ГЛАВА 14. БОЛЬ

До Сейгарда Бэан’на добралась вовремя. Каталина Берлейн, кажется, еще не родила. Аста дежурила у фонтанчика за пределами целительского корпуса, и за версту было понятно, почему. Внутри психовал Эртель Стоун. Зеленоватый туман, подчеркивающий степень страданий некроманта, застилал все вокруг.

– Ты как? – Бьянка обняла подругу и всмотрелась в серые глаза, где плескалась тревога. – Прости, что не подоспела сразу. Иллай решил меня не будить. За это я его прибью чуть позже. Обещаю.

Астория зажмурилась и мотнула головой:

– Не напоминай мне о нем, богов ради. Мне тень уже донесла, чем вы с ним занимались этой ночью. А мы-то с Рейденом еще подумали, что вы опять скандалите, раз щит тишины развернули на ночь глядя.

– Мы и скандалили… Поначалу, – Бьянка приземлилась на лавочку у фонтана. – Как мама?

– Мама нормально. С ней же Лейв и бабушка. А вот отец… Даэр’аэ, там такое творится. Он с дедом умудрился поссориться! Они до сих пор ругаются на предмет того, какая фамилия будет у моей сестры! Стоун, Берлейн или Кайдэ! Скоро в рукопашную пойдут, я тебе клянусь.

Кто-то сумел вывести из себя непоколебимого Каттагана Кайдэ? Ох, как сильно она не завидовала будущей маленькой некромантке. Дед – именитый демон, который прикончил владыку света Дария. Бабка – то ли оракул, то ли богиня, убившая владыку света Ронду. Отец – легендарный некромант, от которого шарахаются все и вся, лишь бы проблем себе не наживать. Ладно хоть мать – из всей этой компании более-менее адекватный персонаж. Дама эксцентричная и с придурью, раз за Стоуна вышла замуж, но, услышав ее имя, от ужаса пока никто не содрогался.

– Стоун хочет, чтобы дочь носила его фамилию? – поинтересовалась у подруги Бьянка. – Он же простолюдин.

– Он некромант. Лучший в своем роде. В этой стезе его имя – знак качества, а раз дочь – некромантка… Сама понимаешь. К тому же я ношу фамилию мамы. Но дед уперся как осел. Кайдэ говорит, и точка.

– Аста, мы все знаем, что будет так, как скажет госпожа Адриана. У вас в семье царит матриархат и тирания.

Астория слабо улыбнулась, бледнея все больше, как из целительской вдруг раздался пронзительный детский крик:

– Случилось? Боги! Лишь бы мама была в порядке!

Бежали по лестнице они со всех ног, но Бьянка успела отметить, что туман почти рассеялся. Явно Стоун наконец-то выдохнул и перестал застилать Сейгард кладбищенским флером. Когда они влетели в комнату, где все ожидали появления ребенка на свет, некромант и демон, кажется, помирились. Кого здесь только не было… Ладно Аста и Рей, но поддержать семейство Берлейн-Кайдэ-Стоун пришел и первый муж Каталины, который воспитал Асторию, хотя и был в курсе, что он ей не отец, и его жена Анна, повариха Академии Сейгард. Явилась и Кассея – сестра Иллая, с которой Бьянку связывали сложные отношения, а также ее жених Лиораэль – бывший ректор академии, которого на посту сменил Стоун, и добрый друг Бэан’ны.

Десяти минут не прошло, как из покоев, в которых рожала Каталина, вышла Адриана-убийца собственной персоной. В руках она держала крохотное чудо, завернутое в покрывало конвертиком:

– Господа. Прошу любить и жаловать. Наша маленькая демоница-некромантка… Эмилия Берлейн.

Собственно, все, как Бьянка и предполагала. Мама Асты носила фамилию Адрианы, сама Астория – тоже. Кто бы сомневался, что и внучку эта дамочка назовет так, как ей вздумается. Пусть Каталина и родила настоящую копию Стоуна.

Цвет кожи, цвет глаз… Миниатюрный черный завиток. Один-единственный на лысой макушке. А уж когда девчушка басом завопила на весь Сейгард, ни у кого не осталось и малейших сомнений, в кого именно пошла эта харизматичная, не по-младенчески бледная особа. Суровый некромант от избытка чувств едва не свалился в обморок, но резко пришел в себя, когда Адриана вручила ему дочку.

На этом празднике жизни Бэан’на вдруг ощутила себя какой-то ущербной, ведь у нее никогда не будет такой семьи, как у Асты. Мама погибла, отец только и занимался тем, что пытался морально ее уничтожить, а у братьев своих проблем и дел хватало. Даже бабушек и дедушек у нее не было. Родители отца давно отправились в сады Накиры, а мамины, хоть и здравствовали, бойкотировали что ее, что братьев. Считали, что Р’гар Даэр’аэ угробил их дочь, а их внуки – его продолжение.

Даэр’аэ никогда не собирались вместе. Не сидели в саду у дворца, любуясь звездами после плотной трапезы с вином… Могли бы, но все рассыпалось, когда мамы не стало.

Пока Астория и ее семейство ворковали над новорожденной крошкой, Бьянка улизнула. Не хотела рушить такой светлый момент своей кислой мордашкой. Только в трех шагах от целительского корпуса ее окликнула Адриана:

– Сбегаешь?

Из вежливости Бэан’на остановилась и повернулась к собеседнице лицом:

– Ухожу. Там и без меня достаточно народа.

Без своего фирменного тюрбана кессарийская правительница могла бы сойти за обыкновенную женщину, которая помогала целителю принимать у дочери роды. Нехитрый пучок на голове, как у самой Бэан’ны, простые брюки из плотной ткани, рубашка с закатанными рукавами, кое-где испачканная кровью… Но этот ее взгляд. Наверное, так и смотрят те, кто видел тысячи миров и прожил тысячи жизней.

– Ты не очень умелая лгунья, – усмехнулась Адриана, подчистив следы крови бытовым заклинанием. – Скучаешь по матери?

– А Вы бы не скучали? Или же… У богов нет матерей?

Краешек тонких губ изогнулся в ухмылке:

– Хорошая попытка. Но речь сейчас о тебе.

Бьянка внутренне ужаснулась:

– Меня ждет очередное пророчество? Может, не стоит? Я от слов Вашего мужа пока не отошла.

– Ах, Каттаган, Каттаган. За этим я как раз и спустилась. Мой драгоценный супруг добавил отсебятины и направил тебя по ложному следу. Мужчины… Что с них взять. Нам, девочкам, все приходится в итоге делать самим.

– То есть учиться дышать под водой мне не нужно?

Аж целую секунду Адриана будто бы даже думала над ее вопросом, но потом надежды Бьянки обрубила на корню:

– Тут я не могу тебя порадовать. Над трактовкой этих слов тебе придется хорошенько подумать, но… Всему свое время. Каттаган тебе сказал, что один в поле не воин.

– Сказал.

– Бэан’на, я имела в виду принца Нейд’не.

– При чем здесь мой брат?

Ней ведь умел принимать помощь. Умел доверять.

Адриана ей, что ожидаемо, ответила туманно:

– Ты поймешь. Обязательно поймешь. Но позже. А что касается тебя, Даэр’аэ. Никогда не делай поспешных выводов. Если что, я говорю не про Иллая.

От обилия информации у нее кругом пошла голова:

– Вы надо мной издеваетесь, что ли? Как я должна это понять? Не слишком ли много пророчеств для меня одной?

Глаза Адрианы сменили цвет на… Алмазный? Иначе не назвать. Радужка, которая только что была зеленой, искрилась и переливалась всеми цветами одновременно. Словно искусно ограненный бриллиант на солнце. Бьянка весьма неделикатно ахнула и уставилась на то, что совершенно очевидно являлось настоящим божеством, которое внезапно улыбнулось ей теплой человеческой улыбкой:

– Девочка моя, это война богов. И я из нее выйду победителем.

– А я?

– А ты… Не подведи меня. Грядет шторм. Но я поставила на тебя.

Дар речи Бьянку покинул. Она лишь молча стояла и таращилась на Адриану, которая быстренько вернула себе человеческий облик и как ни в чем не бывало направилась обратно в целительский корпус, чтобы и дальше мастерски отыгрывать роль счастливой бабушки.

– Интересно, а Каттаган знает, с кем он прожил больше тысячи лет? – буркнула Бэан’на себе под нос и открыла портал во дворец.

Ей очень хотелось поделиться с Иллаем. Найти утешение в его руках, но в покоях его не оказалось. За полчаса она обошла весь дворец, но мужа так и не обнаружила. Когда в одном из коридоров Бьянка наткнулась на Булку и Белку, удирающих от кота местного конюха, который через окно периодически пробирался на кухню, дабы отведать свежайших деликатесов… Вот тогда она всерьез испугалась.

Успокоиться она пыталась тщетно. Вроде и ванну приняла, и текущие бумаги разгребла, на всякий случай подписала указ о смене руководства в приюте на проспекте Кишах, но легче на душе не стало. К обеду муж не объявился, и Бьянка достала из хранилища зеркало мэтра Парэ – артефакт, из-за которого еще во времена учебы в Сильвенаре, до перевода в Сейгард, она трижды заваливала артефакторику и чуть не вылетела из академии. Зато, как пользоваться этой диковинной поисковой штуковиной, она запомнила на всю жизнь.

В своих покоях она потушила свет и плотно задернула шторы, а из комнаты Иллая принесла его любимый кожаный жилет. Установила зеркало, расставила вокруг кристаллы в нужной последовательности и напитала их своей магией. Артефакт тут же показал ей мужа, словно приоткрыв малюсенький портал, который никто кроме нее не видел… Портал в Сильвенар.

Иллай сидел в кресле у огромного хрустального рабочего стола, а напротив, на стуле, подозрительно напоминающем трон, разместился престарелый мужичок с бородкой, в котором она узнала судью Ак’на’арэ. Того, кто должен был рассматривать вопрос расторжения их брачной клятвы. С губ ее сорвался судорожный всхлип, но Бьянка добавила магии в кристалл, рискуя перегрузить артефакт, а с ним взорвать и себя, и дворец.

Зеркало выдержало. К картинке добавился звук. Ак’на’арэ, почесав лысину, задумчиво воззрился на заявление, написанное ее рукой:

– Ваше Величество, я верно Вас понял? Вы согласны на развод с королевой Бэан’ной и желаете избавиться от метки брачной клятвы прямо сейчас? Не дожидаясь повторного заседания?

Бьянка глазам своим не поверила, когда Иллай кивнул.

– Позвольте полюбопытствовать, в чем же причина вашего разлада? – Ак’на’арэ хищно прищурился. – Или то был фиктивный брак?

– Что Вы! Этот союз мы заключили из чистейших побуждений. Сами понимаете. Юные были, наивные. Не прошли проверку временем и бытом. Моя супруга желает вернуться домой. К семье. Кто я такой, чтобы держать ее в Эльсиноре.

Изобретение мэтра Парэ ощутимо нагрелось, намекая, что дело дрянь. Еще немного и рванет. Но Бьянка не могла пошевелиться. Тело словно сковали ледяные цепи. Она хотела закрыть глаза и не смотреть, как нагло лжет ее муж, но сил сражаться у нее не осталось.

Отец его нашел? Отец его заставил? Почему он от нее отказался? Где-то в сердце теплился огонек веры в лучшее. Робкий, малюсенький. Он тихонько шептал, что все будет хорошо. Искал Иллаю оправдания. Например, что Шерган решил сделать ей сюрприз. Закончить их фиктивный брак. И что стоит лишь немного подождать, и он вернется во дворец с цветами и самым красивым на свете кольцом, встанет на одно колено и предложит ей вновь пойти под венец. На этот раз по-настоящему.

Ак’на’арэ, тем временем, вывел на ее заявлении свою размашистую подпись, но прежде чем снять с Иллая метку брачной клятвы, уточнил:

– По какой причине сама Бэан’на не почтила нас своим присутствием? Это, как минимум, неуважение к суду. Первое заседание вы с ней пропустили, сейчас и вовсе вломились ко мне в кабинет в мой законный обеденный перерыв. Даже король Р’гар стучится, прежде чем войти в эту дверь.

– Прошу прощения, Ваша Честь. Бэан’на отправилась в Сейгард. Поддержать близкого ей человека. Матушка ее лучшей подруги – Каталина Берлейн… Уверен, Вы знакомы с ее работами и слышали, что она ждет ребенка. У нее начались схватки, и ее срочно доставили в целительскую. У моей жены доброе сердце…

Муж знал, куда бить. Жена Ак’на’арэ умерла при родах. Двух дочерей судья воспитывал один, а потому слова про роды Каталины для него были весомым аргументом ее отсутствия.

– Что ж. Я хоть и дракон, а милосердие и сочувствие мне не чужды, – Ак’на’арэ протянул Иллаю руку, окутанную серебристым сиянием. – Ваш брак расторгнут. Метку я сниму. У Вашей супруги она исчезнет сама. Официальное свидетельство придет магпочтой завтра. Тут, увы, я не властен. Бюрократия.

Зеркало пошло трещинами, и Бьянка… Она разбила кристалл за миг до катастрофы, а когда закатала рукав платья, узор брачной клятвы, украшавший ее кожу, уже исчез.

Королева Бэан’на Даэр’аэ вновь стала принцессой. Дочерью великого ледяного дракона. Ни больше, ни меньше. Иллай все разрушил. Он ее уничтожил.

Первой ее реакцией было – сбежать на Фьяльку. Купить себе избу в лесу, как она и мечтала когда-то, собирать летом грибы и ягоды, читать у камина, ходить в гости к Асте и Рейдену. Забрать с собой Булку и Белку, которые сочувственно водрузили морды ей на колени, как будто бы старались унять ее боль. И все же она сдержалась. Решила дождаться Иллая и выяснить, что произошло. Что такого натворил отец, что ее муж добровольно отправился в суд, не сказав ей и слова.

В том, что с его стороны их развод был добровольным, она не сомневалась. Во-первых, при входе в здание суда всех проверяли на артефакты и ментальное воздействие. А во-вторых, сам Ак’на’арэ имел грандиозный опыт в области бракоразводных процессов и следы принуждения он бы заметил.

Бьянка вытерла слезы, привела себя в порядок и погрузилась в томительное ожидание. Иллай появился за полночь, когда псы уже дрыхли у ее ног, да и она успела задремать. Вошел к себе в покои, зажег свет и остолбенел прямо у двери:

– Что ты здесь делаешь?

Неужто он предполагал, что она удалилась в Сильвенар, как только увидела, что с ее руки пропала метка брачной клятвы?

– Мужа жду. Бывшего.

– Даэр’аэ, молю, не начинай. Так всем будет лучше.

– Всем? Это кому? Тебе или отцу? Уж точно не мне.

За несколько часов ее боль утихла. Или, скорее, стала до того невыносимой, что сейчас Бэан’на не чувствовала ровным счетом ничего. Пустоту. Дыру в груди, где когда-то билось ее сердце.

– Всем. И тебе в том числе. Даэр’аэ, давай разойдемся миром. Ты хотела развода. Ты свободна. Не я написал то заявление в суд.

– Что он тебе сказал? Угрожал разрушить Эльсинор? – Бьянка поднялась на ноги и сделала шаг мужу навстречу, чтобы, плюнув на гордость, обнять его за шею. Прижать к себе. Поцеловать. Вместе найти выход.

Иллай отшатнулся. Сейчас он вел себя так, словно эту ночь она не провела, задыхаясь от его ласк и поцелуев. Но это был именно он. Не какой-нибудь там многоликий, который с подачи отца, за щедрое вознаграждение, напялил облик короля Эльсинора и явился в суд.

– Серьезно? Ты теперь от меня шарахаться намерен? – ей стало так обидно за его холодность, что Бэан’на не смогла усмирить эмоции. Слеза скатилась у нее по щеке. А за ней еще одна… И еще. – Иллай! Объясни, что происходит! Я тебя прошу! Ты не видишь, что мне больно? Как мне понимать твое поведение? Я волновалась! Целый день места себе не находила! Искала тебя через зеркало Парэ! А там ты! В суде! Но я, как видишь, не ушла! И не влепила тебе пощечину напоследок!

– Хочешь меня ударить? Ударь. Мне не жалко.

– Тебе что, на меня совсем плевать? Поимел дочь великого ледяного дракона и выкинул на помойку, как ненужную игрушку? Неужто я до того хороша в постели, что ты развел весь этот цирк с артефактом и браслетом?

Иллай болезненно поморщился:

– Даэр’аэ заканчивай со слезами и возвращайся домой.

В его взгляде не было ничего, кроме равнодушия, и Бьянка сорвалась на полноценную истерику:

– Заканчивай? Ты кто такой, чтобы мне приказывать, что делать, Иллай Шерган? Ты пусть и король Эльсинора, но я – дракон. А знаешь, что драконы ненавидят? Трусость. А ты… Ты трус! Жалкое подобие мужчины! Ради твоей безопасности я чуть не вышла за Ол’кейне, а ты просто сдался при первой трудности. Что бы там тебе не наплел мой отец, я дала тебе шанс пройти через это вместе! Но ты предпочел поджать свой хвост и сделать то, что ты делаешь всегда. Отмахнуться от меня, как от назойливой мухи!

Быть может, она переборщила. Но ей не было стыдно. Ни капельки. Бьянка доверилась, а он ее предал. Предал тогда, когда она поверила в счастливый конец.

– Все сказала? – лицо Иллая приобрело бледно-зеленоватый оттенок. – Или продолжишь меня оскорблять? Если так, я, пожалуй, выйду и вернусь, когда ты закончишь.

– Шерган, я тебя в последний раз спрошу: что сделал мой отец? Неужели так трудно ответить?

– Пристала же, как банный лист. Твой отец сказал правду.

Р’гар Даэр’аэ? Правду? Вот уж воистину хорошая шутка.

Бьянка вытерла слезы рукавом и сделала глубокий вдох:

– Какую правду?

– Ту самую. Что без союза с Ол’кейне ваша семья не удержит власть.

– И?

– Что и, Даэр’аэ? Он прав. У тебя есть долг перед своей страной. А наш брак – фальшивка с самого начала. Хороший секс не повод для замужества, когда на другой чаше весов твоя семья и твой народ. Это ты хотела услышать?

Она аж опешила от эдакой наглости:

– Фальшивка? Вот как? Тогда и говорить нам больше не о чем.

Никогда еще порталы она не открывала с такой скоростью. Боялась, что от отчаяния она просто рухнет на ковер и продолжит рыдать на глазах у Иллая.

Что самое обидное, кроме Сильвенара идти ей было некуда. Могла бы, конечно, попытаться снять комнату на постоялом дворе где-нибудь на Фьяльке, но развлекать народ своей зареванной физиономией – идея скверная.

Монарх обязан уметь держать лицо. Она не умела. Зато отец с этой задачей прекрасно справлялся. Даже когда они провожали в последний путь маму, у него ни один мускул не дрогнул. Всю церемонию он простоял, изображая ледяную статую в парадном камзоле, хотя они с братьями слышали, как всю ночь в бессильной злобе он крушил свои покои.

Естественно, дома ее ждал отец, со скучающим видом блуждая по саду. Горестные рыдания в ванной пришлось отложить ради ссоры с дражайшим родственником, из-за которого ее жизнь опять пошла прахом.

– Доволен? – рыкнула Бьянка, перешагнув какой-то заснеженный куст, и направилась к источнику всех своих бед. – Нравится смотреть, как я страдаю?

– Бэан’на, сколько драмы из-за какого-то мальчишки. Ну правда, это даже смешно. Иди к себе. Замерзнешь.

Его слова она пропустила мимо ушей:

– Ты ему угрожал?

– Делать мне больше нечего.

Портал перед ней вспыхнул без предупреждения, и Бьянка не успела затормозить. Шагнула прямо в отцовский кабинет, а великий Даэр’аэ последовал за ней и, скинув легкий полушубок, набросил его ей на плечи, после чего развел огонь в камине и разлил по двум бокалам вино из кувшина.

За его манипуляциями она наблюдала молча. Копила злобу для скандала, одновременно с этим пытаясь согреться. Претензии звучат не очень убедительно, если от холода зубы стучат.

– Успокоилась? Или продолжим ругаться? – отец устроился в кресле и пригубил вина.

– Я тебе вопрос вообще-то задала. Чем ты угрожал Иллаю?

– Я ему не угрожал. Клянусь памятью Тэ’йланы.

Слезы опять навернулись у нее на глаза. Для короля Сильвенара в этом мире не существовало ничего святого, кроме ее мамы. Он бы не посмел осквернить ее память. Это что же… Иллай ее просто бросил?

– Допустим. Что ты ему сказал?

Отец неопределенно пожал плечами:

– Сказал, как есть. Твой брак с Искардом нам сейчас очень нужен. На кону не только Сильвенар, но и все драконьи острова и, уж прости, профукать их, пока вы с Шерганом играете в эти свои брачные игры, у меня желания нет. Похоже, он меня понял, раз сам пошел в суд.

– А моим мнением в этой ситуации никто поинтересоваться не хочет? Не волнует тебя, что я не хочу замуж за Ол’кейне?

– Боги, Бэан’на. Я не прошу тебя с ним жить долго и счастливо. Сходи замуж и все! Как только мы достигнем своих целей, я заберу архипелаг Коэн’рай и поставлю эту семейку на место.

Решил всех вокруг пальца обвести? Воспользоваться флотом Ол’кейне и мощью красных драконов, а потом и их оставить с носом? Очень в духе Его Ледяного Величества. Когда-то он уже ухитрился рассорить Ларкию и Эр’кейрос, которые выступали против его власти и держали оборону вместе. Коэн’рай, судя по всему, ждала такая же незавидная судьба. Стать очередным придатком Сильвенара.

Бьянка смотрела на отца и думала… Как ее нежная, трепетная мать могла влюбиться в этого дельца. Ведь именно это слово описывало его лучше всего.

– У тебя очень красноречивый взгляд, дорогая моя Бэан’на, – закатил глаза отец. Этот жест у него получался особенно эффектным. – Но, боюсь, я не провалюсь под землю и не воспламенюсь на месте, даже если мы с тобой здесь просидим до утра.

– Увы и ах. Знаешь, я все осмыслить не могу: ты правда не понимаешь, почему я не хочу выходить за Ол’кейне, или ты прикидываешься? На всякий случай скажу прямым текстом. После свадьбы мне придется с ним спать! С мужиком, которого я видела раз в жизни! Который мне, если ты не догадался, совершенно несимпатичен! Как отца тебя ничего не смущает?

– Я бы с радостью женился на Ол’кейне сам, да только я мужчина! Как и твои братья! Бэан’на, он что, урод? Старик, с которого песок сыплется? Нет! Искард Ол’кейне – один из самых завидных женихов на всех драконьих островах. Нельзя потерпеть три минуты ради своего народа?

– Ты отвратителен.

Бьянка отвернулась к огню, когда сзади прилетел неожиданный вопрос:

– Бэан’на, за что ты меня так ненавидишь?

– За что?

– Да. Я тебя когда-нибудь обижал? Я тебя оскорблял, бил? Экономил на тебе? На твоих хотелках? Не бегал в академию каждый раз, когда тебя грозились вышвырнуть из-за неуспеваемости по артефакторике?

Чего не было, того не было. А в академию он действительно носился, когда ректор грозился ее отчислить. Но дело-то не в этом, а в том, что из-за его дурацкой войны с контрабандистами, маниакального стремления навести в Сильвенаре безупречный порядок и полностью искоренить преступность они с братьями потеряли маму.

Правда, Бьянка не смогла ему это сказать. Слукавила:

– Я тебя не ненавижу.

– Мне сделать вид, что я купился? Ладно. Забыли. Давай с тобой заключим сделку. Ты выйдешь за Ол’кейне, а когда мы накажем виновных в гибели твоей матери, я, клянусь, оставлю тебя в покое. Хочешь, хоть в Кессарийском Ханстве можешь поселиться.

Заманчивое предложение. Бьянка повернулась к отцу:

– Прямо-таки клянешься?

– Прямо-таки клянусь.

Русло, в которое свернул их разговор… Она отвлеклась от мыслей про Иллая. Все же судьба родных земель не была ей безразлична.

– А трон? Планируешь царствовать вечно?

– Бэан’на, – отец вздохнул, а в лазурных глазах появился намек на человечность. – Я отдам корону Нейд’не. Но, прошу, пойми. Это не потому, что я в тебя не верю или считаю, что ты не сможешь править Сильвенаром. Скорее наоборот. Я слишком сильно в тебя верю. Знаю, что настанет день, и ты наденешь венец владычицы света, а не какую-то там драконью корону. Владычица не должна участвовать в местечковых разборках. Не твой уровень.

Тот факт, что он отдал свой голос за нее, до сих пор тревожил Бьянку, и она спросила:

– Почему ты не проголосовал против?

Брови отца весьма комично взлетели вверх:

– Боги, да ты и впрямь считаешь меня монстром! Очнись, Бэан’на. Ты же моя дочь. Я желаю тебе только счастья. Ну и величия вдобавок. Такая уж судьба у всей нашей семьи. Обреченные править.

– Счастья? Чего ж ты тогда не полетишь на Фриадан и сам не разберешься с Даль’афэром? Уж тебе-то сил хватит.

Ответа не последовало. Отец выругался и плеснул себе еще вина, а потом и сам принялся разглядывать языки пламени в камине. Повисла тишина, которая Бьянке очень не понравилась:

– Ты что, потерял связь с драконом?

Сначала всадником обзавелся, чем вызвал настоящий общественный резонанс, потом и вовсе начал кружить лишь над столицей, ссылаясь на крайнюю занятость, хотя раньше за ночь умудрялся облететь все свои владения.

– Пока нет.

– Пока? – Бьянка вскочила на ноги и схватила отца за руку, пытаясь почуять зверя. – То есть предпосылки имеются?

На связь никто не вышел, и у нее кровь заледенела в жилах. Она обо всем на свете позабыла. Об Иллае, о скорой свадьбе, о своих обидах:

– Он сдох?

– Ты нормальная или как? – отец обиженно отдернул руку. – Никто пока не сдох.

– Пока? И насколько плохи наши дела?

– Наши дела бывали и лучше.

Ноги у нее стали ватными:

– Что с драконом?

– Спит. Периодически просыпается. Но… Редко. В моменты эмоционального подъема.

Сидеть на троне без дракона равносильно самоубийству. Если кто узнает, их семейству крышка. Удивительно, как никто еще не разнюхал, что к чему…