Глава девятнадцатая, в которой спят и лечатся
Катрин было стыдно.
Куда это вообще годится – так вести себя на людях! Ей уже не семь лет, она взрослый разумный маг, как так можно!
Она показала кулак Жилю, который с блаженной улыбкой обнимался с Джесс, а Анриетта сзади дёргала его за волосы – дорвалась, называется. И пошла к Вьевиллю и его дяде.
От Вьевилля шёл пар. Умница сушится. Тот человек, которого он вытащил наружу, лежал на дорожке, и Вьевилль что-то говорил своему родственнику. Но повернулся к ней – с улыбкой.
- Прости меня, пожалуйста, - сказала Катрин. – Я не должна была… так поступать. Ты цел?
Он как будто обрадовался и сгрёб её в охапку.
- Да, я цел. Шарль, это Катрин. Она безусловно прекрасна и невероятно разумна. И отличный маг с великолепной подготовкой. И ещё у неё невероятное количество полезных знакомств на все случаи жизни.
- Благодарю, мы уже познакомились, - усмехнулся генерал Треньяк. – Прекрасная дама очень чётко доложила обстановку. А теперь будь добр, докладывай ты – кого это ты притащил и зачем.
Вьевилль стал докладывать, и Катрин услышала дивную историю о том, как какие-то простецы приохотились пользоваться дармовой магической силой, возникшей из-за известной всем аномалии. А потом аномалию устранили, и сила тоже перенаправилась, куда положено. И артефакты перестали работать. И эти умные люди решили, что Жиль, который уже что-то для них делал, поможет им всё восстановить. То есть дураки.
- Эй, Кудряшка, оставь девочек в покое и иди сюда, - позвал его Вьевилль. – Вот герой нашей истории, представить его не могу, потому что понятия не имею, как он изволит называться – у них в семье всё сложно.
- Про семью я, кажется, понимаю, - снова усмехнулся генерал.
- Это мой самый младший брат Жиль, - сказала Катрин. – Ему девятнадцать лет, он учится в академии, на факультете стихийной магии. Когда учится, конечно, - не удержалась она от шпильки.
- И какую же стихию предпочитает ваш брат? – спросил генерал.
- Он отличный воздушник – будет, если изволит выучиться, - поджала губы Катрин.
- Чего это буду, я уже, знаешь, - начал было бессовестный бездельник, но она прервала.
- Знаю. «Уже» настанет, когда ты не будешь попадать в ситуации, подобные сегодняшней. Сколько ещё они собирались тебя там держать?
- Пока бы не заработало.
- А оно бы не заработало никогда, - изволила пояснить она.
- Почему это? – не понял младший.
- Потому что я лучших земельных магов на уши поставила, чтобы закрыть эту дрянную аномалию, понимаешь? И они это сделали. Потому что на этом участке интересы нашей компании.
- Нашей – это какой? – ухмыльнулся паршивец. – Неужели папочкиной?
- Нет, «Волшебного дома». Отец на отдельные дома не разменивается, будто не знаешь.
- Как же это, ты же всегда работаешь в первую голову на «Четыре стихии»? – ехидно спросил Жиль.
А вот этого он мог и не говорить! Потому что… сейчас она работает на «Волшебный дом», и точка.
- Не всегда, - отрезала она. – Сейчас у меня совсем другой контракт и совсем другая жизнь. И вообще, если бы ты не попал в эту глупую ситуацию, я бы и не узнала так много о том, как и чем ты живёшь. Может быть, пора что-то менять?
- Я не очень-то понял, что он умеет, - ухмыльнулся Вьевилль. – Ну, кроме как попадать. В ситуации.
Разъярённый Жиль глянул на него недобро и закрутил вокруг него вихрь. Тот приподнялся – немного, потом парой жестов вернул себя на место и вихрь – владельцу. Жиль, надо сказать, устоял на ногах, но пошатнулся.
- Как ты это делаешь? Покажи! – потребовал тут же.
- Понедельник, семь часов вечера, тренажёрка на Сен-Тревиз, - пожал плечами Вьевилль. – Там поговорим. А пока я бы того, пошёл домой, если задача выполнена.
Господин генерал согласился, что задача выполнена, и был готов взять на себя заботу о пленнике по прозвищу Рыбак. И порешать вопрос со здешней самодеятельностью – не сам, как поняла Катрин, но через специалистов, которые у него водились. Вот и хорошо, нечего тут мошенничать под боком у её клиентов, нечего.
- Думаю, на этом всё, - сказал господин генерал. – Буду рад поглядеть на тебя в более цивильном виде, и даму приводи тоже, - он кивнул Катрин. – И если говоришь, что был без сознания – то покажись врачу, пусть посмотрит, всё ли в порядке в голове.
- А что там может быть не в порядке? – изумлённо спросил Вьевилль.
- Мало ли, - усмехнулся генерал. – Был бы там у тебя просто кусок кости без содержимого – я б не беспокоился ни мгновения. Но я подозреваю, что содержимое у твоей головы всё же есть. Госпожа Катрин, - он вдруг повернулся к ней, - проследите, хорошо? Ему я не доверяю в этом плане, а вы, как он говорит, разумны. Невероятно.
И дальше он командовал погрузкой пленника в свою машину, а потом отбыл вместе со своими людьми, а все остальные отправились в дом Матье – нужно же попрощаться.
Катрин заверила Матье, что всё отлично, Джесс вызвала такси – втроём они бы на мотоцикл Анриетты не уместились, и все отправились по домам.
Дома ждал кот. Он был не в духе – очевидно, от того, что хозяин где-то пропадал всю ночь, и не кормил его утром. Вьевилль взял кота на руки и рассказал ему историю о том, как жил-был на свете молодой балбес, который любил попадать в истории, и однажды так попал, что сам не выбрался, и пришлось его спасать. Это было невероятно смешно, и Катрин хохотала - пока не заметила, что Вьевилль стоит с закрытыми глазами, прислонившись к стене.
- Годфри, что случилось?
Он отозвался не сразу, а когда открыл глаза, то некоторое время смотрел на неё, как будто не понимая, что она от него хочет.
- Тьфу ты, видимо, я и впрямь башкой приложился больше, чем следует, - сказал он.
- Я подумаю, что можно сделать, - сказала Катрин. – Кота я сейчас покормлю, а ты давай-ка в душ и ложись, что ли.
Кот был накормлен, Вьевилль помыт под душем и уложен в постель вместе с котом. А Катрин взяла телефон и ушла с ним на балкон. Номер она знала на память.
- Здравствуй, дядюшка Антуан!
- Детка Катрин, как я рад тебя слышать!
Камердинер отца не был им родственником никаким боком, но зато он был сыном отцовской няни, и фактически, всю жизнь находился рядом с отцом – и с ними всеми. И многие вопросы с отцом было проще всего решить как раз через дядюшку Антуана. И конечно же, он был в курсе всех частных вопросов, касающихся отца.
- Я по делу, дядюшка Антуан, - вздохнула Катрин. – Скажи, как быстро найти хорошего целителя со специализацией в неврологии? Человек сильно ударился головой, нужно показать его врачу.
- Позвони Терезе, она, я думаю, помнит тебя, и подскажет. Господин Луи в последние полгода не навещал неврологов, вдруг там что-то изменилось?
Терезой звали сотрудницу госпиталя принцессы Жакетты, которая администрировала крупных частных клиентов вроде отца. Да, Катрин была с ней знакома, можно и через неё.
- И позвони господину Луи, хорошо? Он сердится, что от тебя нет никаких вестей.
Весь отец в этой фразе – сердится, но сам ничего делать не будет. Впрочем, вряд ли отец интересуется её жизнью – скорее всего, он хочет послушать про «Волшебный дом» - её частное мнение. И раньше она бы им уже поделилась, а тут… и в голову не пришло, честно говоря.
- Хорошо, дядюшка, я позвоню. И спасибо!
Позвонит, конечно, но не прямо сейчас. А как будет свободная минутка.
Контакт госпожи Терезы у неё был, позвонить, представиться Катрин де Роган и попросить найти невролога, который может посетить человека на дому – дело недолгое. Нет, оплата не с фамильного счёта, а с её личного, данные должны быть. Да, чем скорее, тем лучше.
Сонный Вьевилль очень удивился, когда посреди его жилища открылся портал и оттуда возник целитель – молодой парень, возраста Катрин, или даже младше. Бодро осмотрел пострадавшего буквально несколькими касаниями, почесал кота и сказал, что коты тоже целители, всё верно, что-то подправил в рыжей голове, велел воздержаться от алкоголя и лежать хотя бы до завтра. Завтра связаться с ним снова, и если не будет улучшений, то он придёт ещё раз, а там уже будет видно, что делать.
После ухода целителя Катрин подумала – и тоже легла спать. Спали мало, волновались много. Если специалисты говорят, что сон лечит – пусть так и будет.
* * *
Рыжий проснулся утром – замечательным солнечным летним утром. От вчерашних приключений осталась разве что некоторая общая расслабленность – ну да это ерунда, если больше в подвалы не летать, то ещё через день и следа не найдёшь. А пока всё замечательно – утро, воскресенье, с одной стороны кот, с другой Фиалочка. Оба спят, кстати. Ой нет, кот проснулся, смотрит своими янтарными глазами и намекает, что приличные хозяева котов вообще-то кормят.
Рыжий тихо-тихо выбрался из-под простыни и кивнул коту – пошли, мол. Тот спрыгнул и пошёл – понятливый.
И когда после некоторого шевеления в кухонном углу возникла Фиалочка в его черной футболке, они с Серым уже сварили арро и благоденствовали – Рыжий с чашкой, кот с миской сливок, и эту миску ещё пришлось держать перед кошачьим носом, потому что кот наотрез отказался сходить с колен на пол.
- Привет, - она дотронулась до его плеча. – Всё хорошо, да?
- Да, - встать не получилось, потому что придавлен котом.
Но можно поставить свою чашку и притянуть Фиалочку к себе. Полный комплект. Все в сборе.
- Голова в порядке? – она ж принялась обследовать ту голову кончиками пальцев.
Поглаживать. Перебирать волосы. Был бы котом – уже лежал бы брюхом кверху и мурлыкал.
- Ещё как в порядке, - Рыжий даже глаза прикрыл.
Возмущённый недостаточным количеством внимания к своей особе кот соскочил на пол, и Рыжий тут же этим воспользовался – усадил на нагретые колени Фиалочку. Уткнулся носом куда-то в мягкие пряди волос за её ухом, руки засунул под футболку и поглаживал поясницу и спину между лопатками. Кажется, сейчас ещё кто-то закроет глаза и замурлычет, руки-то уже обхватили его покрепче, и губы куда-то дотянулись…
- Ты меня вчера изрядно напугал, - сказала она.
- Так вышло, уж поверь, не специально. И вообще, привыкай. Если каждый раз будешь встречать меня с задания ведром воды с красивой радугой – это, конечно, весело, но только однажды, - рассмеялся он. – Вот правда, как только смогли, сразу же и вылезли.
- И что там было?
- Засранство и артефакты. Люди занимались каким-то мошенничеством с участием твоего брата, а когда ты им прикрыла аномалию, их артефакты перестали работать – почти все. И они решили, что ваш Кудряшка всё починит. А он не по этой части.
- Он по части попадать в истории. – фыркнула Фиалочка. – Ты что, правда собрался смотреть, что он может?
- Ну да, - а что такого-то? – Вдруг и правда есть толк, и эту силу удастся применить в мирных целях?
- Жиля? В мирных целях? – не поверила она. – Это ж невозможно, пока не перебесится. Во всяком случае, отцу не удалось.
- Отец-то, наверное, строил, так? – усмехнулся Рыжий.
Таких хоть застройся – толку не будет. Утекут меж пальцев, и ищи потом ветра в поле.
- Так, - кивнула Фиалочка.
- А он у вас вообще умеет что-то, кроме как строить? Нет, я понимаю такой подход, иногда и построить не грех, и прямо даже очень нужно. Сломать, и чтобы не выделывались. Но зачем вашего Кудряшку ломать? Его нужно заинтересовывать, чтоб сам бежал. Ставить ему задачу. Такую, чтобы по зубам, но чтобы решение далось ой как непросто.
- И как ты это себе представляешь?
- А вот представляю.
На самом деле, Рыжий уже всё решил, и завтрашняя демонстрация ничего не изменит. Кудряшка будет сдан дядюшке Шарлю – если он уже сейчас играется с добыванием информации, то что дальше-то будет? Его нужно в хорошие умеющие ставить задачи руки, и чем скорее, тем лучше. Для всех. И для самого героя, и для сестрёнок, которые беспокоятся. И для Рыжего, чтобы снова башкой подвальные ступеньки не считать.
- Хорошо, я тебе доверяю. Ты очень понимаешь в людях, и в том, что с ними делать. За тобой идут, и тебя слушают, - проговорила Фиалочка.
- Меня немного учили, - пожал он плечами.
Учили, правда, командовать, но тоже с той точки зрения, что каждого подчинённого нужно использовать там, где от него наибольший толк.
- Меня вроде тоже учили, но так хорошо не выходит.
- Ты расковыряла ту хренову аномалию. И обломила кучке простецов какие-то неправедные доходы, теперь ими заинтересуются те, кому положено такими делами интересоваться. И ещё целителя мне вчера где-то нашла. Признавайся, где? Я лежал и думал, что у дяди Готье должен быть кто-то, кто в таких делах понимает, но это ж надо отскребаться от кровати, собираться с мыслями и звонить Леону, чтоб тот наводку дал, но было совсем лениво.
- Да не лениво было, просто ты был сильно нездоров. А целителя я нашла тоже по семейным каналам. Мой отец очень трепетно следит за своим здоровьем и регулярно обследуется. Наверное, не хочет, чтобы как твой дядя.
- А я ж с ним познакомился, я говорил? И с твоим ещё одним братом, - усмехнулся он.
Она аж гладить его и мурлыкать перестала.
- Когда успел? – и смотрит, будто это он, а не Кудряшка Жиль, у простецов инфу таскал почём зря.
- Да тут был момент, у нас с тобой были дипломатические осложнения, а дядя велел его сопровождать в ваш фамильный особнячок.
- И… что скажешь?
- Скажу, что вы, трое оставшихся, в той семье как приёмные. Твой чернявый брат сразу видно, что сын своего отца. Русалка Анриетта немного похожа – ростом и глазами, а повадками – другая. А вы с Кудряшкой совсем другие.
- Франсуа – вылитый отец, точно. Жиль – вылитая наша мама. А мы с Анриеттой серединка на половинку. У неё внешность отца и характер мамы. А у меня наоборот.
- Да нет, ты нормальная, - не поверил Рыжий. – Даже облила меня вчера с иллюминацией. Твой черноволосый братец не смог бы.
- Ещё бы, он воспитанный. А я, выходит, не очень.
- Ты живая, это в миллион раз важнее, понимаешь?
У Фиалочки зазвонил телефон, она слезла с колен и пошла смотреть, кто там. Вернулась растерянная.
- Представляешь, нам хотят привезти торт.
- И кто же хочет привезти нам торт?
- Джесс. А Жиль с Анриеттой составляют ей компанию.
- Мы ведь не готовы отказываться от торта? – спросил Рыжий.
Особенно с учётом того, что дома шаром покати.
- Нет, наверное, - Фиалочка была растеряна.
- Тогда так: звоним в доставку, просим привезти нам еды, и едим всё это с ними, как приедут. Годится?
- Да. Только нужно уже начинать.
- Легко, - Рыжий поднялся на ноги, удерживая Фиалочку. – Совсем немного – и мы начнём.
- Эй, кому вчера сказали поберечься? – пискнула она, когда он укладывал её на постель и освобождал от форменной футболки.
- Ничего подобного, мне запретили только пить. Я и не пью. А всё остальное способствует восстановлению сил и здоровья, не знала? Так вот знай.
Впрочем, целовалась она ласково и задорно. Значит – жизнь продолжается.