Глава тридцать третья, в которой начинаются розыски
Вот так, совершенно неожиданно для себя, Катрин оказалась на ужине в доме господина Треньяка.
По дому хозяин передвигался самостоятельно, опираясь на трость. Во всяком случае, встретил их, как полагается, приветствовал племянника, поцеловал Катрин руку.
- Очень рад видеть вас у себя, госпожа Катрин. Годфри хорошо сделал, что привёл вас.
- Я ведь обещала рассказать, что там со студенткой, - пожала плечами Катрин.
- Это можно и как-нибудь так, а вы меня необыкновенно порадовали.
Андре Флери уже бродил в столовой, забавлялся с котом – надо же, у господина Готье тоже живёт кот. Кот был серо-чёрный, громадный, мохнатый, с кисточками на ушах. У Анриетты таких не водилось. На слова «кис-кис» зверь презрительно усмехнулся.
- Его зовут Маршал, - сказал Флери. – Осторожнее с ним, может сильно поцарапать.
Раз может поцарапать – то и ну его, Катрин не Анриетта, это сестра на всех кошачьих бросается и обнимает. Катрин дома ждёт Серый.
Что? Что она подумала? Дома? Давно ли тебе, дорогая, это место стало домом?
Катрин отошла к окну и забралась за тяжёлую портьеру – продышаться. Что это, господи? Почему она так прикипела к этому человеку и всему, что у него есть? И ко всему, что его окружает? Что это вообще? Как так можно? Она всегда была самодостаточной и рассудительной, и это спасало, если в отношениях что-то шло не так. А если тут вдруг что-то не так? Зачем ей это?
«Это» нашло её и за шторой.
- Фиалочка, ты чего тут? От кого прячешься? Кошака видела? Как два наших Серых, да же? – он тоже забрался за штору и обнял её.
- Флери сказал – кот агрессивен.
- Да куда там агрессивен, его не злить – и он шёлковый, - усмехнулся Вьевилль. – Пойдём за стол, там подъехал Антуан.
Господин Готье уже восседал за столом, он велел усадить Катрин возле него.
- Когда ещё доведётся принимать в гостях такую прелестную особу?- говорил он и подмигивал.
Честное слово, болтает он ничуть не хуже племянника. Правда, племянник приземлился с другой стороны от неё и принялся обычным образом интересоваться – что ей положить и что ей налить.
Атмосфера за столом царила самая деловая. Совещание, да и только.
Сначала Катрин пришлось рассказать, что вышло со студенткой. Господин Готье поулыбался, сказал, что да, девочка сама по себе хорошая и ещё из хорошей семьи, и если с ней хорошо – так это и с её родными потом можно будет о чём-нибудь договориться – если ей здесь понравится. Катрин только вздохнула – всё понятно, да, но какое-никакое первое впечатление уже создано, и не факт, что его удастся перебить. Но она попробует, конечно же.
А дальше уже стали говорить «про вообще», как сказал хозяин дома. Катрин снова попросили рассказывать – излагать всё, что отметила и надумала. Пришлось излагать.
- Я думаю, что и этот случай, и наша аномалия, точнее – вся история с тем заказом, и что-нибудь ещё – это всё об одном. Или кто-то хочет доставить вам неприятности, или поглотить, - хмуро сказала она в конце.
Потому что одного, который был бы не против поглотить, она очень хорошо знала. Но отец, точнее, люди, которые работают на него, обычно делают чисто, без всякой этой вот ерунды. Решили – купили, либо само предприятие, либо понемногу скупили акции. Потому что нужно, чтобы работало, а не когда перепихивают, если ответственность, и тянут одеяло на себя, если доход. И с этой стороны на отца не похоже.
И конечно же, этими мыслями она с хозяином дома делиться не стала. Впрочем, Вьевилль тоже молчал. Поглядывал на дядюшку – и молчал.
С другой стороны от хозяина сидел его секретарь господин Леон – тоже в годах, лысый, невысокий, проворный. Следил за тем, что ест господин Готье, подливал ему минеральной воды, шикал на него, как на кота, когда он тянулся к бутылке с вином – вам, мол, пока ещё алкоголь не разрешили. Вот придёте к госпоже Алекс, она скажет, что всё в порядке – тогда пожалуйте, а пока даже и не думайте. Господин Готье картинно вздыхал.
Флери и Пти-Кур предлагали последовательность действий – что проверять и у кого, за кем последить, с кем побеседовать, и – какие надёжные люди могут быть в каждом из отделов предприятия. Выходило – какие-то должны быть. Сама Катрин не успела узнать те отделы, с которыми по роду занятий не контактировала, и представляла себе только землю и теплотехников. У первых точно есть разумные, у вторых – вроде тоже. Другое дело, что предложили тем, кто занимается вредительством, и насколько им это выгодно. Кому-то нужны деньги, кому-то что-то ещё. Узнать бы.
Впрочем, Антуан Пти-Кру как раз говорил о чём-то таком. И ещё о том, что завтра же выяснит, куда делись уволившиеся разом с болезнью владельца компании люди, не растворились же в солёном море и не стали пеной морской.
- Катрин, вы сможете выяснить вопрос – были ли ещё заказы, подобные этому вашему, с аномалией? То есть где не аномалии, а обычное человеческое разгильдяйство, чтобы не сказать – осознанное вредительство? – спросил её господин Готье. – Кстати, про вашу аномалию я бы тоже послушал.
- Она не моя, и даже не хозяина участка, она своя собственная. Лучше всего о ней расскажет Адриенна Мур, она с ней управлялась. Наш Даниэль был на подхвате.
- Молодец, что справился с подхватом, а вы молодец, что привлекли такого специалиста, - кивнул господин Готье. – Когда закончим с этой ерундой – нужно устроить праздник для сотрудников компании. Какой-нибудь. Озадачим службу персонала, пусть придумают. И пригласим госпожу Адриенну Мур и других полезных людей.
- Только сначала нужно закончить, - Вьевилль поднял голову от тарелки, или не от тарелки, а от чего-то внизу, и хоть что-то сказал.
Катрин глянула – мамочки, а под скатертью, у Вьевилля на коленях, тот самый кот! Кот компактно лежал, даже хвост не свешивался, и, кажется, Вьевилль его не то подкармливал исподтишка, не то просто гладил.
- Годфри, сколько раз тебе говорить – не порти мне кота! – рассмеялся хозяин. – Ты уйдёшь, а он потом на мне громоздиться будет всей своей немалой тушей! Своего заведи и с ним делай, что хочешь.
Катрин рассмеялась.
- Так завёл уже, - сказала она.
- В самом деле? Какого же? Расскажите, дорогая Катрин. Племянник не балует меня визитами и рассказами о своей жизни.
У Катрин в телефоне были фото Серого – потому что нередко невозможно пройти мимо и не сфотографировать. Она показала.
- Одобряю, - кивнул господин Готье. – Но, Годфри, хватит отмалчиваться, скажи уже тоже что-нибудь.
- А у меня пока мало данных, - покачал тот головой. – Со всем, что предлагает Антуан, я согласен. А что-то ещё смогу сказать, когда сам узнаю больше. Дядюшка, ты не хочешь взять дополнительную охрану – так, на всякий случай? Я знаю, где спросить и с кем договориться.
- Да пока не вижу причины, - покачал тот головой. – Если вдруг – я тебя, конечно же, спрошу.
Какой ещё «вдруг»? – думала Катрин, пока они прощались и шли к машине. Она заметила, что Вьевилль о чём-то тихо договаривался с господином Леоном, и ещё кому-то что-то писал в телефоне.
- Ты-то не рвёшься одна ходить? – спросил он её уже возле дома.
- Ты и ко мне хочешь приставить охрану?
- Тебя я сам увезу везде, куда нужно.
- Вот и договорились.
* * *
Рыжий хорошо знал это ощущение – когда с виду всё ок, а по факту уже только ощущение и осталось, по инерции, а на самом деле всё давно улетело к хренам. Удивлялся только, что прохлопал ушами, и никакая чуйка нормального здорового боевого мага ему не помогла. Но молодец Фиалочка, что сразу пришла и всё сказала, и дальше уже будем как-нибудь выгребать.
Фиалочка же зародила в нём мысль, что с болезнью дядюшки тоже дело нечисто. Вообще Рыжий про это дело особо не задумывался. Ну, инсульт, ну, со всеми, по ходу, бывает, дядюшка вон старый уже. А сейчас прямо стукнуло – первым делом, что пятьдесят два – это не такой уж и старый вообще-то, в легионе встречаются и старше, и – как огурчики, так приложат, что мало не покажется. А Готье даже и не военный, а вообще дома строит, и даже не сам, а других организует, чтоб строили. И с чего у него этот самый инсульт на ровном месте, скажите?
Когда к дядюшке приехали, Рыжий первым делом выцепил Леона, его секретаря и вообще доверенного человека уже бог знает сколько лет, и спросил:
- А скажи-ка, дядюшка Леон, - да-да, меж собой они по-простому, - как так вышло, что нашего Готье по башке шибануло? Не на ровном же месте такое случается? Или всё же на ровном?
Тот вздохнул, засопел. Глаза забегали.
- Давай так. Завтра сможешь встретиться где-нибудь возле госпиталя? У господина Готье там процедура с полудня примерно на час, и вот в это время мы бы и поговорили.
- Отчего ж не смочь-то, смогу, - о как, значит, там есть, о чём говорить, и лучше не при дядюшке.
Леон кивнул и утопал – на нём в этом доме всё держалось, внеплановый обед – тоже.
Тем временем Фиалочка внедрилась в столовую, Рыжий думал – найдёт дядюшкиного кота, но кот охотился на ноги Андре. Кот у дядюшки был знатный, здоровенный, мохнатый, как два нормальных – ну то есть, как два Серых, какой-то хитромудрой северной породы. Он был такой один на всю столицу, и чтоб его к кошке свозить, реально очередь стояла. Дядюшка Шарль давно ржал, что Готье пора делать бизнес не на волшебных домах, а на кошках, но тот был непреклонен – это не бизнес, это по любви. Кота звали Маршал, и с Рыжим у него сложились прекрасные отношения – когда он вообще осмелился к Рыжему подойти и познакомиться, а это случилось не сразу, с боевым-то магом. Рыжий думал, что и с Фиалочкой всё сложится, но она забурилась куда-то за штору, и ему еле удалось её оттуда достать.
А дальше за обедом обменялись информацией, главным образом – ввели дядюшку в курс дела. Рыжий искренне надеялся, что ему с той информации не станет хуже, но с другой стороны, уже пора на ноги-то становиться. И лучше дядюшки этот гадюшник не знает никто, он же много кого чуть ли не сам на работу брал. Вот пусть и подумает, кому он дорогу перешёл, а кто просто выпрягся, и его бы немного окоротить.
Впрочем, дядюшка был активен и деятелен, ухаживал за Катрин, смотрел фотки Серого в её телефоне, изумлялся – откуда у Рыжего кот. Но она просто сказала – так вышло. Ну да, всё правда.
Кот ждал дома, и первым делом придирчиво обнюхал штаны Рыжего – в тех местах, где на них осталась длинная Маршальская шерсть. Ещё один ревнивец, мать вашу. Кота пришлось обкормить и со всех сторон почесать, и заверить в своей полной лояльности. Иначе никак не успокаивался.
А Фиалочка была молчалива и нежна. И Рыжий искренне понадеялся, что это не новая беда какая-то, а только лишь отголоски того, что уже случилось.
Наутро в офисе Рыжий прямо одёргивал себя, чтобы не смотреть пристально в лица всем, кто попадался по дороге или заходил в кабинет – грубо говоря, верный это человек, или крыса поганая. Впрочем, какая уж тут верность – чай, не времена великого предка, никто клятв верности и вассальных присяг не приносит, только подписывает контракт. С чётко оговорёнными обязанностями – в том числе. И надо глянуть – что там вообще прописано о разглашении внутренней информации и вот этого всего.
Запросил, глянул. Пропёрся. Эту тётку из отдела Фиалочки уже можно увольнять нахер, только за руку желательно поймать. Вот и славно, можно отдавать приказ, чтоб ловили.
К полудню Рыжий уже собрался на встречу с Готье, и даже в машину сел, но ему позвонил – кто б вы думали? Франсуа де Роган собственной противной персоной. Неужели будет предъявлять счёт по поводу сестрёнки? Ну так Рыжему есть, что сказать, стреляный. И Франсуа де Роган – это вам не генерал Саваж, вот совсем. Не страшно, то есть.
Но потенциальный родич всего лишь сказал, что хотел бы поговорить с ним о делах. О взаимодействии политики и бизнеса. И если господин де Вьевилль не возражает, то сам он готов встретиться хоть сегодня.
Чего это там загорелось? И как-то очень разом со всем другим, не находите? О нет, Рыжий не возражал, ему было любопытно. Договорились – после работы, вечером. Лично, вдвоём, так сказать.
А пока он припарковался возле госпиталя и пошёл в известное ему здешнее кафе, где можно было очень неплохо пообедать, и где его уже поджидал Леон, вдыхавший аромат крепкого арро и облизывавшийся на свежую выпечку. Ну да, здесь вкусно – какие-то умопомрачительные пирожные с кремом и клубникой, надо захватить таких для Фиалочки. Сейчас же – обедать и говорить о деле.
- Знаешь, Годфри, хорошо, что ты спросил. Потому что господин Готье считает, что ерунда всё это, и только отмахивается, а мне кажется – там дело нечисто. Ему ж очень несладко пришлось накануне всего этого – вроде, кто-то приходил и хотел купить компанию, только господин Готье не говорил – кто, и зачем ему это понадобилось. И потом ещё на собрании совета директоров они рассорились – господин Готье и ещё кто-то, об этом можно расспросить госпожу Вероник, она там была и должна знать. А потом он ушёл на работу с утра, и там всё приключилось. Мийка, дурища, чуть сама в обморок не грохнулась, когда господин Готье на её глазах упал, и хорошо, Андре тут же случился – не дал пропасть, мигом связался с целителями и со мной.
Тьфу ты, Андре же тоже может знать. Он и на совет директоров вхож, и ещё много куда. Надо расспросить о вредоносных действиях.
- А потом, когда дядюшка уже был в госпитале и дома? Пока я не приехал?
- А о том ты тоже Андре расспроси, мне-то не до его работы было. Тут вопрос был – как его на ноги поставить, остальное уже потом.
С этим Рыжий был полностью согласен, и полон решимости идти и докапываться до сути происходящего. Это кто-то просто не в курсе, что теперь во главе не хитрый лис Готье, любящий выжидать и досконально разбираться, а раздолбай Рыжий, которому в глаз дать – как нефиг делать? Или наоборот, знают, и думают, что раз из армии, то дурак? Ну так он дурак, конечно, но у него много умных друзей, и у него язык не примёрзнет попросить помощи.
По-любому, знают не всё. Вот на этом мы и сыграем, и как только высунутся ещё раз – так сразу и сыграем. Или выкурим из норы и прищучим, тоже норм.
А пока – прихватить сладости для Фиалочки и снова в офис, там ловить Андре, трясти его, как грушу, а потом ехать встречаться с его высочеством Франсуа. И его тоже трясти. Даже если за ним и нет ничего. Просто так. Для профилактики.