Глава 10

Я зажмурилась, пытаясь вызвать в воображении ту самую «полку» в библиотеке сознания. Книга с болью Лилии была на месте. Рядом с ней теперь лежала новая, тонкая, в переплёте из голубого льда. На корешке ни слова. Но я знала, что в ней. Сегодняшний день, пещера, призрак сестры. Его горячая рука на плече. И этот… взгляд.

«Ставь на полку и не вспоминай», — сурово приказала я себе.

Только на этот раз он не сработал. Книга не желала уходить. Она тихо вибрировала, раз за разом напоминая о себе.

Как и кристалл на моей груди. Как и золотые глаза, которые, я знала, даже не глядя в ту сторону, были открыты и бодрствовали. Капитан Валерон охранял не только лагерь, но и ту новую, хрупкую и опасную переменную, что появилась в его расчётах.

Меня.

На рассвете нас разбудил резкий холод. Иней серебристой пылью лежал на плащах и траве. Я проснулась от собственного озноба. Не внешнего, а внутреннего, будто кристалл за ночь выжег во мне последние крохи тепла. Когда я села, сжав в кулаке свёрток, то почувствовала не истощение, а ясность. Острую, как у лезвия качественного меча из на совесть закалённой драконьей стали. Как будто мир вокруг протёрли от пыли.

Кай уже стоял у мёртвого костра, сворачивая свою походную постель. Он двигался бесшумно, эффективно, без лишних движений. Его взгляд скользнул по мне, задержался на секунду. Достаточно, чтобы оценить состояние. После чего тут же вернулся к снаряжению. Ни слова. Только в этой молчаливой оценке было больше понимания, чем в дюжине вопросов.

— Подъём, — сказал он просто, и его голос, хриплый от утренней прохлады, разбудил остальных.

Элира поднялась с глухим ворчанием. Девушка тут же принялась укладывать вещи с видом человека, который хочет поскорее оказаться в цивилизации.

Таринн сладко потянулся, зевнул и одарил мир своей обычной, чуть потрёпанной улыбкой. Его глаза, зелёные и внимательные, задержались на мне чуть дольше, чем нужно. Он что-то видел и чуял.

Завтракали мы молча, сухими пайками. Питьё — обычная ледяная вода из ручья. Кай позволил нам не гасить магические следы. Время сейчас было дороже осторожности. Обратный путь оказался короче, но ничуть не легче. Тело ныло от усталости, но разум был натянут, как тетива. Я ловила себя на том, что иду, вглядываясь не в спину Кая, а в окружающий лес, в каждую тень, в каждый шорох. Оно могло быть где угодно. То самое существо, чьё внимание так и не дало мне заснуть этой ночью.

И оно не заставило себя ждать.

Примерно на полпути к Академии, когда мы уже шли по знакомой тропе, воздух вдруг сгустился. Не физически, а магически. Давление на виски, знакомое по пещере, но тоньше, гораздо деликатнее. Будто кто-то провёл лёгким пером по коже лица, оставив мокрый, холодный след.

Кай замер, подняв руку. Все остановились как вкопанные.

— Не двигаться, — прошептал он. — Не дышать глубоко.

Из чащи справа, прямо сквозь ствол древней, кривой сосны, проплыла тень. Скорее сущность. Она была похожа на пятно жидкого дыма, но он переливался всеми оттенками инея. У неё не было формы, лишь смутные очертания, напоминающие то ли гигантскую сову, то ли падающий плащ. И глаза. Два уголька абсолютно чёрного, пустотного холода, в которых не отражалось ничего.

Оно не смотрело на нас, а насквозь. Его взгляд скользнул по Элире, по Тарину, по Каю… и остановился на мне. Точнее, на свёртке у моей груди. В горле у меня мгновенно пересохло. Я почувствовала, как кристалл под тканью вздрогнул от узнавания.

Сущность не напала. Она просто висела в воздухе, мерцая, и от неё исходила такая волна древнего, безразличного любопытства, что по спине побежали мурашки. Это было не сознание, не разум. Это был инстинкт места, его охранительный рефлекс, пробуждённый вспышкой новой, родственной, но чужой силы.

Капитан Валерон не шевелился. Его рука лежала на эфесе меча, но он не выхватывал его. Слишком ясно понимал, что это не враг, которого можно разрубить. Это — явление. С ним нужно было обойтись правильно.

Я не знала, что правильно. Только инстинкт, тот самый, что говорил с элементалем, снова пошевелился. Я медленно, плавно подняла руку и прижала ладонь к тому месту, где лежал кристалл. Не защищая его, а предъявляя. Словно говоря: «Да, он здесь. Он мой. Я не отдам его даже тебе, Страж».

Сущность мерцала ещё несколько секунд. Потом её очертания поплыли, расплылись, и она просто растворилась в воздухе, как дым на ветру. Давление исчезло.

Тишина стояла гробовая.

— Что… что это было? — первый нарушил её Таринн, и в его голосе не было привычной игривости.

Была трезвая, холодная тревога.

— Страж Трещины, — глухо ответил Кай. Он медленно опустил руку с эфеса. — Один из тех, кто живёт в самой аномалии. Они редко показываются так близко к краю. — Он повернул голову ко мне. Его лицо было непроницаемым, но в глазах горел жёсткий, неумолимый огонь. — Его привлёк резонанс. Твой кристалл звенит на частоте Трещины, адептка Валь. Теперь ты не просто специалист по холоду, Роксана. Ты маяк и глашатай для них. Возможно, для чего-то ещё.

Элира резко выдохнула и сердитым голосом произнесла:

— Замечательно. Значит, теперь каждый наш выход за стены будет похож на прогулку по минному полю с колокольчиком на шее. Спасибо, человечка. Ты скрасила нам жизнь.

— Элира, хватит, — Кай даже не повысил голос, но в этих двух словах была такая окончательность, что она снова смолкла, стиснув зубы. — Факт остаётся фактом. Игнорировать его нельзя. Адептка Валь, по возвращении вам придётся пройти в Лабораторию аномальных взаимодействий. Нужно записать частоту резонанса вашего кристалла. Возможно, научиться её глушить или использовать. Второй вариант предпочтительней.

В его последнем слове прозвучал вызов и совершенно новая возможность.

— Я понимаю, капитан, — сказала негромко.

Голос не подвёл. Он прозвучал ровно.

Остаток пути мы прошли в гнетущем молчании, но теперь оно было другого качества. Раньше нас разделяла вражда и недоверие. Теперь нас связывала общая угроза, материальная и странная. Сама того не желая, я оказалась в самом её эпицентре.

Когда, наконец, показались знакомые башни Академии «Скала Валерона», что-то внутри сжалось. Не от страха, а от предчувствия. Здесь, за этими стенами, моя война только начиналась. Сражение сразу на два фронта: с древними силами, которым я стала интересна, и с драконами, среди которых мне ещё только предстояло найти своё место.

Кай сдал нас у ворот дежурному офицеру, отчитался сухим, лаконичным рапортом. «Задание выполнено. Образцы получены. Потерь нет. Инцидент со Стражем Трещины зафиксирован».

Офицер, старый дракон со шрамом через всю левую половину лица, кивнул, бросив на меня беглый, оценивающий взгляд.

— Адептка Валь, отправляйтесь в Лабораторию, к заведующему Бертраму. Завтра, после утреннего построения. Капитан Валерон, с вами хочет побеседовать командор.

Кай кивнул и, уже отворачиваясь, бросил через плечо:

— Адептка Валь, кристалл положите в сейф в Лаборатории до завтра. И… отдохните. Вы выглядите так, будто вас только что через мясорубку пропустили.

Это была не забота. Обычная констатация факта о состоянии боевой единицы. Только прозвучала фраза иначе, чем все предыдущие слова. Уже без привычной ледяной отстранённости. Почти… по-человечески.

Я кивнула, не глядя на него, и побрела к своему общежитию. За спиной чувствовала три пары глаз: золотые, карие и зелёные. Каждая смотрела со своей долей интереса, недоверия и скепсиса. Сначала пришла в лабораторию и сдала дежурному алхимику свой кристалл и получила жетон для получения моего имущества утром. Потом отправилась сначала перекусить, после чего прямиком в казарму.

Вернувшись в комнату, закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и, наконец, разжала пальцы. Теперь в моей руке не было свёртка с кристаллом. Удивилась, что он был тёплым, почти горячим. Только ответа на эту загадку у меня не было. Решила потом спросить у магистра Бертрама.

Внезапно вспомнила, что обо мне теперь говорил капитан Валерон:

— Маяк, — прошептала я практически про себя. — Хорошо, пусть ищут. Я буду готова к любому повороту событий.

Только прежде, чем готовиться к войне с чужими, надо было разобраться со сражением внутри. С ненавистью, которая таяла, как лёд под странно тёплым взглядом. Со страхом, который смешивался с любопытством. С новой книгой в библиотеке души, которую я больше не могла просто поставить на полку. Её нужно было прочитать или сжечь.

За окном, над Дымящейся Трещиной, сгущались тучи. В их свинцовой тяжести чудилось то самое внимание, холодное и неумолимое.

Ночь не принесла покоя. Даже без кристалла под рукой я чувствовала его отсутствие как фантомную боль. Пульсирующую пустоту в центре грудины. Сон так и не пришёл. Каждый шорох за окном, скрип старых балок в казарме заставлял вздрагивать и хвататься за эфес боевого ножа, лежащего под подушкой. Оно было где-то рядом. То самое существо, которое я так сильно заинтересовало своим появлением.

Под утро, когда серое пятно за окном едва начало светлеть, встала. После чего неспешно вышла в пустой, промозглый коридор и направилась к умывальникам. Вода, ледяная даже по моим меркам, ненадолго прогнала тяжёлую муть из головы. Из зеркала на меня смотрело бледное, искажённое усталостью лицо с тёмными кругами под глазами. «Через мясорубку» — пронеслось у меня в голове. Капитан Валерон был как всегда прав. Только во взгляде теперь горела не знакомая ярость, а настороженная готовность. Маяк не может позволить себе гасить свет.

Утреннее построение прошло в привычном режиме. Кай стоял на своём месте, безупречный и отстранённый, как и всегда. Его взгляд скользнул по строю, по мне без задержки, без намёка на вчерашний разговор. Всё по уставу. Когда объявили общий сбор командиров отделений после занятий, я поймала, как его золотые зрачки на долю секунды метнулись в мою сторону. Приказ немедленно отправиться в Лабораторию не обсуждался.

Первая пара — теория аномальных взаимодействий. Лекцию вёл сам маг Бертрам, тот самый, к которому мне было велено явиться. Он был человеком, сутулым, с очками на кончике носа и вечно рассеянным взглядом, который, однако, видел насквозь. Его лекции были сухими, как пыль в архиве, но сегодня он, закончив объяснять принципы резонансных частот, неожиданно поднял глаза и прямо посмотрел на меня.

— … Таким образом, — произнёс магистр, и в его тихом голосе вдруг появилась стальная нить. — Объект, входящий в резонанс с Трещиной, не просто привлекает внимание её обитателей. Он становится якорем. Точкой, за которую они могут зацепиться, чтобы проявиться в нашем слое реальности более полно. Или… точкой, которая может эту связь разорвать. Вопрос лишь в том, хватит ли у якоря прочности.

В аудитории повисла тишина. Все понимали, о ком он. Магистр Бертрам поправил очки и снова уткнулся в конспект, будто сказал что-то о погоде.

У меня похолодели пальцы. Якорь. Это было хуже, чем маяк. Маяк только светит. Якорь уже держит.