Эпилог

Тени на потолке принимали причудливые формы, дрожали и таяли. Свечи, расставленные вокруг постели, прогорели не больше чем на треть, совсем недавно перевалило за полночь, и впереди меня ждала долгая и бессонная ночь. Хотя мне уже несколько часов как полагалось крепко спать, копя силы перед завтрашним днем. Перед свадьбой.

Я не спала. Ворочалась в пустой постели, с неудовольствием отмечая ее излишнюю просторность. Некому было занять большую часть, придавив меня к перине тяжелой рукой. Абель, соблюдая наши традиции, ночевать отправился в другое крыло, оставив меня наедине со свадебным платьем и нервными размышлениями.

Мне было неспокойно, нервно и одиноко. Эвика, самоотверженно предлагавшая разделить со мной эту тревожную ночь, оказалась не в силах вырваться из плена Яхве. Альбинос оказался таким же невыносимым, как и мой ужас, и отказывался признавать права своей хранительницы, когда ее желания не совпадали с его. И переживать эту ночь суждено мне было в гордом одиночестве, что совсем не воодушевляло. Потому, когда дверь в покои неслышно отворилась, я с неуместной радостью встретила прокравшегося внутрь дракона.

— Не спишь, — возмутился Абель, встретив мой взгляд.

— Ты тоже.

На мое замечание он лишь пожал плечами и решительно закрыл за собой дверь. Прошел к кровати, мастерски игнорируя мой требовательный взгляд, откинул одеяло и велел:

— Подвинься, золотце, я хочу лечь.

— Ты нарушаешь традиции, — напомнила я, но послушно отодвинулась и даже не стала брыкаться, когда, забравшись под одеяло, Абель заключил меня в крепкие объятия.

— Это я готов себе простить, — нагло сказал он, — но знаешь, чего я себе никогда не прощу?

— Ммм? — лежать, уткнувшись носом ему в грудь, было хорошо. Спокойно.

— Если ты струсишь и сбежишь посреди ночи. Согласись, у меня есть причина для беспокойства.

— Не собираюсь я от тебя сбегать, — проворчала я.

Объятия сжались крепче. Хотя, казалось бы, ну куда уже крепче? Лежать стало не очень удобно.

Я чувствовала грудью, как размеренно и сильно бьется сердце ужаса. Мое билось быстрее, лихорадочнее и слабее.

— Уверена? От одной нежеланной свадьбы ты уже сбежала.

— Абель!

— Я тебя люблю. — невпопад сказал он. — Я это уже говорил, но если надо, буду повторять каждый день…

— Не надо каждый день, — попросила я поспешно. Поспешнее, чем следовало, наверное.

Потому что мое смущение Абель принял за что-то другое, напрочь перекрыл мне доступ к кислороду, вжав в себя, и напряженно спросил:

— Ты все-таки не хочешь становиться моей женой? Связывать со мной жизнь?

— Моя жизнь и так с тобой связана. Я твоя хранительница, если помнишь. — просипела я, нервозность ужаса выжимала из меня воздух, и игнорировать это было бы самоубийством. — Пусти, задушишь ведь.

Он отпустил. Сел, вынуждая сесть и меня.

— Ты ужасен и порою просто невыносим, но… — наверное, если бы я продолжала вжиматься носом в его грудь, слова эти дались бы мне легче. Сложно было говорить, понимая, что он сейчас видит мое лицо. Нахмуренные брови, прикушенную губу… Полагаю, видок я имела совершенно дурацкий. Такой замученный, несчастный мыслитель, — но если с тобой что-нибудь случится, я этого не переживу. Тебя очень трудно любить, Абель.

Я не стала говорить о том, что на прошлой седмице, когда он со своими драконами полетел на остров разбираться с оставшимися там гарратскими воинами и не вернулся ночевать, я чуть с ума не сошла. И о том, что просидела всю ночь у окна, прислушиваясь к звукам за дверью, не сводя глаз с невидимого в темноте горизонта, тоже умолчала. Утром же довольному и уставшему дракону, вернувшемуся с победой и хорошими вестями, скандал я не закатила по одной простой причине — не было сил. А он потом весь день еще удивлялся, чего это я такая вялая и спать легла рано. Простуду подозревал, целителя предлагал вызвать…

Ужасу о моих переживаниях знать не стоило, хотя кое-что замалчивать я все же не имела права… ну, как не имела? Проще было признаться прямо здесь и сейчас, чем и дальше страдать от его мнительности и беспокойства.

Пожалуй, страшнее всего это было даже не произнести вслух, но признаться самой себе. Неприятно было понимать, что все мои неубиваемые принципы смог разнести в щепки один самоуверенный и наглый дракон:

— А я люблю. Не боюсь трудностей, наверное. Девор говорит, у меня со здравым смыслом проблемы, хотя я считаю, что не может мне ставить диагноз дракон, мечтающий познакомиться с какой-нибудь ведьмой…

— Ты удивительная, — перебил меня Абель. Продолжить жаловаться на отморозка, напрочь убивая любую возможную романтическую обстановку, я уже не смогла — ужас, переполненный своими драконьими чувствами, бросился.

Сначала мне подумалось, будто он решил, раз я настолько удивительная, то неплохо было бы меня придушить. Потом его рука полезла под сорочку, и я осознала, как не права была в своих подозрениях. Меня не душили, меня мяли.

Погребенная под тяжеленным ужасом, безнадежно пытаясь призвать к порядку его руки, в отчаянии я от всей души укусила Абеля за плечо. Выразила, так сказать, свое негодование его бесцеремонностью.

Сосредоточенно сопящий в мои волосы ужас пораженно замер. Затих, не веря в случившееся. Он не привык, чтобы его кусали, предпочитал кусать сам, а тут такая наглость с моей стороны…

— Золотая моя, а что это ты делаешь?

— Лапы убрал. — прохрипела я, старясь вытащить из-под ночной сорочки успевшую добраться до груди ладонь.

— Ты же сама только что сказала, что меня любишь. — руки он убрал, но подниматься не спешил, щекоча ухо горячим дыханием. — Мне кажется, что лучше закрепить твое признание…

— Закрепить?! — недоверчиво переспросила я. Пока не замечая, как в край обнаглевший дракон вновь пытается забраться под сорочку. Руки у него были теплые и шершавые… и очень наглые у него были руки.

— Сокровище, мне совершенно не важно, будешь ли ты до свадьбы нецелованной, или в жены я тебя возьму уже женщиной. Огонь мой в тебе разгорелся, связь окрепла…

— Разгорелся огонь. — передразнила его я. Еще как окреп, обугленный Ашта-Хэш тому прямое подтверждение.

И пускай я все так же не чувствовала вины за смерть беса, но порой мне все же снилось обезображенное шрамами удивленное лицо, когда под пальцами его разгорелся огонь, сжигая правителя и оберегая меня.

Неусмиренные после впечатляющего путешествия, а напротив усилившиеся, эмоции раздраконили Абелев огонь, а прикосновение врага и опасность, которую несло это прикосновение, позволили пламени вырваться на свободу, признавая мое право на его защиту.

— Веда?

— У меня завтра свадьба.

— У меня тоже. — хмыкнул Абель, но приставать перестал. Скатился с меня и теперь просто лежал рядом, глядя в потолок.

Победа здравого смысла над драконьими желаниями приободрила и сподвигла задать вопрос, который занимал меня уже вторую неделю. И тем сильнее он меня интересовал, чем ближе становился день свадьбы.

— А почему мы женимся по человеческим традициям? У вас свадеб не было, что ли?

— Были, — отозвался Абель, — но драконов осталось слишком мало, наши традиции сейчас не имеют значения.

— И как это все проходило?

— Как? — он задумался на несколько секунд. Я решила, вспоминает, оказалось — глупость продумывает.

Продумал, оживился, порывисто поднялся — я на мгновение даже напряглась, думала, опять приставать начнет. Не начал.

Вместо этого азартно предложил:

— А зачем рассказывать, когда можно показать?

— Что?

— Пусть мы не в пещерном храме, это уже не важно. Эллари везде услышит нашу просьбу. Садись.

— Абель, я не уверена, что это хорошая идея. — я успела пожалеть, что затронула тему драконьих свадеб, но все равно поднялась и подала ему левую руку. По первому требованию.

— Хорошая. Я дурак, что сразу до этого не додумался, так будет даже надежнее. — глаза его странно, лихорадочно блестели, и в царившем вокруг полумраке отчетливо различались красноватые всполохи огня, проскальзывающие в безмятежной глади золотистой радужки.

— Абель…

— Пожалуйста, золотце, сделай это для меня.

Сложно отказать, когда тебя так просят. Впрочем, я все чаще замечала, что отказывать Абелю мне становится с каждым разом все тяжелее.

— Ладно, что я должна делать?

— О, ничего. Я все сделаю сам, — он улыбнулся, в порыве благодарности поцеловав мою ладошку.

— Правда? — удивилась я. Кивнула неуверенно. — Ну раз так, то давай.

Бормотание на драконьем языке меня даже не удивило. Куда же без этого? Как же драконий обряд — и без непонятного бормотания?

На то, как Абель медленно подносит к губам мою руку, не переставая бормотать, я смотрела с любопытством. Запястья щекотно коснулось горячее дыхание, я поежилась от смешного волнения, даже хихикнула смущенно.

А потом он укусил, и мне уже было не до смеха. Я заорала.

Не от боли даже, скорее от неожиданности. Дернулась.

Абель держал крепко, не отпуская, все глубже вгоняя клыки в нежную кожу. По запястью текла кровь, и кожа под его губами горела огнем.

Прошло всего несколько секунд, а я успела сто раз пожалеть, что согласилась на это безумие.

— Все хорошо. — прошептал он, отпустив мою руку. На губах его блестела моя кровь, на подбородке дрожала красная капелька, прочертившая тонкую дорожку на бледной коже.

— Ты меня укусил, — выдохнула я, прижимая к груди пострадавшую руку, не задумываясь даже, что могу испачкать сорочку.

Абель кивнул:

— Укусил. — и, не вытирая губ, вгрызся в свое запястье. По коже его зазмеилась бледная вязь каких-то символов. Обхватывая кисть, едва заметно тлея, складываясь в причудливый рисунок…

Заподозрив неладное, я присмотрелась к своей руке. Темные, будто нарисованные сажей символы виднелись и на моей коже.

— Готово, — удовлетворенно выдохнул Абель, вытерев губы рукавом.

Рисунки на наших руках повторяли каждый изгиб и каждую черточку друг друга. Начинаясь от места укуса, где, судя по всему, навсегда останутся шрамы от драконьих зубов, вязь странных символов оплетала запястье, то и дело привлекая к себе взгляд.

— И что, все? — недоверчиво спросила я.

Он удивился:

— А что еще надо? — потом протянул ладонь, потребовал. — Дай.

— Ну… — я не знала, чего именно ожидала, но точно не того, что случилось. Прокушенную руку протянула безропотно, пообещав себе уже ничему не удивляться…

Ранки Абель залечил самым простым способом — зализал. А кровь стер одеялом, не заботясь о том, что эти разводы уже едва ли отстираются. С гордостью осмотрев мою кисть, он сказал:

— Хотя, ты права, это еще не все. Остался самый важный этап свадебного обряда.

Ужас улыбался… подозрительно. Увидев такую улыбку, сразу понимаешь, что грядет что-то странное, стараешься не поддаваться на провокации и, по возможности, бежать. Но, на мой взгляд, самое странное только что произошло и теперь темнело на моей руке знаком непроходимой человеческой глупости. Согласилась на наглядную демонстрацию — и все, вот вам, пожалуйста, уже замужняя, хотя даже осознать ничего не успела.

Потому на провокацию я поддалась и наивно спросила:

— Это какой же этап?

— Первая брачная ночь.

— Какая еще но…

Договорить я не успела. На этот раз Абель действовал наверняка. Учел свои ошибки в прошлом и сразу накрыл мои губы своими, заглушив возмущение и протесты.

О том, что утром меня ждет еще одна свадьба, он забыл. Запутавшись в руках и чувствах, я об этом забыла тоже. Поддалась драконьему напору.

Необратимая и разрушительная ошибка…

Утро мы встречали в развороченной и сожженной комнате, перемазанные сажей, с погибшим на моих руках свадебным платьем.

— Да… не учел, что огонь реагирует на сильные эмоции любого характера, — виновато пробормотал Абель, заботливо поправляя на моих плечах опаленную по подолу рубашку. Его рубашку. Моя сорочка, порванная ужасом, а потом и сожженная мной, валялась у кровати неопознаваемой кучкой пепла.

— Не учел. — повторила я. — Мы сожгли комнату.

— Да. — покаянно вздохнул он.

— Мы сожгли гардеробную. — кажется, меня переклинило.

— Я тебе даже больше скажу, гостиную мы тоже немного сожгли. — Абель почему-то был доволен и страшно горд произведенными нами разрушениями. Ровно до следующих моих слов:

— Мы сожгли мое свадебное платье!

— Не повезло. — смутился он.

— В чем я в храм поеду?

— Ты и так красивая. — искренне заверил Абель, стараясь пригладить мои волосы. К их длине я привыкала долго, но ужас упрямо и неустанно твердил, что мне такая прическа очень идет, и я поверила.

И сейчас готова была поверить в то, что даже в саже и мужской рубашке я действительно очень красивая.

Настоящее сокровище. Хоть так в храм отправляйся, прямо сейчас…

Жизнь подарила мне целых две свадьбы.

По традициям драконов и по традициям моего народа, вот только ни одной из них не суждено было пройти нормально.

Впрочем, для моей безумной жизни, наверное, именно это-то и было нормальным.

Конец