Глава двадцать третья, в которой происходит вечеринка сослуживцев

Катрин расчесала волосы и завязала их в хвост. Наверное, нормально. Если это такое место, куда можно ходить в джинсах и футболке, то и хвост сойдёт. Наверное, она просто давно не ходила на такие вот неформальные вечеринки. Да-да, давно, в последний раз – в прошлом месяце, в Массилии. Когда отмечали её увольнение. И где она приобрела… да всё, что у неё сейчас есть, и приобрела, как-то так вышло.

И сейчас она возьмёт это всё за руку. Или наоборот, это всё возьмёт её за руку. И они пойдут вниз… он сказал, идти недалеко, такси не нужно. О нет, он сказал – нафиг такси, ногами дойдём, а обратно – как выплывет.

Они спустились на улицу, и пошли, и летний вечер был невероятно тёплым, и заходящее солнце светило как-то особенно ласково.

- Понимаешь, Паскаль – он такой человек, которому всегда всего мало. Он не умеет просто так приехать и уехать, ему нужно накормить и напоить весь мир, и ещё что-нибудь, - говорил Вьевилль. – Наверное, он договорился с какими-то музыкантами, и с чем-нибудь ещё, и будет громко и весело.

- Скажи, а почему – лиловые крокодилы, да ещё три?

Он рассмеялся.

- Этот бар содержит один знакомец, который тоже служил в Легионе, но совсем недолго, получил серьёзную травму и вышел в отставку. Он так и назвал. Ты не слышала выражение «допиться до лиловых крокодилов»?

О нет, она не слышала. Но ничего так заявочка. Ладно-ладно, она не будет пытаться сбежать по дороге, она пойдёт вперёд и постарается получить всё возможное удовольствие.

На вывеске и впрямь светились три лиловых… кого-то, крокодила или динозавра – Катрин было сложно определить. И над вывеской, кажется, поработал маг, потому что крокодилы не просто светились, они шевелились, наливали себе выпивку, чокались и пили.

А когда они вошли внутрь… Катрин от неожиданности вцепилась в руку Вьевилля. Потому что на них обрушился невероятный грохот музыки, всё вокруг искрилось, переливалось и сверкало, и к ним тут же набежала вопящая толпа.

- К нам присоединяется… кто присоединяется? – прогрохотало из динамика.

Где-то был ведущий этой сумасшедшей феерии, и ему, видимо, что-то сказали, потому что он тут же продолжил:

- К нам присоединяется Рыжий! Кто не знает Рыжего? Тот или совсем молодой, или глухой, или пропащий! Встречаем Рыжего и самую красивую девушку на свете! Как зовут девушку?

- Девушку зовут Катрин, - Рыжий обхватил её за плечи и прямо так с ней вместе протиснулся к небольшой сцене, на которой стоял невысокий и щуплый парень в такой же чёрной футболке и штанах, и он радостно скатился на пол, не забывая, впрочем, про микрофон.

- Встречаем Рыжего и Катрин!

И вокруг завопили, засвистели, хлопали Вьевилля по спине, а с ней вежливо здоровались. Видимо, девушка Рыжего неприкосновенна. И хорошо, а то ей страшно стало.

Её тут же принялись знакомить со множеством людей, она не успевала запомнить их всех, слишком уж быстро всё происходило. Кого-то звали Ржавый, а кого-то Сизый, а ещё про кого-то сказали – дежурит, собака зелёная, хотя ещё вчера обещался быть. Хозяина вечеринки Паскаля звали Белый – потому что был он пепельным, прямо как некромант, хотя ничего подобного Катрин в нём не ощущала. Вьевилль рассказал, что он сейчас на дипломатической службе и недавно вернулся откуда-то с Востока, из какой-то непростой миссии. Он был высок и строен, и невероятно голубоглаз, но Катрин пригляделась и с удивлением отметила, что он как-то странно двигает левой рукой.

- Так собрали из кусочков, там наполовину рука, наполовину протез, очень хороший целитель собирал, иначе шанса сохранить руку не было, - пожал плечами Рыжий.

Катрин мысленно ужаснулась, а для него, кажется, не было ничего особенного.

Он увёл её в угол, за колонну, там был минимум магических огней, и туда не долетала часть звуков и безумная иллюминация, и прогнал там кого-то из-за столика, правда, мальчишки не возражали и уступили.

- Молодые ещё в углу сидеть, - добродушно проворчал Рыжий.

Потом он сходил к стойке, притащил каких-то бокалов с жидкостью изумительных цветов, и ещё тарелку с какими-то диковинными чипсами едва ли не из тех самых крокодилов – Катрин так подумала, потому что они были лилового цвета. А потом они танцевали, и там к ним прицепился какой-то смутно знакомый парень.

- Ты нашёл её, да? Круто! – завопил он. – Прикиньте, прямо романтика – этот вот раздолбай познакомился с классной девушкой и даже не спросил, как её зовут! Хотите знать, как мы потом искали ему хоть какие-то следы той девушки? Долго и непросто, вот что я вам скажу!

Точно, он был тогда, в тот вечер, когда Катрин познакомилась с Рыжим. И как оказался здесь? Не на службе, что ли?

- Ральф-то? Он тут был по делам, - пояснил Вьевилль. – Завтра должен вернуться обратно. И дурак был бы, если бы не завернул сюда! А дураком он никогда не был!

Ну да, эти парни производили впечатление буйных, шумных, диких, но никак не слабых и глупых, это точно. Впрочем, не только парни.

Дама… да-да, дама в джинсах и майке прицокала к их столику на невысоких каблуках и обняла Рыжего.

- Жив и здоров, бодр и весел, отлично!

- Тея, Тея-Тея-Тея! – он подхватил её и закружил.

Особа была невысокая, но не из хрупких, плотная, крепко сбитая, черноволосая и зеленоглазая. И кажется, даже старше Рыжего.

- Тея, это Катрин. Моя Катрин. Катрин, это Тея. Она сестра моего командира.

- Очень рада, что есть кто-то, о ком эта рыжая болтливая башка может сказать – моя, - со значением произнесла дама. – Ладно, увидимся, - она поцеловала Рыжего в щёку и исчезла за колонной.

- Кто это? – наверное, у Катрин был очень изумлённый вид, потому что Вьевилль расхохотался.

- Я ж сказал – сестра командира, Теодора де Саваж. Мы знакомы ещё с академии, ну да, она училась парой курсов старше. И потом… в общем, я тогда не знал, что мне выпадет служить под началом её старшего брата, - ухмыльнулся он. – И что она тоже там будет.

- Брат не убил? – ехидно спросила Катрин.

- Неа, - замотал головой Рыжий. – Отдал меня под её начало, представляешь? И стала Тея мне почти мамочкой. Она так-то совсем не мягкий командир, мне изрядно доставалось. И она давно замужем.

- И чего тогда вы обнимаетесь?

- Фиалочка, не усложняй. Мы просто хорошо друг к другу относимся. До сих пор. По старой памяти. И всё.

Следующий эпизод «по старой памяти» возник из темноты. Вот да, только что в углу было темно, а потом – глаза. И белые шорты, очень ладно облегающие их обладательницу. Она была невероятно темнокожа, и двигалась с какой-то животной грацией. Всё остальное, кроме шортов, белков глаз и двух крупных жемчужин в ушах, было чёрным, абсолютно черным – майка, высокие шнурованные ботинки, волосы, кожа дамы. Чёрт возьми, это снова была не девчонка какая-нибудь, а зрелая красивая яркая дама. Куда ярче самой Катрин, что уж скрывать.

И снова повторилось – объятия, поцелуи в щёчки, как дела, моя Катрин. Эту особу Вьевилль звал Пантерой – и ей это прозвище подходило необыкновенно. С такой… пантерой, наверное, лучше, чем… с Фиалочкой.

Впрочем, наобнимавшись, он вернулся за стол и притащил ещё какого-то алкоголя и закуски, а со сцены приглашённая, как оказалось, группа музыкантов запела что-то бодрое про Легион, и все подхватили в кучу глоток.

- Их тут много, ну, тех, с кем тебе хочется обниматься? – нервно спросила Катрин.

Она ещё припомнила ехидные слова целительницы Касс – о том, что у Вьевилля отбою от девушек обычно не было.

- Бывают, - согласился он. – Но пришёл-то я с тобой, и уйти собираюсь с тобой, это без вариантов.

Потом они снова танцевали, а потом он проводил её за стол, а сам куда-то исчез. За колонну иногда заглядывали, видели её, кивали, здоровались и исчезали. Ей было очень не по себе в этом грохоте, в этом странном месте, где она не знала никого, и ей было решительно не с кем поговорить ну хоть о чём.

Катрин поднялась, выглянула из-за колонны, увидела Вьевилля – на нём висела какая-то рыжая лохматая девица. Тьфу, да что ж делать-то?

* * *

Рыжего несло.

Как же удачно всё сложилось-то, красота просто! И с Фиалочкой последние несколько дней прямо душа в душу, и теперь вот ещё друзья подвалили, загляденье!

Он и забыл уже, как же это хорошо, когда со своими. Когда можно не трястись над каждым словом, чтоб случайно не ляпнуть не то и не тем. Когда вокруг нормальные люди, которые вместе с тобой поржут, а не станут кривиться – чего это ты такое несёшь вообще. И никаких вам домов, строек и магических коммуникаций! Только вещи простые и понятные – воспоминания, рассказы о том, что у кого сейчас, какие с кем случились истории, кто где вляпался, кто где победил, кто куда собирается. Старые добрые песни, и выпить, выпить со всеми и с каждым, и потом орать в сорок глоток про легион и великие победы. А потом танцевать с Фиалочкой.

Правда, она как-то не так повела носом на Тею, ну да Тея безобидная совсем, если не знать её как боевого мага, она вообще мировая девчонка. Там силищи магической немеряно, Рыжий и не знал, будет ли у него когда-нибудь столько, особенно теперь, когда пришлось круто поменять службу на дурацкую гражданскую работу. Ладно, на семейное прибыльное хорошо поставленное дело. Все равно он жалел, он чертовски жалел, и только сегодня понял – нет, не смирился, душа его всё ещё рвётся туда. К настоящему делу и к друзьям. Нет, конечно же, дома нужны, людям надо где-то жить. И волшебные дома дороже обычных, значит что? – правильно, их продавать выгоднее, можно заработать больше. Значит, сиди, Рыжий, где сидишь, то есть – на жопе ровно, и не жужжи. Во всяком случае, пока дядюшка Готье на ноги не встанет. А там видно будет.

А после Теи показалась Пантера Пазетт, он и не думал, что когда-нибудь ещё её увидит. Это с Теей они были долго, если не считать несколько случайных встреч в Академии – где-то полгода. То, что служили вместе – не считается, потому что там у неё уже были совсем другие приоритеты, это он сначала попробовал подкатить по старой памяти и был беззлобно послан, ну да и ладно. Тея крутая, ей можно всё.

Так вот, Пантера, С ней было вообще ровно три встречи, одна случайно, одна совсем случайно, и третья напоследок. Наследница древних не вполне людей притягивала его необыкновенно. Для того, чтобы она согласилась провести некоторое время в рядах Легиона, командир потратил уйму сил. Зато потом они все нехило тренировались – как биться плечом к плечу с такими созданиями, как учитывать и использовать их сильные стороны, и какие они вообще. И что делать, если так вывезло, что оказался против них. Обычно потомки Старших не служили людям, но тут не вполне людям, а как бы стабильности в мире, а мир, как ни крути, у них общий, и этот довод, кажется, оказался решающим. И Пантера была с ними, была среди них, но другое дело, что он для неё был зелен и мал, и потом никак не мог понять, что её в нём в итоге привлекло. А в том, что привлекло, Рыжий не сомневался. Такие воспоминания дорого стоят, и судя по её искренней радости – их где-то на задворках памяти хранит не только он.

Потом ещё вылезла Фи, чудо рыжее. С ней тоже встречались когда-то пунктиром, но там всё понятно – огонь в чистом виде, без примесей, без каких-либо ещё сил и способностей. Причём, она сегодня тоже отрывалась по полной и уже поднабралась. Рыжий встретил её, когда пошёл к стойке за парой бокалов для себя и Фиалочки, и она откуда-то вывернула, и повисла у него на шее с радостным визгом. Он её, конечно, тоже обнял, ну как, дело прошлое, конечно, но было же, и дальше пошёл. С Сюзетт и Клэр разве что поздоровался, и ещё кое-с-кем кивнули друг другу, да и ладно.

А потом он пришёл за свой стол, где было так чудно сидеть с Фиалочкой и всё ей рассказывать… и не обнаружил её на месте. Вот просто не было – и всё.

Сначала он не понял. Ну мало ли, за угол нужно отойти, всем бывает нужно, все люди. Но когда прошло минут двадцать, он изловил кого-то из знакомых девчонок и велел проверить – там или нет.

Оказалось – нет.

На вызов по телефону она не ответила, магическая связь не помогла никак. Тогда Рыжий позвонил Анриетте – вдруг в курсе – но у той телефон вообще был выключен, одно слово – раздолбайка.

Тьфу ты, и что теперь? Где опять её искать? Куда она потащилась в ночь, спрашивается?

Впрочем, охрана на входе была трезвая, и парень оттуда пояснил – да, приезжало такси, увезло девушку-блондинку. Минут сорок назад. Номер – конечно, запомнили, и службу, откуда – тоже, извините, это профессиональное.

Таксист нашёлся путём несложных телефонных переговоров – да, всё верно, отвёз девушку на улицу Хрустального Камня.

Значит, сбежала. Значит, к Анриетте. И не хочет отзываться. Ладно, хоть с ней всё в порядке, а то он уже напридумывал себе всякого. Тьфу, да что ж такое-то? Он же ей сказал – с ней пришёл, с ней и уйдёт, а всё остальное – так, мимо ходит, и не стоит её внимания нисколько. В конце концов, у неё тоже куча воспоминаний из прежней эпохи, и это просто им пока не свезло эти воспоминания повстречать. А наверное, захотела бы хоть словом перекинуться и узнать, как все они сейчас живут.

Рыжий совсем не хотел сегодня думать о том, что это вообще такое и как теперь жить дальше. Очевидно, как-то, очевидно – снова брать штурмом, потому что жизни без этой заразы он себе уже не представлял.

Дальше всё неразборчиво смазалось – потому что он столько не пил уже давно, очень давно. Всё подряд без разбору, и всех девок, которые пытались подкатить – слать нахрен, их уже хватило тут, всяких и разных. Кажется, он вылез на сцену и что-то пел, и куда-то свалился, и где-то лежал, а потом его доставали и грузили в машину, вроде Ральф, и кто-то ещё, и куда-то везли, кажется домой.

Дома встретил Серый – таким воплем, что хоть уши зажимай и беги. Иди нафиг, кот, не до тебя сейчас…