Глава двадцать четвёртая, которую герои проводят по одиночке
Глаза Катрин были сухими, а руки холодными. Она лежала без движения на кровати в квартире Анриетты, и не реагировала ни на эмоциональные высказывания сестры, ни на кошек, которые приходили и тыкались мокрыми холодными носами то в шею, то в ладонь, то ещё куда. Как скотина Вьевилль, ага. Тоже тёплый и местами шерстистый, ага. И на это, а ещё на его взгляд, и на его силу, и ещё чёрт знает, на что ведутся девушки самых разных мастей.
Как же Катрин жалела, что не умеет так же легко – плюнуть, растереть, пойти знакомиться и танцевать со всеми, кто бы подвернулся, а выбор там был не просто хороший, а весьма хороший, только покажи свой интерес. Но увы, единственный раз в жизни, когда у неё что-то такое спонтанное вышло, случился тогда в Массилии, когда они познакомились с Вьевиллем. И всё. Теперь она снова сдержанная воспитанная особа, которой не с руки заниматься таким вот. И все эти люди… хорошие, наверное, но совсем не то, что ей нужно.
А что ей нужно?
Чтобы гнал всех своих девок с порога? Ну так на порог они вроде и не приходят. Чтобы не разговаривал с ними? Ну так вроде в разговоре особого зла-то и нет. Чтобы они на нём не висли? Ну так у них так принято, все со всеми так поступают.
А ей-то отчего так больно? И что сделать, чтобы стало проще?
Когда он обнаружил, что её нет, то принялся ей звонить. Но она не ответила. И просто выключила звук у телефона – ну и пусть себе звонит. А она не будет отвечать, потому что не может она сейчас с ним разговаривать.
Попытался звать по магической связи? И тоже не преуспел, она такое скидывает на «раз», умеет. Потому что… ну не знает она, о чём с ним говорить. Вроде он и подтвердил даже, что для него имеет значение только она, но, но… Наверное, ему нужно было что-то сказать. Но сказать она бы не смогла, только наорать, водой облить, опять же. А там столько шума, что на её выпад вообще бы никто не обратил внимания. И он бы попытался обнимать, говорить какую-нибудь ерунду, и она бы снова поплыла, и всё бы так же и продолжилось. До следующего раза, до следующих приятельниц «по старой памяти». А с ней так нельзя, нельзя! Даже дурак Феликс не позволял ничего подобного! Потому что… потому что нельзя. Вот.
Катрин полежала, повздыхала, уснула. А проснулась уже совсем не утром, от того, что кто-то из кошек бесцеремонно трогал ей лапой нос. Тьфу, киса, что же ты делаешь? Серый себе такого нахальства не позволяет! Он вообще приличный и воспитанный. Приличнее своего хозяина, точно.
Она дотянулась до телефона, проверила входящие. О да, с полсотни звонков, и они прекратились после пяти утра. Где-то угомонился?
А ещё имелся недавний неотвеченный звонок от отца. И он заставил буквально подскочить, сесть на кровати и тут же перезвонить.
- Добрый день, папа. Сплю, да. Так получилось. Неделя была тяжёлая. Анриетта? Не знаю, почему не отвечает. Наверное, не может. Или не хочет. Обед? Хорошо, я постараюсь…
Она сначала нажала «отбой», а потом только поняла, что обед в отцовском доме уже через час, а она ещё на себя в зеркало со вчера не смотрела.
- Я совсем с ума сошла, да? – спросила Катрин у сидящей на постели кошки, вышло жалобно.
Кошка сощурилась – и, кажется, согласилась. Но пришлось вставать на ноги и идти умываться.
Анриетта пила кофе в гостиной и что-то читала.
- Привет. Что у вас стряслось? – спросила она первым делом.
Вот, теперь все будут спрашивать. Это ужасно.
- Ничего, - пожала плечами Катрин. – Ты почему отцу не отвечаешь?
- Не хочу, - пожала та плечами. – Ничего хорошего мы друг другу не скажем, слать его в дальнее путешествие вроде бы тоже не слишком правильно, молчать проще. А ты что, ответила?
- Имела неосторожность, - усмехнулась Катрин. – И поеду сейчас на улицу Сен-Жан.
- Удачи, - кивнула Анриетта. – нет, привет от меня передавать не надо. Жива, и ладно, остальное его не касается.
Катрин даже удалось не опоздать – она позвонила в ворота без пяти два.
- Как хорошо, что ты пришла, Катрин, - кивнул отец. – Если бы ты жила здесь, а не у Анриетты, было бы ещё лучше, и я рекомендую тебе подумать об этом. Где Анриетта?
- Осталась дома, - сообщила Катрин как можно более нейтрально.
- И почему ты не взяла её с собой?
- У неё были планы.
- Какие могут быть планы в воскресенье? Это не планы, это недостаток планирования, - сказал отец. – Впрочем, пойдём. Очень хочу послушать твои впечатления о компании Треньяка.
Какие, к чёрту, впечатления? – подумала сначала Катрин, а потом сообразила.
Вообще отец ждал от неё впечатлений о любой её работе. Как развивается магический бизнес, куда идёт, какие подводные камни встречает, как их преодолевает. Всё это использовалось при построении долговременных стратегий, и было полезно. Отец всегда называл Катрин одним из самых внимательных сотрудников, и был доволен её отчётами.
Но сейчас она не была готова делать отчёты, никакие. Она поняла, что прожила последние недели не как сотрудник «Четырёх стихий», а как обычный маг-инженер, устроившийся на работу в неплохое место. И завязавший служебный роман, ага.
И если бы не этот служебный роман, она бы точно фиксировала информацию обычным образом. И сейчас ей было хорошо видно – процент халатности высок, едва ли не такой же, как процент горящих своей работой сотрудников. Компания работает в целом нормально, но можно лучше. А что из этого видит Вьевилль – она не представляла, не до того им было, вот совсем не до того.
И стала говорить о том, что у «Волшебного дома» совсем другая направленность. Отец за максимальную стандартизацию, Готье Треньяк за разнообразие. И если поглотить и включить в семейную собственность обычным образом – потеряется значительная часть клиентов, и значительная часть прибыли тоже. И поэтому с её точки зрения – смысла нет. Во всяком случае, сейчас, когда в моде индивидуальность. А дальше будет видно.
Отец вроде бы согласился с такой точкой зрения, во всяком случае, спорить не стал. Но и своими соображениями делиться тоже не стал. Может быть, ещё поговорят об этом, а пока – за стол.
За столом были и Франсуа, и Феликс, и ещё кое-кто из отцовских людей и отцовских союзников. И как раз один из таких, отцовский приятель, и спросил её:
- Катрин, а с кем это вы были на закрытии сезона в Опере? Такой приятный молодой человек.
Ну вот, только ещё не хватало! Она сосчитала про себя до десяти и ответила:
- Это генеральный директор «Волшебного дома», племянник господина Треньяка.
- Отчего же вы не привели его с собой? Он производит неплохое впечатление.
Это вы его вчера не видели, как он пил и с девками обнимался, потому и неплохое, ядовито подумала Катрин. А вслух сказала:
- В воскресенье у всех планы. Честно говоря, мне бы и в голову не пришло позвать его на обед.
- Отчего же, он был у нас однажды вместе с родственником, - заметил Франсуа. – Выглядел диковато.
- Почему? – не поняла Катрин.
- От него странное ощущение, будто угроза.
- Так он боевой маг, - пожала она плечами. – Квалифицированный боевой маг.
- И вовсе не управляющий бизнесом, - с торжеством сказал брат.
- Кто ж его знает? – спросила она. – Может быть, у него и такой опыт есть, я не удивлюсь.
И так всё время, пока уже не стало можно распрощаться и уйти. Да господи, какое им всем дело до Вьевилля? И до того, что она о нём думает? Сегодня – ничего хорошего не думает, вот. Завтра тоже вряд ли что-то изменится.
Вечером уснуть удалось не сразу, но всё же удалось. А утром она пришла на работу – и сразу же закопалась в дела. Их много. И Вьевилля встретила уже хорошо так после обеда.
Он был мрачен, от него прямо веяло безнадёжностью. Подошёл близко и спросил:
- Поговорим?
- Уйди с дороги, хорошо? – спросила она, не замечая, что руки сами поднимаются для характерного жеста.
Опомнилась, сжала кулаки. Ещё не хватало тут водой обливаться, посреди офиса-то! И он, кажется, что-то понял, потому что отступил и дал ей пройти.
Вот так. А что дальше… наверное, время покажет.
* * *
Всё воскресенье Рыжий прострадал.
Дома не оказалось ни капли алкоголя, никакого. Даже вина. Потому что в последние дни вот вообще не следили за запасами пропитания. И выпивки. И, мать его, кошачьего корма – ни одной мелкой хреновинки в пакете не осталось, и вроде даже он об этом вчера помнил, но...
Где брать выпивку, Рыжий в целом представлял, и уже был готов отправиться в расположенный неподалёку супермаркет, а вот продают ли там кошачий корм? Русалочка что-то говорила, о том, что какой попало нельзя, а нужен только премиум-класса, в целом Рыжий был не против, но где его взять-то, этот премиум-класс?
Он нашёл телефон, дежурно набрал Катрин – не отозвалась, и тогда позвонил Анриетте. Та ответила, и был в её голосе некий живой интерес, который она даже и маскировать не стала. Катрин? Ушла на семейный обед. Она почему не пошла? А не захотела. Кота чем кормить? Совсем что ли нечем? Есть доставка, они привозят. Привезут ли в воскресенье, она не знает, но если вдруг нет – то позвонить ей, у неё большой мешок, она отсыплет. Или завтра на тренировку принесёт. Тренировка будет? Вот и отлично. До завтра.
Доставку Рыжий тоже набрал, и ему повезло – сказали, привезут через два часа. А то Серый уже изготовился отгрызть что-нибудь ему – так сверкал глазами. И спал где-то, не пойми где, пришёл на кровать, понюхал его, выматерился и ускакал в сторону кухни. И до утра не появился. А утро тоже начал со скрипучих кошачьих проклятий.
- Погоди, всё будет. Я б тебе сливок налил, но их нет. Ничего нет. Надо идти…
Выпить полчайника, потому что очень уж хотелось, и идти. Добрести до магазина, запастись едой какой-нибудь, и арро, и выпивкой, да. Сегодня уже не выйдет, как вчера, потому что завтра с раннего утра на работу, но голову-то полечить надо!
Он как раз успел вернуться и даже полечить голову, прежде чем привезли запасы для Серого. Десяток пакетов с разными вкусами – надо ж понять, что ему больше нравится. И до ночи они с котом пробовали разное – кто-то корм из пакетов, кто-то вино из супермаркета с сыром и ещё чем там нашлось. Утащили еду на балкон, сидели там и тупили, глядя в темнеющее небо. Абсолютно непродуктивно.
Нет, Рыжий попытался ещё пару раз позвонить Катрин. И по магической связи позвать. Бесполезно. Не работало. Не отзывалась.
А тут ещё фоток со вчера скинули – со всем безобразием. И как сначала с Катрин, потом без неё. Как пил, пел и ещё какой-то ерундой страдал. Да, если приходишь с девушкой, то наверное, не нужно надираться и обнимать других девушек. Но что такого-то? Они ж ему не сдались ни за чем вчера, ни одна. Как объяснить-то?
Ну ладно, завтра на работе. Наверное. Нужно, чтобы получилось.
Утром понедельника Рыжий отодрал себя от постели и погнал на пробежку. Нечего, хватит страдать и разваливаться. Ну да, всё плохо, но ведь может стать ещё хуже, дай только волю. Поэтому – вперёд.
И правильно, нагрузка всегда голову на место ставит. Сразу же бросаешь себя жалеть и начинаешь думать по делу. Например – о чём говорить, какие слова припасти. Правда, слов толком не припасалось, но всё впереди, наверное?
Он задумался про те самые слова, и когда на него уже возле самого дома из кустов с оглушительным лаем вылетела белая лохматущая собака, такая, не маленькая, почти по колено. Нога всё сделала сама – псина не успела укусить и полетела кувырком обратно в кусты, лай сменился визгом. Господи, что ж такое, что даже собаки на улице бросаются?
- Совсем идиот, да? Делать нечего? – из кустов вылетела девчонка, державшая за ошейник ту самую собаку, и только что с кулаками на него не набросилась. – Что, думаешь, всё можно, да?
- Ты чего? Это твоя собака?
- Да, моя, и нечего её пинать, ясно?
- Так, дура, - ну вот не до вежливости, честное слово. – Слушай сюда. Собак нужно на поводке держать, ясно тебе?
- Таких, как ты, нужно на поводке держать!
- Это тебе кто сказал или ты сама придумала? – ну вот вроде же маг, а туда же, как какая-то клуша старая! – Глаза разуй! Я боевой маг, у меня рефлексы. Я в такие моменты не думаю, когда на меня бросаются, поняла? Мог ведь не пнуть, понимаешь?
- Нужно при себе держать рефлексы!
- Вот на том и разойдёмся, хорошо? Я держу при себе рефлексы, а ты – своего пса. Уговор? Ты откуда тут взялась-то, раньше не видел.
Вообще девчонка была очень даже ничего себе. Тоненькая, ладная, смуглая, длинные волосы в сто косичек заплетены, наверное, их перебирать прикольно. Не существуй в природе Катрин – клюнул бы.
- Не твоё дело!
- Будет не моё, если твоя собака на меня больше бросаться не будет, - проворчал Рыжий и пошёл себе – домой, одеваться, и на работу.
В офисе уже поджидала хищная Мия с пачкой бумаг, с которыми нужно было ознакомиться непременно до обеда и принять решение. Правда, она принесла арро, и еды тоже заказала и принесла. Это помогло переварить бумаги и выдать резолюции, но не позволило найти Катрин и поговорить.
На обед позвал Андре – обсудить кое-что по деньгам. После обеда пришлось поехать на объект, потом ещё дядя Готье захотел пообщаться по рабочим вопросам… в общем, до разговора с Катрин дело дошло только к вечеру.
Она шла по коридору и не глядела вперёд, только под ноги. Он заступил ей дорогу, потому что утечёт же сейчас, и ищи потом опять.
- Поговорим? – ну не смог ничего умнее придумать, не смог.
- Уйди с дороги, хорошо? – сказала она с такой злостью, что он глянул внимательно.
Так, кажется, сейчас будет акт водной магической агрессии. По ходу, нарываться не следует, потому что стоять с головы до ног мокрым командиру среди бойцов или главе древнего магического рода посреди своих владений – та ещё потеха. И так кто-то сзади копошится, ну их, короче.
Отступление иногда есть единственный тактически верный ход. Если силы противника превосходят твои. Если есть, куда отступать, если нужно сохранить свои силы.
Вот, ему нужно сохранить силы. И пробудить мозги. Потому что просто так она разговаривать не хочет, а не просто – это нужно что-то сообразить, а сегодня это невозможно, никак невозможно.
Рыжий отступил и дал Катрин пройти. И украдкой глянул вслед – не оглянется ли.
Нет, не оглянулась.