Глава 18. Альбинос

Родник нашел Девор… Ну как нашел? Вышел из пещеры и сразу приметил в траве блестящую под солнцем водную ленту.

Находке я, наверное, радовалась больше драконов — пить хотелось просто зверски.

Сводящая зубы ледяная вода казалась необычайно вкусной, но губы после нее приходилось растирать, чтобы не чувствовать онемения.

А драконы умывались, смывали кровь с быстро заживающих лиц, отфыркивались, стирали капли с чешуек на плечах, не замечая холода и моих любопытных взглядов.

Абеля без рубашки я уже видела, Девора вроде как тоже, но чтобы вот так иметь возможность их сравнить…

Хотя что там сравнивать? Абель мощнее, шире в плечах, и чешуя видна отчетливее, и самой чешуи больше. А Девор жилистый и узкокостный, и серебристые чешуйки на бледной коже едва различимы.

И не дракон вроде как, просто тощая ящерица с поганым характером.

Отмывались чешуйчатые с энтузиазмом, король притих и лишь зябко ежился глядя на них. Бледный, обескровленный постоянными обрядами, уставший от всего, он еще не успел смириться с тем, что дочь его оказалась в руках беса, но успокоился, согласный немного подождать и не рваться понапрасну рисковать жизнью.

Королевская голова Ашта-Хэшу могла бы пригодиться лишь отдельная от тела. В качестве трофея.

Что примечательно, про то, что дворец его захвачен вместе с городом и властью, Раданэш печалиться не думал. Не до того ему было.

— Веду нужно спрятать, — стирая с лица воду, заметил Девор, в задумчивости глядя на искрящийся поток — стоит ли еще окунуться или хватит уже?

— Нужно, — отозвался Абель, выкручивая волосы.

— Не надо меня прятать, пожалуйста, — пока они плескались у ручья, я напилась и мирненько устроилась на камне поблизости. И теперь на этом самом камне нервно ерзала, — Я с вами хочу.

Меня не слушали.

— Вернемся в пещеру? — предложил Девор.

— Опасно, — качнул головой Абель, — Если бестия сможет отследить наше перемещение…

— Бестия, — перебил его отморозок. Фыркнул, — Альбинос. Вот уж Эллари щедро его наградила.

И тут же драконы дружно помрачнели.

— Уничтожил собрата и даже не поморщился, — выплюнул Девор.

— Кристалл, — попытался оправдать альбиноса Абель.

Поднялась я порывисто, желая привлечь внимание… ну чтобы на меня хотя бы посмотрели.

На меня не посмотрели. Драконы обсуждали свои драконьи дела, Раданэш нетерпеливо ждал, когда они перейдут от слов к делу, готовый уже взяться их торопить.

Я ушла в пещеру, к сумкам, что мы бросили у стены. Зачем мне это было нужно, я не знала. Просто хотелось себя чем-то занять, пускай бы и простым перебиранием вещей.

Осиротевший наш отряд был в растерянности, Абель не мог придумать, что делать и злился, Девор злился просто так, из-за особенностей своего отмороженного характера. Раданэш переживал.

Мне было тошно и хотелось плакать, но я не плакала. Не потому что была сильная, просто ужаса было жалко — ему и без того досталось, не могла я его своими слезами добить.

Когда плечо сжали сильные пальцы, рот зажала широкая, шершавая ладонь, а над самым ухом раздалось удовлетворенное «Вот и нашел», перед глазами почему-то встала лопнувшая изнутри, зазмеившаяся трещинами окаменелая фигура лесного. И осколки уже разорванного на части другого дракона, разбросанные по площади.

В живот локтем гаду я заехала со всей силы, спустив с поводка старательно подавляемую злость, но смогла выбить из него лишь воздух.

Альбинос сдавленно хекнул, но из рук меня не выпустил, даже сжал крепче, полностью обезвредив мои локти.

— Тише ты, — велел этот, — Я поговорить хочу.

— Мммм-мм! М! — могла бы — послала его в какое-нибудь неожиданное место… Нет, сначала бы Абеля позвала, а потом, когда мой ужас этому чудищу руки бы поотрывал, вот тогда бы и послала. От всего сердца.

— Послушай меня, девочка, мы можем друг другу помочь, если ты не будешь дурить. Ты же не будешь?

— Мым.

— Я сейчас уберу руку, — пообещал он, — А ты решай сама, что делать: звать на помощь или выслушать меня. Но сначала подумай насколько для тебя важна стая твоего дракона?

Он меня и правда отпустил. Отошел на шаг, спокойно глядя на то, как я в грудь воздуха набрала для вопля. И я просто не смогла заорать. Вместо этого спросила, нервно одергивая рубашку:

— Откуда вы здесь?

— Охочусь с шести лет. Отыскать тебя не составило труда. — сказал он это вроде как с намеком. Непонятным, но тревожным.

— И сколько вам уже лет?

— Сто тринадцать.

— Оу… — подумать только, этот чешуйчатый образчик драконьей братии старше моего ужаса на добрых сорок лет, а так сразу и не скажешь. На морду одинаково жуткие чудища неопределенного возраста, — И что… вы сказали, мы можем помочь друг-другу.

— Можем, но сначала мне нужно знать наверняка. Горный дракон, тот, рыжий, он действительно связал с тобой свою жизнь? — недоверчиво уточнил этот не вызывающий доверия тип.

— Н-неее исключено.

— Обряд ледяных драконов… хитрый ублюдок, — Восхищенно присвистнул он, а потом без перехода и каких-либо объяснений выдал: — Прими меня.

— Чего?

— Проведем обряд, ты станешь моей хранительницей, я избавлюсь от власти кристалла.

— Абель не обрадуется.

— Твой дракон? — уточнил он и, получив мой робкий положительный ответ, решительно пообещал, — Я не стану заявлять на тебя прав. Мне нужна только свобода.

— Вы так говорите, будто я вам свободу обеспечу. Вы будете от меня зависеть так же, как и от кристалла. Умру я, умрете и вы.

— Никто не сможет подавлять мою волю, это главное. — усмехнулся он. Успевший во всех деталях прочувствовать зависимость от чужой воли, дракон был готов сделать что угодно, лишь бы вырваться из этого плена. — Многое написано в человеческих заметках, но важного в них нет.

— Можно подумать, вашу волю сейчас сильно подавляют. — проворчала я. Мнительность моя видела в его словах подвох, интуиция утверждала, что альбинос говорит правду, а я просто не знала чему верить и нервничала. — Вот что вам бес велел? Точно не интриги за его спиной плести.

— Мне приказано найти тебя и любым способом доставить во дворец. Временные рамки не оговаривались.

— Лазейки в приказах?

Он с усмешкой склонил голову, подтверждая мои подозрения в его вероломстве.

— Расстояние притупляет действие магии, сопротивляться приказу я все так же не могу, но могу обмануть.

— И что вы хотите?

— Ты знаешь обряд, — он шагнул ко мне, обжигая взглядом красных глаз, — Избавь меня от власти кристалла. Будь моей хранительницей…

— Знаешь, сокровище, я тебя все же запру, когда все закончится. Мне не нравится твоя склонность находить драконов, желающих взять тебя в хранительницы.

У входа в пещеру, скрестив руки на груди, стоял Абель. Без рубашки и куртки, все еще мокрый и очень злой.

— Как чувствовал, что тебе грозит опасность, — пояснил он свой вид.

— Давай его сначала выслушаем, — попросила я, выступив вперед. Сама не поняла, зачем встала между альбиносом и ужасом. Просто лицо у Абеля сейчас было страшное. И взгляд бешеный.

— Я хочу слушать его предсмертный хрип. — прорычал он, качнувшись вперед, не войдя — ввалившись в прохладный полумрак. — С дороги!

— Никуда я не уйду! — эхо подхватило мой рев, и больше всего, пожалуй, напугало меня. Я даже присела, впечатленная своей громогласностью.

Абель остановился.

— Ты не примешь еще одного дракона. — предупредил он.

— Мне нужна хранительница. — тактично заметил альбинос. — Иначе не вырваться.

— К чему нам тебе помогать? — враждебно спросил Абель, взглядом требуя, чтобы я подошла к нему.

Я прикинулась недогадливой, беззаботно продолжая топтаться между двух крылатых монстров. Так по крайней мере был шанс, что ужас хотя бы попытается держать себя в руках.

— Я могу помочь с возвращение стаи. У меня есть информация.

Так мы узнали, что помимо альбиноса были пробуждены еще три дракона.

Узнали, что у принцессы кровь оказалась слабее королевской, и ее хватило лишь на три кристалла. Четвертый не смог удержать проклятого, лопнул сам, вернул несчастного дракона в камень и лишил беса надежды заполучить в свое пользование пятерку драконов. Именно его осколки мы и видели на площади.

Принцесса слегла с переутомлением, а последняя статуя так и пылилась где-то в лесу, дожидаясь, пока Ашта-Хэш придумает, как же заполучить еще одного дракона в свою смертоносную армию.

Еще мы узнали, что альбиноса все же зовут Яхве, а упрямство Абеля невозможно было победить ничем.

— Я найду тебе подходящую девушку. — пообещал он. Не увидел радости на лице дракона и благожелательно предложил. — Полетим прямо сейчас, выберешь себе любую.

— Я убил дракона из твоей стаи. — прямо напомнил Яхве, не боясь смотреть Абелю в глаза. — Я знаю, что меня за это ждет…

Ужас нахмурился. Не просто ему далось удержать шаткое спокойствие:

— На огне поклянусь, что мстить не стану, но хранительницей делиться не буду.

Яхве недолго раздумывал, продемонстрировав всю свою подозрительную натуру, потребовал уточнения, что и членам стаи мстить будет запрещено, еще раз посмотрел на меня, но настаивать не стал. Согласился выбрать хранительницу из местных девиц.

Несчастной я уже заранее сочувствовала. Если ей суждено пережить все то, что пережила во время обряда я, то, надеюсь, Эллари дарует ей крепкие нервы. Удачей-то девушка знамо дело обделена окажется, раз к дракону в хранительницы попадется.

Прежде чем лететь за жертвой драконьего свободолюбия, Яхве вынужден был познакомиться с Девором и Раданэшем.

Отморозок встретил альбиноса радушно — кулаком в челюсть. Король оказался сдержаннее и выслушал объяснения дракона прежде чем его в чем-то обвинять.

Девор слушать не хотел, но подзатыльник смирил его злость.

Пока я потирала руку, впервые в жизни поднятую на дракона, отморозок тер затылок и ворчал, опасливо косясь на меня. Я не могла поверить, что докатилась до рукоприкладства и была в ужасе от своего безрассудства. Он тоже не мог поверить, что я докатилась до рукоприкладства и был в ужасе от моей жестокости.

Абель мною просто гордился.

— Ближайший город находится на восходе, — Раданэш кивнул в сторону виднеющегося невдалеке леса. Вот интересно, Абель выбрал место спонтанно, просто искал укрытие, я не могла даже предположить, где мы находимся, а король вот неплохо ориентировался и даже мог рассказать обо всех находящихся поблизости населенных пунктах.

— Я с вами? — с надеждой спросила я, не желая оставаться в гордом одиночестве в каком-нибудь безопасном месте.

Ответил ужас не сразу. Помолчал недолго, заставляя меня нервно ждать его вердикта.

— Сейчас с нами, — наконец решил он.

Никогда бы не думала, что буду так радоваться согласию Абеля взять меня на дело. Похищение человека, в котором я буду участвовать… мда.

***

В город мы прибыли тихо.

Долетели до границы города, а там уже своим ходом, с помощью драконьих талантов, огня и сноровки миновали ворота. И никто из жителей не мог похвастаться тем, что видел, как стремительно и грациозно приземлился дракон-альбинос.

Бьерра, как истинная Ночная бестия, оказалась черной изящной драконицей. Яхве был чем-то похож на Абеля: фигурой, размахом крыльев, вытянутой мордой и симпатичными наростами по хребту. Цветом же он больше походил на отморозка, чем на своих родичей: огромный белый дракон с четким темным контуром по краю крыльев, с темными подпалинами на лапах и брюхе, и с черными шипами на хвосте.

Совершенно невероятная расцветка совершенно невозможного дракона.

Очень хотелось спросить, не мешает ли ему такая особенность по ночам охотиться, но я боялась его обидеть. Если я правильно поняла Бьерру, выцарапывая из нагромождений брани крупицы информации, то бодрствовали бестии по ночам, предпочитая при свете солнца отдыхать в расщелинах и пещерах. И Яхве, должно быть, непросто жилось в своем непрактичном белом цвете… А с другой стороны, до ста тринадцати лет же он как-то дожил, значит не так уж и сложно ему пришлось. Или он просто такой крепкий и выносливый. Или ему везло.

Впрочем, этими вопросами терзалась я недолго. Потому что в город мы попали быстро, и появились более важные проблемы…

Я стояла в грязной подворотне, в сомнительной луже, о происхождении которой мне ничего не хотелось бы знать, и пыталась осмыслить свое незавидное положение: я пошла на дело в компании трех драконов и одного монарха. И уже в самом начале умудрилась вляпаться во что-то дурнопахнущее… так что же ждет меня дальше?

Как оказалось, ждали меня косые взгляды — чешуя с подельничков никуда не делась и вызывала ненужный нам интерес. Да и сами драконы выглядели необычно для этих мест. Одни длинные волосы Абеля чего стоили. Или белый окрас двух других чешуйчатых… На них обращали внимание, тыкали пальцами перешептывались. Потом замечали Раданэша и столбенели.

Потому что странного вида угрюмые мужики с чешуей на мрачных рожах еще как-то укладывались в их картину мира, а вот король, спокойно идущий по улице пешком, в обычной одежде, в компании этих самых угрюмых мужиков — никак нет. А не узнать Раданэша было бы сложно. В нем была видна порода, которую не могла скрыть ни одежда, ни даже сомнительные спутники. Короля нашего знали хорошо, можно сказать, в лицо.

— Мы привлекаем внимание, — недовольно заметила я, поймав еще один ошалевший взгляд.

— Скажи этому недокормышу, чтобы поскорее себе хранительницу выбирал, — раздраженно обратился к ужасу Девор, совсем не польщенный всеобщим вниманием.

Яхве ничего на это не ответил, он шел и внимательно смотрел по сторонам, выбирая свою жертву.

И выбрал.

Замер. Подобрался весь, напрягся, как гончая, вытянулся в сторону девушки.

Та, ничего такого не чувствуя, стояла у дороги, бодалась с низкой, запряженной в телегу кобылой и ничуть не замечала жадного драконьего взгляда.

Невысокая, полная, чем-то неуловимо напомнившая мне Бьерру, с пушистой длинной косой, золотистого цвета, в простом платье, она держала кобылу за нащечные ремни, уткнувшись лбом в рыщий лошадиный лоб, и что-то тихо выговаривала. То ли угрожала, то ли упрашивала, а, быть может, и пыталась подкупить упрямое животное.

Лучше бы она бежала отсюда, не разбирая дороги, честное слово.

Что я точно вынесла из знакомства с альбиносом: ночные бестии любят формы. Что Бьерра, гордившаяся своими мягкими изгибами, что Яхве, сделавший стойку на беззаботную пышку… Просто особенные видовые пристрастия, будто бы в них еще сохранилось что-то дремуче-хищное, выродившееся в других драконах, заставляющее бестий считать, что чем пышнее самка, тем она лучше.

А ну и еще интересный факт: почуявший жертву ночной дракон преград вокруг уже не видит. Яхве бросился к девице раньше, чем кто-нибудь из нас успел понять, что происходит. Взорвался хрустящими молниями, стремительно меняя личину, и рванул по улице, разбрасывая прохожих, опрокидывая торговые лотки и пугая редких лошадей.

Пышка даже не взвизгнула, когда на нее налетела огромная крылатая ящерица с тлеющими угольками красных глазами и раскрытой зубастой пастью, просто выпустила из ослабевших рук уздечку, позволяя лошади сбежать, и осталась стоять на месте, недоверчиво глядя на мчащегося прямо на нее монстра. Визжали другие. Женщины, девушки, даже девочки. И парочка мужчин не постеснялась влиться в этом эмоциональный хор, выражая тем самым свое отношение к внезапным драконьим превращениям.

— Кретин, — совершенно спокойно постановил Абель. Будто бы его порывистость альбиноса ничуть не удивила, будто бы он именно этого и ожидал.

Полагаю, жители города могли с уверенностью считать этот день самым страшным днем в свой жизни.

Сначала из ниоткуда появился один жуткий дракон, а вслед за ним еще двое. Девор, не церемонясь, подхватил короля, взлетев вместе с ним. Абель тоже не дал мне времени забраться себе на спину, но подхватил аккуратно, стараясь не тыкать мне в бока своими когтями.

И мы полетели. Вслед за Яхве, на головокружительной высоте, из растревоженного города.

Приземлились уже только у знакомой пещеры. Аккурат у родника.

Девица не орала. Не проронила ни слова. Молча выслушала сбивчивый рассказ Яхве, молча же позволила Абелю дополнить его слова и молча долго смотрела на нас всех, не в силах понять, что от нее хотят.

Первым не выдержал отморозок, предприняв безнадежную попытку наладить с похищенной контакт.

— Ну хоть имя свое может назовешь? Имя же есть у тебя? Есть. Так как зовут? — пытался добиться от нее хоть какого-то ответа он.

Девушка продолжала безразлично молчать.

Я ей тихонечко сочувствовала. Король вроде как тоже.

Родник весело журчал, далекий от наших проблем и страшной беды этой напуганной, застывшей девушки.

— Ну скажи ты в самом деле. Ты же не немая. — не сдавался Девор.

Яхве ждал, ему нужны были от нее слова принятия, а для этого девушку нужно было разморозить.

— Золотце, поговори с ней ты, — предложил Абель, озабоченно разглядывая похищенную. Она не дрожала, не плакала, по сторонам не смотрела и только изредка моргала, невидящим взглядом уставившись прямо перед собой.

Драконы малодушно согласились, что это гениальный выход из ситуации, и меня тут же оставили наедине с этой несчастной. Девор уходил с облегчением, в компании девушки, застрявшей в своем пограничном состоянии между неконтролируемой истерикой и обмороком, ему было откровенно не по себе. Яхве пришлось утаскивать Абелю, сам дракон не хотел уходить, виновато переминаясь с ноги на ногу.

Рядом с ней, на нагретый солнцем камень я опустилась со странным ощущением абсолютной беспомощности. Хотелось просто вот так же, как она, сесть, привалиться к округлому плечу и уставиться в одну точку. И сидеть. Не думать ни о чем, не шевелиться, просто сидеть.

— Ты это… не бойся, они тебя не обидят. Дикие просто, но ты со временем привыкнешь.

— Не хочу, — прошептала она. Наверное, это можно было бы считать достижением — первые ее слова все же, но я, наоборот, напряглась.

— Что?

— Не хочу привыкать. Я домой хочу. Домой. — когда девушка подняла на меня глаза, на ресницах ее дрожали слезы, но она не плакала. Не замечала их даже. — Отпустите меня, пожалуйста. Я никому не расскажу. Ничего не расскажу, честно. Да я и не знаю ничего…

— Так мы тебе сейчас все расскажем! — радостно донеслось от Девора. Драконы топтались на приличном расстоянии от нас, но их бесячий драконий слух позволял слышать наш разговор.

Она вздрогнула и сжалась, а мне что-то так захотелось голову отморозку оторвать. Чтобы никогда больше не видеть этой его воодушевленной улыбки.

— А еще они очень бестактные, — вздохнула я. Девушка совсем побелела, по щекам, сорвавшись-таки с ресниц, побежали первые слезы. Девор получил подзатыльник и вроде как осознал, что был не прав.

— Зовут тебя как? — спросила я грустно, давя желание всплакнуть вместе с ней. У меня тоже был повод для слез, у меня жизнь рушилась. У нас у всех рушилась.

— Эвика, — прошептала она еле слышно, все еще на что-то надеясь.

Зря надеялась. Вот если бы истерику устроила, может, в обморок упала или рыдала безостановочно… вот тогда у нее был бы шанс вернуться домой, но она крепилась, держалась и нравилась Яхве все больше.

И в обряде ей участвовать все равно пришлось, и странные слова произносить пришлось, и от стрельнувших во все стороны молний вздрагивать. И тереть запястье обожженной руки, чувствуя, как в крови бродят короткие искорки чужой силы, тоже пришлось.

Я понимала, что она ощущает, но утешить ничем не могла, просто неловко топталась рядом и грустно следила за ее нервными, судорожными движениями.

Когда обряд был проведен, альбинос смог вздохнуть полной грудью, скинув тяжесть господства Ашта-Хэша. Он с гордость смотрел на Эвику, еще не осознающую и не понимающую, насколько крепкую и безусловную власть над этим жутким красноглазым чудищем она только что получила.

— А теперь нам пора, — Девор ожидаемо был не к месту, но сейчас как-то по-особенному сильно. Эвика посмотрела на него диким взглядом.

— Этот самый бестактный. — пояснила ей, желая хотя бы взглядом раскатать отморозка по траве. Он не раскатывался, смотрел на меня снисходительно и улыбался. Улыбался, гад, потому что предчувствовал-таки возможную истерику и желал слинять поскорее, чтобы бурю я тут одна усмиряла.

— Собираемся, — согласился Абель.

Нас с Эвикой ожидаемо решили оставить в пещере. Усадили рядом с сумками и велели никуда не уходить, на улицу не высовываться и вообще по возможности притвориться частью стены. Еще планировали оставить короля, но он не желал оставаться, и переупрямить его не удалось даже моему ужасу. Раданэш хотел поскорее увидеть свою дочь, у него была веская причина отправиться во дворец вместе с драконами. И Абель сдался, согласился его взять.

А меня — нет. Чтобы я ни говорила, как бы ни просила, ужас безжалостно отметал все мои хрупкие доводы, затаптывая их своим единственным ответом:

— Это опасно.

— Вот именно. Опасно. Не уходи, пожалуйста, не надо. — я хватала его за руки, тянула вглубь пещеры, теребила рубашку на груди и просила. Просила. — Останься. Куда вы сейчас пойдете? У вас же даже плана нет. Абель!

— Даже обидно, — усмехнулся Девор, прекрасно слышавший мои стенания, — меня вот остаться никто не просит…

— И ты не ходи. — горячности моей хватило бы на маленький вулкан. — Это же безрассудство просто какое-то, без всякой подготовки соваться к бесу!

— Я должен узнать, что он сделал с моими драконами. — Абель мягко отцепил от себя мои руки. Крепко сжал запястья. — Я вернусь. Непременно вернусь, особенно если ты пообещаешь выйти за меня. Тогда у меня просто не будет другого выхода, я буду обязан вернуться.

— Ку-куда выйду? — мысли путались, у меня не было ни сил, ни желания следить за всеми вывертами драконьей логики. Слишком много всего случилось за один день, и я не успевала. Отчаянно опаздывала проживать все эти безумные, неясные мгновения.

— Замуж. Если согласишься стать моей женой, я вернусь к тебе даже из пекла.

Это было очень похоже на шантаж, о чем я тут же и сообщила, лишь развеселив Абеля.

— Возможно, так оно и есть.

— Абель, это не смешно.

— Конечно, не смешно, женитьба — это всегда серьёзно, а у вас, людей — ещё и крайне хлопотно. Так что, станешь моей женой? Если боишься, что твоя тётя не даст разрешения — не стоит. Я с ней договорюсь. Я умею убеждать.

Вот уж тётя точно была последним, о чем я сейчас думала.

— Ты с ума сошёл.

— И этого нельзя исключать, но я люблю тебя, и тебе этого не изменить.

Сказано это было слишком просто, чтобы смысл слов успел вовремя до меня дойти.

— Великое наказание Эллари — любовь безумца, — едко фыркнул Девор.

Абель его проигнорировал, я посчитала за благо тоже сделать вид, что ничего не слышала… а может и правда не слышала, оглушенная неожиданным признанием. Романтики в нем было ноль, но воздуха все равно почему-то не хватало.

— Ну же, сокровище, я жду твоё «да».

Наверное, я и сама была ненормальной, потому что, не давая себе времени на раздумья, выпалила:

— Да!

Ведь главное, чтобы живой вернулся, а за шантаж, вымогательства и такое кривое признание я его и после убить смогу.