ГЛАВА 9. Земли Эльмут

В детстве я старалась не болеть, так как за лечение мое неизменно бралась бабушка и неизбежные три дня мучений, завершающиеся стандартным чудесным выздоровлением, по праву считались самыми безнадежными и жуткими мгновениями моего детства. Даже переломанная в шесть лет рука не оставила в памяти следа глубже и страшнее…

Озверевший от шантажа дракон оказался ужаснее любимой бабули. После появления нового члена в нашей странной компании Абель усердно лечил меня еще два дня. Два дня оздоровительных мучений…

И это была не суровая ведунья со своими горькими отварами, это был настоящий человекоядный дракон с целым набором орудий для пыток: с противными настоями, щиплющимися горчичными компрессами, странно пахнущими мазями и злобными взглядами.

Проснувшись как-то поутру с ощущением здоровой слабости, уже привычно придавленная к постели зловредной грелкой с отвратительным характером, я осторожно вдохнула прохладный (из-за ленивого отопления по ночам) воздух, сглотнула слюну, не почувствовала боли и приободрилась. Организм утверждал, что я больше не болею, что меня больше нет нужды мучать и горячие лапищи больше не будут втирать в мою спину разогревающую и почти обжигающую мазь, а моим лопаткам больше не грозит мучительная встреча с горчичными компрессами… Пяточкам, к слову, тоже нечего больше опасаться. И пить никакую гадость уже не придется, и… и мы же можем выдвигаться!

Несмотря на страстное желание Айаны как можно скорее заняться пробуждением драконов (будто это ей больше всего было нужно), Абель отказался отдавать меня в руки целителя, лично вызванного королевой. Хотя сам совсем недавно требовал от лекаря моего немедленного исцеления, но, получив-таки целителя, он категорически отказался от его услуг.

Что-то мне подсказывало: ужасу просто понравилось играть в лекаря. Ведь к тому моменту, как в нашей жизни появилась хейзар, я уже не была похожа на едва дышащий труп и не пугала больше никого своим предсмертным видом. Вот он и решил не отказывать себе в удовольствии, совместив приятное с полезным.

И себе приятное сделал, и меня наказал.

Злая, мстительная ящерица…

— Спи, — хрипло велела эта самая ящерица, подгребая поближе мое совершенно здоровое тельце. Но я-то была полна сил и совсем не хотела спать. Только не после того, как занималась этим в высшей степени приятным делом почти всю неделю. Я хотела действовать.

В списке самых важных телодвижений, которые стоило совершить в первую очередь, значилось всего два пункта:

Первый и самый главный — смыть уже с себя стягивающую кожу пелену болезни и войти в этот прекрасный день новым человеком. Плевать, что за окном холодные сумерки смешались с мокрым снегом, устроив с самого утра погодную трагедию. Снег налипал на оконную раму, создавая естественную преграду для дневного света, которого, если уж быть совсем честной, и без того было немного. Это не имело значения. Я чувствовала себя отлично и день собиралась считать прекрасным, несмотря ни на что.

Вторым пунктом шел завтрак. Плотный, вкусный… желательно мясной. Потому что жиденькие кашки и бульончики, ставшие главными блюдами последних дней, украли у меня несколько килограммов, которые срочно нужно было вернуть на место.

Ну, кое-чего я не учла. Чтобы выполнить хоть один из пунктов, мне нужно было совершить самое главное и самое героическое действие — выползти из-под дракона. Дракона, всю ночь в соседней комнате обсуждавшего наши планы на пробуждение своих чешуйчатых собратьев. Уставшего, раздраженного и неуступчивостью хейзар, желавшей начать наше увлекательное путешествие с земель Эльмут, а не с Мглистого удела (так как братца Эльмута она уже давно не видела, а Раяра, благодаря некой Яне, имела счастье лицезреть каждый месяц); и нарочитой наглостью Девора, старавшегося всеми силами продемонстрировать, что Абель ему не повелитель и они в равных условиях, так как хранительница у них одна на двоих. Ужас был вымотан и хотел спать.

Мне это было доподлинно известно, так как сквозь доски, скрывающие пролом, слышно было все замечательно, а шептаться члены нашей сложной команды приучены не были. Потому план я знала во всех подробностях, считала, что Абель поступил разумно, уступив хейзар, а отморозку, за его наглые попытки задеть моего дракона, стоило бы сломать что-нибудь посущественнее пары ребер. Не то чтобы я была неоправданно жестокой, просто считала, что везде и всегда должна торжествовать справедливость. Особенно, если дело касается Девора.

Как ни странно, выздоровление мое больше всего обрадовало совсем не ужаса — искренней радостью светилась хейзар. Абель же меня и из постели-то не хотел выпускать, до последнего не веря, что я поправилась. В его драконьем понимании мы, слабые человеки, не могли так легко пережить болезнь. Он требовал, чтобы я полежала еще несколько дней, желая наверняка удостовериться, что все нормально.

Отбиться от суровой заботы удалось с трудом.

В итоге я, отмытая и накормленная, укутанная в два плаща — свой и Абеля, — топталась на крыльце: Айана, стоило ей только узнать, что мое здоровье нас здесь больше не держит, потребовала отправляться вот прямо сегодня. Абель был против, мнения разделись, но победило большинство. Девору до зубовного скрежета надоел этот город и его жители — хейзар, которой надоело слушать, как Раданэш называет ее народ нелюдьми, сообщила, что зовутся они велари, что в переводе с мертвого языка значит «темное наследие». Король просто хотел поскорее со всем разобраться и вернуться на остров. Айане же не терпелось как можно быстрее заполучить дракона.

Я дальновидно решила хранить молчание и шаткий нейтралитет, так как выступать против своего собственного дракона не хотела, но и торчать среди ранней весны и тающих снегов желания совсем не ощущала.

Собственно, потому-то мы сейчас и топтались на постоялом дворе, полностью собранные и готовые к отправлению… но все еще не отправившиеся.

Спор перешел на новый уровень.

— Это совершенно безопасно, — стояла на своем Айана, непреклонная в своем решении просто переместить нас в земли Эльмут, — и уж точно быстрее, удобнее и комфортнее полета на драконе.

— Но захватить сразу всех ты не в состоянии, — огрызнулся Абель. — Мы не можем разделяться.

— А я не могу гарантировать, что, переместив всех одновременно, не потеряю кого-нибудь во время перехода. Готов рискнуть жизнью кого-нибудь из них? — хейзар прищурилась, покосилась на меня и нагло решила бить по больному. — Я это не контролирую и не могу обещать, что сорвется именно Девор, хотя, не буду скрывать, мне бы этого очень хотелось.

Судя по лицу Абеля, желания их в этом плане полностью совпадали, но Айана продолжила развивать мысль, и мечтательное выражение с лица Абеля мгновенно пропало. Он больше не представлял, как отморозка засасывает неисследованный переход королевы, он хмурился, недовольный многозначительной угрозой:

— Велик риск, что не удержится как раз твоя человечка. Люди слабее, им тяжелее дается переход. Я знаю, о чем говорю, поверь.

— Потому мы полетим.

Абель был категоричен, Айана снисходительно уверена, в итоге победила я. Просто, не выдержав напряжения, тихонечко чихнула, привлекая к себе внимание.

— Хочешь, чтобы она еще раз заболела? — решительно воспользовалась моментом хейзар. — Нужно ли тебе напоминать, насколько хрупкими являются эти создания? Она выдержит дневной перелет до границы моих земель? А дальше? Поправь меня, если я ошибаюсь, но следующий дракон едва ли находится где-то невдалеке от границ, так?

Пожалуй, это было самое сопливое поражение в жизни Абеля. Он сдался, но сделал это с трудом, выдвинув единственное требование:

— Первым пойдет Девор.

Отморозок не обрадовался. Раданэш, которого назначили ему в пару, и вовсе загрустил, но разве ж с Абелем поспоришь? В смысле, если ты хейзар — измененное существо, не уступающее в силе самому дракону, единственная дочка самой Темной Звезды (на материке она звалась Рассах, но в наши летописи темная богиня вошла под другим именем), то спорь с ужасом сколько влезет. Но когда ты — простой человек, король совершенно обычного островного королевства, право на свое мнение у тебя куда-то сразу пропадает. Даже я в этой компании была менее бесправной.

— Не скучайте, — лучезарно улыбнулась Айана, подхватив первую партию жертв под руки. Раданэш вздрогнул и поежился от холода, Девор просто скривился — ему было безотчетно неприятно прикосновение той, что чуть было его не убила, — вернусь через минуту.

Поднявшийся снежный рой скрыл от нас королеву вместе с ее печальными жертвами и растворил в воздухе.

— Не хмурься, — попросила я, впечатленная потемневшим лицом Абеля, — она значительно облегчает нашу миссию.

— Миссию, — тихо хмыкнул он. — Мне не нравится, что приходится разделяться.

— Почему?

— По-твоему, я могу доверять Раданэшу? Или Девору? Сейчас, пока они находятся там, без присмотра… кто знает, что может взбрести им в головы?

— А кристаллы? — поинтересовалась я, заразившись его паранойей. Ведь, если задуматься, они могут сейчас решить, что один конкретно их доставший горный дракон им не нужен, что из Девора правитель выйдет лучше, вся необходимая для пробуждения кровь находится у Раданэша, а Абель — просто ненужная ящерица с мерзким характером.

— У меня, — успокоил ужас мои нервные размышления. — Забрал сразу после пробуждения Девора.

— Ну, значит, беспокоиться не о чем.

— Есть, — не согласился он, — всегда есть о чем беспокоиться.

Спорить с ним я не стала, может, он и прав. Это для меня Раданэш — король, для Абеля он — всего лишь человек, уже однажды его предавший.

Раньше я не понимала, почему Абель ничего не сделал, сейчас до меня дошло: он не простил королевской подлости, просто отложил месть на потом, смиряя злость, каким-то чудом сдерживая зверя на прочной цепи осознания — другой древней крови в его распоряжении сейчас нет. Король — единственный шанс Абеля обзавестись стаей, а это значит, он будет жить. Пока. Героический подвиг вспыльчивого и порывистого существа, на самом деле, если учесть, как бездумно он сожрал моего убийцу.

— Когда все закончится… не убивай Раданэша, пожалуйста, — неловко поправив сползающий плащ, я не смотрела на дракона, увлеченно разглядывая снег под ногами. Изрядно затоптанный, он уже не сиял белизной в свете сонного, еще не греющего солнца, поднявшегося над горизонтом не больше чем на три ладони. Было стыдно о таком просить, какой-то частью своего сознания (отравленного драконьим огнем, не иначе) я понимала, что Раданэш заслуживает наказания, но все еще не смогла смириться с тем, что наказания у драконов в большинстве своем с дальнейшей жизнедеятельностью никак не связаны.

— Междоусобицы и борьба за власть, да? — хмыкнул он. — А ведь я мог бы забрать его престол себе.

— Угу, жениться на принцессе, нарожать драконят, захватить весь остров и все близлежащие островки поменьше, — с энтузиазмом подхватила я. Абеля мой план почему-то не воодушевил.

— Никаких принцесс.

— Но это же единственный законный способ…

Удивленный моей наивностью, он осторожно спросил:

— С чего ты взяла, что для захвата власти мне нужны ваши бессмысленные законные методы? Вполне достаточно съесть всех недовольных.

Железная драконья логика…

Спасая меня от необходимости как-то реагировать на это ошеломляющее заявление, в воздухе закружились снежинки. Айана действительно вернулась быстро, довольная собой, но немного обеспокоенная крепостью моего желудка:

— Вашего короля вывернуло наизнанку, — сдала она Раданэша. — Два раза. Надеюсь, ты окажешься выносливее.

Вот где-то здесь я и засомневалась, что путешествие с хейзаром лучше полета на драконе… Сомнения подтвердились, стоило мне только на мгновение замерзнуть в неуловимом переходе из одной точки пространства в другую.

Восхитительное в своей невыносимости ощущение полного отсутствия тепла. Тут не было холодно, потому что это место не знало, что такое холод. А я очень хорошо поняла Раданэша, когда, вырвавшись из этого тесного вымораживающего плена, глотнула свежего утреннего воздуха.

Вцепившись подрагивающими руками в Абеля, я с трудом удержала себя на подгибающихся ногах, глубоко и часто дыша, упрямая в своем желании побороть тошноту. Комфортное перемещение… она же говорила: «Комфортное»!

— Да, — Айана удрученно вздохнула. — Говорят, воздействие моей силы производит самый угнетающий эффект.

Поддерживая мое вздрагивающее тело, поглаживая по спине и всячески стараясь продемонстрировать запредельный уровень своей поддержки, ужас не забывал оглядываться по сторонам. И то, что он видел, его серьезно озадачило:

— Где мы?

Сосновый лес, встретивший нас мирным поскрипыванием стволов, выглядел совсем не как место, которое нам нужно.

— На границе, — Айана сияла. — Я же совершенно не знаю, где именно находится следующий дракон.

— Вы же хотели повидаться с родственником, — напомнила я, обессиленно уткнувшись носом в грудь ужаса, быть сильной и самостоятельно стоять на ногах не получалось. Ощущение было такое, будто мои внутренности медленно и печально размораживаются, даря мне непередаваемые, ни с чем несравнимые ощущения.

— О, Эльмут уже знает о нашем прибытии, он сам нас найдет, — потерев руки, Айана выжидающе уставилась на Абеля. — Где карта?

После недолгого, но крайне вдумчивого изучения не особенно подробной карты было решено оставшийся до дракона путь проделать на крыльях. Решение Абеля было горячо поддержано мной и немного вяло, но искренне — Раданэшем, обессиленно сидящим под сосной.

Пожалуй, это был первый раз, когда на дракона я забиралась с энтузиазмом. Потому что лучше мерзнуть в воздухе, чем в той поглощающей темноте, куда окунается хейзар во время перемещения.

Не притушила моей радости даже расположившаяся позади Айана. Ледяная королева не могла упустить случая и не погреться драконьим теплом. И я была не в силах ее осуждать, даже несмотря на то, что тепло она тянула из ужаса. Если королева постоянно чувствует то, что всего на секунду ощутила я, — ей совершенно точно нужно немного тепла… много тепла, на самом деле. Целый огнедышащий дракон или даже два.

Этот полет был самым необычным из всего списка случившихся в моей жизни полетов (а их, на минуточку, было уже целых три). Нет, если не обращать внимания на детали, то все было не так уж захватывающе: под нами незаметно сменялись леса и поля, сероватым росчерком мазнуло несколько скромных гор и целая река — обычный пейзаж, разбавленный вкраплениями жилых поселков, зажиточных деревень или целых городов. Но, если задуматься… я летела на драконе, над Темными землями, в компании Ледяной королевы и родного короля. А позади недовольным хвостиком маячил ледяной дракон. Тоже мой, но ненужный.

Снижаться мы стали спустя часа три, на окраине лиственного леса. Абель ориентировался на расколотое ударом молнии мертвое дерево — зловещий ориентир, но дракон был не из суеверных и ничего устрашающего в сгоревшем ясене не видел.

Приземлившись, он дождался, пока мы спустимся, ожог сочную зелень травы вспышкой огня, сопутствующей превращению, с загадочным видом осмотрел густой недружелюбный лес и уверенно повел нас вперед. Прямо в сумрачные дебри.

— Раньше я не спрашивала, — шагая сразу за Абелем, я счастливо избегала необходимости таранить грудью эту непроходимую мрачноту и уворачиваться от цепких веток. Лес, будто живой и разумный, расступался перед драконом, чувствуя его силу и не желая испытывать на себе его злость, — но сейчас просто не могу не поинтересоваться: откуда ты знаешь, где искать драконов? В смысле, отметки на карте сами по себе выглядят довольно странно, но они лишь указывают приблизительное местоположение. Откуда ты знаешь, куда именно нужно идти?

— Я их чувствую, — просто ответил Абель. Но, уловив мое молчаливое непонимание, неохотно пояснил: — Когда мы оказываемся достаточно близко, я могу ощутить присутствие дракона. Для этого приходится концентрироваться… В общем-то, до Излома это умение, как правило, использовалось во время охоты или в бою, чтобы не задеть своего. Но для наших целей тоже неплохо подходит. Ты тоже уже должна меня чувствовать.

Информация, достойная вдумчивого анализа, вобравшего в себя невероятное открытие (драконы друг друга чувствуют, более того, ящерки-то, оказывается, стайные монстры, хотя все легенды наперебой утверждают, что они закостенелые одиночки, обществу любого живого существа предпочитающие сверкающее равнодушие золота), мои несмелые размышления о насущном (это насколько же я теперь дракон, если, как всякий уважающий себя дракон, чувствую своего дракона? Пусть даже пока только одного?) и горячую решимость пытливого ума узнать об ужасе что-нибудь еще…

А потом ветка слепо коснулась моего плеча, запуталась в волосах и целеустремленно потянула на себя, вырывая меня из общего строя.

— Уй! — это все, что я смогла из себя выдавить, ухватившись за голову.

Далеко зловредное дерево меня не утащило, коварная ветка покрылась инеем и застыла, а меня вернули в относительно безопасное место, под крыло дракона.

— Близость Сумеречной зоны плохо влияет на лес, — пояснила внезапное нападение Айана.

— Надеюсь, в самой Сумеречной зоне драконов нет, — пробормотала я, расплетая косу и ощупывая голову. Ощущение было такое, будто дереву на память обо мне остался кусочек скальпа, но дыр в прическе я не обнаружила.

— Двое, — опечалил меня Абель. Дождавшись, пока я переплетусь, он на всякий случай взял меня за руку.

Так мы и шли, трогательно держась за ручки, пока не добрались до поросшего мхом, закаменевшего в своем сне дракона. Около трех часов увлекательных блужданий по лесу — и вот она, наша цель, сонно выглядывает из-под пушистого зеленого ковра.

— Каких-то он скромных размеров, — заметила я, разглядывая уменьшенную копию Абеля.

— Это самка, — увлеченно копаясь в мешочке с кристаллами, ужас не заметил моего заинтересованного взгляда.

Мы готовились встретиться с представительницей драконьего женского пола. Знаменательное событие. Надеюсь, оно оставит в моей памяти неизгладимый, но приятный след. Потому что оба предыдущих знакомства с драконьими самцами можно считать главным поводом для посещения душевного лекаря. Жаль, не придумали еще у нас настойки, способной восстановить мои истрепанные этими чешуйчатыми индивидами нервы.

Выбрав кристалл, Абель кинул его Раданэшу, сопроводив действие предостерегающим:

— Надеюсь, вы учитесь на своих ошибках.

— Можете не сомневаться, — хрипло отозвался король.

Обряд повторялся, только на этот раз ужас предусмотрительно оттеснил нас подальше, заставив спрятаться за деревьями… Будто бы этим деревьям можно было доверять.

Лес заволновался, когда на мох упала первая капля крови, зашелестели деревья, ветви потянулись ближе к королю, из-под земли, разбрасывая вокруг влажные комья, вырывались мощные корни. Лес почувствовал тепло жизни и жаждал согреться им. И быть бы Раданэшу разорванным на части, не следи Абель за безопасностью своего ценного ресурса. Деревья жаждали крови, а вместо нее получали трескучий жадный жар огня. В общем-то, тоже тепло, только радости оно им не принесло.

Девор стоял чуть позади нас. Сначала я думала — прячется за хрупкими женскими спинами, на деле же оказалось — охранял ценную жизнь своей хранительницы. Некоторые кусты, не из амбициозных и оптимистичных, не рисковали в попытках дорваться до короля, решив обойтись трофеем скромнее — мною то есть. В итоге участь их была немногим завиднее участи более жадных товарищей. Те сгорели в огне, эти застыли в ледяном плену.

Первая трещинка, прошедшая по каменной корке, ознаменовалась резким треском. Деревья и кустарник в буквальном смысле рвали корни, желая отстраниться от непонятной, но страшной магии, вырвавшейся в воздух. И даже мох постепенно перетекал подальше от эпицентра вероятных проблем.

Драконица пробуждалась медленно, лениво, без ненужной ярости ледяного или устрашающей порывистости Абеля. Она была нетороплива и основательна.

Раданэш, не желая рисковать своей шкурой, отошел к стоявшему невдалеке Абелю и, не смущаясь, спрятался за его плечом. Вполне понятное человеческое желание иметь между потенциальной угрозой и собой что-то внушительное, крепкое и способное защитить.

Драконица вытянулась, расправляя крылья и вонзая длинные когти в мягкую податливую почву, дернула шипастым хвостом, разбрызгивая каменную крошку. Зевнула и лишь после этого открыла глаза. Горячий, красный цвет тлеющих угольков.

— Кристалл, — Абель протянул руку, и король не мешкая вложил требуемое в его ладонь. Драконица напряглась, подобралась вся, прижала крылья к бокам и напрягла лапы, будто готовясь к прыжку. Она не знала, что это такое, но точно чувствовала — в этом предмете находится ее жизнь.

Ужас сжал пальцы. Драконица зарычала, и тихий хруст ломаемых граней потонул в этом переходящем в вой рыке. Вой захлебнулся, и воцарилась тишина.

Их разделяло около ста метров. Приговоренная к смерти, она бросилась на Абеля молча и страшно. Взвилась в воздух яростным вихрем и была отброшена назад огненной волной.

Нас обдало порывом горячего воздуха, и Абель, стряхнув с крыльев язычки пламени, предостерегающе взревел, в ответ получив несогласное и злое шипение.

Раданэш, чуть не попавший в огненный вихрь и лишь чудом избежавший встречи с драконьим хвостом, благоразумно отступил поближе к нам.

Поднявшись на лапы, драконица встряхнулась, расправила крылья и вновь ринулась в бой, на этот раз желая наброситься на врага сверху. Абель не позволил ей этого сделать, первым поднявшись в воздух.

— Красавица, — с нежностью выдохнула Айана.

— Неужели ты наивно полагаешь, что она выберет тебя? — фыркнул Девор, заработал искреннее пожелание медленной и мучительной смерти, но не замолчал. — Когда она поймет, что победить не в состоянии, с охотой пойдет под крыло Абеля.

— С чего бы? — вопрос с губ сорвался раньше, чем я решила, стоит ли его вообще задавать.

— Он выносливый и… — отморозок хмыкнул, — неприятно это признавать, сильный, а значит, способен на здоровое потомство.

— Вот так вы и выбираете спутника жизни? — заинтересовалась Айана особенностями личной жизни драконов. — Выбираете самого сильного и перспективного?

— У вас не так? — лениво уточнил Девор.

Королева пожала плечами:

— Не знаю. Такие, как я, не заводят семей и не способны иметь потомство. Мы бесплодны, хотя некоторые наивно верят, что это возможно исправить.

— Наивно? — не сдержала любопытства и я. Просто сложно было представить наивного хейзара.

— Раяр уже не один десяток лет трудится над продолжением рода. Пока безрезультатно, но поражение признавать не желает. Хотя он первый из нас и должен понимать, что его тело было изменено сильнее всего.

Айана вздохнула. Сейчас она была не безжалостным монстром или чудищем из страшных историй — просто сестра, обеспокоенная будущим своего брата. Судя по всему, любимого.

Пока Абель в воздухе воспитывал драконицу, я не за него переживала, я с умилением косилась на королеву: подумать только, страшные-то хейзары страшные, но не сильно от нас отличаются.

Умиление мое стерло огненным залпом, прошедшим в полуметре от нас. Глухо ухнуло, опалило голую землю у наших ног, подожгло несколько кустов, не успевших уползти, и затерялось среди деревьев… Я была уверена, что услышала странный придушенный визг (возможно, это был всего лишь скрип веток, но слишком много ужаса было в этом скрипе). Пожара не случилось, но опаленный след еще надолго останется напоминанием о случившемся здесь бое.

Хейзар, прерывисто выдохнув, потянулась к горячей, даже дымящейся, почве и искореженным дотлевающим обрубкам кустов, я, напротив, отступила подальше, невольно поежившись. Еще чуть-чуть — и от меня бы осталась хорошо прожаренная кучка мяса. В отличие от Айаны или Девора, которым едва ли такой плевок навредил бы, я была очень человек и огня опасалась по вполне понятным причинам.

— Не бойся, недоразумение, я за тобой приглядываю, — раздалось снисходительное за моей спиной. На плечо легла узкая ладонь.

— Я бы попросила, — поведя плечом, попыталась сбросить руку отморозка, но та будто приклеилась к плащу. — Не недоразумение, а ваша хранительница.

— Да… хранительница, — с тоской вздохнул Девор.

— Если я вам так не нравлюсь, зачем было меня выбирать?

— Будто бы у меня был этот выбор. Либо ты, либо рабская верность Абелю.

Ужас, озверевший от неудачной попытки драконицы поджарить свидетелей их сражения, скрутил вредную ящерицу в два счета, прекратив свои снисходительные игры. Он собирался дать ей возможность сполна насладиться ощущением подступающей смерти, а потом как большое одолжение предложить свою помощь, но решил закругляться.

Я, как возможное жаркое, оценила его краткость.

С яростным ревом драконица упала на землю в отдалении, подняв в воздух комья земли, Абель рухнул на нее сверху и к земле прижимал, пока она не успокоилась.

Превращения ее я не видела — крылья ужаса скрывали от нас все самое интересное, — просто в одно мгновение на месте огромного медного дракона вновь стоял Абель, предупредительно помогая растрепанной рыжей девушке выбраться из вырытой ею же ямы.

Отряхивая черный костюмчик, она что-то эмоционально выговаривала Абелю. Тот слушал не перебивая, дождался, пока она замолчит, и произнес всего несколько слов.

Разобрать, о чем они там говорят, было невозможно, но девицу всю аж передернуло и она неохотно опустилась на одно колено, принимая правила игры.

— Вот и первая жертва, — прокомментировал картину Девор.

Потенциальная мать будущих Абелевых деток с трудом дождалась завершения унизительной процедуры, пружинисто поднялась с колен, движением руки перекинула волосы за спину и… осталась стоять на месте, остановленная ленивым жестом ужаса. Он что-то сказал, кивнул куда-то в сторону восхода. Девица огрызнулась, кажется пыталась качать права, но была грубо прервана. Смириться с непонятными нам требованиями Абеля ей пришлось. Вспыхнув огнем, они вновь обернулись драконами, решительно и спешно направив свои крылья в сторону восхода.

— Э… куда? — емко выказала я переполняющее меня возмущенное непонимание.

— На охоту, — со знанием дела отозвался отморозок. — Полагаю, Абель решил сразу накормить ее парочкой носителей местного языка.

— А хозяин земель будет не против? — мне почему-то казалось, хейзар не обрадуется, что его велари жрут всякие чешуйчатые вторженцы.

— Будет не против, — пообещала Айана. — В этих местах полно разбойничьих лагерей, Эльмут сам иногда устраивает здесь охоту по весне, когда эти отбросы собираются на перепродажу наворованного добра.

Драконов не было… долго. Минут двадцать точно. Мы успели изучить яму, оставшуюся после драконицы — хейзар с блаженным видом ощупывала быстро остывающую землю, — осмотреться и перевести дыхание. Растения не спешили переползать на прежнее место, опасаясь возвращения дракона.

Опасались не зря.

Объявились чешуйчатые очень эффектно: пришли с волной огня. Кое-кто спешил вернуться и не хотел тратить драгоценные минуты на полет. Вот только рыжая спешки Абеля не оценила и огненный переход пережила сложно. Когда пламя выплюнуло их шагах в двадцати от нас, она пошатнулась, чуть не упала, с трудом устояла на ногах. Встряхнулась, одарила Абеля тяжелым взглядом и уверенно направилась к нам, заметно прихрамывая. Ужас ступал сразу за ней, не делая попыток помочь или поддержать. Даже руки за спину заложил, чтобы его ни в чем таком не заподозрили.

***

Анте.

Драконицу звали Анте, и, в отличие от Девора, который оказался простым адмиралом воздушных войск ледяной армии, она являлась целой ненаследной принцессой. В смысле, у отморозка ранг тоже был ничего себе, но Абель не стесняясь дал понять, что, будь ему об этом известно сразу, церемониться с такой бесполезной ледяной проблемой он бы не стал.

Анте была другой — сильная кровь, завидная партия… правящий, чтоб его, род. И отвратный характер. Про характер мы узнали сразу же, стоило ей только до нас дохромать: взгляд, которого я удостоилась, был далек от дружелюбного.

— Человек, — пренебрежительно постановила она, пробуя новый, только что «изученный» ею язык на вкус.

— Хранительница, — не согласился с ней Девор. Мгновение, когда он убрал руку с моего плеча и просто встал рядышком, не касаясь даже рукавом, я пропустила — отморозок умел быть крайне осторожным, если это ему было нужно.

Значимое уточнение заставило ее еще раз внимательнее ко мне присмотреться:

— Твоя?

— Моя, — сухо отозвался Абель. Ужаса почему-то не радовал тот факт, что под его крыло наконец-то встал первый дракон… ну да, драконица, ну да, противная, зато безотчетно преданная.

Неловкость момента, рискующего затянуться неуютным молчанием, была нарушена эпичным явлением хейзара народу. Еще одного хейзара.

Он буквально выскочил из-под земли рядом с Раданэшем. Тот даже не вздрогнул, уже несколько притомившись бояться.

Признаться, хозяина этих земель я представляла как какого-нибудь человекообразного монстра. С рогами, клыками и хвостом. Ну… ошиблась.

Это был мужчина среднего роста и возраста. Коротко остриженные темные волосы, темные глаза, смуглая кожа — совершенно обычная внешность. Разве что черты лица слишком резкие, и все-таки клыки. Не длинные, но заметные, хорошо видные в широкой улыбке, которой он одарил королеву.

— Айана, — пророкотал Эльмут, сделав к ней один небольшой шаг. На темно-серой рубахе, зашнурованной по старомодному обычаю, темнели разводы сажи: кажется, наше явление в его земли отвлекло хозяина от каких-то важных дел, — давно не виделись.

— Это еще кто такие? — трогательный момент встречи родственников был испорчен бесцеремонностью одной рыжей принцессы.

— Познакомься, Анте, это хейзары, теперь они правят на единственном уцелевшем материке. Подробности тебе расскажет Девор, — скучающим тоном отозвался Абель. И почти без перехода обратился к удивленному хозяину земель: — Простите, ее забыли воспитать.

Проигнорировав явное пренебрежение, Анте ткнула пальцем в опечаленного перспективой общения с драконицей отморозка:

— Он расскажет?

— Да.

— Почему не ты?

— Вы раньше были знакомы, что ли? — робко встряла я. Ну, создавалось такое впечатление…

— Я был советником при ее дяде, — скривился Абель. По лицу его было видно, что он не рад этому знакомству. — Жаль, не разглядел под камнем, кого решил пробудить.

— Забавные, — вынес вердикт Эльмут, совершенно не смущенный тем, что в его присутствии никто не спешит падать на колени и дрожать от ужаса.

Айана согласно кивнула:

— У тебя будет время узнать, насколько именно они забавны, когда ты пригласишь нас на ужин и устроишь на ночь.

Такой восхитительный, бескомпромиссный напор, которому просто невозможно сопротивляться.