Глава 17. Домой

Второе плавание в моей жизни можно было назвать удачным. Никаких опасностей, никаких русалок, никаких проблем. Только знакомый страх матросов перед Абелем и трепет перед королём.

Если бы не дракон со своими драконьими неожиданностями, смущающим это плавание тоже не стало бы. Просто спокойное путешествие домой.

Но это же Абель… Какое с ним спокойствие?

О своей гадской натуре ужас вспомнил под конец путешествия. Вот даже когда завесу преодолевали, он себя хорошо вел. Сам терпел дискомфорт и собратьев своих бешеных заставлял терпеть. В особенности доставалось бестии, которая получила в качестве учителя всеобщего языка какого-то убийцу, что дожидался казни в тюрьме портового городка, название которого я не потрудилась узнать, и одной фразой могла вогнать в ступор даже многое повидавших матросов.

На трапезу драконицы меня не брали, смертника я не видела, но по неожиданному говору бестии нетрудно было догадаться, что тип тот был в высшей степени неприятным.

Бьерра, как представилась бестия, после знакомства с носителем языка не только жаловалась на изжогу, но и изъясняться нормально не могла.

Матросы её матерные выверты слушали с опасливым уважением. Мы… Абель периодически пытался зажать мне уши, Сихем морщился и уходил, стоило бестии открыть рот. И только Иль развлекался. Таскался за ней по всему кораблю и с удовольствием слушал.

— Давай ей хоть кого-нибудь скормим, — раздражался с каждым днём все больше Девор, не уставая предлагать одно и то же, — Сил нет слушать.

— Как только найдём подходящую кандидатуру, — обещал Абель.

Бьерра бранилась.

Ее случай можно было считать первым неудачным обучением местному языку. Даже Иль, питавшийся пиратами, изъяснялся вполне пристойно, изредка наводя на мысль, что в пищу ему достался весьма начитанный головорез. Вот только на отвратительный характер дракона это никоим образом не повлияло, к сожалению.

А бестии не повезло.

И если бы сквернословие Бьерры было самым смущающим… но куда там. Самым смущающим по праву мог считаться Абель со своим драконьим интересом.

Посягательство на моё личное пространство и на меня любимую было неожиданным и оттого особенно возмутительным.

Я искренне верила, что все позади, готовилась к тому, что через каких-то десять часов мы прибудем в Плаге, и просто дремала за столом, не чувствуя угрозы.

Да и что страшного со мной могло бы случиться на корабле, рядом с пятеркой драконов?

Разве только несвежая рыба на обед.

Ну и ещё бесцеремонный ужас, пожалуй.

Раннее утро я встретила за столом. Отложенная книга, которую для меня угрозами и страшными улыбками Абель позаимствовал у кого-то из купцов, чтобы золотце его, стало быть, не скучало, лежала рядом.

Книгу я читала исправно и долго, но все равно не успевала дочитать ее до прибытия в Плаге, а ведь очень хотелось. Потому в последнее утро нашего плавания, стоило только Абелю покинуть покои, я переместилась к столу, уверенная, что на шатком стуле уснуть точно не смогу, а значит, книгу дочитаю. Хотя бы попробую.

Так и вышло — книгу я дочитала, миссию выполнила и расслабилась… А потом уже просто не смогла заставить себя подняться и вернуться в постель. И задремала, откинувшись на стуле и уронив голову на грудь, сидя боком к столу, надежно опираясь на него локтем, но умиротворенное ощущение нагло и цинично спугнули.

В полусон мой ворвались свежесть морского ветра и легкая сырость редкого дождя — меня окутали тающие отголоски непогоды, что сейчас угасала там, за пределами каюты.

— Золотце? — негромко позвал Абель, опускаясь передо мной на корточки. Я слышала шорох одежды, даже тихий смешок, когда запястья моего коснулась теплая рука, — Бедное мое сокровище.

И я была с ним полностью согласна. Бедная я, бедная. Даже отдохнуть не дают нормально. Совсем скоро мы в Плаге прибудем, мне понадобятся силы, чтобы выдержать полет на драконе. А я вместо того, чтобы эти самые силы копить, что делаю? Спящей притворяюсь.

Не смотря на мой крайне правдоподобный, пусть и насквозь фальшивый спящий вид, Абель не планировал оставлять меня в покое.

Осторожно, чтобы не потревожить, прижался щекой к моей ладони, замер так на несколько мгновений, позволяя мне прочувствовать тепло его кожи… Я с трудом сдерживалась, чтобы не открыть глаза — безумно хотелось на него посмотреть.

Потом Абель подался ближе, не выпуская моей руки, для надежности ухватившись за спинку стула, щекотное дыхание, коснувшееся губ, оказалось совершенной неожиданностью. Притворяться дальше я уже просто не могла.

Вырвав ладонь из его пальцев, я без раздумий отпихнула Абеля:

— Ты что делаешь?!

В шатком своем положении стойко выдержать мое искреннее возмущение он не смог. Качнулся, завалился назад, рука его, цеплявшаяся за спинку стула, разжалась, нежно коснулась моего бока и многообещающе прошлась по голому бедру.

Ну и в том, что босой пяткой в грудь получил, ужас виноват сам. Я же в чем спала, в том читать и выбралась, то есть, в его рубашке. И никаких штанов. А он трогает.

Повалившись на пол, он почему-то рассмеялся.

— Абель! Это что было?

— Ты спала и была такой трогательной.

— И ты решил меня потрогать! — психанула я.

— Нет, — поднимался ужас медленно, внимательно глядя на меня, и от взгляда этого становилось не по себе, — Потом ты проснулась, но решила притворяться спящей. Я же притворился, что этого не заметил.

Сползала я со стула осторожно, совершенно не отдавая себе отчета в том, что боюсь делать резкие движения. Были серьезные опасения, что Абель тогда просто бросится.

Не съест, конечно, но все равно лучше не провоцировать…

— Хорошо ты умеешь притворяться.

Слова мои, как и обвинительный тон, вместе с затравленным видом, вызвали у него лишь легкую улыбку. Ужас с искренним интересом наблюдал за тем, как я отступаю назад, как отхожу за стол, устанавливая его преградой между нами. Стол так же, как и кровать или сундук для вещей в углу, был прибит к полу. И откинуть его с пути Абелю было бы достаточно проблематично.

Зацепившись за эту странную мысль, я растерялась. Откуда она могла прийти? Зачем Абелю вообще это делать? Раньше-то он не был замечен в любви к расшвыриванию мебели.

— Золотая моя, а что ты делаешь?

— Успокаиваю свою мнительность, — ответила, не раздумывая, и только после этого поняла, что и правда успокаиваю, — У тебя взгляд такой, будто ты сейчас бросишься.

Абель призадумался, не отводя от меня этого своего взгляда. Кивнул:

— Есть такое желание.

— Чего? — поперхнулась воздухом я.

Он лишь развел руками.

— Тебе очень идет моя рубашка, сложно сдержаться.

Нервно одернув подол, я еще раз напомнила себе, что стол прибит к полу, и предложила единственный выход из ситуации, который только смогла найти:

— Давай я оденусь?

— Мне не нравится эта идея. — качнул головой он. — Но я вынужден согласиться. Нужно собираться.

— Значит, я могу одеваться? — обрадовалась я.

— Значит, можешь, — без особого энтузиазма подтвердил Абель, — Настоятельно советую тебе надеть платье. Все же в столицу возвращаемся.

— Ты предлагаешь мне весь полет до столицы провести в платье? Верхом на драконе?

— Полет? — переспросил он растерянно. Потом расплылся в самодовольной улыбке, — Сокровище, я, право, разочарован. Моя драгоценная хранительница так в меня не верит! Во мне сейчас достаточно сил, я смогу переместить нас в столицу. Сегодня ты уже будешь спать во дворце… а я, наконец, уничтожу документы.

— О драконах?

— О драконах. Не понимаю, почему не сделал этого раньше. Так глупо. — Абель вздохнул и озабоченно нахмурился, но прежде чем я смогла хоть что-то сказать, хотя бы попытаться его приободрить, велел. — Собирайся.

Ужас покинул каюту, а я еще с минуту просто топталась на месте, грустно глядя на дверь.

Почему-то было очень обидно. Вот просто взял и ушел…

Одевалась я быстро, нервно, разрываемая на части непонятной злостью на Абеля, который «просто взял и ушел»; и трусливыми опасениями, что он не просто так беспокоится и впереди нас действительно ждет что-то малоприятное… Это если не совсем уж опасное.

Как выяснилось, ждать прибытия в порт Абель не собирался. Он ждал только меня.

Все ждали только меня.

К тому моменту, как я, с сумкой наперевес, выползла на палубу, все уже были готовы. Драконы бесцельно слонялись вдоль борта, Раданэш жадно вглядывался в горизонт, чувствуя, что где-то там, почти рядом, но все еще так далеко, находится его земля. Его дом.

Я чувствовала только нервозность и недоверие. Мы возвращались. Все драконы были собраны. Приключение спешило к своему завершению. И… что теперь будет со мной?

— А ты не торопилась, — заметил Девор, стоило мне только показаться. Для отморозка приключение еще не закончилось, он плыл в человеческие владения, в незнакомые земли, и не знал, что его там ждет. Нетерпеливое предвкушение — вот что отражалось в его глазах.

Бьерра молчала. Не так давно осознав, что с ее речью что-то не так, драконица старалась не разговаривать без лишней надобности, пока ей, разнообразия ради, не предоставят в качестве еды еще какого-нибудь человека, чтобы разбавить неосознанный поток брани нормальными словами.

— А мы куда-то опаздываем? — удивилась я искренне, — Еще даже земли не видно.

— Ты об этом Абелю скажи, нам он не верит, — нагло посоветовал Иль, за что чуть было не получил подзатыльник от Сихема, но вовремя увернулся. Эти двое невзлюбили друг друга с первого взгляда.

Иль раздражал Сихема своей наглостью и неспособностью молчать, когда его мнения никто не просил… да и в принципе неспособностью молчать. Самое забавное заключалось в том, что Иль недолюбливал Сихема ровно за противоположное: за то, что тот был сдержанным, спокойным и молчаливым. Запертые на одном корабле, они с ума сходили в обществе друг друга, и Абеля доводили постоянными ссорами и даже драками.

Были у меня подозрения, что спешил мой ужас совсем даже не потому, что хотел поскорее до столицы добраться, боялся просто, что прибьет чешуйчатых идиотов, если хоть немного времени еще с ними в замкнутом пространстве проведет.

— Мы переместимся отсюда, — сказал Абель, пригвоздив Иля к палубе тяжелым взглядом.

Взгляд был нагло проигнорирован.

***

Огонь взревел, яркий и горячий, ощущающий раздражение Абеля и оттого обжигающий.

Драконы даже не вздрогнули, и Раданэш остался равнодушен к этой показательной демонстрации негодования, только я на всякий случай подошла ближе к ужасу, несмотря ни на что уверенная — рядом с ним безопаснее. Даже когда он злится.

И оказалась права, что должно бы, наверное, радовать… Да нечему было радоваться, если честно.

Стоило нам только переместиться, а пламени — слегка опасть, как Иль толкнул Сихема за пределы огненного круга. Тот завалился, но не желая падать в одиночестве, схватил рыжего и наглого за рубашку, утягивая вслед за собой. В это же мгновение, передернув плечами, нашу теплую компанию решила покинуть Бьерра. Мы прибыли на месте, и ей не было больше нужды топтаться рядом с нами, изображая из себя часть стаи.

Возмущенное шипение сцепившихся еще в падении драконов оборвалось резко. Как-то вдруг. Бестия тоже не далеко ушла, застыв в шаге от затухающего круга. И на коже ее, на волосах и одежде, новой, выменянной на золото у кого-то из торговцев, мужской и пришедшейся не по размеру, серой пылью проступил камень, укрывая драконицу полностью.

— Какого… — Раданэш дернулся вперед, но был перехвачен Абелем и остался на месте.

— Не стоит, — коротко велел ужас, напряженно оглядываясь. Пламя не затухло, как обычно, продолжая жарко потрескивать под ногами, пока вокруг творилось что-то немыслимое.

Окаменевшая Бьерра, застывшая с приподнятой ногой, готовая сделать шаг, окаменевшие Сихем и Иль, сравнявшиеся цветом с площадью, на которую свалились… и драконы. Анте, Гэдаш, ледяная самка и два лесных — все они находились здесь в своем чешуйчатом виде. Вновь окаменевшие, но целые… чего нельзя было сказать об одном незнакомом нам, разлетевшемся на части драконе — символе заслуженной кары за неповиновение.

— Почему? — прошептала я, не желая верить своим глазам. Они же совсем недавно были освобождены, почему они снова в камне?

— Этого не может быть, — пробормотал Девор, отзываясь на мое болезненное неверие. — Ты же жив, почему проклятие вернулось?

— Должно быть об этом говорила мудрая, — тихо ответил Абель, — Кто-то решил разорить мое гнездо.

Мы стояли на площади перед дворцом, ровно на том самом месте, откуда улетали, а вокруг в своей отчаянной неподвижности замерли драконы. И мы бы, подозреваю, замерли, не удерживай Абель огонь, надежно отделявший нас от камня площади и от чего-то неизбежного и страшного. Не успели толком прийти в себя, как, позвякивая доспехом, по ступеням к нам уже спешил командор. С неправильным гербом, сияющим на нагруднике — расколотым молнией гигантским кальмаром, знаком морских бесов.

— Какая приятная, но неожиданная встреча. Признаться, мы не ждали, что вы прибудете так рано. — на ходу затараторил командор Мабэри, выглядя при этом как-то по-особенному отталкивающе. На лице его сияла широкая и искренняя улыбка… не улыбка даже, подлый оскал. — Впрочем, правитель будет рад видеть вас в любом случае.

— Правитель? — недобро переспросил Раданэш.

— Король пропал. Да здравствует король, — пожал плечами Мабэри. Он сиял, он был счастлив, он изнывал от желания поскорее посвятить нас в курс дела. Он был в своей стихии. Высокий и массивный, внешне командор был похож на воина, внутри же этого сильного тела жила хилая душонка жадной до сплетен торговки, — Как командор, я решил первым встретить правонарушителей, проникших на территорию дворца.

— И где стража? Кто будет нас арестовывать? Кто решится арестовать своего короля? — не поверила бы, если бы не слышала этого лично. Я видимо совсем с ума сошла, раз посмела задавать вопросы, и более того, разговаривать в таком тоне с командором. С человеком, которого совсем недавно пусть и недолюбливала, но боялась.

— Зачем такие сложности? — удивился Мабэри, — Наш правитель умен и справедлив. К тому же у него к вам есть деловое предложение. Согласившись, вы тут же прекратите быть преступниками.

— А если откажемся? — поинтересовалась я, не желая затыкаться. На плечо легла ладонь, и непонятно было, то ли Абель таким образом поощряет мое любопытство, желает поддержать, или просит заткнуться. Хотелось верить, что верен первый вариант.

— В таком случае вы станете камнем. Как понимаете, необходимости в страже нет.

Он не решился подойти совсем близко, остановился шагах в трех от нас и улыбался. Улыбку эту хотелось стереть с его лица и, подозреваю, хотелось не только мне. Абель желал превратить командора в пепел, отыскать все бумаги, связанные с драконами, а заодно и того, кто ими воспользовался, и уничтожить, но медлил, не уверенный, что это не спровоцирует еще какую-то ловушку. Выжидал.

— Где моя дочь? — Пока Абель пытался понять, что будущее нам готовит, Раданэш беспокоился о своей семье.

— О ней не стоит беспокоиться, принцессе нездоровится, но…

— Что ты с ней сделал?! — прорычал Раданэш, рванувшись вперед. Абель не успел его остановить. Король вырвался из огненного круга, под мое сдавленное оханье врезал командору, повалив того на камни и навис над ним, даже не думая каменеть.

— Она цела и здорова. Не стоит переживать, я бы никому не позволил обидеть мою невесту, — прокатилось над площадью, заставляя кровь в жилах стыть. К нам спускался Ашта-Хэш, а позади него, перешептываясь и заламывая руки, толпилась наша аристократия. Из тех, что оказались умнее, хитрее или трусливее или просто успели вовремя сориентироваться и признать новую власть, чтобы спать не на тюремной койке, а в своей постели, на трех подушках, с головой, не отделенной от тела. Гарратские дворяне, прибывшие с бесом, были спокойнее, на нас смотрели равнодушно, а на своего правителя — без страха.

— Ты… — выдохнул Раданэш, не обращая совсем внимания на то, что все еще дышит, и кожу его не стягивает каменная корочка.

Я же могла думать только об этом. Потому что думать о том, что нас захватил гарратский правитель, было очень страшно. Король не каменел, а драконы окаменели, вот как покинули огненный круг, так сразу в статуи и превратились. И значить это могло лишь одно — Ашта-Хэш хотел каменных драконов. Зачем? Неизвестно. Но они нужны были ему в камне.

— Я всегда получаю то, что хочу, — скупо улыбнулся он.

В сложившейся ситуации короля могло радовать лишь одно — с его дочерью все действительно в порядке. И пока она не родит наследника, жизни ее ничего не будет угрожать…

Пусть бес и захватил столицу, но без официального принятия, власть Ашта-Хэша была бы слишком шаткой. Где-нибудь обязательно нашелся бы герой без страха и упрека — ночной кошмар любого узурпатора, достаточно смелый, умный, умеющий задевать в душах нужные струны. Готовый разжечь костер людского недовольства, что со временем, при терпеливом поддерживание его жара, вполне мог бы перерасти в народное восстание. И государственный переворот, как неизбежное завершение насильственного удержания власти в руках того, кто недостоин. По древним традициям, не всегда продуманным и порой даже глупым, брак с принцессой мог легко обезопасить беса от возможных неприятностей.

Тот же самый захватчик, но занявший трон вроде как по законам, мог спокойно навязывать народу свою волю.

— К вопросу о желаниях, — вперед вышел Девор, ненавязчиво и как бы между делом, задвигая меня за спину Абеля, — Зачем все это?

Он широким жестом охватил закаменевших драконов, медленно поднимающегося командора, с опаской поглядывающего на короля, трусливую знать. И спускающегося вслед за бесом альбиноса. Высокий и жилистый, белыми волосами и вытянутым, скуластым лицом неуловимо напоминающий отморозка, мужчина не скрывал светлых чешуек, едва различимых на коже, спускающихся тонкой нитью по подбородку и шее под ворот рубашки. Не скрывал своей драконьей природы.

Спускаться вслед за правителем он не стал, поостерегся, замерев на последней ступени, привлекая к себе взгляд красным свечением глаз и темной одеждой. Ашта-Хэш так же, как и драконы, не испытывал трепета перед Бароном и не видел ничего ужасного в том, чтобы кто-то из его свиты носил черное.

— Откуда у вас дракон? — вопрос задала раньше, чем я сообразила, кому именно его задаю. В моем представлении Ашта-Хэш был страшнее даже, чем хейзары… Особенно после того, как я имела честь познакомиться с хейзарами поближе. Он был чистым злом, а я зачем-то полезла к нему с вопросами.

И самое ужасное заключалось в том, что бес счел нужным на вопрос ответить:

— За это стоит поблагодарить мою невесту. Если бы не ее кровь, я никогда не получил бы это, — вытянул он из-за ворота простой шнурок, на котором висел печально знакомый кристалл, — К сожалению, ее крови оказалось недостаточно для подчинения пяти драконов. Одного пришлось уничтожить.

Альбинос давил нас холодным взглядом, не было сомнений в том, кто именно избавился от мятежного дракона.

— К слову, пока не забыл, — Ашта-Хэш, с усмешкой извлек нож из складок своей просторной рубахи. Даже заняв место короля, он не изменил своим предпочтениям в одежде. Нож полетел на камни, под ноги короля, — командор отыскал заказчика покушения, как ему и было приказано.

Нож я не узнала сразу, лишь после слов беса вспомнила о покушении и требовании Абеля разыскать заказчика. И о нашем скором отбытии.

Король оставил эту работу на Мабэри. Иронично.

— Нож мой. Заказ тоже был моим, но сейчас, узнав чуть больше о драконах, я рад, что он не был выполнен, — Ашта-Хэш встретился со мной взглядом, из глубин карих глаз на меня смотрела змея. Холодная, скользкая и безжалостная. Отвратительная, — В нашей культуре мужчина имеет право заводить несколько жен.

Это было сказано мне, с явным намеком на то, что дракон в качестве приданного правителя очень даже устраивает. Конечно, информация о том, кем я прихожусь Абелю, была ему передана уже давно, вместе со знанием о том, как именно можно избавиться от дракона с моей помощью. Бумаги, хранящиеся в сейфе Раданэша, действительно были опасными.

На одно короткое мгновение я позволила себе трусливо обвинить Абеля в том, что виноват во всем именно он. Потом мне стало стыдно.

Потому что никто не мог предположить, что все так обернется. Потому что информация об уязвимости драконов, связанных с хранителями, все равно достигла беса раньше, чем Абель сам изучил все бумаги — спасибо расторопному Мабэри за это.

Потому что никто не виноват.

Кроме командора. Вот уж его вина неоспорима.

Чего Ашта-Хэш точно не знал, так это того, что дракон мой с головой дружит мало и скорее сам крылья сложит, чем меня отдаст.

— Чего ты хочешь? — спросил Абель, отвлекая на себя внимание беса.

— Разве не ясно? Власти, — казалось бы, исчерпывающий ответ. Ну хочет мужик власти, совсем мозг на этой почве повернул, дворец вот захватил, принцессу насильно невестой сделал… Всех наших драконов обратно в камень загнал. Сволочь. Но Ашта-Хэш решил прояснить кое-что для Абеля, — И ты мне в этом поможешь.

— Я?!

— Мне нужно знать всю последовательность проведения обряда привязки дракона к хранителю. Я планировал получить эту информацию от твоей девчонки, когда ты окаменеешь, но ты не окаменел, потому будешь сотрудничать.

Подозрительное требование, от которого нельзя было ждать ничего хорошего. Ужас и не ждал, и не был сильно удивлен, когда на свое равнодушное уточнение к чему правителю это знание, получил ответ:

— Мне нужна их верность, — Бес качнул камень на шнурке, — Безусловная верность, не ограниченная кристаллами. В трижды проклятых записях есть подробные описания вашей зависимости от хранителей, и никто не потрудился добавить описание самого обряда. Но ты знаешь, ты провел его над собой.

И цепкий взгляд вновь нашел меня, с любопытством выглядывающую из-за спины ужаса,

— Я заберу твоих драконов и твою хранительницу, но оставлю тебе жизнь. Это щедрое предложение.

Ответ Абеля был коротким и однозначным:

— Нет.

И совершенно неприемлемым для правителя.

— Ты видимо не понимаешь всей серьезности. — зло, едва смиряя ярость, проговорил Ашта-Хэш. Он не привык держать эмоции под контролем и сейчас испытывал почти физическую боль, не имея возможности разорвать моего дракона на части. — Так позволь объяснить. Яхве!

Альбинос неохотно щелкнул пальцами, и с совершенно чистого неба ударила молния. Стрекоча и извиваясь, жаля камень, она пронеслась мимо закаменевших драконов, выбрав своей жертвой одного из лесных. Я не успела с ним познакомиться, не знала имени и не должна была бы печалиться о его смерти, но когда молния врезалась в дракона, разрывая его изнутри, уродуя прекрасное создание тонкими, страшными трещинами, внутри у меня что-то оборвалось. Сдавленный стон сорвался с губ против воли.

— Нет.

Яхве… если это было его имя, отвернулся, болезненно морщась. Сейчас ему было хуже, чем мне или чем Абелю, потерявшему одного из членов стаи. Чем даже самому погибшему дракону.

Тот ничего не почувствовал, а альбинос чувствовал вину, но не мог пойти против приказа, подкрепленного подчиняющей силой кристалла.

— Ублюдок, — хрипло выплюнул Девор, едва сдержавший себя, лишь чудом не поддавшийся самоубийственному порыву броситься на беса.

— Драконы будут моими или будут уничтожены. Выбирать тебе, — небрежно бросил Ашта-Хэш, проигнорировав ярость Девора.

— Мне нужно подумать, — слова Абелю дались с трудом. Совсем не то он хотел сказать, но уязвимость стаи заставляла его быть смирным, — Нужно время.

Бес кивнул.

— Оно у тебя будет. В темнице. На цепи. Обещаю, о твоей хранительнице позаботятся…

— Сомневаюсь.

О том, что собирается сделать Абель я догадалась раньше, чем пламя под нашими ногами разгорелось с новой силой. Раданэш все еще оставался за пределами круга, он рисковал остаться на откуп гарратским захватчикам, я не могла этого позволить. Не могла оставить его им.

— Веда! — всполошился Девор, когда я, выскользнув из-за своего огнеопасного убежища, бросилась к королю.

Два коротких шага за границу перехода, один быстрый удар сердца, оборвавшийся в сумасшедшую болезненную тишину. Я успела ухватить Раданэша за рукав, прежде чем Абель дернул меня назад за шкирку. В круг мы влетели вместе и сразу же взметнулось пламя.

Сердце мое, отставая от мыслей, забилось спустя несколько мгновений после того, как мы оказались в какой-то темной пещере, и в ушах перестал звенеть хохот беса. Он не пытался остановить перемещение, не угрожал и не требовал вернуться, он хохотал нам вслед. Уверенный, что мы вернемся, вынуждены будем вернуться, не убоялся строптивости Абеля. Уверенный в своей непобедимости, Ашта-Хэш считал, что это всего лишь игра, и она сделает его безоговорочную победу особенно яркой.

Хотелось верить, что эта наивная самоуверенность его же и уничтожит. Самым сильным и самым безжалостным гарратский правитель считался многие годы, но это все было до того, как в мир вернулись драконы.

— Я должен вернуться! — стоило огню погаснуть, как Раданэш, не раздумывая, вцепился в рубашку Абеля.

Началось все не с обдумывания сложившейся ситуации и разработки плана по уничтожению неприятеля. Началось все с истерики.

— Это опасно, — сухо ответил ужас, оттолкнув от себя короля. Выглядел Абель спокойным, но глаза, обычно теплого, янтарного цвета, полыхали кровавыми бликами бушующего огня… Я бы не рискнула сейчас к нему подходить, король не боялся даже спорить.

— Там моя дочь!

— Там моя стая, — глухо ответил Абель и отвернулся, желая считать разговор законченным.

— Нам нужно успокоиться и подумать, — попыталась быть рассудительной я. Девор все испортил:

— А потом вернемся и похороним этого ублюдка под руинами дворца.

— Это не его дворец, — напомнила ему, с трудом сдерживая раздражение.

— Не важно.

— Кроме Ашта-Хэша, там еще люди есть.

— Плевать.

— Девор!

— Веда. — огрызнулся он, нависая надо мной. Голос его с каждым словом все набирал громкость. Под конец Девор почти рычал, но, казалось, даже не замечал этого. — Ты не поняла, что он сделал? Так я тебя просвещу: он шантажирует нас жизнями наших собратьев!

— Не кричи на нее, — негромко велел Абель, становясь за моей спиной.

— Да пошел ты!

Удар был коротким, но сильным. Девора отшвырнуло на несколько шагов. Он не упал, устоял и легко бросился на моего ужаса, будто только и ждал повода подраться.

Случилось то, чего и стоило ожидать. Драконы не смогли подавить ярость и сцепились.

Несколько мгновений я просто стояла посреди пещеры, в бессильной злости сжимая кулаки. Этим двоим было хорошо, они могли выплеснуть отчаяние и гнев в банальном мордобое, я же могла лишь разъедать себя этим изнутри. Или присоединиться к побоищу….

— Позволите? — стянуть с опешившего короля перевязь с мечом удалось только после того, как он сам мне помог.

— Веда, надеюсь, ты понимаешь, что делаешь? — на всякий случай уточнил он.

— Я тоже надеюсь, — призналась я и пошла к свалившимся на камни драконам.

Первый удар пришелся Абелю по шее. Просто он подмял под себя Девора и с удовольствием ровнял его лицо. Сам виноват. Был бы сверху отморозок, досталось бы ему.

— Ты чего? — оборачивался ужас со зверским выражением лица и горящими глазами, но когда увидел меня, растерялся.

Второй удар угодил уже по спине и плечу.

— Веда.

Третий тоже.

Четвертого не случилось. Ножны из рук у меня вырвали вместе с мечом. Злорадно булькнувший что-то очень похожее на хихиканье Девор получил еще один легкий удар по конкретно перекошенной роже. Раданэш позади молчал.

Он был сражен и, кажется, ненадолго забыл, что его дочь сейчас в руках врага.

— Что это значит? — поднимался Абель медленно. Ему тоже неплохо досталось. Подбитая скула, размозженная губа и, судя по всему, еще какие-то малоприятные, а возможно даже и очень серьезные внутренние повреждения свидетельствовали о том, что Девор тоже был весьма серьезно настроен.

— У нас серьезные проблемы, а вы тут деретесь! — мне нужно было что-нибудь успокаивающее. Желательно убойное и где-нибудь пару литров. Только сейчас, стоя перед Абелем, я почувствовала, как меня потряхивает. Как дрожат ледяные пальцы, и легкий ветерок неприятно холодит влажные ладони.

Не знаю, что на это должен был бы сказать нормальный дракон, Абель сказал:

— Прости.