ГЛАВА 13. ЕДИНЕНИЕ

Иллай.

Той ночью, дома у друзей, Иллай узнал, что в жены он взял настоящую бесстыдницу… И ему это понравилось. Бьянка не тушевалась, не краснела от смущения, не боялась показаться неловкой, а главное – Даэр’аэ не пыталась доставить ему удовольствие в ущерб себе. Куда там. Маленькая эгоистка из него все соки выжала и к утру дрыхла как убитая, завернувшись в одеяло, пока он сидел в кресле у окошка и не мог отвести от нее взгляд.

В постели Бьянка была такой… Самобытной, что ли. Действовала больше по наитию, ориентируясь исключительно на свои ощущения, а не на список каких-то поз и манипуляций, которым обычно руководствовались юные барышни, начитавшись нынче модных книжек по теме: «как стать хорошей любовницей будущему мужу».

Даэр’аэ, кажется, о подобной литературе не слыхала, ибо делала лишь то, что хотелось ей самой. Когда она покрыла стену льдом, а потом бесстыдно наблюдала за тем, как он ее ласкает, Иллай чуть не умер на месте. Никогда в жизни он не испытывал столь сильной эмоциональной связи с женщиной в этот интимный момент, ведь девушки обычно прятали глаза. Амалерия в том числе. А уж о зеркальных поверхностях в спальне вообще не шло и речи.

Но его жене и этого было мало. В миг единения их тел Бэан’на заморозила потолок и дала возможность наблюдать уже ему, и он резко усомнился в том, что продержится дольше минуты и не опозорится как мужчина.

Лед плохо отражал в полумраке, но даже размытые контуры свели его с ума… Пышная грудь мерно покачивалась с каждым движением этой «всадницы», что само по себе – услада для мужского взора, но стоило ему коснуться ее так, как ей нравилось, Бьянка замедляла свой темп и закидывала голову назад. И там, на потолке, он следил за тем, как в исступлении она кусает губы, а в лазурных глазах полыхает такой огонь, какой не снился ни одному огненному магу.

Права была Астория. Влип он грандиозно. Втрескался в дочь самого невыносимого типа на свете, который никогда не даст им жить спокойно. Править вместе Эльсинором и рожать детей. Хотя он понятия не имел, хотела ли сама Бэан’на детей.

Эту тему они не обсуждали никогда, тем более что их стихии находились в конфликте, и продолжение рода грозило ей серьезными последствиями. Но раз она с маниакальным рвением опекала приюты, значит, они всегда могли какую-нибудь милую девчонку или озорного мальчишку взять на воспитание во дворец.

Иллай считал, что чужих детей не бывает. Особенно, учитывая тот факт, что все те, кто жил в приютах, осиротели по той причине, что когда-то его отец не смог договориться с Килденгардом, и дело кончилось войной, которую Эльсинор проиграл.

– Шерган, – Бьянка сладко потянулась. – Ты чего такой хмурый?

– Думал о приютах…

Расслабленный настрой жены как ветром сдуло:

– Случилось что-то? Так и знала! Приют на проспекте Кишах, да? Говорила тебе сто раз, что нужно сменить их руководство! Но когда ты меня слушал?

– Даэр’аэ, спокойно! Ничего не случилось. Отбой тревоги.

Бьянка откинулась обратно на подушку, но вздох облегчения он расслышал:

– Зачем пугаешь с утра? Расселся весь такой задумчивый, а мне гадай, что стряслось. Так что с приютами?

Что с приютами? То, что его семья провалилась, как монарший род, а он не в силах был это исправить. Ему не вернуть родителей тысячам сирот.

– Вспомнил, кто виноват в том, что в одной только столице у нас их больше, чем на всем континенте.

– Боги, Шерган. Ну ты чего, – Бьянка приподняла краешек одеяла и похлопала ладошкой по матрасу. – Иди ко мне. Нашел из-за чего переживать. Это ошибка твоего отца. Не твоя. Ты не несешь ответственности за его деяния.

Иллай скинул брюки и рухнул на кровать, прижав жену к себе:

– Скажешь тоже. Не несу. Я – Шерган.

– А я – Даэр’аэ. Тебе перечислить список достижений моего папеньки? – Бэан’на принялась загибать пальчики. – Решил приструнить контрабандистов и пиратов, в результате чего мы с братьями лишились матери. Это раз. От его рук сколько тысяч демонов пали, забыл? Это два. Умудрился рассорить Ларкию и Эр’кейрос – единственные острова, которые не признали его власть. Да так, что бывшие союзники пошли друг на друга войной, и теперь там пепелище, а мы на их землях добываем руду. Это три… Мне продолжать?

– И ты все это тащишь на себе. Я не прав?

Бьянка пожала плечами:

– Пожалуй, прав. Но я так больше не хочу. Иллай, давай вернемся в Эльсинор. Я заберу в суде заявление, но с одним условием.

Ее губы манили, а ее слова… Он не выдержал. Поцеловал жену. Поймал ее тихий стон, рукой легонько сжал истерзанную его ласками грудь, но сделал над собой усилие и разорвал поцелуй, когда острые коготки пощекотали его пресс и начали прокладывать путь ниже:

– Что там у нас за условие?

Не сказал. Прохрипел. Сам свой голос не узнал. Зато Бьянка не потерялась в пучине страсти и заявила:

– Ты будешь ходить с охраной. Ты, твоя сестра, Астория и Рейден. У нас есть элитные отряды войск. Мы не воюем, поэтому спокойно можем выделить на это людей.

Он и с охраной? Да его свой же народ засмеет! Король он или как?

– Беа, мне охрана не нужна. Насчет сестры и Асты согласен. А Рейден тебя в пекло пошлет с такими предложениями. Мы с ним вполне способны справиться самостоятельно, даже если твой отец опять пришлет убийц.

Черные брови сошлись на переносице, и тоненький пальчик ткнул ему в шею. Туда, где красовался узор кровавой клятвы. Свидетельство того, что однажды постоять за себя он все-таки не смог.

– Или охрана. Или развод. Выбирай, Иллай Шерган.

– Это шантаж?

– Он самый.

– Рей не станет ходить с охраной!

Переложить ответственность на плечи друга у него не вышло. Даэр’аэ его просчитала за доли секунды:

– Не станет? А если я расскажу Астории, что мой отец отправил по твою душу ассасина? Пока-то я героически молчу, но вот если поделюсь с ней этой тайной, то охрану она приставит и к тебе, и ко мне, и к Рейдену, и ко всем, кто ей дорог!

К слову о дорогих…

– Аста и Рейден в Эльсиноре, – сообщил Иллай жене. – Ее мать рожает.

Бяьнка аж вскочила:

– И ты мне это только сейчас говоришь?

С новостями он тянул, как мог, хотя записку от подруги тень ему притащила еще на рассвете. Понимал, что едва Даэр’аэ узнает, непременно бросится в Эльсинор.

Правда, сейчас ему это было на руку. Обсуждать возможность охраны своей монаршей персоны Иллаю совершенно не хотелось. Пусть уж лучше она бежит поддерживать подругу.

– Прости. Ты спала.

– Так разбудил бы!

– Рука не поднялась. Ты так очаровательно сопела.

– Дурак ты, Шерган! Одевайся и поживее! Разлегся он! – Даэр’аэ выбралась из постели, и ему пришлось зажмуриться, дабы его не накрыла очередная волна неуместного в данный момент возбуждения.

Прикрыть обнаженное тело Бьянка даже не пыталась, хотя прямо у кровати, на спинке кресла, Иллай оставил для нее халат. Слава богам, она быстро скрылась в ванной, и теперь уже он выскочил из-под одеяла и спешно оделся. Благо, принять душ он успел, пока женушка спала.

На этот раз, что для Бьянки – подвиг, два часа купаться она не стала. Привела себя в порядок с молниеносной скоростью. А Иллай слегка опешил с непривычки, когда вместо распущенных волос на голове у благоверной он увидел старый добрый небрежный пучок, перевязанный какой-то лентой, которую она, вероятно, нашла в запасах Асты.

– Тебе идет эта прическа…

Такая домашняя, растрепанная, принадлежащая ему одному, а не какому-то там Гансу… Даэр’аэ была до боли прекрасна.

– Иллай Шерган умеет делать комплименты? Надо же. Считай, открытие года.

– Беа, клянусь, ночью я накажу тебя за твой острый язык, – пригрозил ей Иллай и увлек жену в очередной поцелуй, на который она ответила с поразительным энтузиазмом. Встала на носочки, обняла его за шею и прижалась к нему всем телом, рискуя вновь быть раздетой и брошенной в постель.

Рядом с ней ему казалось, что им двоим и море по колено. Разве это не основа для крепкого союза? Разве это не какая-то своеобразная форма любви? А он, как последний дурак, два года их брака потратил на ссоры и скандалы, хотя мог каждый день засыпать в ее объятиях. Целовать ее сладкие губы, слушать приглушенные хрипловатые стоны, сгорать, как феникс, чтобы для нее восстать из пепла.

Бьянка его оттолкнула сама. Словно почуяла: секунда, и он потеряет контроль над собой.

– Накажешь. Ночью. А сейчас нам нужно в Эльсинор. Уверена, Аста себе там места не находит. Про Стоуна я вообще молчу! Психанет – разгребать потом нам.

Что верно, то верно. Эртель Стоун и без жены на сносях крепкими нервишками не славился, а уж когда узнал о беременности Каталины, совсем озверел.

Иллай открыл портал в Сейгард. В целительский корпус – владения Лейва, лучшего, по его мнению, целителя на весь Эльсинор, а то и на целый континент, который должен был принимать у Берлейн роды.

– Иди, – на прощание он чмокнул Бьянку в белобрысую макушку. – Твой отец туда не сунется. А если сунется, то Стоун не даст тебя в обиду. Я вернусь в артефакт за собаками и найду Амалерию. Скажу ей, что мы с тобой возвращаемся в Эльсинор. Даэр’аэ, ты же не сбежишь, пока меня нет?

Больше всего на свете он боялся, что эмоции с ее стороны – лишь игра. Но ведь у нее уже был шанс снять браслет, и она им не воспользовалась.

– Не сбегу. Клянусь, – жена взяла его за руку и прижала его ладонь к своей груди. Туда, где гулко билось ее сердце. – Ты мой муж, а Эльсинор – мой дом. Я не откажусь от того, что мне дорого.

Муж. Да, он ее муж. Именно он. Ему очень понравилось, как это слово звучит в ее исполнении.

Иллай даже было растаял и расслабился, как напоследок, стоя одной ногой в портале, она бросила, не оборачиваясь:

– Но охрану себе ты наймешь, Шерган. Сегодня же. И это не обсуждается. Кстати, с твоей стороны наивно было полагать, что разговорами о Берлейн ты сумеешь меня отвлечь от этого вопроса. Я лично отберу людей, как только мы вернемся во дворец.

Заладила же с этой охраной! От досады он чуть не зарычал, но женушка уже исчезла, а с ней закрылся и портал. Закрыться ему, конечно же, помогла сама Бьянка. Намеренно лишила его шанса ответить. Хотя за прошедшие полчаса с мыслью, что теперь ему предстоит ходить по собственным владениям в окружении элитных магов, он отчасти свыкся.

Понимал, что сколько не возмущайся, а Даэр’аэ все равно поступит по-своему. Не согласится он на охрану добровольно, с нее станется нанять и многоликих. Тех, кто с легкостью мог менять свою внешность, притворяясь кем угодно. Вне рамок пола и возраста.

Что поделать, охрана так охрана. Пара дней позора, десятки хлестких заголовков в газетах… Но рано или поздно народ забудет и начет принимать это как данность.

Ту же Фредерику Деналь, новоиспеченную королеву Килденгарда, на прогулках неизменно сопровождали два головореза, эльфы – полукровки, которым Иллай не доставал и до плеча. Это при том, что юная правительница была толковым штормовым магом и могла за себя постоять. Однако ее отец так боялся бунтов и заговоров, что без присмотра Фредерика оставалась разве что ночью. В покоях, которые тоже стерегли.

К счастью, в Килденгарде тот факт, что монарха охраняют, так и не вызвал ажиотажа, а потому Иллаю оставалось только надеяться, что его тоже «пронесет», и его подданные не сочтут своего короля слабаком, который не способен себя защитить самостоятельно.

Поразмыслив немного, Иллай твердо решил, что с женой он спорить не будет. В конце концов, чего не сделаешь ради любви… В любом случае, бдительность он не потерял бы даже с охраной, ведь жизнь его порядком потрепала. Не потерял ее и сейчас. Едва оказался внутри артефакта, сразу заподозрил неладное.

Булка и Белка по какой-то причине его встречать не прибежали, хотя слухом нечисть обладала отменным… Этого хватило, чтобы он напрягся не на шутку.

– Амалерия? – подругу он позвал со двора. В дом заходить Иллай не спешил. И не зря.

– Я за нее, – прилетело из-за двери, которая тут же распахнулась, явив Даэр’аэ во всей красе.

От страха за Амалерию у него сердце рухнуло в пятки… А потом рухнуло еще раз, когда Санката появилась у Р’гара за спиной. Ни синяков, ни царапин, ни каких-либо артефактов, блокирующих волю, взглядом Иллай не нашел. Зато зацелованные губы и лихорадочно блестящие глаза он отлично рассмотрел и быстро все понял. Ему нож вонзила в спину та, кому он больше всего доверял. Больше, чем собственной жене.

– Амалерия, ты отдаешь себе отчет в том, что твои действия я могу расценивать как государственную измену? – ему было так больно, что Иллай с трудом сдерживался, чтобы не сорваться на крик и не потерять лицо перед самым невыносимым типом, которого он только видел в своей жизни.

– Иллай… – она пыталась ответить, но ее ложь он слушать не хотел. По сути, его вопрос был риторическим.

Даэр’аэ в ответ на ее вялую попытку оправдаться раздраженно цокнул языком и закатил глаза. Уж до того картинно, словно для него происходящее – цирк.

Волю в кулак Иллай собрал, хотя чувствовал, как их общая с Асторией тень испуганно сжалась под напором его гнева и улетучилась, чтобы слиться с хозяйкой. Видимо, переживания Берлейн из-за родов ее матери сгусток тьмы счел меньшим из зол.

– Пакуй вещички и… – слово «выметайся» он проглотил неимоверными усилиями. – У тебя есть три часа, чтобы добровольно покинуть Эльсинор, иначе тебя выдворят как преступницу.

И тут произошло неожиданное… Спокойная, тихая Амалерия оттолкнула Даэр’аэ и набросилась на Иллая:

– Может, хватит, а? Записал меня в предательницы? Молодец. Мои тебе аплодисменты. Хочешь выкинуть меня из Эльсинора? Ладно. Пожалуйста. Я как-нибудь переживу, но если тебе не плевать на свою жену, то хотя бы на секундочку попробуй свой гонор засунуть поглубже и выслушать Р’гара!

Иллай от подобной тирады открыл рот, но слов не нашел. Даэр’аэ уважительно хмыкнул. Амалерия же скрылась в избе, хлопнув дверью, после чего, кажется, взлетела на второй этаж. Если верить жалобному скрипу досок.

– Доволен, Ваше Величество? – дракон скрестил руки на груди. – Довел девчонку. Очень по-мужски.

– Вашего мнения я не спросил. Чего ж Вы не вступились за нее, коли Вы у нас такой джентльмен.

В окошке он заприметил Амалерию, которая, сидя на кровати, прижимала к себе то ли Булку, то ли Белку и рыдала как белуга. Ему мгновенно стало стыдно за свою несдержанность. Что сказать… Дурак есть дурак. Его предали, а он совестью мучается.

Даэр’аэ спустился по лестнице и замер в двух шагах от Иллая:

– Амалерия – сильная девушка. Ей не нужна моя защита. И покровительство мое ей тоже не требуется. К тому же ей будет полезно узнать, что человек, которому она присягнула на вечную верность, без суда и без следствия готов выдворить ее с родных земель, наплевав на все, что их когда-то связывало.

Не был бы этот тип отцом Бьянки, Иллай бы его своими руками придушил. У самого моральный компас север с югом путает, а других жизни учит. Поразительная наглость.

– Напомните-ка мне, что в Сильвенаре делают с предателями? По-моему, рвут на куски зубами и когтями. А те, кому просто головы рубят всем на загляденье, считаются у вас счастливчиками? Или я ошибаюсь?

На лице у дракона и мускул не дрогнул:

– Не ошибаетесь. Сильвенар не место для слабых. Но у нас не карают тех, чья вина не доказана.

– Да неужели? А Рай’канэ Ас’cо? Аристократ, заслуженный военачальник. Не Вы ли ему лично на прошлой неделе подписали смертный приговор за контрабанду? Что он там купил на черном рынке? Артефакты? Может быть, для Вас это сюрприз, но я читаю, что пишут в газетах. Амалерию тоже казнить прикажете, как играться с ней надоест?

Даэр’аэ мученически вздохнул и потер переносицу:

– Мой Вам совет, Иллай. Меньше читайте сплетни. Ас’cо казнили за насильственные действия в отношении одной юной леди. В Сильвенаре я подобного не потерплю, сколько бы медалей не украшало его китель. Но… У Ас’cо есть три сестры. Все трое незамужние. Я не стал позорить род и для широкой публики слегка преуменьшил степень его прегрешений, чтобы девушки не жили с таким клеймом, как брат-насильник. Их потом не то что замуж не возьмут, их в академии однокурсники заклюют.

Иллай, мягко говоря, опешил:

– Ас’cо – насильник? Серьезно?

– Да. Девушка сама попросила у меня аудиенции. С ней работал с десяток менталистов. И все единогласно указали на Ас’cо. Иллай, я знаю, что Вам я не очень приятен. Отчасти это взаимно. Но я не зверь и не приказываю рубить головы направо и налево, уж поверьте. Даже Гран Даль’афэр после гибели моей жены долгие годы просидел в темнице, но до эшафота так и не дошел лишь по той причине, что на тот момент у меня не было на руках железных доказательств его причастности. Если мы с Вами разобрались, что я не абсолютное зло во плоти, может, мы поговорим по-человечески? Мне есть что Вам сказать и есть что предложить.

– Подкупить меня вздумали, чтобы я сам от Вашей дочери отказался? Мой ответ Вам неизвестен?

– Прежде чем давать ответ, хотя бы выслушайте меня. Я уже здесь. И не забывайте, превратить Вас в ледяную статую труда мне не составит, как и отволочь Бьянку домой силой. Но я искренне пытаюсь найти из этой щекотливой ситуации выход, который устроит всех.

Не верил он ему и все тут. Но послушать, как именно Даэр’аэ попытается его заманить в свои сети, было даже интересно:

– Ладно. Я Вас выслушаю.

– Вот и славно. Но сначала идите и успокойте леди Санкату. У меня сердце разрывается, когда она рыдает.

У Р’гара Даэр’аэ есть сердце? Вот это новости.