийце, грызущем труп, у меня пропал аппетит, — мрачно сказала она.

— А у меня нет, — живо ответил Ральф. — К тому же… Мне неловко об этом говорить, но с улицы вас могут увидеть. Пойдут разговоры… Лучше подняться на второй этаж.

— Хорошо, инспектор, — кивнула она. — Пойдемте.

Взяв один светильник и погасив остальные, Ральф повел Джейн по лестнице.

* * *

Мисс Блювенгейз вытерла ладонью слезы, бегущие по щекам вперемешку с каплями дождя. Она пришла в участок, чтобы поговорить с Ральфом еще раз. Убедить его в искренности своих чувств. Наверное, она была холодна с ним. Наверное, сама как-то оттолкнула, обидела. А может, кто-то подлый наврал, что она предпочтет другого. Ральф сказал, что не нужен ей, и Элизабет решила доказать, что нужен. Очень! И если бы слова не помогли, она готова была отдать ему всю себя и пришла к нему в одном лишь пеньюаре под плащом, как куртизанка, восхищаясь своей смелостью и дрожа от предвкушения… А он пошел наверх с мисс Уокер.

Элизабет зажмурилась, тихо завыла, как раненое животное, и горячие слезы побежали по холодным щекам. Развернувшись, она побрела домой.

— Мисс Блювенгейз, Элизабет, кто же ходит гулять по такой погоде! — возмутилась экономка, когда она переступила порог. — К тому же снова появились волки! Вы слышали, что бедную Марту загрызли у самого поместья Олдброков? Вот где проклятое место! Мисс Блювенгейз, а та американка, что была у вас на собрании клуба… Наверху полно свободных комнат. Может, предложить ей пожить у нас? Она в безопасности?

— О да, — нервно рассмеялась Элизабет. — Ей точно ничего не угрожает.

— Давайте ваш плащ.

— Нет.

— А почему вы так говорите об это мисс…

— Уокер. Джейн Уокер, — с ненавистью выплюнула ее имя Элизабет и внимательнее посмотрела на экономку. В другой ситуации она бы уже приструнила миссис Фертинг, указав на ее место, но блестящая идея вспыхнула в голове Элизабет, озарив все вокруг словно молнией.

Инспектор женится на мисс Уокер после этой ночи. Он джентльмен. На такой исход, только с ней самой, Элизабет и рассчитывала, когда шла к нему в пеньюаре. А значит, американку надо устранить полностью. Вообще. Стереть с лица земли. Растоптать как насекомое! А грязную работу Элизабет привыкла делать чужими руками.

Миссис Фертинг, как и большинство слуг, та еще сплетница. Стоит подбросить ей пару слов, подтолкнуть…

— Подумайте сами, — нарочито небрежно произнесла Элизабет, снимая шляпку и стряхивая с нее влагу. — Джейн Уокер прибывает в город, селится в поместье Олдброков, где отродясь не принимали гостей, а после на холмах находят истерзанное тело. Стала бы миссис Олдброк селить у себя девушку, которая никем ей не приходится?

— Святые угодники, — прошептала миссис Фертинг, и ее уши заалели.

— Все они прокляты, — припечатала Элизабет. — И теперь в нашем городе новый волк.

Экономка быстро перекрестилась и бросилась на кухню, чтобы рассказать это остальным слугам. Джейн Уокер — вервольф. Элизабет тихо рассмеялась глупой выдумке, медленно поднимаясь к себе в спальню в мокром плаще. Начало положено, но этого мало. Очень мало. Весь Вуденкерс должен полыхать ненавистью к рыжей твари. Ведь волков надо убивать.