Глава 60. Конвой

К воротам академии подъехала карета с гербом Шульцев, из неё вышло трое. Сердце неприятно сжалось. В самом центре вышагивал Виктор, не в форме, в обычном костюме, но его лучезарную улыбку я приметила сразу. Он, будто чувствуя мой взгляд, посмотрел прямо в глаза, приветливо помахал. А я прикрыла рот рукой. К горлу подступила тошнота, в нос ударил запах гари, который так часто сопровождал Виктора при наших встречах.

Часто задышала, в глазах поплыли тёмные мушки, и чем ближе мой брат подходил к академии, тем сильнее я задыхалась. Каждый новый вдох с хрипами выходил из моих лёгких, сердце как сумасшедшее заколотилось в груди. Собственная стихия швырнула меня в потолок, больно ударяя. Сжалась в комок и страшно захрипела, чувствуя, как теряю сознание.

В дверь снова кто-то забарабанил, а я висела под самым потолком, задыхалась, не могла пошевелиться и совершенно не понимала, что происходит. В голове пронзительным воплем затихал и снова разгорался страх и одна-единственная мысль: «Я не хочу умереть от их рук, лучше сама».

Я пыталась приказывать, умоляла стихию задушить меня, разорвать на маленькие кусочки, но ветер лишь хаотично метался по комнате и совершенно не отвечал. Дверь скрипела под ударами и, кажется, вот-вот должна была разлететься на щепки. Перед тем как провалится в странную темноту, успела подумать, что Клаус не стал бы, снова стучатся, просто вошёл, сжёг бы эту треклятую дверь. А Виктор не стал бы спешить сразу ко мне, а в первую очередь поприветствовал бы отца.

Очнулась на полу. Несколько минут просто смотрела в потолок и вспоминала, вчерашний вечер, сегодняшнего Клауса. Медленно повернула голову, осматривая комнату. У двери стояли двое рыцарей семьи Шульц по стойке смирно, спиной ко мне. Я скривилась, понимая, что теперь мне некуда бежать. Странный приступ лишил последней возможности. Прикрыла лицо руками и вздохнула.

Короткий взгляд на моих конвоиров. Не все рыцари были отличными магами и, может, я хотя бы закончу свои страдания сейчас. Но чем больше изучала комнату, тем чётче понимала, что не вижу ни одного потока. Нахмурилась и попыталась тихонько призвать стихию, вместо этого запястье больно укусил огонь. Вскрикнула и схватилась за обожжённую кожу. Один из рыцарей быстро взглянул на меня и снова отвернулся.

А я всматривалась в любимую игрушку Виктора. Гретта улучшила браслет, блокирующий силу, по его просьбе и теперь это стало инструментом для пыток. Раньше его использовали только для заключения особо опасных магов, но Вику показалось мало просто лишать людей силы, он хотел, чтобы они страдали. Любая попытка разрушить браслет, призвать стихию тут же вызвала цепную реакцию, и заключённых жарил огонь.

Клаус видел, на, что я способна, и наверняка лично распорядился о подобном. Неужели его настолько страшит этот малейший шанс, что проклятая дочь подавит и его огонь?

Медленно поднялась и села, голова сильно кружилась, во всём теле была неприятная слабость, а ещё меня трясло. Пробивало мелкой дрожью, будто я только, что вынырнула из ледяной воды. Медленно на четвереньках пробралась к кровати и стянула с неё плед.

Один из рыцарей, видя, что я зашевелилась, повернулся ко мне и теперь неотрывно наблюдал за каждым действием. Хотя в своём нынешнем состоянии я вообще вряд ли могла что-то сделать. Кутаясь, смотрела ровно перед собой.

Это конец. Зажмурилась и запрокинула голову.

Я не могу сбежать, не могу использовать свою силу. Бесполезное, проклятое существо. Пятно на репутации великой семьи.

Дверь резко распахнулась, рыцари, слегка звякнув своими доспехами, поклонились и посторонились. Мне даже не нужно было открывать глаза, чтобы понять, что пришёл Виктор. По сравнению с Клаусом его сила всегда распространялась постепенно.

Моих ног, лишь слегка коснулся огонь, мягко и даже ласково лизнул кончики пальцев. Словно ластящийся пёс. Он медленно поднимался по моим ногам и завис у живота, также плавно распространяя жар по всему телу. Снова часто задышала.

— Анечка, моя дорогая, — бархатный, такой ласково-ледяной голос заставил вздрогнуть, — бедняжка моя.

Виктор сделал несколько шагов ко мне. Огонь на животе слегка ужалил, предупреждая, что мне следует выказать почтение. Я открыла глаза и подняла голову на брата, сил подниматься не было совершенно.

— Ты ведь скучала по мне? — промурлыкал и наклонился ко мне пониже.

Брат так широко улыбался, он почти светился изнутри от счастья, а меня, кажется, вот-вот вырвет от этого. Мерзкий, лицемерный, гадкий и эгоистичный. Не было ни дня, чтобы я не вспоминала и не поливала тебя дерьмом. Я скривилась, а огонь на моём животе снова больно опалил.

— Я тоже очень соскучился, ну давай, поднимайся, у нас не так много времени.

Он протянул мне руку и, не дожидаясь, дёрнул за ворот рубашки. Ткань скрипнула, а я зажмурилась, чувствуя, как совершенно не могу держать равновесие, и просто падаю на Виктора. Он приобнял меня всего на секунду, чтобы в следующую бросить в доспехи одного из рыцарей. Лицом больно впечаталась в холодный металл.

— Помогите ей, бедняжка от счастья не может даже на ногах держатся.

Меня подхватили под руки, сделали несколько шагов к двери, рыцари замялись, понимая, что так не пройдут со мной. В следующую секунду бесцеремонно перебросили через плечо. Резкий удар о доспехи выбил из лёгких весь воздух, и я закашлялась. Упёрлась руками в широкую спину, но скользила по металлу и снова, и снова повисала на плече.

Виктор стоял всё так же широко улыбаясь, довольно наблюдал за тем, как меня уносят. А ещё вытирал руки, которыми коснулся такой грязной меня. Небольшой платочек сжёг сразу же. И мурлыкая под нос какую-то мелодию, отправился следом.

— Теперь ни, что не разлучит нас, дражайшая маркиза.

Виктор напевал детскую песенку, которую очень любила Гретта, а я сжимала рот, искусывала щёки и старалась дышать медленнее. Браслет неприятно пощипывал из-за активности сапфира. Стихия пыталась пробиться сама и, видимо, в полной растерянности шарилась вокруг меня.

По дороге из академии нам не встретилась ни единая живая душа, было так тихо, что грузные шаги рыцарей расходились эхом по знакомым коридорам. Песенка Виктора терялась в этом грохоте, и как только мы оказались на первом этаже, я могла лишь догадываться о словах, выплывавших из этого оскаленного рта.

Мы быстро оказались у кареты, внутрь меня швырнули будто пустой мешок, больно ударилась всем телом. Болезненно сжалась, пытаясь вдохнуть воздух. Виктор зашёл следом, постучал по стенке и присел, продолжая мурлыкать:

— Пусть волны качают наш маленький кораблик, — он закинул ногу за ногу и покачивал носком в такт, — Но мне всё нипочём, нипочём. Всё для тебя, прекрасная маркиза.

Карета закачалась и тронулась, я не видела ничего и всё так же судорожно пыталась вдохнуть воздух. Своими хрипами сбила Виктора, и меня с ног до головы покрыл огненный кокон.

— Не обольщайся, я сдерживаюсь лишь из-за того, что мы не дома.

Я не слушала продолжение, мне и не нужно было. Я понимала, что ничего хорошего не ждёт «прекрасную маркизу» в поместье Шульц. Сжалась в комок и затихла в углу кареты, закрыла глаза. Короткий вдох свободы закончился болезненным пинком под дых.