ГЛАВА 10. Семейные ценности

Раньше дворцы мне представлялись чем-то величественным и волшебным. Смешением мрамора, шелка и меха, с вкраплениями хрусталя, золота и драгоценных камней… Потом я поселилась в дворцовых покоях и узнала правду: дворец — это пустота, сквозняки и вечно мерзнущие ноги. Потому что мрамор — он холодный, а приучиться носить обувь в спальне я так и не смогла. Привыкшая с детства к деревянным полам и хорошо натопленным комнатам, я пребывала в шоке от просторной холодности дворцовых покоев.

Каменные комнаты замка хейзара и вовсе привели меня в ужас.

— Мы же тут ненадолго, правда? — тихо спросила я Абеля, деловито забравшегося в соседнюю комнату, где, по словам расторопной и бойкой девицы — с гордостью объявившей нам, что работает в замке уже третий год и никто еще на нее не жаловался, — находилась гардеробная.

Когда дракон потребовал выделить нам совместные покои, я уже даже не засмущалась, я обрадовалась. Оставаться одной в этой неуютной полутьме каменных стен и небольших окон мне совершенно не хотелось.

— На ночь, — пообещал Абель, выходя из гардеробной. Вещи наши, как и плащи, он уже куда-то дел и теперь осматривался. Вот только взгляд его не отражал тех же чувств, что испытывала сейчас я. — Неплохо. Весьма неплохо.

— Вот позволь с тобой не согласиться, — сварливо отозвалась я. Мне здесь не нравилось…

Кровать, небольшой столик у окна и скромных размеров камин, подготовленный, но еще не разожженный… Ах да, тут же еще был ненужный комод и несколько стульев. И много-много камня, не скрытого коврами или шкурами, такого темного и холодного в тусклом свете осветительных кристаллов. Тут везде были кристаллы. Ни одного шара за все это время я так и не увидела, ни в Сверфосте, ни в длинных коридорах и переходах этого замка.

— Холодно? — догадался Абель. — Сейчас исправим.

Он даже не посмотрел в сторону камина, но внутри него что-то сухо треснуло, глухо ухнуло, и распухшее, самодовольное пламя жадно лизнуло решетку. Красноватые отсветы заиграли на темных шкурах, укрывающих кровать, темной обивке стульев и темных стенах — выглядело это жутковато, но странным образом уютно.

— Вот теперь лучше, — вздохнула я.

Сложно было поверить, что я так быстро привыкла ночевать в незнакомых местах, в чужих домах… в чужих постелях. Впрочем, были подозрения, что залогом моего крепкого сна и полного спокойствия была моя неизменная, устрашающая, огнедышащая грелка, с которой никакие путешествия не страшны.

И сейчас моя грелка с сосредоточенным видом раскладывала на столе карту: Абель решил еще разочек просмотреть наш маршрут перед ужином.

— Мы же завтра в Сумеречную зону отправляемся? — заговорщицким шепотом спросила я, пристроившись рядом с ним, доверчиво привалившись к его плечу, будто бы здесь нас мог кто-то услышать.

— Придется.

— Меня же там не съедят? — вопрос вырвался против воли, и я тут же постаралась объяснить свою трусость: — В смысле, не то чтобы меня так сильно впечатлили живые деревья, вот Анте просто сразила наповал, а деревья… пфе.

— Никто тебя не съест, — со смешком пообещал Абель, — и если хочешь что-то спросить, просто спрашивай.

— Ну, — мгновенно утратив интерес к карте, я отвернулась от нее, опершись о стол, — вы с Анкой поссорились, что ли? До Излома и всего этого?

— Глупая, избалованная, наглая девчонка, — выплюнул Абель, передернув плечами. — Никогда мы не были с ней в хороших отношениях. Поверить не могу, что из всех самок Эллари судила мне встретить именно эту.

— Ты так говоришь, как будто она единственная драконица. Может, будут еще, — оптимистично заметила я. Честное слово, я хотела его подбодрить и совсем не ожидала, что меня за подмышки вздернут вверх и уронят на стол. Ну что я такого сказала? Совершенно невинное замечание, призванное поддержать приунывшего дракона, а в итоге пострадали моя подмороженная попа и помятая карта.

— Сидеть на холодном вредно для здоровья, — дрогнувшим голосом заметила я.

— Угрожать мне кучей истеричных самок тоже вредно для здоровья, — фыркнул он, опустив ладони на стол по обеим сторонам от меня. В полумраке его глаза тускло светились; красивое зрелище, если подумать. Прохладное дерево подо мной потеплело, потянуло дымком…

— А мне кажется или паленой бумагой пахнет?

— Да, слегка перестарался. — Абель легко дунул куда-то мне за плечо, ликвидируя случайный пожар и оставив на карте отметину, свидетельствующую о том, насколько порой опасны бывают драконьи порывы.

А ведь на месте карты могла оказаться я, если бы он перестарался немного в другую сторону.

— Я вообще-то тебя утешить пыталась, но даже и предположить не могла, что из-за этого имею все шансы вдруг оказаться поджаренной.

— Золотце, ты — хранительница огненного дракона, и огонь тебе не страшен, — проникновенно сообщил он, уткнувшись носом мне в плечо.

— Ну и что? Я еще и ледяному дракону хранительница, но холодный ветер мне очень даже страшен, — храбро решила я напомнить ему о неприятном. — Я же болела.

Абель поморщился, я это всем плечом почувствовала, сдавленно фыркнул и попросил:

— Давай не будем сейчас вспоминать о Деворе.

— Давай, — легко согласилась я. — Давай лучше вспомним о хозяине этого замка и скором ужине.

Я искренне была настроена на смену темы и совсем не ожидала неожиданной подставы от переменчивой драконовой натуры.

— Веда, скажи, если бы тебе пришлось выбирать, кого бы ты выбрала? Меня или снежного поскребыша? — спросил он, проигнорировав свою просьбу и мой вопрос. Сам же не хотел про него вспоминать, так зачем начинает?

— Тебя, конечно. Он бешеный и холодный, зачем мне такой нужен? — ответила я честно, но чуточку недовольно. Не было еще у меня в жизни таких проблем, чтобы приходилось что-то важное выбирать, а тут нате вам, нарвалась на дракона с его странными вопросами.

— Это правильно, — от полноты чувств Абель потерся лбом о мое плечо, простой в общем-то жест, но меня напряг — так обычно коты ластятся: боднет лбом и медленно об тебя всю шкуру стирает, вытрется весь и снова боднет. Было в этом жесте что-то звериное, — это хорошо.

— Э-э-э, Абель?

— У меня в сокровищнице есть браслет. Хороший браслет, еще нашими мастерами сделанный. Бриллианты прозрачнее дождевой капли, в оправе из зеленого золота… Ты когда-нибудь видела зеленое золото? — глухо спросил он, на ощупь найдя мою руку. Я неосознанно вцепилась в край стола, еще когда меня на него посадили, но теперь пришлось отпустить. Тихо выдохнув, Абель переплел наши пальцы, и ладонь его была обжигающе горячей.

— Нет…

— Я подарю его тебе, — пообещал он. После недолгих раздумий щедрость его и вовсе приобрела катастрофический размах: — А знаешь, забирай всю сокровищницу…

— Для дракона, одной из неотъемлемых и важных целей в жизни которого является как раз наполнение сокровищницы, ты сейчас вообще кощунственную вещь выдал, — заметила я.

Пальцы на второй руке тоже пришлось разжать и отпустить край стола — поддержать в этот безумный момент конкретно поехавшего крышей Абеля было важнее. Погладив его по спине, я пообещала: — Но я сделаю вид, что ничего не слышала.

— А первого ребенка мы назовем Гейр. В честь моего отца.

— Что? — опешила я, отчетливо понимая, что это не ужасу поддержка нужна, теперь она нужна мне.

— Думаешь, очень глупо с моей стороны надеяться, что первым будет мальчик? Конечно, в нашей стае, как правило, первенцами всегда были самцы, но нужно же брать во внимание и особенности твоего рода. Кто у вас рождался чаще? — неправильно понял мой возглас Абель. — И как ты хочешь, чтобы мы назвали девочку?

Отлипнув-таки от моего плеча, он попытался заглянуть мне в глаза, а я взгляд не могла отвести от красноватой линии на его виске, оставленной краем моего капюшона.

— Сокровище?

— Какие дети?

— Наши, — потерев полосу, Абель деловито заметил: — Драконов, знаешь ли, осталось не так много, мне нужно думать о возрождении рода.

В дверь постучали.

И вот где-то в это момент, между растерянным взглядом дракона и вежливым «тук-тук», я поняла, что принятие клятвы Девора от безумных планов Абеля меня никак не спасло. Наоборот, усугубило ситуацию. Потому что если раньше он не особо напирал и даже не намекал на то, что собирается озадачить меня должностью матери его драконят, то теперь, почувствовав конкуренцию, собирался переть напролом.

И от этого становилось грустно.

— Вы уже отдохнули? — не дожидаясь разрешения войти, в покои ворвалась Айана. — О, я не помешала?

— Да.

— Нет.

Ответили мы одновременно. Хейзар расплылась в улыбке, а Абель возмущенно переспросил:

— Что значит «нет»? Мы обсуждали планы на будущее, это важная тема…

— Ты попытался подкупить меня сокровищницей и огорошил заявлением о детях, где здесь обсуждение планов? — у меня тоже был повод для возмущения.

— Я предложил тебе выбрать имя для дочки. Выказал желание услышать твое мнение.

Оттолкнувшись от стола, Абель отошел на шаг, демонстративно сложив руки на груди. И если раньше меня этим можно было бы напугать, то теперь нет. Благодаря ему мой характер конкретно испортился, и, пожалуй, впервые за все время меня это радовало:

— Я не собираюсь заводить семью и рожать детей, ясно?

— Почему?

— Потому что, когда у тебя нет дорогих тебе людей, их нельзя отнять! — сорвалась я, взбешенная тем, что он не понимает таких простых вещей. Да, Абель не знал о моей семье, но это же делало сложившуюся ситуацию только безумнее: как можно планировать семью с человеком, которого знаешь не больше месяца?

— Вот это накал страстей, — восторженно пробормотали от двери.

Только услышав голос Айаны, я вспомнила о ее присутствии и осознала, что почти кричу и вот-вот расплачусь. То ли от злости, то ли от глупости сложившейся ситуации.

Шмыгнув носом, я соскочила со стола и бросилась в первую попавшуюся дверь, яростно ее заперев. В трагической горячке не рассчитала сил и чуть не сломала палец, боль-то меня и отрезвила. Как выяснилось, заперлась я в ванной, что оказалось очень удобно: я смогла увидеть то, что видели Абель и Айана: мое перекошенное, конкретно озверевшее лицо.

Вот почему я сорвалась? Зачем орать начала? Абель ведь действительно не в курсе моего прошлого. А как я теперь хейзар на глаза покажусь?

— Ох-ох-ох…

В дверь постучали, спугнув приступ безудержного самокопания.

— Твои эмоции, конечно, просто выше всяких похвал, я питалась бы и питалась, но нас ждет Эльмут.

— А можно я тут останусь? — слова Айаны напомнили мне о неприятном — хейзары чувствовали сильные эмоции и питались ими. А тут я, вся в растрепанных чувствах… ну куда я такая пойду?

— Никак нельзя, — радостно ответила она. — Ты бы видела сейчас лицо своего дракона, его без присмотра пускать опасно.

— Оставь ее, — глухо велел Абель.

— Не могу. Ты должен присутствовать, чтобы объяснить Эльмуту, что происходит, но вести тебя к брату, пока она не выйдет и не пообещает нарожать тебе целый выводок детишек, я не могу. Я ведь не только ее эмоции сейчас чувствую…

— Да не могу я выйти! Стыдно мне!

Порой честность бывает самым страшным оружием, вот этот случай, кажется, был из таких. Признание мое сразило всех находящихся в покоях наповал.

После недолгой тишины за дверью раздалось неуверенное:

— Стыдно? За что? — Абель либо мастерски притворялся, либо действительно не понимал почему.

— Мне тебе объяснить?!

— Девочка все в себе держать привыкла, — со знанием дела сообщила Айана, — я это сразу поняла. Она на бочку со взрывной смесью посреди сильного пожара похожа. Вроде закупорена плотно, но рано или поздно все равно взорвется… тут без вариантов.

— Я не взорвусь, я огнебезопасна, — огрызнулась я, глубоко вздохнув и неохотно потянувшись к дверной ручке. Замок открылся с противным щелчком (на самом деле щелчок был совершенно обычным, всему виной были мои расшатанные нервы). Дверь открывала медленно и вдумчиво, но меня никто не торопил. Они с пониманием отнеслись и к моей околоминутной паузе, и к неловкому, но искреннему: — Простите. Это… семья для меня больная тема, я немножечко психанула…

— Психанула, — фыркнула Айана. — Видела бы ты, как психует Велиар, когда мамины выкормыши к нему из горных расщелин по осени лезут… Вот это впечатляет. А ты так, просто немного эмоциональнее, чем следует, сказала «нет». И я с тобой, кстати, полностью согласна. Ты еще молодая, а если учесть огонь, который я в тебе ощущаю, скорая смерть от старости тебе не грозит, так куда спешить? Так ведь?

— Расскажешь про семью? — игнорируя бодрый монолог хейзар, попросил Абель. — Не обязательно сейчас, но когда-нибудь…

— Когда-нибудь — возможно, — уклончиво согласилась я.

— К тому же брак — это же так скучно, один мужчина на всю жизнь… Или у вас разводы предусмотрены? Просто у нас не в каждом уделе развестись можно. Раяр, после того как в его жизни Яна появилась, чуть было до смертной казни это дело не довел. Мол, хотите разводиться — выбирайте, кто отправится к предкам, а кто станет счастливой вдовой. Да, братец у меня знатный оригинал, женщин не убивает, так что разводы в Мглистом уделе дело редкое. Да. Очень… Закон он ведь так и не принял, но слух о нем разошелся, а проверять, правда это или нет, никто не хочет. — Полностью выдохнувшись, она перевела дыхание и улыбнулась. — Простите. Просто у островных людей эмоции намного острее, чем у наших, из резервации, меня сейчас переполняет энергия. — хейзар тряхнула головой и коротко хохотнула. — Нам лучше будет уже пойти, Эльмут не самый нетерпеливый из моих братьев, но и не самый терпеливый.

Айана сейчас напоминала мне мою бывшую нанимательницу по выходным. Вечером та выпивала несколько бокалов вина и тоже была разговорчивой и энергичной сверх меры. Не то чтобы обычными вечерами Марэль помалкивала, просто по выходным говорила особенно много, будто вино открывало в ней второе дыхание.

Хейзар, опьяненная моими эмоциями, уверенно повела нас по пустым коридорам — прислуга в замке вроде как была, просто ее нельзя было увидеть, не ища целенаправленно.

***

К тому времени как Айана довела нас до столовой, там уже сидел замороженный от скуки Девор и грустный Раданэш, раздавленный напористым хейзарским любопытством. Раньше Эльмуту еще не доводилось общаться с островными людьми, он о таких только слышал. До его земель никто из наших путешественников просто не добирался, предпочитая вести дела с Мглистым уделом. Изредка рискуя заплывать чуть дальше и обменивать островное вино и ткани на огненные камни Тлеющего удела. Глубоко на материк продвигаться не рисковал никто из людей, прекрасно осознавая, насколько беспомощны мы перед местными монстрами.

А сейчас Эльмут дорвался до такой редкостной диковинки, как островной человек, и без потерь Раданэшу было уже не выбраться из цепкого капкана интереса хейзара… если только его не спасет Абель.

Абель спасать не спешил. Помог расположиться за столом мне, сел рядом. По правую руку от него, на место около Эльмута, села Айана, расположившись напротив Раданэша, радушной гостеприимностью хозяина посаженного подле себя. Король польщенным оказанной ему честью не выглядел, скорее вымотанным и вялым. Что-то мне подсказывало, что он тут отвечал на разнообразные, подчас довольно опасные вопросы хейзара, пока ужас склонял меня к семейности.

Тем не менее явление дракона спасло короля от непрекращающегося допроса.

— Где Анте? — спросил Абель, убедившись, что невыносимой рыжей девицы чешуйчатой наружности в зале не было.

— Когда за ней пришли, она спала, Вилса не смогла ее разбудить, — охотно отозвался Эльмут, отвлекаясь от своей жертвы. — Интересная реакция на обряд. Ведь, насколько я знаю, ледяной дракон не впал в спячку.

— Он впал в ярость, — подтвердил Абель. — Отличительная черта ледяных драконов — неконтролируемая агрессия.

Девор промолчал, но благоразумие это далось ему с трудом — вилка в сжатом кулаке согнулась. Хейзара это не впечатлило, небрежным жестом он велел заменить гостю испорченный прибор, и служанка с новой вилкой почти сразу же выступила из полумрака, царившего в углах большой залы.

Отвлекая меня от отмороженного негодователя и интригующих особенностей обитателей замка, сбоку подплыла расторопная девушка с тонкой тарелкой черного фарфора. На тарелке лежали исходящие аппетитным пряным паром тонко нарезанные ломтики мяса в каком-то не внушающем доверия, очень подозрительном зеленом соусе.

Будь я не такой голодной, ни за что бы в жизни не притронулась к столь странному блюду, но ели мы только утром, день выдался сложным и энергозатратным, и я просто последовала примеру Абеля. В смысле бесстрашно принялась за еду.

— Айана рассказала мне о ваших планах, — заговорил Эльмут спустя несколько минут сосредоточенного пережевывания. — Сумеречная зона — не то место, куда следует водить людей.

— То же самое на острове мне говорили о Темных землях, — отозвался Абель, продолжая кромсать мясо, оставляя на черном фарфоре бледно-зеленые разводы соуса, — но что мы видим? Все люди, отправившиеся на материк со мной, все еще живы.

Что бы ему ни говорили перед отбытием, это точно было сделано под давлением страстного желания сберечь короля от страшного путешествия. Но хейзару-то о нас беспокоиться было незачем, он же просто высказывал вполне обоснованные опасения… Это же чуть ли не дружеский жест!

Интересно, что именно ему о нас Айана рассказала? Наверное, что-то очень хорошее.

— И все же, Шэйн едва ли окажет нам помощь. Несомненно, о нашем присутствии он узнает и угрозу, если такая будет, почувствует, но спасать не станет. У него сейчас другие заботы, — Ледяная королева тоже решила высказаться.

— Шэйн?

Мне казалось, спросила я тихо, чтобы слышал только Абель, не учла одного — я в компании нелюдей и таланты у них могут быть разнообразные: острый слух — не исключение.

— Смотритель и хозяин Сумеречной зоны, — охотно пояснила Айана, — не так давно тоже решил обзавестись человеческой женщиной. Приручение прошло успешно, насколько нам известно, но спокойная жизнь в зоне необратимо изменилась. Беженцев, что с нашей стороны, что из Светлой империи, выводить он прекратил, за торговыми путями едва следит, прошения о личных переходах может рассматривать несколько месяцев.

Эльмут согласно вздохнул и добавил:

— Перестал контролировать свой лес. Уже несколько лет его деревья каким-то образом преодолевают барьер и занимают свободные территории. В сторону полуночи, ближе к топям, уже невозможно пробиться без необходимости сжечь несколько деревьев. На моих землях дикие хищные деревья. Что дальше? Шэйн перестанет контролировать и своих монстров и они уничтожат всю дичь в моих лесах?

Хейзар был эмоционален, возмущен и очень энергичен — сразу видно: больная тема и ему нужно выговориться. Вот мы и слушали.

Абель хотел прервать хейзара, но я остановила, предостерегающе сжав его ладонь. Так он и сидел тихий и вроде как очень внимательный, пока я держала его за руку, а Эльмут изливал душу. А все потому, что, в отличие от ужаса, я была чуткая.

— Нечасто у вас гости бывают? — спросил Девор, не дождавшись, пока хейзар выговорится. Еще один бестактный дракон на мою голову…

— Вы первые за последние полгода живые души, — признался Эльмут.

— А слуги? — как яркий представитель околонизшего класса, я была возмущена его словами. — Или они для вас не личности?

— Они мертвы, — пояснил он, — живых велари в моем замке нет. Они не могут жить рядом с такими, как мы. Все, что вы видели, — собранные из обрывков воспоминаний и чувств модели рабочих сознаний. Чем дольше они служат мне, тем меньше от былой личности в них остается. Все заменяют исполнительность и точное знание своих обязанностей.

— А вы их… — перед глазами почему-то стояло улыбающееся лицо бодрой веларийки и ее оптимистичные слова о трех безупречно отработанных годах… Нам досталось молодое тело, еще умеющее изображать человеческие эмоции. Интересно, а если бы нас сопровождал кто-нибудь постарше, отличила бы я его от живого?

— Они приходят сами, продают свои жизни. Кто-то за деньги для семьи, кто-то за одолжение или помощь. Я не отказываю: из жертвенных душ получаются самые верные и исполнительные слуги.

Аппетит у меня пропал.

Я считала себя закаленной, многое повидавшей… Да что там «многое»: на моих глазах морские ведьмы ели людей, а дракон жег этих самых ведьм. Но сейчас, сидя за этим столом, вглядываясь в сумрак углов, я не могла спокойно принять то, что узнала. Они осознавали, на что идут, но не отступали. Насколько же сильной должна быть нужда, чтобы продать свою жизнь?

— Им здесь неплохо, — тихий голос Абеля ворвался в мои лихорадочные мысли. — Это покой. Непривычный для тебя, несколько извращенный, но покой. Они не помнят прошлого, живут в настоящем и просто постепенно стираются из мира, даже не понимая этого.

— Ты знал? Что они ненастоящие, верно?

— У каждого из них вместо сердца бьется розовый кварц, я дракон, я чувствую такие вещи, — моя ладонь, которая совсем недавно лежала поверх его руки, вдруг оказалась в плену горячих пальцев. — Поверь, они не страдают.

— Я не монстр, — подтвердил Эльмут, — никогда им не был.

— Потому и не смог до сих пор дорасти до образования удела, — не смогла не поддеть брата Айана. — В младших сыновей мать вложила слишком мало от себя.

Ужин этот я решила считать неудачным.

Нет, для Абеля он оказался очень полезным и информативным, ведь, пока притихшая я переваривала услышанное и не мешала взрослым дядям разговаривать важные разговоры, он узнал одну немаловажную вещь.

— Если вы переживете вылазку в Сумеречную зону, в Светлой империи вам стоит быть особенно осторожными. Около двадцати лет назад всех драконов перевезли во дворец, — со знанием дела сообщил Эльмут. — При коронации их поместили в центральный храм, в качестве подарка нового императора богине. Но я больше чем уверен, что это было лишь предлогом. Искали драконов целенаправленно, вероятно, служители Мирай что-то знали.

— Теперь-то очевидно, что они действительно что-то знали, — подхватила Айана, светло улыбнувшись хмурому Раданэшу. — Старая змея, даже потеряв значительную часть своих сил, не утратила дара предвидения.

— На материке есть предсказательницы? — встрепенулся король. — Я думал, это все легенды…

— Так же, как и драконы, — негромко фыркнул Девор, но его ожидаемо проигнорировали. В круг взрослых и серьезных нелюдей был принят почему-то Раданэш, зато отморозка исключили вместе со мной.

И если Абель продолжал поглаживать мою ладошку, как бы намекая, что помнит о моем присутствии, то на Девора вовсе не обращали внимания.

— Не предсказатели, Зрячие не рождались на Изломе уже многие годы. Мирай, самоназванная богиня, неплохо умеет заглядывать в будущее, — пояснила Айана. — Не удивлюсь, если она знала о том, что драконы будут пробуждены. Думаю, она и ее куклы с нетерпением ждут вашего прихода.

— Если нас ждет сама богиня, разве можем мы не прийти? — злорадно улыбнулся Абель. У него, как у пострадавшего от самоуправства древних богов, ко всем представителям божественной братии были свои претензии.

Ужасу не терпелось поскорее со всем разобраться, потому отбытие было назначено на утро.

***

Поутру я едва смогла подняться. Если бы не Абель, то, наверное, и не смогла бы. Под теплым стеганым одеялом и шкурой какого-то огромного пушистого зверя было настолько тепло и уютно, а в комнате в стылую беспросветную рань так холодно и неприятно, что я готова была просто остаться жить под этим одеялом. Но ужас, нарычав на служанку (здоровое опасение она изобразила очень достоверно) и выгнав ее, лично решил заняться моим одеванием.

— Нет у меня времени тебя уговаривать, — сказал Абель и попытался стащить с меня сорочку, милостиво предоставленную мне хозяином замка. Сама я взять с собой что-то вроде ночной рубахи не додумалась. На постоялом дворе обходилась рубашками Абеля, которые он мне пожертвовал… Обошлась бы и в этот раз, но не пришлось.

Собственно, оттого и пострадала. Не желал Абель относиться к чужой собственности бережно, заставив меня подскочить на постели от слабого, но зловещего треска ткани.

— Ты что делаешь? — проснулась я мгновенно. С трудом вырвала из загребущих драконьих рук поделенный надвое подол совсем новой миленькой женской сорочки, без кружева и прочих смущающих красивостей, зато очень нежной на ощупь и восхитительно воздушной. Хорошая была сорочка, пока с драконом не повстречалась.

— Собираюсь тебя переодеть, — с совершенно непроницаемой рожей сообщил он и выглядел в этот момент настолько уверенным в своей правоте, что я даже возмутиться не смогла:

— Спасибо, я сама.

Абель не возражал, даже не спорил, когда я поплелась в ванную, смирно ждал, пока я копошилась в гардеробной, и безропотно отнял собранную сумку, ни слова не сказав о том, что я слишком долго собиралась. Не то чтобы я не торопилась, но по ощущениям все равно вышло не слишком расторопно.

Абель молчал.

Из комнаты меня выводили, держа за руку, а там, кивнув поджидавшей нас служанке, повели за ней. На первый взгляд совершенно живой и настоящей…

Прощание вышло каким-то скомканным. Айана подозрительно охотно согласилась преодолеть границу Сумеречной зоны на драконах, Эльмут одобрил сознательность сестры, ввернув что-то про Сумеречного, прекратившего следить за своими землями. Прямо никто этого не говорил, но я была уверена, что хейзары просто опасаются, что та странная граница, что отделяет Темные земли от зоны, не пропустит их, и надеются, что на крыльях ее преодолеть удастся.

Утро начиналось в атмосфере сомнений и тревог, чтобы продолжиться сонным полетом и неожиданной посадкой: на нас в прямом смысле напало дерево. Вернее, лианы, его оплетающие: толстые, как канаты, и крепкие, как стальные цепи, они также оказались удивительно проворными и быстрыми.

А я узнала, что у стреноженного дракона резко портится настроение.

На подлете к границам Сумеречной зоны Абель спустился ниже своих собратьев, ощущая давящую тяжесть и подсознательно опасаясь, что мы не сможем дышать настолько разреженным воздухом. Ну, как мы… Я и король, Айана едва ли вообще заметила, как резко изменилась атмосфера вокруг нас. Правда, границу мы пролетели без проблем, только меня будто по коже погладили ледяным пером, бросив в лицо горсть холодного, пустого воздуха и украв на несколько мгновений возможность дышать. Девор и Анте летели чуть позади и несколько выше нас, Абель почти касался лапами вершин деревьев… Это-то нас чуть и не сгубило.

Что случилось, поняла я не сразу, просто ужас неожиданно дернулся, сполошно взмахнул крыльями, едва не сбросив резким нервным движением седоков со спины, и взревел, яростно полоснув лес под собой длинным огненным залпом.

Нас резко дернуло вверх — освободившийся от пут дракон попытался набрать высоту, но еще одна лиана, стремительно вырвавшаяся из густой зелени крон, оборвала наш подъем. Обвив шею Абеля, она резко дернула его вниз.

Я не успела даже толком испугаться, как Абель врезался грудью в упругую преграду из листьев и веток, на мгновение завис, увязнув в ней, остервенело рыча и выворачивая голову, а потом ухнул вниз, утягивая нас следом за собой.

Нас захватили растения, и им на это потребовалось всего несколько мгновений.

Вслед за падением дракона раздался возмущенный рев, и совсем рядом, мазнув по крылу Абеля, пронеслась искристая морозная струя, покрывая корочкой льда все, чего касалась.

О том, что наше падение не оставило отморозка равнодушным, я узнала, прижимаясь к шкуре ужаса и изо всех сил стараясь не свалиться. Ветки рвали волосы и одежду, оставляя обидные жгущиеся полосы на щеках и лбу, злобно метя в глаза. Было больно, листва забилась за шиворот, какая-то особенно наглая ветка чуть не придушила меня завязками плаща, намертво вцепившись в его край. Сухой треск ткани оборвал мое умерщвление.

Где-то позади приглушенно ругался Раданэш, Айаны слышно не было.

Падение оборвалось резким толчком — на землю Абель свалился тяжело, — и по драконьей спине, лишь чудом не задев меня, хлестнула еще одна лиана, оплетая его и вдавливая в азартно шуршащую траву.

В какой-то странной лихорадочной спешке я съехала по чешуе, неловко шлепнувшись на землю и конкретно распоров одним из наростов на шкуре дракона рубашку на спине. Краем глаза еще успела заметить, как очередная лиана сбила с Абеля короля, прижимая вывернутое и подрагивающее крыло к боку. Дракон ревел и вырывался, но огнем не дышал, опасаясь задеть нас, так глупо маячивших рядом с ним.

Спустившаяся снежным вихрем вслед за драконом, сквозь пробитую его телом брешь в ветках, Айана легко разобралась с неприятностью. Одно плавное движение — и вся зелень рядом с нами покрылась прочной искрящейся корочкой льда.

— С Шэйном нужно серьезно поговорить. Это уже просто возмутительно, — негодовала хейзар под глухой треск ломаемого льда — Абель медленно и осторожно освобождался от промороженных пут.

К тому моменту, как он высвободился, стряхивая со шкуры лед и останки переломанных лиан, на землю рядом с нами свалился продравшийся сквозь ветки Девор, оставив за собой обмороженный, заснеженный тоннель среди гневно шуршавших деревьев.

Анте показалась минутой позже, деловитая и неторопливая, она ухнула огненным шаром, растопив лед отморозка.40393c

— У вас теперь везде так весело? — поинтересовалась рыжая из величественно опадающего пламени — оно будто впитывалось в землю, на которую опустилось. Анте уже вроде как знала, благодаря Девору, о том, что случилось с миром, но еще не совсем верила.

— Здесь мы уже не взлетим, — проигнорировал драконицу Девор, — нас не выпустят.

— Это не имеет значения, дракон рядом, — хрипло каркнул Абель, додумавшись-таки сменить чешую на свой щегольский походный наряд. — Дойдем.

Никогда бы не подумала, что мне доведется прогуляться по живому и весьма хищному лесу за руку с драконом, прикрывающим нас от поползновений голодных растений огненным щитом. Вышагивая рядом с Абелем, чувствуя его тепло и злое спокойствие, я со странным смирением окончательно поняла, что удивить меня уже будет очень сложно. Ну, подумаешь, деревья нас чуть на удобрения не пустили — какая мелочь. И не страшно даже.

В смысле, сначала я не испугалась, потому что не успела, а сейчас не боялась, потому что в нашей команде три дракона разной степени психованности и целая хейзар. А они всего лишь деревья…

Мои наивные заблуждения были развеяны достаточно быстро: эти «всего лишь деревья» оказались куда страшнее, чем я предполагала.

Дракон нашелся спустя каких-то сорок минут, но радости от находки никто из нас не испытывал. На этот раз нам попался поистине восхитительный образчик драконьей статуи. Застывший в момент атаки, с раскинутыми крыльями и тянущейся вверх остроносой мордой, на которой навечно застыл яростный оскал… Собственно, морда скалилась нам из травы. Шея, лишившаяся головы, щерилась бурыми осколками закаменевшей плоти. Одного расправленного крыла не хватало, хвост тоже изрядно покрошился и был значительно укорочен, а в трещине на спине мирно чирикали какие-то местные птички.

— Так ведь не может быть, — неверяще прошептала Анте, — не должно! Мы были самими сильными в мире, нас опасались даже боги, а теперь?

— Теперь мы вымерший вид и на том, что осталось от мира, появился кто-то сильнее нас, — глухо произнес Девор, потухшим взглядом разглядывая валяющуюся в траве голову.

— Нам нужно идти дальше, — ужас был обманчиво спокоен. Такая собранная, сосредоточенная на цели каменная глыба с огнем внутри… Если бы я не чувствовала, как слабо подрагивают его пальцы, то, наверное, даже поверила бы, что вид уничтоженного дракона оставил его равнодушным.

— Абель, — позвала тихо, желая не утешить, но хотя бы просто поддержать. Он даже не посмотрел в мою сторону, пряча разгоревшийся взбешенный взгляд.

— Нам пора.

— Только не пешком, — тут же поставила ультиматум Айана. — Не думаю, что следующий дракон близко, а ходить по Сумеречной зоне просто так опасно. Границу мы прошли, в пределах земель Шэйна я могу спокойно нас перенести в любую точку. Ты же знаешь, где находится следующий?

— Примерные координаты, — кивнул Абель. — На месте я его почувствую.

— Мы его почувствуем, — вставила Анте, — как почувствовали этого… А вам не показалось сразу, что с ним что-то не так? Он ощущался как что-то неживое.

— Вы все ощущались как что-то неживое, — последовал терпеливый ответ, — потому что были камнем, пока Раданэш вас не пробудил.

— Нас, — не смолчал и Девор. — Ты тоже был камнем, пока он не провел обряд. Тебе просто повезло оказаться первым.

На это Абель никак не отреагировал, решив прояснить все с Айаной:

— Ты сможешь отследить мой переход? Сейчас я уже в состоянии самостоятельно перемещаться на небольшие расстояния.

— Да.

Была ли я рада, что мне не придется повторно тонуть в холодной пустоте? Определенно.

Я испытывала удовлетворение и стыд одновременно. Стыдно мне было перед драконом, чья страшная участь меня шокировала и опечалила, но недостаточно, чтобы я не могла испытать облегчение.

Огонь обнял меня как родную. И меня, и тихо ругнувшегося короля, и Девора, которому Абель все еще отказывался доверять. Анте досталась Айане. Ту такой приятный подарок только обрадовал. Несмотря ни на что, рыжая была такой же огненной и горячей, как и Абель.

И наверное, не было смысла удивляться тому, что Айана серьезно подзадержалась во время перемещения, а драконица пред нами предстала в несколько затисканном виде.

— Не забудь о своем обещании, крылатый, — отогретая хейзар выглядела странно… Она в прямом смысле раскраснелась, здоровый румянец на бледных щеках выглядел дико и неуместно. — Мне нужен дракон.

— Я помню, — рассеянно отозвался Абель, вглядываясь в туманную тишину между пушистыми еловыми лапами. Лес сменился, лиан-убийц и высоких лиственных деревьев рядом не было. Зато были могучие, довольные жизнью ели, много мха и мягкая, буквально сочащаяся влагой земля.

— О-о-о, мы в самом сердце Сумеречной зоны, — протянула Айана, запоздало заметив, в какую неуютную местность нас занесло. — Неудачное место выбрал ваш дракон для того, чтобы окаменеть.

— Мы не выбирали, — Абель определился с направлением, и меня снова взяли за руку, увлекая в туман, подрагивающий и изредка вспыхивающий рыжими искрами из-за окутывающей нас защиты. — Проклятие застало нас там, где мы были. В то время мы пытались спасти мир от разрушения и находились в разных его точках.

Еловые лапы нежно касались драконьей защиты, скользили по ней, приглушенно шурша, обжигая темнеющие иголочки об огненную преграду, и оставались позади.

Мы шли.