ГЛАВА 8. Ледяная королева

Абель сопел, но молча, за него ворчала я. Усердно промывала его раны растопленным им же снегом и возмущенно бормотала, почти тыкаясь носом в его плечо, — темнело тут рано, а скудного света костра хватало чуть, слишком далеко от него мы расположились. Но подсаживаться ближе мне не позволяли нервы.

— А если он бешеный? А если заразу какую в раны занес? Три столетия зубы же не чистил, а если…

— Сокровище…

Камзол и рубашку ужас согласился снять спустя долгий переход, лишь когда мы добрались до леса, разбили лагерь и разожгли костер, у которого сейчас отогревался подавленный король и безвольно лежал обессиленный отморозок — обрабатывать его раны Абель запретил мне категорически.

Раданэш не знал, чего ждать, но готовился к самому худшему. Он считал, что я непременно все расскажу Абелю, — я молчала. Мне казалось, что ужас сам все прекрасно знает, но он не спешил об этом сообщать… Все мы сидели на пороховой бочке, фитилек которой медленно тлел. И ждало нас веселенькое путешествие в самое пекло.

— Раны глубокие, а я даже зашить их не могу, у нас же ничего нет, — посетовала я, вытряхивая последние капли воды из фляги на драконово плечо. — Что, если вы кровью истечете?

— Золотце, разве мы не перешли на «ты»? Когда ты на меня так горячо орала, мне показалось, мы стали немного ближе.

Я сидела позади него и не видела лица, но точно знала, что он сейчас улыбается. И улыбка эта злая. Нехорошая очень эта улыбка.

— Простите…

— Прости, — с нажимом, я бы даже сказала — угрожающе, поправил меня он. Собственно, мне не оставалось ничего другого, кроме как подчиниться и сдавленно прошептать:

— Прости, — я чувствовала себя виноватой и непроходимо глупой. И от этого было тошно.

— Какие мелочи, — насмешливо фыркнул Абель, по тону было ясно — издевается. Но дальше было хуже, он не замолчал, он продолжил говорить, и с каждым словом голос его становился все глуше и злее. Под конец ужас уже не говорил — рычал: — Мы же не чужие друг другу. Подумаешь, ты приняла ярость другого дракона, разве это важно? Ну придется мне тебя с ним делить, от этого же еще никто не умирал… пока!

— Вы же не собираетесь…

Тихое предостерегающее ворчание заставило меня поспешно исправиться:

— Ты же не собираешься никого убивать?

— Еще не решил…

— Он вам… тебе нужен.

— Уже не очень.

— Абель!

— Веда, я верю, ты умная девочка, несмотря на то, что сегодня натворила, потому предупреждаю: ты не станешь ему улыбаться, разговаривать будешь лишь по необходимости и никогда, ни при каких обстоятельствах, ты не останешься с ним наедине.

— Но так же нельзя! — с отчаянием в голосе проговорила я. — К тому же он меня все равно не понимает…

— Это ненадолго. Первый съеденный им человек, говорящий на всеобщем, исправит эту ситуацию.

Иногда я забывала, что окружают меня теперь не обычные люди, хоть и выглядящие довольно странно, а самые настоящие монстры, по задумке Эллари умудрившиеся вместить всю свою звериную ярость и мощь в человеческие тела. Но потом Абель говорил что-то в этом роде и я сразу же вспоминала, с кем имею дело. С драконом. С крылатым огнем, людоедом, с чудовищем, жутковатостью своей способным посоперничать с самими хейзарами Темных земель… а может быть, и с Высшими.

— Сокровище?

Только когда дракон окликнул меня, я осознала, что сижу за его плечом, бездумно разглядывая родинку, находящуюся аккурат над одной из ран от зубов отморозка.

— Прости, — зевнула я и тут же смущенно потупилась. День еще, можно сказать, был в самом разгаре, всего четыре часа, а меня уже в сон клонит.

Абеля это почему-то не удивило.

— Устала, — констатировал он очевидное, посмотрел на меня с жалостью, — переволновалась.

— Я не…

— Сейчас я организую тебе гнездо, — не слушая моих робких объяснений, ужас стремительно поднялся на ноги. Раны уже почти не кровили, но перевязать их мне было нечем, и я от этого очень страдала. Дракон же, казалось, перестал замечать свои ранения.

— Может, не стоит?

— Глупости, — Абель беспечно отмахнулся. — Конечно, прежде тебе стоило бы перекусить…

— Не нужно, я не голодна, — после того, что случилось, мне о еде и думать не хотелось.

— Хорошо.

Заботливый дракон — это странное зрелище. Распотрошив свою сумку, он вытащил плащ, вырыл мне ямку в снегу под засохшей елью, застелил ее плащом и уложил в нее меня. Ямка была большой, я была маленькой и точно должна была бы замерзнуть ночью… если бы не самоотверженный ужас.

Растрепанный, наскоро переодевшийся в свежую рубашку, он с видом героического спасителя устроился рядом со мной, подчеркнуто равнодушно не замечая тяжелого взгляда отморозка.

— Спи спокойно, я буду тебя охранять.

Я не то чтобы безропотно ему поверила, просто была достаточно вымотанной, чтобы вырубиться в снежной яме, в объятиях одного дракона, напрочь игнорируя недовольство второго.

Отморозок меня за что-то ненавидел, но вынужден был оберегать… У него с логичностью поступков проблемы были пострашнее, чем у Абеля или даже меня.

Первым пробужденным драконом оказался ледяной мазохист, и нам, наверное, стоило бы обратить на это внимание. Возможно, как-то пересмотреть не особо хорошо продуманный план Абеля и что-нибудь исправить… но я уснула раньше, чем усомнившийся в безмятежности своего будущего ужас уткнулся носом мне в волосы, обнимая крепче, чем следовало. Абелю тоже было не до раздумий, он страдал от осознания того, что его хранительница теперь не совсем его, и о будущем думал мало.

Драконы вообще создания довольно странные: вынужденные жить чуть ли не вечно, они мало задумывались о завтрашнем дне, живя настоящим. Не будь они такими сильными и почти неуязвимыми, то, скорее всего, уже давно бы вымерли.

Раданэш совсем приуныл после неудачного бунта и уже ничего не хотел, а отморозку о наших дальнейших планах вовсе не было ничего известно.

***

Снился мне странный сон: котел, в нем вскипающая вода, овощи и я. Мне было жарко, я хотела выбраться, хваталась за его край, но невидимая сила вновь скидывала меня в кипящую воду. И с каждым мгновением закипала она все больше…

В конце концов, удачно извернувшись, я заехала невидимой силе лбом куда придется и проснулась. Рядом, тихонечко ворча, лежал Абель, ощупывая пострадавший нос, невдалеке, у прогоревшего костра, не изменив даже позы, продолжал лежать отморозок, едва различимый на снегу в лунном свете. Король, закутавшись в плащ, дремал на своем месте.

— Веда, родная, имей в виду на будущее: я предпочитаю, чтобы меня будили нежным поцелуем, — прогнусавил ужас, зажимая нос пальцами и жалобно вздыхая. Если учесть, что даже когти морской ведьмы не причинили ему вреда, выглядело это в высшей степени неправдоподобно.

— Не знаю, зачем мне эта информация, но спасибо, что поделились. Я это… ценю ваше доверие, — зевнула я в ладонь.

— Снежный выкормыш только появился, а я уже чувствую, как все изменилось, — проворчал Абель, строго напомнив: — На «ты», золотце, не расстраивай меня.

— Прости.

Наверное, я все же совершила в своей жизни какое-то страшное преступление, за которое мне теперь предстояло расплачиваться. В противном случае как объяснить то, что не успела я толком проснуться и выбраться из «гнезда», как наш лагерь содрогнулся от резкого порыва ветра, принесшего с собой холодное снежное крошево? На самом деле содрогнулись только мы с королем, Абель лишь поморщился, отфыркиваясь от снега. Отморозок вовсе не пошевелился, изображая из себя труп.

Поземка медленно опадала на угли костра и наши сумки, а по снегу, босая и сонная, но крайне радостная, к нам уже шла совершенно белая улыбающаяся девушка.

Она не выглядела угрожающе: невысокая, тонкая, с растрепанной белой косой, в белой сорочке и накинутой на плечи легкой шали, незнакомка казалась очень хрупкой. Но вызывала подсознательный ужас.

Безобидная на первый взгляд девушка была опаснее тех, кто пришел с ней. Десятка двухметровых снежных воинов в белых кожаных доспехах, с внушительными мечами и суровыми лицами, как-то терялась на фоне этой стройняшки.

— Надо же, не обманул, — мелодичный голос очаровывал. Его хотелось слушать и слушать… Мне, но никак не дракону, закрывшему меня собой от неизвестно откуда взявшихся гостей. — Люди и…

Девушка нахмурилась, в упор глядя на Абеля, напряглась, пытаясь что-то понять. Вот только ничего у нее не выходило. Раньше драконов она не видела, а потому не могла определить, кем является этот рыжий, не вызывающий доверия тип.

Наверняка о нем она знала лишь одно:

— Сколько огня, — жадный взгляд черных глаз вбирал в себя всю внушительную фигуру Абеля, — сколько тепла.

— Дозорный сообщил о серьезном магическом выбросе, они могут быть опасны, — один из воинов почтительно склонился к девушке. — Госпожа моя, позвольте нам заняться этим.

— Арвати каршес, — прохрипел отморозок, тяжело поднимаясь на ноги, — фарха.

— Я бы не советовал, — негромко отозвался Абель, — это хейзар. Неужели ты не чувствуешь? Она опасна.

В ответ на свое устрашающее сообщение он получил безразличное:

— Граш.

Отморозок, полностью подтверждая свое гордое звание, бросился на воинов. С места сорвался еще помятым, окровавленным и бледным мужчиной с горящими глазами, а в воздух взмыл уже белым драконом, роняя на снег искрящиеся льдинки, сопутствовавшие его превращению.

— Что он делает?

— Хочет понимать ваш язык. — Абель, не глядя, подтолкнул меня к «гнезду», из которого не успел даже свой плащ забрать. — Пока хейзар занята им, нам следует покинуть это место. Собираемся.

— Мы его бросим?

Ужас в задумчивости покосился на отморозка. Заценил остервенелость, с которой дракон раз за разом пикировал на группу воинов, ощерившихся мечами и самоотверженно прикрывавших собой босую девушку. Сосчитал количество мужчин — после стремительной атаки их осталось всего девять (воспользовавшись эффектом неожиданности, отморозок умудрился слопать одного из прибывших. Тот не ожидал такой прыти от раненого доходяги, за что и поплатился жизнью). И хладнокровно постановил:

— Он нас найдет.

Улетали мы тихо и по возможности незаметно, под яростный вопль ледяного дракона, не желавшего отступать. Поглощенный сражением, жаждущий крови, он раз за разом бросался на воинов, уворачиваясь от мечей, что, в отличие от всего оружия той же гарратской флотилии, неспособного нанести дракону особый вред, действительно ранили.

— У него совсем мозг отмерз, — простонала я едва слышно, опасно извернувшись на Абеле.

Невообразимая глупость на самом деле — рисковать своей жизнью, чтобы убедиться в безопасности чужой. Я не чувствовала ответственности за ледяного дракона, но все равно почему-то надеялась, что с ним все будет хорошо.

Абель целеустремленно летел вперед, ни разу даже не обернувшись. Дракона совсем не интересовала судьба собрата. Меня, наверное, тоже не должна была бы волновать… особенно если учесть, что наше с отморозком знакомство чуть было не стоило мне жизни. Не будь я единственной девушкой в нашем маленьком отряде, он бы убил меня не раздумывая.

Я это понимала, но все равно периодически оборачивалась, чтобы проверить — не видна ли позади белая крылатая фигура.

Видна не была.

Летели мы долго, и первое время я еще была оптимистично настроена, часто оборачивалась, на что-то надеялась… Потом устала. Замерзла. Натерла себе что-то жизненно важное, постоянно ерзая по жесткой драконьей шкуре. Проголодалась.

Мы все летели. Унылый заснеженный пейзаж не радовал разнообразием — снег скрадывал неровности, делал почти неразличимыми леса и поля, скрывал скованные льдом реки. Пейзаж не менялся долго, но чем ближе мы подлетали к границе Талого удела, чем глубже забирались на материк, тем мягче становился климат. Беспросветную белизну стали разбавлять живые поселения. Нарочито демонстрируя, напыщенно выставляя напоказ свое довольство жизнью даже в таких нечеловеческих условиях, небольшими деревеньками, хорошо различимыми в предрассветном полумраке благодаря светящимся окнам домиков — солнце еще толком не поднялось из-за горизонта, а деревенские жители (подумать только, тут тоже были деревеньки!) уже готовились к непростому дню. Мы отдалялись от центра вечной мерзлоты, от дворца хейзар и ее замораживающей силы, и поселений становилось все больше, они делались все зажиточнее и благополучнее, превращаясь из просто больших деревень в города.

К обеду беспросветная зима сменилась многообещающей весной, а мы добрались до самого большого города Талого удела и почти достигли границы земель Ледяной королевы. По крайней мере, так заявил Абель, приземлившись на небольшой поляне, среди живых деревьев, в нетерпении ожидающих лета.

— Найдем гостиницу, в ней и переночуем. Утром полетим дальше, — выдал план на день ужас, закидывая сумку с моими вещами на правое плечо.

На левом уже висела его, с небрежно переброшенным через сумку плащом, лишь чудом не потерявшимся во время полета, но конкретно промороженным и даже покрывшимся льдом. Он трагично хрустел и обещал разломаться пополам, и, слушая этот хруст, я просто радовалась, что Абель не совсем уж бессильный и хоть какую-то защиту во время полета поставить в состоянии.

Иначе ждала бы меня незавидная участь этого несчастного плаща.

— Мы не знаем, какие монеты здесь используются. У нас нет денег… — сдержанно заметил Раданэш, потирая поясницу. Все же в его возрасте такие приключения и правда были лишними.

— У нас есть кое-что получше ваших дешевых монеток. То, что одинаково ценится везде, — ужас загадочно улыбнулся, отцепив от ремня небольшой мешочек и взвесив его в руке, — но на материке — особенно сильно. Голубые опалы.

Король нахмурился, заподозрив неладное. И подозрения его были оправданны:

— Это…

— Да, вашество, мне пришлось позаимствовать пару десятков камней из вашей шкатулки, спрятанной в стенном хранилище за зеркалом в гардеробной. Как вы помните, я дракон и хорошо чувствую драгоценности, — с самодовольной и очень раздражающей улыбкой ужас спросил: — Вы ведь не против?

Будто у Раданэша было право возмущаться…

Абель оказался прав. Опалы в Темных землях считались настолько ценными и встречались так редко, что в первой попавшейся ювелирной лавке, куда привел нас тонкий драконий нюх, за один небольшой камешек Абелю, не торгуясь, выдали внушительный кошель, полный золотых. И к этому золоту он отнесся с куда большей нежностью, чем к монетам нашего государства.

Выбирать постоялый двор и договариваться о комнатах тоже выпало на долю Абеля. Пусть даже здесь говорили на всеобщем, но непривычный акцент и любовь рубить слова, проглатывая окончания, и меня, и Раданэша несколько смущали. Впрочем, возможно, смущало это только меня. Король сам по себе был подавленный и тихий. Все еще переживающий из-за несостоявшегося предательства. Он ждал возмездия и не мог понять, почему оно задерживается.

Я тоже не могла забыть те страшные мгновения, но волновало меня немного другое…

— Простите, — я мялась перед ним, теребя рукав курточки и не зная, с чего бы начать.

Пока Абель пытал хозяина постоялого двора, требуя самые лучшие номера и не желая мириться с тем, что они уже заняты, я решила разделаться со своими мучениями и просто узнать ответ на вопрос, что меня так гнетет.

— Ты что-то хочешь? — Раданэш вопросительно приподнял бровь.

Мы стояли в стороночке, тихо сочувствовали раскрасневшемуся и обозлившемуся, но еще не сломавшемуся под натиском дракона бородатому мужику, что комплекцией больше походил на мясника, нежели на хозяина постоялого двора с нежным названием «Зимний сон».

— Да, не сочтите за наглость, просто этот вопрос мучает меня, ну… понимаете, с пробуждения ледяного дракона.

— Задавай.

— Почему вы не убили меня? — глаза у короля округлились, скрыть удивления Раданэшу не удалось. Едва ли раньше какая-нибудь ненормальная приставала к нему с подобными вопросами. — Пока Абель был один, это еще как-то можно было объяснить, но потом, когда вы пробудили второго дракона, кристалл же был у вас. Вы могли убить меня, и Абель умер бы следом. Вы умеете обращаться с кристаллами, не верю, что ничего не знали о связи между хранителем и драконом. Так зачем нужно было ждать исхода сражения? К чему так рисковать?

Раданэш недолго помолчал, размышляя над моим вопросом, под аккомпанемент устрашающего драконьего рыка, которым Абель пытался убедить хозяина выполнить его требования.

— В жизни мне довелось совершить много скверных поступков, которыми нельзя гордиться, но никогда я не убивал детей.

Вот это было неожиданное признание. Ведь выходило, что, пока Абель чуть ли не планы строит на наших совместных драконят, король считает меня ребенком. Умилительное заблуждение, если учесть, что в наших местах девица моего возраста уже не только не ребенок, но, как правило, глубоко замужняя, как минимум дважды рожавшая мать семейства.

Это только принцессам позволено быть переборчивыми и сидеть в девках в девятнадцать лет. Нам же, простым смертным, в свои двадцать не обзаведшимся семьей, суждено было носить позорное звание старой девы и робко надеяться, что хоть какой-нибудь вдовец решится взять такую сомнительную прелестницу в свой дом. Ведь если до восемнадцати замуж не вышла — значит, неполноценная. А кому такая нужна?

— Спасибо, — выпалила я, чем очень озадачила Раданэша.

— Спасибо?

— Ага. Благодаря вам я себя очень молодой почувствовала.

— Хорошо! — грохнул по столу ужас, привлекая к себе наше внимание. — Ведите меня к этим постояльцам. Я уговорю их переехать.

— А может, мы просто возьмем свободные комнаты? — несмело спросила я, с приятным удивлением отметив, что полный укора взгляд золотых глаз меня не сильно трогает. Иммунитет. Прогресс. Какая радость.

— Сокровище, видишь ли, в чем дело: свободные комнаты остались лишь на втором этаже…

— И?

— И ты не будешь ночевать над конюшней!

— Вы всегда можете найти себе комнату в другом месте, — вызверился хозяин.

Не знаю, дошло бы дело до драки или Абель бы просто по-быстрому съел бесстрашного мужика, но дверь открылась и спор резко перестал быть важным.

В теплый холл, зажимая бок, роняя смешанную с быстро тающим снегом кровь на пушистый ковер, ввалился отморозок. И Абеля неожиданно быстро устроили комнаты над конюшней. Он выкупил все три, не торгуясь, позабыв даже возмущаться.

Только цедил сквозь плотно сжатые зубы и зло косился на ледяного дракона, что с трудом преодолел расстояние от входной двери до нас. Всего каких-то шесть шагов, но как же долго он шел…

Запретив хозяину двора вызывать лекаря, ужас цыкнул на меня, решившую было возмутиться по этому поводу, сгреб ключи со стойки и за руку, не глядя ни на кого, потащил меня к лестнице. Добротной, из темного дерева, с резными перилами и забавными осветительными шарами, по форме похожими на кристаллы. Вделанные в завитушки перил, несмотря на ясный день и свет, льющийся из больших окон, они едва заметно светились, позволяя разглядеть вырезанные на их гранях символы. Я никогда раньше не видела рунной магии, но почему-то была уверена, что это она и есть.

Король без разговоров последовал за нами, отморозок тоже не отставал, замыкая нашу процессию и оставляя за собой кровавый след. Хозяин с тоской смотрел нам вслед.

Ему нас предстояло еще кормить…

***

— Что за дрянь это была? — шипел отморозок, медленно стягивая с себя изодранную рубашку. Камзол уже лежал у его ног мокрой окровавленной грудой грязных тряпок. — Мелкая девчонка едва не вывернула меня наизнанку.

«Еле лапы унес», — подумала я с неуместной веселостью.

— Ах, это, — Абель сидел на постели рядом со мной, нервно перебирал мои пальцы и всячески старался продемонстрировать, что некоторые ледяные драконы тут лишние. — Вынужден сообщить, что ты познакомился с хейзаром и остался жив… Не скажу, что лично меня это сильно радует.

— Ты же сам говорил, что его смерть нежелательна, — негромко возмутилась я, толкнув Абеля плечом, — что дракон вроде как из правящих.

— Это было до того, как он имел наглость заявить права на мою хранительницу, — прошипел в ответ ужас.

Отморозок несомненно нас слышал, но не вслушивался. Его больше волновали не наши бесполезные секреты, а кое-что другое:

— Какой, в пекло, хейзар? Что это значит? — спросил он, тяжело осев на соседнюю кровать, комкая в руках снятую рубашку. Худой, бледный до синевы, с глубокими ранами, уже почти не кровоточащими, но все равно жуткими на вид.

Раданэш, устроившийся за столом, у окна, желая быть от нас как можно дальше, лишь негромко хмыкнул. Его незнание дракона позабавило.

— О, друг мой, у меня для тебя есть столько новостей, — расцвёл злорадной улыбкой Абель. — Начнём с того, что боги постарались на славу и мир был уничтожен…

Следующий час ужас подробно, со всеми деталями, пересказывал отморозку все, что успел узнать сам. Потом, не менее детально, взялся посвящать его в свой гениальный план по пробуждению своих чешуйчатых собратьев.

— Завтра полетим в земли Эльмут, там, судя по летописям, спит еще один дракон, — Абель поморщился. — Надеюсь, он будет умнее тебя… Скажи мне, снежное недоразумение, имя-то у тебя есть?

— Девор, — коротко представился тот, глядя почему-то на меня.

— Абель, — отозвался ужас недобро, — а это сокровище. И если ты не прекратишь на нее смотреть, я выжгу тебе глаза.

— Она приняла меня, — подчеркнуто неторопливо Девор перевел взгляд на Абеля, — теперь твое сокровище принадлежит и мне.

Мгновение, когда ужас сорвался с места, я не заметила. Просто вдруг осталась на кровати в гордом одиночестве, а два дракона, проломив стену в соседнюю комнату, которая, по счастью, тоже была нашей, в исступленной ярости колотили друг друга.

Раданэш повел себя совершенно неожиданно. Утомленно помассировав переносицу, он медленно поднялся со стула:

— Пожалуй, спущусь вниз, выпью чего-нибудь. Присоединишься?

— Я бы с удовольствием, но… — на полу, за сломанной кроватью, кто-то взвыл, хотелось верить, что это не Абель, — боюсь, если я отсюда уйду, общий зал может пострадать.

Желания бежать и разнимать драчунов у меня не возникло, напротив, руки чесались надавать им по шеям. И отморозку, за это вызывающее «принадлежит и мне», и Абелю, за то, что повелся.

Неторопливо поднявшись и подойдя к пролому, я осторожно заглянула в комнату. Печальное зрелище, на самом деле: разломанная кровать, разодранная простыня, заляпанная кровью, кружащиеся в воздухе перья из распотрошенной подушки… и широкая спина ужаса, полностью скрывшая от меня отморозка.

Кашлянула:

— Абель, он, вообще-то, серьёзно ранен.

— Для серьезно раненого он слишком много говорит, — несогласно прорычали мне в ответ. Девор протестующе простонал, взбрыкнул и заработал короткий удар, призванный отучить его не просто права качать, но вообще считать, что какие-то права у него в принципе есть.

А желания броситься их разнимать у меня так и не появилось. Отморозок сам напросился. Мне не было его жалко.

Я уже немного утомилась жалеть тех, кому не посчастливилось встретить на своём жизненном пути Абеля. В их жизни он был случайным гостем, в моей — полноправным хозяином.

И, как хозяин, по окончании драки до помощи пострадавшему ужас меня ожидаемо не допустил, заявив, что Девор — дракон и сам справится со всеми повреждениями, а если не справится, то не такой уж он и дракон.

Отморозок, оставленный Абелем лежать на полу в разгромленной спальне, на это заявление ответил болезненным, но победоносным подхихикиванием. Несколько ребер у него были сломаны, и один из обломков недвусмысленно тыкался в легкое, мешая хохотать в голос.

***

На ранний и очень печальный ужин Девор ожидаемо не смог спуститься, сращивая сломанные кости и заживляя рваные раны в тишине комнаты. Раданэш, желавший отдохнуть от общества Абеля, пока такая возможность была, составлять нам компанию также отказался, мечтательно сообщив, что поест в номере и ляжет спать. Король ссылался на возраст, у меня отговорок не было, потому за столом в шумной зале я сидела напротив дракона. Собственно, поэтому-то ужин печальным и был.

Отнести еду Девору мне не позволили, откровенный ужас работников постоялого двора, убиравших разгром в комнате (и видевших избитого дракона, что так и остался лежать на полу), игнорировали, на затравленный взгляд хозяина, которого не смогло задобрить даже щедрое возмещение ущерба, не обращали внимания.

Абель угрюмо разглядывал мясную запеканку, я старательно притворялась пустым местом. А вокруг царила беззаботная вечерняя атмосфера. Постояльцы ели, смеялись, обсуждали планы на завтра. Два купца, засевшие у окна, ожесточенно спорили о том, какой дорогой лучше ехать в Туманный удел… Подумать только, на материке были купцы! Пусть немного странные, излишне бледные и все как на подбор светловолосые — из темненьких тут была только я, король да парочка беспечных путников. Рыжий же и вовсе один — сидел он сейчас напротив меня, заставляя всех невольно обходить наш столик стороной. И это особенно угнетало.

Я давилась ужином в компании хмурого дракона, а совсем рядом кипела жизнь. Незнакомая мне, удивительная и захватывающая жизнь, о которой я ничего не знала.

Но хуже всего было даже не это…

— Все настолько плохо?

— Что? — Абель нехотя оторвался от созерцания своего ужина.

— У тебя сейчас такое лицо, словно мир рухнул, а тебе об этом не сообщили, — я запнулась. — В смысле, мир действительно рухнул, но уже давно, и ты об этом знаешь.

— Если я убью Девора, ты расстроишься?

Наверное, мне бы стоило привыкнуть уже к мозгодробильности вывертов драконовой мысли, но не получалось. Вот и сейчас не вышло.

— Что?

— Я хочу убить его.

И что я могла ответить на подобное заявление? Только глубокомысленно молчать, и все. Ещё, конечно, могла надеяться, что мне это просто послышалось, но на это не хватало наивности.

— Осуждаешь? — по-своему понял он моё молчание.

— Думаю, что пора спать. Ты явно устал. Лучше будет к этому вопросу вернуться завтра, на свежую голову…

Спорить Абель не стал, приятно удивив меня покорным:

— Наверное, ты права. Пойдём.

Хотелось верить, что утром, отдохнувший и полный сил, он подобреет и забудет о своём желании убить Девора.

Ну… надежды оправдались. Утром ему было совсем не до отморозка…

— Сокровище, ты вся горишь, — обеспокоенный голос ужаса вторгся в мой бредовый сон. — Мне не нравится этот жар.

Сглотнув, я с ужасом осознала, что горло воспалено и просто зверски болит. И голова болит. И в глаза будто песка насыпали. И дышать тяжело. И жарко так, что даже ладонь Абеля, лежавшая на моем лбу, казалась прохладной.

Не сдержавшись, я жалобно захныкала. Заболела. Вот просто взяла и заболела, не прошли бесследно полеты на драконе.

— Веда, — мягко позвал Абель, — что не так?

— Заболела я, — просипела едва слышно. Слова царапали горло, отдавались в затылке тупой болью, хриплым шепотом срываясь с губ. Если бы не тонкий драконий слух, меня бы вряд ли услышали.

— Люди, — пренебрежительно раздалось совсем рядом. Девора вчера хорошенечко отделали, а сегодня он уже был бодр и, судя по голосу, совершенно здоров. А я нет. — Мир изменился, а они остались такими же слабыми, жалкими, бесполезными…

— Еще одно слово, и я вырву твой язык, — пообещал ужас спокойно, даже чуточку рассеянно, и оттого слова его прозвучали особенно жутко. — Я не разрешал тебе входить.

— Не разрешал входить? В стене дыра, — фыркнул отморозок. Градус презрения он сбавил, но совсем не замолчал. Бесячий, наглый тугодум… — Ты не можешь отрицать того, что люди до отвращения беспомощны.

— Но становление Излома пережили они, а не мы, — жестко припечатал Абель. Потом велел: — Найди лекаря.

Я ожидала очередной порции возмущения, но его не последовало. Ворча под нос что-то неразборчивое, но несомненно раздраженное, Девор покинул комнату. Отправился за лекарем, стало быть.

Стоит ли говорить, что для лекаря, которого по печальному стечению обстоятельств хозяин постоялого двора, грубо разбуженный драконом, вспомнил первым, утро это началось слишком рано и крайне экстремально.

Дядечку в буквальном смысле вытащили из постели, напугав его жену и оставив дом без входной двери… Три улицы на плече дракона, в одной пижаме, под лениво падающим снегом, немолодой, тощий и крайне впечатлительный мужчина преодолел за несколько минут. Впрочем, подозреваю, если бы меня так беспардонно похитили из собственного дома, я бы тоже была впечатлительной.

Девор с лекарем не церемонился.

Доставил в комнату, сгрузил на пол и отошел к стене, с брезгливым интересом глядя на сидящего на полу, беспомощно ругающегося беловолосого (как и почти все в Талом уделе) мужчину. Всклокоченный, с побелевшими от холода и дрожащими от страха губами, тот не мог понять, что происходит. И замолчать тоже не мог.

Абелю это надоело довольно быстро. Сжимая мою горячую руку в своих, не сильно-то и теплых, если подумать, ладонях, он негромко велел:

— Замолчи, убогий, — лекарь напоследок сдавленно всхлипнул и замолчал, а ужас продолжил командовать: — Осмотри ее.

— Вы меня похитили! Это противозаконно! — кудахтнул он. — Я буду жаловаться!

— Не будешь, — пообещал Абель, и взгляд его при этом был страшным. — Если не прекратишь меня злить, то уже никогда и никому не пожалуешься. Трупы не умеют разговаривать.

Я бы поспорила. Так как точно знала, что хороший некромант способен разговорить даже труп месячной давности. Но горло болело, слабость неподъемной плитой давила сверху, и я просто оставила свое ценное замечание при себе.

Осмотрели меня быстро, еще быстрее поставили диагноз и назначили курс лечения.

Подозреваю, лекарь бы и сам с удовольствием меня вылечил, если бы был целителем, лишь бы все это поскорее закончилось… Впечатленный незнакомым, но крайне устрашающим словом «ангина», Абель чуть не довел несчастного до нервного срыва.

— Я дал вам перечень всех необходимых отваров и порошков, которые ей нужно давать. Что еще вы от меня хотите?! — истерично негодовал лекарь.

— Чтобы она поправилась, — непреклонно заявил Абель.

— Это! — подрагивающий худой палец ткнул в листок, что сейчас держал Абель. — Ей поможет это! Купить можно в любой аптекарской лавке, но я советовал бы ту, что расположена на перекрестке улицы Ремесленников и Тихого переулка.

— На это понадобится время, а сокровищу плохо прямо сейчас, — терпеливо заметил ужас.

— И?!

— Я хочу, чтобы ты ей помог.

Мне было невыносимо смотреть на страдания лекаря, тщетно пытавшегося объяснить, что даром исцеления он не обладает и помочь мне вот прямо сейчас не может… да и голова от его визга болела только сильнее, потому, собрав все свое мужество, я проскрипела:

— Отпусти человека, он меня не вылечит.

— Меня это не устраивает, — отозвался Абель, но издеваться над несчастным перестал. И даже милостиво разрешил ему уйти.

Не веря своему счастью, лекарь попятился к двери, переводя взгляд с Девора на Абеля, а с Абеля на меня.

Дверь за ним закрывалась медленно, а вот топот ног по коридору был очень быстрым. От нас только что сбежали.

— Мне нужно сходить в аптечную лавку, — неуверенно сообщил Абель.

— Сейчас пять часов, — слова кололись, делая меня крайне лаконичной. — Она закрыта.

— Для меня ее откроют.

Я в этом ни мгновения не сомневалась, но сама мысль о том, что он может оставить меня одну, приводила в отчаяние.

Я уже давно так серьезно не болела и забыла, как нужно терпеть жар, сменяющийся ознобом, и изматывающую боль в суставах. Или оглушающий шум крови в ушах, или… я просто не хотела оставаться одна.

— Посиди со мной, пожалуйста. Хотя бы пока я не усну.

— Сокровище, — с нежностью выдохнул Абель, прижавшись к моей руке прохладными губами… Как же непривычно было оказаться теплее дракона.

***

Как выяснилось, хуже болезни может быть только лечение под неусыпным контролем дракона. Абель зверствовал, Раданэш сочувствовал… Девор откровенно развлекался. Его отмороженная душонка торжествовала, видя, как я страдаю, — злопамятный гад все никак не мог простить мне разбитого кристалла. Не смягчало ледяное сердце даже то, что я теперь была его хранительницей.

Пока я отлеживала бока в постели, Девор успел обследовать весь город с претенциозным названием «Ледяная твердыня» (нет, назывался он, конечно, Сверфост, но отморозок, с кровью съеденных также получивший и знание местного языка, с удовольствием перевел его для нас). Обзавестись новой одеждой. Довести хозяина постоялого двора. И избавить этот мир от парочки незаконопослушных граждан, промышлявших по ночам и имевших глупость нарваться на дракона. Они хотели поживиться, он хотел есть…

Издевательства над больной продолжались долгие два дня. А на третий в гости наведалась Ледяная королева.

Количество монарших особ в моей жизни росло просто с невероятной скоростью, что, наверное, должно было бы радовать — такие важные персоны, и все знают о моем существовании… Вот только не радовало это ни капли.

Хейзар впорхнула в комнату снежным роем, ступила на пол хрупкой девушкой и просто лишила меня дара речи своим заявлением:

— В тебе так много тепла, но оно мне совсем не нравится, — под ее оценивающим взглядом я лишь натянула повыше одеяло.

Пока королева, рассеянно отряхивая подол черного платья от снежинок, осматривалась (так и не заделанная дыра в стене, временно забитая досками, её совсем не впечатлила), я с тревожным опасением разглядывала ее.

К тому, что здесь безбоязненно носили чёрный цвет, не опасаясь призвать на свою голову Барона, привыкнуть мне пока так и не удалось.

— Где он? — наконец спросила королева. Вновь посмотрела на меня и покачала головой. — Но сначала объясни, что с тобой не так? У меня уже давно такого не было, чтобы при виде живого человека я не хотела к нему прикоснуться.

— Болею, — ответила коротко. Благодаря стараниям Абеля, чувствовала я себя значительно лучше. Разговоры все еще причиняли боль, но это была нестрашная боль. Её можно было терпеть.

Как ни странно, но присутствие хейзар в непосредственной близости меня не пугало. В платье простого кроя, с распущенными, рассыпанными по плечам белыми волосами, без своих снежных воинов, она выглядела уже не очень опасной.

— Ясно. Так где же он? — спросила королева нетерпеливо.

И именно в этот момент, избавляя меня от необходимости отвечать, открылась дверь, впуская в комнату драконов.

Загруженного подносом Абеля и недовольством — Девора. На подносе, как это случалось уже третий день подряд, стояла высокая чашка, до краев наполненная отваром, что мне предстояло выпить, и глубокая миска, в которой находилась разведенная смесь для натирания, тоже для меня приготовленная… Благодаря непробиваемой наглости и тяжелому характеру ужаса, на кухне теперь много чего готовилось исключительно для меня.

Абель выглядел сосредоточенным, был настроен решительно и собирался залечить меня до полного выздоровления.

А потом увидел хейзар…

— А вот и он, — радостно заключила королева, но стоило ей перевести взгляд за спину ужаса, как улыбка потухла. — Ты…

— Выжил, — пожал плечами Девор. — Извиняться за это не буду.

Королева не хотела извинений, она хотела крови и голову ледяного дракона на стену над троном в своем замке. Но держала себя в руках.

Потому что было у нее еще одно желание, и оно оказалось куда сильнее: хейзар хотела себе свой личный неиссякаемый источник тепла.

— Вам нужен дракон? — недоверчиво переспросил Абель, когда она изложила суть своего требования. Вручив поднос Девору, ужас сел на край моей постели, отгородив меня собой от ледяной опасности.

— Не любой, а такой, как ты. Полный огня, — глаза ее жадно блестели, когда королева смотрела на моего дракона.

— Послушай, девочка… не знаю, как тебя зовут…

— Айана, — с готовностью представилась она, — и вам будет лучше согласиться на мое предложение. В обмен на твою целую шкуру и бесполезную жизнь этого, — выразительный кивок в сторону отморозка вызвал бурю вялого негодования с его стороны, не перешедшего в откровенную грубость, удачно затухнув под предостерегающим взглядом Абеля, — я прошу всего одного дракона.

— С чего ты взяла, что мы рискуем?

— Видишь ли, одна из каменных фигур, очень похожих на твоего крылатого друга, находится в парке Раяра, — удобно устроившись на подоконнике у окна, королева пояснила для непосвященных — для меня с отморозком то есть: — хейзара Мглистого удела. Братец, конечно, лоялен к людям… так как особого выбора ему не оставили. Но даже он не станет терпеть, если какие-то невоспитанные незнакомцы вторгнутся в его замок.

— Зачем ему статуя? — не зная, куда деть поднос, Девор раздражался, но пока стоял на месте и не делал резких движений. Как бы он ни храбрился, но присутствие королевы в непосредственной близости его сильно беспокоило.

— Не ему. Фигуру случайно увидела Яна, когда они исследовали топи, — Айана мягко улыбнулась, будто рассказывала о ком-то близком и очень дорогом. — Она была в восторге, тоже говорила что-то про драконов и какие-то мифы. У Раяра не осталось выхода, статую пришлось забрать с собой. И добраться до нее вы сможете, только если я вам помогу. У помощи моей есть цена…

— Дракон, я понял, — нахмурился Абель.

Лишаться потенциального члена стаи ему очень не хотелось, но еще не хотелось рисковать и нарываться на неприятности. Хейзар Мглистого удела был первенцем Рассах, и только Эллари знает, насколько сильным он вырос…

— А я бы согласилась, — призналась тихо.

Абель продолжал сомневаться, и раньше я бы ни за что в жизни не решилась шантажировать целого огнедышащего монстра (никого бы не решилась, на самом деле), но после слов хейзар просто не могла позволить ему рисковать своей жизнью.

— Если вдруг еще какой-нибудь оптимистично настроенный дракон решит обзавестись хранительницей вместо правителя… — многозначительная пауза вышла совершенно случайно — я просто несколько раз сглотнула, смачивая пересохшее горло и хоть как-то пытаясь уменьшить царапающую боль, — но оказалась как нельзя кстати: Абель проникся, — а я, как единственная девушка в нашем отряде, не уверена, что смогу отказать. Я жалостливая очень.

Он больше не раздумывал.

— Хорошо, — процедил сквозь сжатые зубы. Дракон понимал, что только что имело место быть наглое вымогательство, но ничего поделать с этим не мог. — Выдвигаемся, как только сокровище поправится.

Говорил Абель вроде для всех, но смотрел на меня. И взгляд этот был очень далек от доброго.