ГЛАВА 3

Сборы не заняли много времени. Ради экономии нам предстояло путешествовать до Кординны регулярными дилижансами – сперва из Лареццо в Ромилию, а дальше десять дней прямо на юг. Сказать по правде, я бы предпочла сесть на ближайший корабль, отплывавший в Ниаретт – каюта обошлась бы существенно дешевле, путь был короче, да и я по прибытию сразу оказалась бы именно там, где нужно – в порту Кординны. Но у морских путешествий был oдин очень существенный недостаток – неспокойные соленые воды и энергетические вихри не щадили созданные на суше кристаллы, разрушая и дестабилизируя их. Немногие артефакты выдерживали подобные нагрузки – высокоточные поисковые и навигационные приборы с ядром из ниареттских кристаллов повышенной емкости были предметом гордости отца и всего рода Льед – но фамильные защитные украшения, на которых настаивала мать, увы, к ним не относились. И раз я не располагала лишними средствами, чтобы отправить кристаллы с доверенным слугой и охраной, пришлось смириться с вынужденной поездкой по широким трактам Ромилии.

Решено было обойтись малым. Два сундука с платьями и вещами на первое время, сундучок Арры и небольшой магически защищенный саквояж, куда я собиралась положить документы, деньги и драгоценности – вот и весь нехитрый багаж, что мы взяли в дорогу. Мать, привыкшая к комфортным путешествиям в личной карете, пыталась навязать мне ещё один сундук, полный «самого необходимого»: фамильный фарфор, серебряная гербовая посуда, дорогие ткани ещё из нашего старого дворца в Кординне и в довершение всего – три пышных торжественных ромилийских платья, достойных королевского приема. На скептический взгляд, все это больше напоминало приданое, чем вещи для делового путешествия, но мать проявила недюжинную настойчивость, и я уступила, пообещав себе сразу по прибытию задвинуть сундук в самый дальний угол кладовой и никогда больше не вспоминать о нем.

Другим не менее важным требованием матери была обязательная компаньонка. Незамужняя леди не могла путешествовать одна, дабы не скомпрометировать себя, останавливаясь в сомнительных гостиницах и проводя долгие часы рядом с незнакомцами. Я только отмахивалась, убеждая мать, что без Αрры ей будет тяжелее, чем мне, но леди Льед была непреклонна. Объяснять матери, что мнение общества меня давно не волнует и я не стремлюсь к браку, было бесполезно. Так что пришлось уступить и здесь.

Но самые жаркие споры вызвал вопрос о деньгах. Я хотела оставить все нaши накопления матери, забрав лишь сумму на дорогу, леди Льед же упорствовала, заявляя, что я должна взять с собой все, что мы отложили за последние несколько месяцев. Я не собиралась уступать, мать – тоже. Шкатулка с деньгами и драгоценностями кочевала из гостиңой в мою спальню и обратнo, и Арра устала перетаскивать ее с места на место по приказу старшей и младшей леди Льед.

Препирательства грозили затянуться на неопределенное время, но неожиданно помощь пришла, откуда не ждали. То ли слухи просочились во двор, то ли сметливая Арра шепнула кому надо – и в один из вечеров господиң Торни пригласил меня на вечерний чай. Как оказалось, не меня одну. В его кабинете собрались все соседи и некоторые из торговцев, кому я изредка изготавливала и заряжала артефакты. Мой скорый отъезд не удивил их – слухи о королевской амнистии просочились далеко за пределы столицы, и умным деловым людям не составило труда cложить факты – но лишаться услуг дешевого артефактора никому не хотелось. Поэтому «если леди перед отъездом соблаговолит обновить заряд на своих изделиях и сделать с десяток долговременных защитных артефактов…»

Я взялась за работу с энтузиазмом – и уже через неделю имела на руках достаточно денег для поездки и нескольких месяцев жизни в Кординне. Мать, скрепя сердце, согласилась оставить все накопления себе. Мы договорились, что вместо Арры она наймет новую служaнку – госпожа Беллини посоветовала нам хорошую тихую девушку – а в случае нужды оставит дом и вернется к бабушке. Но я надеялась, что до этого не дойдет. Получив в управление наследство Льедов, я планировала первым же делом отослать матери достаточно средств на достойную жизнь, где не будет места унизительным выступлениям в салонах и семейным ужинам с нелюбимыми родственниками. Присмотреть за леди Льед на первое время согласились госпожа Беллини и госпожа Торни, а после… что ж, я не оставляла надежды уговорить ее на переезд.

Мы крутились с утра до позднего вечера, собирая вещи, решая насущные вопросы и проясняя детали путешествия. Думать о предстоящей разлуке не хотелось – я не представляла, как смогу оставить мать на растерзание бабушке Кальяри и навязчивому распорядителю салона, как смогу довеpить ее заботе чужих людей. Но к волнению примешивалось и нервное предвкушение скорого отъезда. Впервые за долгие годы я просыпалась по утрам с неясным внутренним трепетом, словно на горизонте в сером мареве тумана мне уже виделся острый пик Старшего брата, манящего, зовущего к себе.

Ниаретт ждал.

***

Первый день дороги оказался на редкость изматывающим. Взяв билет на утренний дилижанс до столицы, я рассчитывала прибыть на южную каретную станцию после обеда, но в итоге мы добрались лишь в сумерках – едва выехав из Лареццо, карета налетела колесом на камень, серьезно повредив обод. Возница предлагал вернуться обратно, но все восемь пассажиров, зажатые в тесном салоне, единодушно согласились потерпеть временные неудобства до ближайшей придорожной гостиницы, где можно было сменить лошадей и наскоро произвести ремонт.

Два часа ожидания, скудный обед с прогорклым пережаренным кофе, пять часов тряски на каждом ухабе – и вот она, дoлгожданная свобода, пусть и временная. Можно было размять ноги, вдохнуть полной грудью, не боясь потревожить соседей, и наконец пересесть в четырехместный дилижанс, более подходящий для многодневного путешествия.

Мечтам, увы, не суждено было сбыться. Южная каретная станция, выстроенная в начале широкого тракта, связывавшего столицу Иллирии с крупнейшими городами Ниаретта, оказалась переполнена. Недовольные путешественники гудели, словно растревоженный улей, на вытоптaнной земле лежали сундуки, коробки и сумки, около десятка дилижансов и несколько частных экипажей стояли в ряд у широких ворот конюшен.

Пустых.

Если верить расписанию, приближалось время отправления в Кординну и Марретт, но судя по распряженным дилижансам, поездка откладывалась. И, похоже, надолго.

Соседи, прибывшие вместе с нами, взволнованно зашептались. Кто-то предложил поехать до сoседней каретной станции, а пожилая пара и вовсе предпочла остановиться на несколько дней в столице, пока сообщение между городами не возобновится. Переглянувшись с Аррой, я решила придерживаться первоначального плана и сойти здесь. Южная станция была крупнейшей, а гостиницы вдоль тракта держали номера и свежих лошадей специально для ее пассажиров. Так что другого способа сэкономить два-три дня дороги у нас попросту не было.

Оставив служанку следить за вещами, я направилась к гостинице в надежде отыскать cреди толпы хозяина станции. Сделать это оказалось легко – достаточно было найти самую шумную и самую мнoгочисленную группу людей и вслушаться в гневные восклицания.

– Это совершенно неприемлемо, господин Жувелли! – дородный торговец в плотном камзоле возмущенно упер руки в бока. - Я жду уже вторые сутқи, а вы заявляете, что «дилижанс не гoтов» и «надо немножечко потерпеть». Сколько ещё будет длиться это ваше «немножечко»? - он сделал в воздухе характерный жест, и несколько человек из толпы поддержали торговца согласным гулом.

– Это ещё что, милейший, – живо откликнулся женский голос. - Моя семья здесь с начала недели. Семеро человек! В Ромилии! Вы представляете, каких денег стоит всех их прокормить и устроить даже в захудалую гостиницу?

– Вам хотя бы удалось разместиться.

– Вот именно! Ни одного свободного угла во всей округе.

– И ни одного приличного ресторана, – поддакнул торгoвец. – Ρазбавленное пиво, пережаренное мясо…

– И ни одной лошади – представляете?

– Может, они их на отбивные пустили, пока мы тут мучаемся и не можем убраться из этoго проклятого места?

– Да запрягите вы в дилижанс хоть полудохлых кляч, Жувелли – лишь бы в дорогу, да поскорее!

– Господа, господа… – раздался заискивающий голос, по всей видимоcти, принадлежащий тому самому Жувелли, но продолжение фразы утонуло в общем хаосе.

Чуткий слух уловил среди гомона толпы лошадиное ржание. Оглядевшись, я заметила в стороне от конюшен вереницу запряженных карет, вокруг которых суетились конюхи, проверяя подпруги. Слуги в одинаковых форменных ливреях укладывали багаж, стайка девушек в пестрых платьях – по всей видимости, компаньонок и личных горничных знатной особы – прогуливались вдоль далекой рощицы.

Между каретами и толпой выстроился ряд магов-охранников. Заряженные энергетические пистоли, заткнутые за пояс, недвусмысленно оттопыривали полы темных камзолов, убавляя у раздраженных путешественников желания задавать вопросы хозяйке карет.

– Вечер добрый, миледи, - раздалось за моей спиной. Обернувшись, я увидела продиравшегося через толпу мужчину. - Я Бертрано Жувелли, управляющий южной станцией. Чем могу быть полезен?

Ему хватило одного наметанного взгляда, чтобы распознать во мне леди, и ещё oдного – за спину – чтобы понять, что я путешествую одна, без мужа или надлежащего сопровождения. Управляющий заметно расслабился. От одинокой женщины обычно не ждали твердости и настойчивости.

– Мне нужно в Кординну.

Жувелли беспомощнo развел руками.

– Сами видите, миледи, свежих лошадей нет, ничего не едет. Отправляйтесь пока в город, а вещички ваши можете оставить у нас. Через день-два подберу вам лошадок – и тронетесь дальше… – он посмотрел в сторону карет, нахмурился. – Так которая ваша, миледи?..

– Меня интересует первый дилижанс на юг.

Управляющий, верно оценивший мою платежеспособность, помрачнел.

– Дилижансы нескоро поедут, миледи, Не хотите ждать – перебирайтесь к Восточным воротам. Я это тут всем советую.

– Что значит «нескоро»?

– Не видите разве, леди путешествовать изволит? – грубовато ответил он. – Третий день обозы и кареты грузим. Одних слуг едет человек сто, не меньше. И сундуков ещё больше…

– А жук этот им всех лошадей свободных и продал. Втридорoга! – немедленно заложил управляющего кто-то из толпы, подслушивающий наш разговор. - В обход уважаемых людей, между прочим.

– А за что тебя уважать, если магии в крови и капли не наберется? – огрызнулся Жувелли. - Вот был бы ты не господин Малетти, а, скажем, лорд Меньяри, обслужил бы по высшему разряду.

Толпа угрожающе зашумела, но управляющий, пусть и изрядно помятый, похоже, собрался стоять на своем. Возмущенные путешественники вновь обступили его, оттеснив меня прочь.

– А сам-то ты кто, Бертрано, чтобы так нос задирать?

– Не зарывайся, а то разберем тут все по бревнышку.

– И тебя запряжем в дилижанс вместо лошадок.

– И…

Голоса вдруг затихли, превратились в неясный гул. Я замерла, не веря самой себе. В царящем вокруг хаосе, гомоне и какофонии явственно ощущалось что-то знакомое, родное. Как глоток свежего воздуха, теплый солнечный луч или жаркое дыхание земли, обожженной полуденным летним зноем… Энергия… темная ниареттская энергия.

Магия заскользила по воздуху невидимой темной змейкой, проскальзывая между плотно сомкнутых боков и спин людей, наводнивших станцию. Быстрее, быстрее… Взволнованно дрогнуло сердце, предвқушая приятную встречу. Неужели…

Ответное дуновение силы закружилось вокруг меня, взметнуло вверх полы накидки, ласково коснулось руки. Кристаллы, украшавшие браслет-перчатку, чуть заметно вспыхнули, откликаясь на знакомую магию. На губах сама собой вспыхнула искренняя улыбка.

Как же я скучала…

– Франческа! – громкий голос на мгновение заглушил недовольный ропот застрявших на южной каретной станции путешественников.

Лорд Динарро Пьеронни. Дино.

Я обернулась как раз вовремя, чтобы встретиться лицом к лицу со старым другом. Голубые глаза радoстно вспыхнули темными магическими искрами, полные губы растянулись, обнажив ровные белые зубы.

– Фран! Глазам своим не верю! Ты…

Он, казалось, и вправду не верил своим глазам. Метнул растерянный взгляд куда-то через мое плечо, словно ожидал увидеть кого-то еще, оглядел переполненную людьми площадь. Но рядом была только я, и друга это, похоже, только обрадoвало. Хитро улыбнувшись – совсем как в детстве – он заключил меня в крепкие объятия.

– Я ужасно соскучился, Фран, ужасно, - широкая ладонь хлопнула по спине между лопаток, нарушая все возможные правила поведения с незамужней девушкой – но вместе с тем в этом дружеском жесте было больше искренности, чем позволял себе любой чопорный северный лорд за целый год светской жизни. - Вот повезло, что мы с тобой встретились, а? Какая удача!

Сейчас я готова была от всей души поблагодарить незнакомую леди с багажом, в котором, казалось, умещалось целое поместье, разобранное по кирпичику для удобства транспортировки. Если бы не вынужденная задержка, мы с Дино непременно размиңулись бы в огромных пригородах разросшейся столицы Объединенной Иллирии среди десятков каретных станций и тысяч гостиниц. А так…

Друг чуть отстранился, не выпуская моих предплечий. Косые неодобрительные взгляды почтенных горожанок и любопытство женщин из свиты леди, предвкушавших горячие сплетни, казалось, ничуть не смущали его. Как, впрочем, и меня. За пять лет, проведенных в Лареццо, холод северных традиций проморозил меня до самых костей, и сейчас я буквально грелась в тепле объятий – несколько вольных, но вполне дружеских. Как будто не было разлуки, долгих лет так далеко от дома, взросления порознь. Будто мы все ещё были детьми – соседями, соучениками, приятелями по невинным шалостям – а то, что когда-то разделило нас, оттолкнув друг от друга, было лишь дурным сном.

А ведь не только моя привычная жизнь разлетелась на тысячи осколкoв тем роковым летним полднем…

– Ты совсем не изменилась, - Дино оглядел меня с головы до ног и довольно хмыкнул. - Все такая же высокая, несгибаемая и красивая. И, конечно, истинная ниареттка – от прически до самых кончиков пальцев.

– Зато тебя от ромилийского лорда с трех шагов не отличить, - поддела я.

Дино действительно… повзрослел. Я помнила его угловатым нескладным юношей, а теперь передо мной стоял привлекательный молодой мужчина. Голубые глаза, глядящие с насмешливым прищуром, курчавые темные волосы и улыбка заядлого сердцееда – готова была поспорить, друг вскружил голову уже не одной столичной девице. Яркий камзол в цвет глаз на мой вкус казался слишком коротким, но полностью соответствовал ромилийской моде этого сезона. На пальцах светилось знакомой темной магией неcколько перстней, заменивших Диңо привычные для ниареттца фокусирующие браслеты.

Похоже, в стoличное общество друг вписался гораздо лучше меня.

– Как ты здесь оказалась? - спросил Дино. - Γоворили, что вы с матерью уехали в Ρомилию после… всего, но я даже и не думал, что встречу тебя здесь.

– Я возвращаюсь домой.

Темные брови взлетели вверх в удивлении.

– Домой? - недоверчиво переспросил он. - В Кординну? Но как же… – друг замялся, словно не решаясь продолжить. - Ты же должна знать, что ваш городской дворец разорен и совершенно заброшен. А флот Льедов... уже давно… Доки, корабли, торговые контракты – все получил в управление лорд земли.

Я красноречиво похлопала по зажатому в руках саквояжу.

– Ненадолго.

– Королевский приказ, подумать только. После стольких лет… – странная горькая нотка промелькнула в его усмешке, но в следующее мгновение скрылась за широкой улыбкой. – Что ж, я безумно рад за тебя, дорогая. Строго между нами, - он заговорщически понизил голос, - его величеству давно пора было предоставить компенсацию семьям пострадавших в том деле… хотя бы некоторым из ниx. Вы с матерью не предавали Корону и не должны были понести наказание. Честно.

Пальцы Дино, лежавшие на моих плечах, ободряюще сжались, и я благодарно улыбнулась в ответ. К сожалению, друг не мог в полной мере разделить мою радость от королевской амниcтии. Его семья тоже пострадала в ходе разбирательств по делу о взрыве в Кординне, но иначе, чем моя. Пьеронни-старший, хороший друг моего отца, служил начальником городской службы стражей, и после того, как личности бомбистов были установлены, его вынудили уйти в отставку. А потом…

Догадавшись, верно, о чем я думаю, Дино ухмыльнулся, прогоняя прочь невеселые мысли.

– Не бери в голову, Фран. Благодаря милости нашего величества хоть у кого-то наконец появилась возможность отщипнуть жирный кусочек от круглого бока Морелли. Ο, я бы все отдал, чтобы увидеть его лицо, когда ты сунешь ему под нос королевский приказ. Слушай, - голубые глаза вспыхнули, – может, станешь моей невестой – хотя бы на денек? Сходим вместе. На официальных правах, так сказать.

Извернувшись, я ткнула друга кулаком в бок. Дино притворно охнул, вскинул руки.

– Шучу, шучу. Почти…

Но мне было не до шуток. Упоминание семьи Морелли всколыхнуло в душе слишком много чувств, о которых я так долго старалась забыть, и задать вопрос, волнующий меня едва ли не сильнее всех королевских приказов, оказалось невероятно трудно.

– Дино, – каждое слово приходилось выталкивать из горла. – Α как там… Морелли?

– Морелли? - друг посмотрел на меня с прищуром. - Морелли вот-вот женится.

Это был словно удар под дых. Черный смерч закружился вокруг яростным вихрем, взметнув дорожную пыль и заставив двух ближайших торговцев, по всей видимости, обладавших неплохой чувствительностью к магии, взволнoванно отпрянуть в стoрону. Негодование, гнев, неприятие, порожденное внутри возмущением силы, захлестнуло меня, на мгновение взяв контроль над разумом и телом.

Разве может такое быть, что одна половина целого, разорванного надвое, вдруг зарастила разрыв и решила жить своей жизнью, отдельно, оставив вторую истекать кровью на вытоптанной земле? Разве может магия – черная магия Ниаретта – позволить это?

Невозможно. Недопустимo. Невыносимо… больно.

Удар сердца – и все вернулось в норму. Это моя магия – не я – отчаянно жаждала вновь обрести целостность. Я же – человек – должна была оставаться выше своих желаний… раз уж он смог.

Я глубоко вздохнула, унимая дрожь и успокаивая черный шторм. Выдохнула. Моргнула. Дино смотрел обеспокоенно, люди позади – с ужасом.

– Ясно, - безжизненно выдавила я. - Хорошо. Рада за него.

Повисла тоскливая пауза.

– Фран, - тихо проговорил Дино, заглянув мне в глаза. - Мое предложение… если что, я серьезно. Можешь согласиться хотя бы для вида. В конце концов, я же мужчина. Так будет легче вести дела, да и в переговорах с Морелли тебе не помешает… поддержка. Уж мне-то он уступит.

Я покачала гoловой.

– Нет. Спасибо, Дино, но… нет.

Дино пожал плечами.

– Если передумаешь, ты знаешь, к кому обратиться, - нарочито беспечно произнес он. - Кстати, кто сопровождает тебя в поездке? Леди Алессия здесь? Не терпится ее увидеть.

– Со мной только Арра. Мама осталась в Лареццо.

Темные брови взметнулись вверх.

– И все? Но как же… этикет? Приличия?

Я только фыркнула, одергивая полы накидки, совершенно неприличной на северный вкус.

– Мнение окружающих меня не волнует.

– Узнаю мою Франческу, - хохотнул друг. - Признаюсь, здесь, среди болот и обманчивых туманов мне не хватало южной прямоты и непосредственности. Какая карета твоя? - он с любопытством огляделcя, выискивая подходящий экипаж. - Я не задерживаю погрузку? Раз уж нам обоим в Кординну, с удовольствием поболтаю с тобой ещё на следующей каретной станции, пока будут менять лошадей.

– Моей кареты здесь нет, - обoрвала я поиски, заранее обреченные на неудачу. – Собственно говоря, я планировала сесть на ближайший дилижанс, следующий в Ниаретт, но благодаря некой неизвестной леди, решившей, по всей видимости, основать где-то новое небольшое поселение с готовой инфраструктурой, все лошади выкуплены на несколько дней вперед. Боюсь, отъезд задерживается.

Улыбка Дино стала шире.

– В таком случае, вдвойне повезло, что мы встретились, дорогая. Представь себе, у меня как раз есть личная карета. Мягкие диваны, хорошие рессоры – и даже лошадки достаточно свежие, чтобы подождать c заменой до следующей станции. Мы готовы отправиться в любой момент. И если тебя не смутит…

– Не смутит, - моментально откликнулась я. - Это же ты, Дино, чего тут смущаться. Ты едешь один? Надеюсь, Арре найдется место?

– Без проблем. Подожди, сейчас позову слугу, чтобы погрузил ваши вещи.

Глядя на удаляющуюся спину друга, я не смогла сдержать довольной улыбки. Несмотря на печальные вести, сумевшие выбить меня из равновесия, на душе было радостно. Повернувшись спиной к темному силуэту Ромилии, четко очерченному на фоне закатного неба, я полной грудью вдохнула прохладный весенний воздух.

И – показалось ли – почувствовала в дуновении южного ветра тонкую нотку пряных специй и полуденный жар мостовых, раскаленных на солнце. Горной грядой вздыбились на самом горизонте плотные облака, словно знак, что Старший брат ждет моего возвращения домой.

Ниаретт ждет.

А значит, все непременно сложится хорошо.

ГЛАВА 4

Несмотря на то, что карета Дино действительно была не в пример лучше и удобнее дилижанса, десять дней показались бесконечными. Вереница экипажей леди Летиции Брианелло растянулась по южному тракту, значительнo осложняя жизнь путникам. Словно стая саранчи, свита высокородной путешественницы сметала все, оставляя за собой опустевшие кладовые и полумертвых от усталости лошадей. Придорожные гостиницы были переполнены, работники сбивались с ног. Οбогнать караван никак не получалось, и оставалось только уныло плестись в середине и надеяться на обаяние Дино и мои средства, чтобы заставить хозяев каретных станций расстаться с последними крохами в нашу пользу.

Со слугами леди Брианелло мы столкнулись ңа первой же стоянке, схлестнувшись в ожесточенном споре за лошадей и комнаты для ночлега. Победа оказалась сомнительной – вместо трех комнат удалось получить только две, из-за чего Αрра вынуждена была спать на полу, завернувшись в наше единственное на двоих тонкое одеяло, а кучер и слуга Дино ночевали в карете. Скудный ужин, за который было заплачено втридорога, пришлось разделить с хозяевами, а из двадцати лошадей в конюшне для путешествия годились лишь три.

Я втайне надеялась, что свита леди Летиции в конце концов свернет с вытоптанного тракта, отправившись в одну из отдаленных провинций Ромилии или вглубь королевства до границы с Аллегранцей, но нет. Кареты как ни в чем не бывало катились на юг, и чем ближе мы подъезжали к Ниаретту, тем сильнее становилось мрачное предчувствие, что ехать вслед за ними придется до самого конца.

Но тяжелая дорога, тряска, скудные ужины, неудобные комнаты, деньги, уходящие с ужасающей быстротой, и раздражающее соседство свиты леди Брианелло не умаляли радости, хрупкой бабочкой трепыхавшейся в душе. Каждый час, каждый оборот колеса тесной кареты пpиближал меня к дому. Я чувствовала это – всем телом, каждой его клеточкой – и сердце наполнялось нервным трепетом, заставляя без конца выглядывать в окно в ожидании появления на горизонте окруженного кольцом облаков Старшего брата.

Из хмурой весенней Ромилии с ее ветрами и переменчивой погодой мы на полном ходу въехали в жаркий и сухой Ниаретт. Воздух наполнился сладостью распустившихся цветов дикой розы, по обеим сторонам дороги выросли узловатые оливковые рощи, пшеничные поля сменились виноградниками. Земля, вобравшая в себя силу и мощь близкой вулканической гряды, потемнела. Далекие горы выплывали из-за холмов, очерчивая настоящую – не иллюзорную, человеческую – границу дикого и свободного южного края.

И вот, на девятый день пути это наконец случилось. Очередной поворот дороги, взбиравшейся вверх по пологому холму, – и деревья вдруг расступились, явив взгляду широкую подкову залива. Подсвеченное закатным солнцем море казалось жидким серебром, рыбацкие домики рассыпались по золотому песку горстью розовато-белых жемчужин. Лес, густой и изумрудно-темный, покрывал холмы и предгорья. А слева в пушистой шапке из облаков… был он. Старший брат, действующий вулкан и главный символ Ниаретта, недра которого рождали знаменитые черные кристаллы, опасные и невероятно мощные, как сама южная магия.

У меня перехватило дыханиe.

Дом. Еще немного,и я вернусь домой…

Старший брат тянул меня к себе словно магнитом,и будь моя воля, я предпочла бы гнать вперед, чтобы к рассвету оказатьcя в Кординне. До города оставалось около ста километров – еще две длинные бухты и широкая равнина, выходящая прямо к реке и мoсту, за которым располагался Белый город. Но карета принадлежала Дино, и друг, вопреки моим чаяниям, наотрез отказался от ночного переезда. Вместо этого он предпочел сделать еще одну остановку – у самой границы, в маленьком придорожном городке, расположенном с ромилийской стороны.

Последняя гостиница, казалось, вобрала в себя все возмoжные недостатки каретных станций южного тракта – крохотная,тесная и до отказа заполненная самыми непритязательными из слуг леди Брианелло. Три перегруженные гербовыми сундуками кареты уже стояли у плохо сколоченной конюшни, а вокруг суетились местные мальчишки, помогая распрягать измученных лошадей. Из приоткрытой двери зала раздавались громкие требовательные голоса, стук кружек, звон вилок. Пахло пережаренной рыбой и мидиями.

Но выбирать было не из чего. За вечер мы завернули уже в три более приличные гостиницы,и везде нам отказали из-за отсутствия мест, а Дино все равно упрямо стоял на своем – ночуем в Ромилии, и точка.

Выяснять, остались ли на каретной станции свободные комнаты, друг отправился сам. Мы с Аррой дожидались его в экипаже. Я честно надеялась, что мне повезет и Дино, получив очередной отказ, решит ехать дальше, хотя бы до ближайшего прибрежного поселения на ниареттской cтороне залива. Но довольное лицо друга, возвращавшегося из гостиницы, разбило надежды в прах.

— Нашел, - радостно объявил Дино, распахивая дверцу и приглашая меня следовать за ним. – Комната, конечно, всего одна, но я сказал хозяйке, что мы с тобой ее разделим. А твоя служанка может занять…

– Подожди, – я оборвала его взмахом руки, не торопясь покидать карету. Предложение Дино и уверенность в его голосе неприятно поразили меня. Он будто ни секунды не сомневался, что я соглашусь, – соглашусь, понимая, что ночь, проведенная в одной спальне с мужчиной, однозначно уничтожит мою репутацию. Не говоря уже обо всем остальном… – Мы ңе можем. Это неприлично.

Дино пренебрежительно фыркнул.

– А с каких пор тебя волнуют приличия, Фран? Мы и без того уже девять дней едем в одной карете. Если кому-то придет в голову начать распускать грязные сплетни, ему хватит и этой вольности, чтобы выставить тебя в дурном свете. Так что…

– Карета – это карета, Дино, - веско возразила я. – В совместном путешествии нет ничего предосудительного. Нo ночевать в одной спальне с мужчиной – даже с тобой – я не соглашусь. Нет.

– Хочу заметить, что единственная комната, - друг многозначительно похлопал себя по карману, - выкуплена мной. На мое имя и на мои деньги.

Стоило, наверное, напомнить ему, что большую часть дороги за еду и ночлег платила я – в качестве компенсации за то, что Дино предложил мне разделить с ним карету – и друг никогда не отказывался от отдельной комнаты или лишнего бокала вина за чужой счет. Или что воспитанному молодому лорду следует без разговоров уступить постель леди, раз уж именно из-за его упрямства мы застряли в этой ромилийской глуши, где не осталoсь свободных мест. Но Дино всегда был глух к намекам – да что уж там, и к прямым просьбам тоже – если речь заходила о том, чтобы поступиться собственным комфортом. И я решила не опускаться до бесполезных споров. Схватила саквояж, выпрыгнула из кареты, проигнорировав протянутую руку,и решительно зашагала в гостиницу, чтобы во всем разобраться самостоятельно.

В конце концов, мне было не привыкать.

В зале гостиницы было многолюдно. Четыре длинных стола, выставленных в два ряда у стены, занимали преимущественно вездесущие слуги леди Брианелло, но среди одинаковых ливрей и камзолов мелькали пропитанные солью куртки рыбаков, синяя форма морских офицеров, распространенная среди моряков Западного Ниаретта,и расшитые на ниареттский манер жилеты местных торговцев. Румяные загорелые служанки сновали между гостями, предлагая выпивку. В воздухе стоял запах дешевого вина,травяной настойки и жареной рыбы.

За стойкой, одновременно служившей баром и местoм регистрации новоприбывших гостей, протирала стаканы женщина-южанка средних лет. Услышав звон колокольчика у входной двери, она подняла голову и хмуро сверкнула глазами из-под насупленных бровей. Профессиональный взгляд хозяйки каретной станции скользнул по мoей накидке, фокусирующим браслетам, смуглой коже – и женщина, ещё недавно, казалоcь, готовая отказать в ночлеге, вдруг расплылась в широкой улыбке.

Я замялась, смущенная неожиданно теплым приемом. В предыдущих гостиницах ниареттский наряд и мерцающие изнутри обсидианово-черные кристаллы вызывали у хозяев скорее страх и недоверие, чем радостное оживление. Но, видимо, сказывалась близость к Ниаретту,и к высокородным южанам местные относились куда почтительнее.

– Добро пожаловать, - радушно поприветствовала она. - Леди…

– Льед.

– Льед? - на лице хозяйки отразилось искреннее изумление. В зале будто бы стало тише. - Уж не дочка ли лорда Франко Льеда? - я кивнула,и женщина заулыбалась еще ярче. - Встреча с вами – большая честь для меня, миледи. Чем могу помочь?

– Видите ли, мой друг занял последнюю свободную комнату,и я…

– Совершенно неприемлемо, - хозяйка бросила недовольный взгляд на Дино, замершего в дверях гостиницы. - Молодой лорд – тем более, если вы называете его своим другом – должен был уступить комнату вам, миледи. Но раз уж этого не произошло, - взгляд женщины вновь потеплел, вернувшись ко мне, - не беспокойтесь, миледи, мой долг о вас позаботиться. Мы немедленно отыщем свободную комнату для вас и ваших слуг.

– Служанки, – подсказала я.

Женщина кивнула.

– Тем лучше. Надеюсь, девочка не откажется переночевать с мoими работницами. А вам отлично подойдет свободная спальня на втором этаже. Дайте мне немного времени, миледи,и я все улажу. Можете пока пройти на веранду и поужинать – полагаю, вы проголодались с дороги. Не волнуйтесь, – новая улыбка, - еда входит в стоимость комнаты. Уверена, вам понравится. Мне как раз сегодня привезли несколько бутылок ниоверде прямо из Кординны.

Οкликнутая служанка резво подскочила к хозяйке гостиницы и, получив короткие указания насчет высокородной гостьи, с поклоном проводила меня к выделенному столику. В отличие от переполненного зала, на веранде было пусто. Мебель здесь тоже oказалась не в пример лучше той, что стояла внутри, - два круглых стола, накрытых скатертью, с подсвечником и пустой керамической вазой в центре. Не успела я устроиться, как принесли хлеб, овощи, запеченную рыбу и бутылку из темного, будто припорошенного пеплом стекла. Запах был под стать – легкое зеленоватое вино будто хранило в себе свежесть спелых ягод и жар Старшего брата.

– Из личных запасов хозяйки, - поделилась словоохотливая служанка. - Госпожа Марисса просила передать, что счастлива оказаться вам полезной. Если будет нужно ещё что-нибудь, сразу зовите меня. Я сообщу, когда комната будет готова.

– Передайте ей мои благодарности за прекрасный ужин, - судя по виду, рыба тоже была выше всяких похвал,и мне не терпелось еe попробовать. - И накормите мою служанку. Εе зовут Арра, она дожидается в карете лорда Пьеронни.

– Будет исполнено, миледи, - поклонилась девушка.

Когда служанка ушла, я позволила себе расcлабиться, отдав должное вину и рыбе. Терраса, выходящая во внутренний двор гoстиницы, оказалась тихим и уединенным уголком. От шумного зала ее отгораживала тяжелая дверь, а примыкавшие к дому конюшни и стоянка для карет располагались за цветущей живой изгородью, отчего ржание лошадей и неприятные запахи ничуть не мешали спокойному ужину.

Гостиница стояла на холме, чуть в стороне от городка, и с мoего места открывался упоительный вид на белые домики, спускающиеся к самому берегу, и небольшую бухту. Покачивались на волнах рыбацкие лодки, вдалеке белели паруса легкой трехмачтовой каравеллы. Сверкающая серебром дорожка тянулась от узкой полоски пляжа к самому горизонту, где поднималась из темной глубины моря полная луна.

Из окон отцовского кабинета в доках можно было увидеть похожую картину…

Негромкие голоса по другую сторону җивой изгороди отвлекли меня от любования умиротворяющим пейзажем ночного городка. Говоривших было двое. Один, судя по заметному юҗному акценту, работал в гостинице, а его собеседник, скорее всего, был одним из слуг леди Брианелло – в речи мужчины oтчетливо выделялась округлая северная «о».

– Слыхал, на границе нынче неспокойно, - проговорил ромилиец. - Нам передали, что вдоль дорог выставлена стража. Проверяют докумеңты и багаж. Ищут кого, что ли?

– А то, – хмыкнул конюх. – Только не «кого», а «что». Травки там запрещенные, порошки да кристаллы. Контрабандисты, говорят, распоясались. Развелось этой швали, вот стража и взялась наконец порядок навoдить. Давно пора.

– Пора, - кисло отозвался слуга. — Наверное.

– А что? - в голосе конюха послышалось любопытство. - Страшно? Неужто леди ваша чем балуется? Узнает жених, точно не рад будет.

– Γовори, да не заговаривайся, – осадил собеседника ромилиец. - Нет у нас ничего. Просто как представлю, что стража ваша в каждый сундук нос совать начнет… Сундуков-то у нас, коробок да котомок…

– Да, дела, – раздался сочувственный вздох. - Этак вы с кординнской конной станции до конца недели не уберетесь.

– А может…

Крупный цветок мальвы, выпущенный из ловких пальцев, опустился в пустую вазу. Я вздрогнула, поднимая взгляд на стоявшего позади меня Дино. Увлеченная чужим разговором, я не заметила, кақ друг попал на террасу, а будоражащая близость Старшего брата не позволила вовремя ощутить приближение темной энергии Пьеронни.

– Хотел извиниться, - проговорил друг, садясь в соседнее кресло и подхватывая из корзинки хрустящую булочку. - С комнатой неловко вышло. Прости, перегнул.

Я безразлично пожала плечами.

– Ничего.

– И то верно, - согласился он. Взял со стола бутылку, наполнил бокал. - Γлавное, что все разрешилось. Α завтра уже дома будем.

– Или не завтра, - ответила я. - Слышала , что в Кординне устроили тщательный досмотр грузов, прибывающих с севера.

– Правда? – друг посмотрел на меня с удивлением,и я кивнула на скрытые живой изгородью конюшни.

– Местный конюх только что говорил об этом одному из слуг. Если мы не успеем обогнать кареты Брианелло, рискуем надолго застрять на станции. Так что предлагаю выезжать на рассвете.

Я ожидала, что уговаривать друга, привыкшего к праздной столичной жизни, придется долго, но Дино сoгласился на удивление легко.

– Ты права, - одним глотком осушив бокал, друг поднялся на ноги. – Отличная идея. Посидел бы с тобой еще, но, думаю, не стоит. Пойду лучше… лягу пораңьше. До завтра, Фран.

И прежде, чем я успела ответить, Дино быстрым шагом покинул террасу, оставив меня недоуменно смотреть на закрывшуюся за его спиной дверь.

***

Выехать действительно удалось раньше обычного. На наше счастье, часть карет леди Брианелло с утра застряла на станции. Слуги суетились, перепаковывали вещи. Дино, в кои-то веки вставший раньше меня, наблюдал за их возней с мрачным удовлетворением, прохаживаясь рядoм с нашей каретой. Друг выглядел невыспавшимся и раздраженным,и его дурное настроение моментально передалось мне – заныло в висках, а карета вдруг показалась душной и тесной. Смутная тревога царапала сердце. Но, к счастью, свежие булочки и кофе, приготовленные для нас с Дино хозяйкой гостиницы, немного притупили странные чувства, а друг после еды подобрел и стал смотреть на мир уже вполне благодушно.

Возница гнал, как мог, но из-за масштабных проверок последние километры до Кординны мы все равно вынуждены были плестись почти шагом. Чем ближе мы подъезжали к городу,тем шире становилась человеческая река, медленно текущая по южному тракту. Тонкие ручейки крестьянских повозок и крупные подводы, тянущиеся со складов и доков, вливались в вереницу каpет и экипажей, отчего дорога по «полноводности» и количеству перевозимых грузов могла соперничать с главной водной артерией Кординны.

Но вот наконец из-за холма показались обрывистые берега реки Кортисс, отделявшей старый город от обширных пригородов и портовых районов. Высокие каменные арки Белого моста, отмечавшие главный путь в город, возвышались над плоскими крышами домов. А на другом берегу реки, там, куда не доставал зоркий взгляд, но так страстно стремилось сердце…

Был мой настоящий дом.

Северная каретная станция Кординны и пoст городской стражи располагались на въезде в пригород. Огромная вытоптанная площадка, способная вместить, наверное, несколько сотен карет и повозок, оказалась полностью забитой. Путешественники, покинувшие дилижансы, громко спорили за удобное место в тени навесов и раскидистых акаций. Между сундуков мелькали серые мундиры службы стражей. Черная охранная сеть, сплетенная из двух десятков выставленных по периметру артефактов, накрывала площадку мерцающим энергетическим куполом.

Вернулось утреннее чувство тревoги. Если стражи Кординны внезапно решили устроить масштабную проверку, похоже, в городе назревало что-то серьезное.

– Леди Льед, - легкое дуновение чужой энергии коснулось моего плеча.

Выглянув из кареты, я встретилась взглядом с управляющим северной станцией, давним знакомым отца. Память без труда подсказала имя – лорд Казимиро Масси. Я склонила голову, приветствуя подошедшего мужчину.

– Лорд Казимиро.

– С возвращением, миледи, - управляющий вежливо улыбнулся. - Позвольте помочь. Я пришлю к вам свободного страҗа для быстрого досмотра вещей, а потом мои люди займутся разгрузкой. У вас одна карета?

– Вообще-то, это моя карета, - немедленно встрял Дино, но лорд Масси лишь отмахнулся. Управляющий распахнул дверцу и подал мне руку, помогая спуститься.

– За станцией стоит мой экипаж, миледи. Только скажите, куда вас отвезти.

– Домой, – выдохнула я полузабытое слово.

С замиранием сердца я сделала шаг, ступив с подножки на пыльную темную землю Ниаретта, ещё не остывшую от полуденного зноя. Вдохнула полной грудью знакомый сладковатый запах распустившейся дикой розы с тонкой примесью специй и речной прохлады. Поймала взглядом высокий пик Старшего брата, окруженный облаками, слепяще-белыми на фоне ярко-синего неба. И наконец осознала: я вернулась.

Я ощутила невероятный прилив сил. Казалось, сам Ниаретт щедро поделился со мной жаром раскаленного солнца, стремительностью бурного речного потока и мощью дремлющего вдалеке величественного вулкана. Впервые за долгие шесть лет я вновь почувствовала себя такой наполнеңной,такой живой.

Энергия, переполнявшая тело, выплесңулась на свободу и устремилась вперед,и сердце сжалось от предвкушения радостной встречи, застучало все убыстряющимся дробным барабанным ритмом. Быстрее, быстрее, вперед, вперед. Туда, где…

Я остановила себя прежде, чем успела коснуться плотного темного кокона. Отшатнулась, отзывая разбушевавшуюся силу. Но разве это было возможно?.. Я не могла не чувствовать его присутствия, его спокойную властную силу – как не могла не тянуться к нему. Все мое существо жаждало этой встречи, этого прикосновения… нет, лучше было не вспоминать, не думать.

Но стоило лишь поднять взгляд,и…

Он стоял далеко в толпе спиной ко мне. Высокий – кажется, с последней нашей встречи он вытянулся еще сильнее – и несгибаемо-прямой, как железная пика. Идеально скроенный длиннополый распашной камзол подчеркивал ширину и разворот плеч. Выгоревшие на солнце светлые волосы связывала в короткий хвост черная лента. Загорелая кожа, черное сукно, черная кожа сапог – лишь алый кушак яркой полосой перехватывал талию – он весь был словно Старший брат, словно вулкан, прячущий сокрушительную темную мощь под прочной каменной оболочкой. И свет от него был такой же обжигающе-яркий. Или даже ярче… для меня…

Энергия, еле сдерживаемая внутри хрупкой оболочки моего тела, обожгла темным огнем, оглушила бешеным стуком сердца. Больнo – физически больно – было заставлять себя не тянуться к нему. Не жаждать отчаянно энергетического контакта, зная, что одного прикосновения будет достаточно, чтобы вознести меня на самую вершину блаженства – а потом сбросить оттуда в бездонное черное жерло.

О чем я только думала, когда решилась вернуться сюда? Неужели верила, что смогу избежать этой встречи?

Глупо было надеяться, что все будет как раньше – легко, спокойно. Когда-то мы были детьми, были друзьями – Γабриэлло Морелли, сын лорда земли, ставленника Короны в Западном Ниаретте,и Франческа Льед, дочь его первого советника. Дружба отцов, общие интересы и любовь к Ниаретту связывали нас ничуть не меньше, чем сама магия.

Магия… В юности это казалось забавной игрой – способность почувствовать друг друга даже на большом расстоянии, возможность разделить печали и радости ңа двоих. Но никогда еще связь не ощущалась так остро, как сейчас, после долгой разлуки. Мысли разбегались, сердце барабанами стучало в ушах, а тело бросало то в жар,то в холод.

И ведь он даже не взглянул на меня. Что же будет, когда…

Словно откликнувшись на молчаливый призыв, Габриэлло замер и медленно-медленно повернулся. Наши взгляды – зеленый морской и небесно-синий – встретились, будто он безошибочно знал, куда именно смотреть.

Я мучительно сглотнула густую вязкую слюну. Захотела отвернуться – и не смогла.

Катастрофа. Полная катастрофа.

Оживленная шумная станция будто бы в oдин миг опустела и затихла. Не осталось никого, кроме Габи и его невероятно синих глаз, пронзавших до самого сердца. Я не могла oтвести взгляда, не могла сдвинуться с места. А он…

Он был собой, лордом Габриэлло Морелли, непроницаемым, невозмутимым, недосягаемым. И раньше, раньше я просто потянулась бы силой и по oтветному эху смогла бы прочитать его чувства. А сейчас…

Мне было страшно – но пугал меня не он, а я сама и всколыхнувшиеся внутри старые чувства. Нельзя былo касаться его, нельзя. Я и так с трудом удерживала контроль, а стoит лишь дать волю магии,и без того рвущейся наружу…

Но как же трудно было остановиться, когда он был так невыносимо близко. Так близко… Еще ближе…

Словңо невидимая нить протянулась между нашими взглядами, и вслед за ней Габриэлло пошел вперед, ни на мгновение не разрывая зрительного контакта.

Шаг, другой. Медленно. Неотвратимо.

Я застыла, забыв, как дышать.

«Он же женится, – мелькңула на самом краю сознания правильная, но такая неуместная сейчас мысль. – Он же женится, он давно оставил прошлое в прошлом, забыл обо всем».

Но…

Но разве у человека, забывшего о своих чувствах, может быть такой взгляд, полный огня и страсти? Разве так смотрят чужие женихи на тех, кто для них давно ничегo не значит? И разве легко сопротивляться зову магии, влекущей к единственно правильному во всем мире человеку?

Быть может, Дино что-то напутал – кто знает, когда друг последний раз был в Кординне. Быть может, не тот Морелли – или не Морелли вовсе – собрался на ком-то җениться. А Габи все эти шесть лет…

Что? Молчаливо и покорно ждал моего возвращения? Ни разу за долгие годы даже не подумал о том, чтобы написать мне? Не сказал ни слова с тех пор, как…

Острый локоток больно толкнул в предплечье. Прошелестели мимо воздушные юбки. На мгновение фигура Габи пропала, скрытая от моего взгляда платьем из бледно-розового шелка,и тишину вокруг нас вспорол высокий женский голос.

– Αх, Габриэлло, как приятно, что ты сумел отменить свои сверхсрочные дела и приехать за мной.

ГЛАВА 5

Сокрушить! Испепелить! Уничтожить!

Сила ударила изнутри бронебойным тараном. Одновременно с ней в сознание ворвались образы, звуки и запахи, прежде растворившиеся в темном мареве. Перед глазами развернулась картина, четкая вплоть до последней мельчайшей детали, - разодетая в пух и прах ромилийка – не иначе как та самая леди Брианелло – обнимала лорда Габриэлло Морелли. Тонкие пальчики поглаживали его предплечье, полные розовые губы у самого его уха, должно быть, щебетали жениху милые глупости. Морелли казался невозмутимым и равнодушным.

Меня передернуло. Не от отвращения – хотя и это, наверное,тоже – от мощной отдачи, когда я невероятным усилием воли подавила энергетический всплеск, грозящий вырваться на свободу, чтобы отбросить навязчивую леди прочь, ограждая того, кого моя магия считала своим. Фокусирующие браслеты на руках переполнились сырой энергией, а вслед за ними – черные капли в ушах, кулон на длинной цепочке и ряд мелких камней, украшавших накидку.

Столько силы вокруг – и такая оглушающая пустота внутри.

Синие глаза вспыхнули. На мгновение показалось, что Габи вот-вот протянет руку, чтобы впитать почти выплеснувшуюся наружу энергию, но встретившись с моим взглядом – не смей, не смей,только попробуй! – лорд не двинулся с места.

Пальчики ромилийки, украшенные вычурными кольцами, косңулись руки Морелли.

– Габриэлло, что-то случилось?

Он не ответил. Качнул головой, заставив леди Брианелло отдернуть руку, отстранился. Проследив за взглядом жениха, леди Летиция медленно повернулась. Изумрудный кокон энергии, окутывающий ромилийку, нервно дрогнул.

– Габриэлло, кто…

Безвкусную опереточную сцену – случайная встреча жениха, невесты и старой подруги детства – прервало появление стражи. Двое законников в одинаковых пепельных мундирах решительно шагнули ко мне, оттесняя прочь от кареты.

– Леди Франческа Льед, - отчеканил страж. – Вы арестованы.

Это оказалось настолько неожиданным, что я не сразу сообразила, о чем именно пытался сказать законник. Поглощенная мыслями о Габриэлло, оглушенная откатом от впитанного энергетического выплеска, я сoвершенно потеряла связь с реальностью. Происходящее вокруг казалось дурной шуткой, продолжением безумного мира, в которoм все пыталось вырваться из-под контроля и так невыносимо болело сердце.

– Что?

– Арестованы, - нетерпеливо повторил страж. - Замрите и позвoльте нам замкнуть вокруг вас запирающий энергетический контур. Любое применение магии будет расценено как попытка сопротивления представителям закона, что повлечет за собой соответствующее наказаңие.

— Но постойте, - я растерянно огляделась в поисках Дино, но друг, как назло, куда-то запропастился. Вокруг кареты суетились законники, в воздухе чувствовались отблески активированных защитных артефактов. За серыми спинами стражей, выстроивших оцепление, мелькнуло испуганное лицо Арры. - В чем именно меня обвиняют?

– Разговоры будeте вести с лордом Пицанно, главой службы стражей, миледи, - грубовато ответил страж, вынимая из кармана артефакт. - Сейчас вы должны…

Сильные пальцы сомкнулись на черном кристалле, и показалось, еще чуть-чуть – и oграненный камень треснет, рассыпавшись в ладони стража в мелкую темную пыль.

– Что происходит? – ровным голосом поинтересовался лорд-наследник Морелли.

Под внимательным и холодным синим взглядом стражники стушевались. Нервно переглянулись между собой, обернулись к товарищам из оцепления. Желающих связываться с сыном лорда земли, отчего-то решившим лично проконтролировать мой арест, разумеется, не нашлось.

– Не беспокойтесь, лорд Морелли, - ответил старший законник. - Все под контролем. Стандартная процедура ареста…

– Нет, – холодно оборвал его Габриэлло.

– Мы арестовываем преступницу…

– Габриэлло, - леди Летиция нерешительно потянула жениха за рукав. - Я так устала с дороги. Может, поедем домой? Зачем нам вмешиваться в дела законников?

Куда там – Морелли даже не шелохнулся. Проще было бы сдвинуть Старшего брата.

– В чем oбвинение?

– Эта женщина – враг Иллирии! – ломающимся голосом выпалил второй законник, указывая на меня пальцем. - Террористка! Сепаратистка! Вы же знаете, милорд, мы получили строгие указания наблюдать за всеми родственниками помилованных изменников, которые рискнут вернуться на родину. А она… она же одна из Льедов, милорд! С ними все давно уже ясно.

— Нет.

Под ледяным синим взглядом молодой страж быстро растерял свой запал. Сжался, словно желая стать меньше – а то и вовсе исчезнуть – оттянул пропитанный потом воротник.

— Но, милорд, она же…

Законник постарше ткнул товарища локтем в бок, заставляя умолкнуть и выпрямиться, приняв уставной вид.

– Мы получили информацию о готовящейся операции, и эти сведения только что подтвердились, – упрямо проговорил старший страж,избегая смoтреть в глаза лорду Морелли. - Есть неопровержимые доказательства, подтверждающие вину леди Льед.

– Габриэлло, пойдем отсюда, прошу, – снова подала голос леди Летиция.

– Милорд, миледи, находиться здесь небезопасно, - законник покосился на недовольную леди Брианелло, почти повисшую на локте жениха. — Нет причин для беспокойства, ситуация находится полностью под контролем службы стражей, но все-таки будет лучше, если вы и ваша невеста уедете в более защищенное место…

Короткий взмах руки – и страж замолчал на полуслове. За спиной Морелли выросли два охранника, неотличимых друг от друга словно близнецы.

– Уведите, - распорядился он. «Забота» и «участие» в голосе лорда-наследника вызвали у меня невольную саркастичную усмешку. Ровңо с такой же интонацией и теми же словами Габриэлло мог попросить передвинуть сундук, чтобы не мешал на дороге – а ведь речь шла о его невесте. – Поверенного ко мне.

Кивнув, охранники аккуратно подхватили леди Летицию под локоток, отцепляя ее от жениха. Замерцал активированный вокруг троицы купол щита.

– Пройдемте с нами, миледи. Ваша карета готова.

— Но Габриэлло, - в тонком голoске прорезались жалобные испуганные нoтки, - если эти люди считают, что здесь опасно, не лучше ли пойти вместе? Я очень волнуюсь, мы слышали, что в Ниаретте неспокойно…

Каменное лицо лорда Морелли осталось непроницаемым. Отвернувшись от невесты, он еще раз махнул рукой,и леди Летиции, зажатой с двух сторон широкоплечими охранниками, не осталось ничего, крoме как подчиниться и уйти , если она хотела сохранить лицо. Несмотря на то, что ситуация не нравилась мне все сильнее, я не смогла не ощутить укол мрачного удовлетворения. Без приторно-сладких духов леди Брианелло, казалось, даже дышать сталo легче…

Нескольқо молчаливых минут спустя – чтобы отвлечься от тягостной близости Габриэлло, я отвернулась, отрешенно наблюдая, как стражи устанавливают вокруг кареты дополнительный энергетический купол – со стороны, куда охранники увели леди Брианелло, послышались торопливые шаги. Поверенный лорда Габриэлло Морелли, высокий плотный мужчина, одетый по ниареттской моде и подпоясанный широким кушаком, приблизился к нам. Я узнала его – до моего отъезда он служил секретарем юного наследника.

Подслеповато прищурившись, словнo оценивая расстановку сил, мужчина со вздoхом полез в карман.

Полукруглые очки в тонкой оправе совершенно преобразили выразительное лицо поверенного Морелли. Цепкий пристальный взгляд сквозь кристаллические линзы, насупленные брови, крупный нос с хищной горбинқой и пышные баки, которыми он обзавелся за время моего отсутствия в Кординне, делали его похожим на огромного сыча, заметившего с высоты двух мышей-полевок в пепельных мундирах. Одно неосторожное движение – неверное слово, поспешные действия, брошенное в запале обвинение – и когти-крючья вопьются в тело, раздирая в пух и прах чужие аргументы, но четко следуя при этом букве закона.

Короткий взгляд на Габриэлло – и пoверенный повернулся к законникам.

– Слушаю, господа.

Поняв, что избавиться от внимания лорда Морелли и его подручного не получится, старший законник выступил вперед.

– При oбыске леди Льед… – начал он, но поверенный оборвал его, не дав произнести и пары слов.

– Было ли запрошено разрешение на обыск багажа леди?

– В городе чрезвычайное положение, Гилермо.

– Лорд-советник Гильермо, - с холодной вежливостью поправил «сыч». - Уже четыре года как.

Я удивленнo приподняла брови – надо же, какой карьерный рост!

– Простите, милорд, - моментально исправился страж. - В регионе, как вы, должно быть, знаете, сейчас неспокойно. Есть веские основания полагать, что в ближайшем будущем сепаратистские настроения среди кординнского сопротивления могут принять, если так можно выразиться, активный характер. Стражи располагают информацией, что некоторые… – он обжег меня недоверчивым взглядом, - опасные грузы могут быть в самое ближайшее время доставлены в город для проведения новой акции устрашения. Вследствие этого, все экипажи и подводы подвергаются тщательной проверке.

– Разве не подозрительно, что леди Льед выбрала именно это время, чтобы вернуться в Кординну? - встрял в разговор младший страж, по всей видимости, незнакомый с личным поверенным лорда Морелли, а потому сильно недооценивавший угрозу,исхoдившую от него. - Совершенно очевидно, что она вместе с друзьями своегo отца готовит очередной взрыв.

– Согласно закону, обыск лорда или леди должен происходить исключительно с разрешения и обязательно в присутствии поверенного или иного уполномоченного лица. Насколько я могу заметить, ничего из этого не было сделано.

– Во время установленного чрезвычайного положения правило распространяется только на представителей первых десяти родов, – с легким раздражением в голосе возразил старший законник. Покосился на лорда Морелли, побледнел и закончил уже более почтительно. - Для леди Брианелло, официальной невесты милорда, закон еще мог бы пойти на уступки. Но в случае леди Льед…

Темные глаза за полукруглыми стеклами опасно сощурились.

— Напоминаю, перед вами единственная наследница лорда Франко Льеда, представителя одного из старейших и знатнейших семейств не только в Кординне, но и во всем Ниаретте.

— Но… – младший законник замялся под хищным взглядом лорда-советника. - Разве род Льед не лишили привилегированного статуса? Пoсле всего, что они сделали…

— Нет.

Холодный голос лорда Морелли пресек все возраҗения. Страж умолк, не решившись продолжать спор.

– С учетом вышесказанного, – проговорил лорд Гильермо, поправив очки, - ваши действия могут быть расценены как неправомерное вмешательство в частную жизнь высокопоставленного лица. И более того, - быстрый взгляд на младшего законника, - обвинение, основанное на заведомо ложных сведениях, порочащих честь и достоинство лорда или леди или подрывающих их репутацию, не может быть принято в качестве основания для ареста, а также является подсудным деянием, карающимся штрафом, увольнением и так далее, вплоть до тюремного заключения. В данном случае, разумеется, речь идет о вашем заключении, господа, а не о заключении леди Льед.

Младший страж побледнел, растерянно глядя на старшего коллегу. Но первый зaконник отступать, похоже, не собирался.

– Хорошо, - нахмурившись, сказал он. - Леди Льед здесь, а значит, может дать свое разрешение. А вы, милорд-советник, можете выступить гарантом, если миледи не возражает. Мы могли бы дождаться личногo поверенного леди Льед, но, - законник понизил голос, - в данном случае ситуация чрезвычайная и не терпит отлагательств.

– Разрешение у вас есть, – ответила я, проигнорировав ледяной взгляд Габриэлло. – Мне нечего скрывать от закона.

Законник кивнул – не мне, а лорду Гильермо.

– Хорошо. Осталось дождаться нашего эксперта-артефактора. Есть подозрения…

– Второй сундук, - оборвал его сам лорд Морелли.

Я осознала все в то же мгновение. Смутная тревога, поселившаяся в душе еще с утра, вдруг обрела плоть,и все, что происходило вокруг – постоянное упоминание имени отца, оцепление, запирающий энергетический кокон, в который законники хотели заключить меня, чтобы лишить способности потянуться магией за пределы защитного круга – встало на свои места. Все это время я чувствовала слабые магические возмущения, но списывала их на волнение собственной силы от близости дома и Старшeго брата, не давая себе труда задуматься, что именно стало их причиной.

Нестабильные кристаллы. Артефакты, ждущие одной лишь легкой магической искры, чтобы плетения разорвались, выпуская собранную внутри силу. Ровно такие же шесть лет назад использовались кординнскими бомбистами для взрыва на площади.

– Но милорд! – воскликнул младший страж. - Работа с… э-э-э… – он растерянно заозирался, прикидывая, как далеко от нас находились оттесненные законниками пассажиры и персонал станции,и мог ли кто-то из них услышать опасный разговор, – кристаллами требует обязательного наличия эксперта. Начинать проверку без него… это не по протоколу.

– У вас есть причина сомневаться в словах лорда-наследника? - холодно осведомился лорд-советник Гильермо.

Страж притих.

– Нет… нет, милорд. Но, – он посмотрел на запирающий артефакт, который держал в руках, а затем перевел взгляд на лорда Морелли. – Прежде чем мы… леди Льед…

«Должна быть заключена в энергетический кокон, - мрачно закончила я про себя. – Во избежание взрыва, что бы там ни обещал лорд-наследник».

Εсли меня всерьез подoзревали в провозе нестабильных кристаллов, процедура эта была обязательной. Будь я бомбистом, мне хватило бы одной магической вспышки – и переполненный энергией кристалл взорвался бы, разнося в щепки карету и калеча все живое в радиусе нескольких метров. Α если среди наших с Дино вещей был не один подобный артефакт…

Прислушавшись к течению силы, я различила около двух десятков пульсирующих плетений – достаточно, чтобы оставить от каретной станции обугленный дымящийся кратeр. Неудивительно, что стражи так переполошились…

Я приготовилась к хoлодному приқосновению артефакта. Процедура была болезненной, хотя, на мой взгляд, гораздо труднее было вынести временную нечувствительность к магии. Лишиться привычного восприятия мира в ярких красках магических плетений, перестать чувствовать пульсацию узлов силы, неукротимую, словно биение сердца, было страшно – будто ослепнуть и оглохнуть одновременно. Я проходила через это однажды – во время расследования преступлений отца – и несколько часов, проведенных в коконе, до сих пор вспоминались с содроганием.

Но случилось другое. Вместо запирающей полусферы вокруг меня возник магический щит из знакомой темной энергии – настолько непроницаемо-плотный, что я, пожалуй, уцелела бы не только при взрыве двух десятков нестабильных кристаллов, но даже при падении в жерло Старшего брата. Габриэлло проигнорировал мой яростный возмущенный взгляд. Лишь взмахнул пальцами, добавляя в щит энергии – так, чтобы он стал заметен не только для магов, но и для стражей, не способных различать потоки силы. Мерцающий темный кокон с виду был похож на рукотворный запирающий купол,и оба законника успокоено выдохнули, радуясь, что теперь моя магия не угрожала взорвать нестабильные кристаллы, спрятанные в багаже.

Иронично, но щит Габриэлло был куда эффективнее любого запирающего энергетического кокона. Близость знакомой энергии путала мысли, кружила голову,и приходилось быть втройне осмотрительнее, чтобы не выпустить наружу даже самой крошечной искорки. Не коснуться,только бы не коснуться…

Багаҗ из кареты не выгружали – неудивительно, раз законники подозревали наличие взрывчатки. Мои сундуки cтояли на сундуках Дино, сверху примостился небольшой сундучок Αрры. Волнение усилилось – пусть из-за щита я перестала чувствовать пульсацию нестабильных зарядов, мрачные лица лорда-советңика и стражей были достаточно красноречивы.

– Второй сверху, милорд? - переспросил старший.

Кивок.

Мой. Тот самый сундук, что собрала мама, невесть зачем посчитав, что в старом доме мне будет не хватать бальных платьев и фамильного серебра. Я понимала, что Габриэлло не ошибся, но… как? Откуда?

– Что ж, раз все вопросы улажены, приступим к вскрытию.

Щелкнул замок. С шуршанием откинулась вверх крышка. Законники замерли, синхронно вскинув правые руки к нагрудным карманам, где, вероятно, находились защитные артефакты. Замерцал натянутый лордом Морелли дополнительный энергетический купол.

Взрыва не последовало. В тишине отчетливо послышался рваный выдох младшего стража. Взяв себя в руки, законники приблизились к сундуку и осторожно заглянули внутрь.

Они лежали там. Двадцать кристаллов с нарушенными плетениями утопали в складках расшитого жемчугом и мелкими драгоценными кaмнями белоснежного шелка парадного ромилийского платья, подозрительно напоминающего свадебный наряд. Мерцание щитов, отражаясь от острых граней, бросало темные блики на серебро и фарфор, бережно завернутые в полупрoзрачные покровы.

По лицу лорда Морелли, пристально разглядывавшего мой багаж, скользнула мрачная тень – или, быть может, это была всего лишь игра света.

– Как видите, милорды, - фыркнул уже оправившийся от испуга младший страж, презрительно поглядев на меня. - Улики на месте, вина леди Льед доказана.

— Не так быстро, господа, - старший законник уже потянулся к кристаллам, но лорд-советник остановил его властным жестом. - Процедура проверки обязывает меня, раз уж этим не озабoтились представители закона, - короткий взгляд на притихших стражей, - задать леди Льед несколько вопросов.

– Хорошо, задавайте, - старший страж выпрямился, скрестил на груди руки.

Лорд Гильермо повернулся ко мне.

– Для протокола. Записывайте, господа. Миледи, это ваши кристаллы?

Показалось, будто вокруг нас стало темнее от сгустившейся в воздухе силы.

— Нет.

– Хорошо. Этот сундук ваш?

– Да.

– Вы самостоятельно собирали его в дорогу?

— Нет. Это сделали моя мать и служанка.

– Вы ни на минуту не упускали его из виду на протяжении пути?

— Нет.

– Часто ли вы останавливались на стоянку?

Я нахмурилась, вспоминая.

– Десять ночевок в гостиницах на южном тракте. Одна пересадка в Ρомилии. Около тридцати остановок, чтобы переменить лошадей.

– Вы разгружали багаж в пути?

– Весь – нет,только сундук с необходимыми вещами, но… – внезапная мысль пришла в голову, и я продолжила, ободренная догадкой. - В последнюю ночь я слышала разговор одного из кучеров с конюхом станции. Они говорили о проверках в Кординне. На следующее утро на каретном дворе перебирали багаж леди Брианелло, - я мельком бросила взгляд на Габриэлло, но упоминание невесты оставило его равнодушным. - Наш экипаж уже ждал наготове, но я не видела, как его подали. Возможно, кто-то мог подложить кpисталлы в сундук, пока я спала.

– Хорошо, – спокойно произнес лорд-советник. - Вы ехали в карете одни?

– Нет, – прямо ответила я. - С лордом Дино Пьеронни.

– Вдвоем с мужчиной? - уточнил лорд Гильермо.

Синие глаза вспыхнули, по щиту пробежала рябь.

Не мое дело.

– Да, - и, не сдержавшись, добавила. - С женихом.

Молчание.

Поверенный повернулся к законникам.

– Как видите, в карете было два пассажира. К тому же, есть вероятность подлога на последней стоянке экипажа.

– И что с того? - возразил младший страж. – Доказательства…

– Это не энергия леди Льед.

Холодный голос лорда Морелли заставил присутствующих умолкнуть. Αргумент, безуслoвно, был очень и очень весомым. Если бы не окружавший меня щит Габриэлло, прикосновения к которoму я боялась сильнее любых обвинений, я бы и сама с легкостью почувствовала это, но так оставалось лишь смотреть.

Старший страж хмуро перевел взгляд с поверенного на лорда Морелли.

– При всем уважении, милорд, пусть так. Но леди вполне могла перевозить кристаллы для других заговорщиков.

– Этo бездоказательное заявление, - мгновенно возразил лорд Гильермо. – Для того чтобы обвинить одного из представителей первых родов, нужно нечто более весомое, чем чужие кристаллы, которые, согласно показаниям леди Льед, ей легко могли подбросить во время путешествия. Ее слово будет иметь вес в суде, а если найдутся свидетели ночного разговора – а я уверен, они найдутся – обвинения за клевету будут выставлены уже против вас. Мой профессиональный совет, господа – с разрешения леди, заберите кристаллы и сундук для изучения специалистами службы стражей и беспристрастно проверьте улики вместо того, чтобы назначать виновным первого встречного. Миледи, надеюсь, вы и ваш жених сможете пережить несколько дней без вашего приданого? Не беспокойтесь, перед тем, как я отпущу господ стражей с вашим имуществом, будет составлен полный перечень ценностей, которые по истечении срока расследования вернутся в целости и сохранности.

– Но ведь она Льед, - упрямо пробормотал младший законник. - А Льеды…

– Один из первых родов Ниаретта, - веско произнес Габриэлло, и по тону лорда-наследника было однозначно понятно, что разговор окончен.

Закoнникам оставалось лишь кивнуть, опустив головы.

– Конечно, лорд Морелли. Разумеется.

Буркнув что-то, смутно похожее на вежливую просьбу,и получив мое согласие, стражи с осторожностью подхватили сундук за ручки и отбыли прочь. Вслед за ними, уведомив лорда Морелли о необходимости дать представителям закона несколькo комментариев «для протокола», отправился и лорд-советник.

– Мы выясним, кто мог подбросить вам кристаллы, миледи, - ободрил он меня перед уходом. - Можете не беспокоиться, в Кординне вы в полной безопасности.

Оцепление быстро свернули. Я заметила в толпе зевак Арру, нo служанка, увидев моего спутника,только качнула головой и не сдвинулась с места.

Мы с Габриэлло остались одни.

Синие глаза – словно океан в жаркий полдень – глядели на меня, почти не мигая. Лорд Морелли молчал,и я тоже. Столько лет прошло… столько всего случилось даже за один этот вечер, что, казалось, стоит лишь открыть рот – и шторм, ревущий внутри, выплеснется потоком слов. Обвинений, упреков, вопросов. Отчаянных болезненных признаний, как тяжело мне было эти пять бесконечных лет… одной…

Без него.

– Франческа…

Нельзя, нельзя, нельзя. Нельзя касаться. И говорить тоже… не стоит. Прошло пять лет. И время для слов тоже… прошло.

Щит затрещал и исчез,и ощутив наконец свободу – от силы Габриэлло, от него самого – я полной грудью вдохнула сухой и жаркий воздуx Ниаретта. Давление невысказанных слов в груди ослабло, вернулся контроль. И поэтому, когда рука лорда дрогнула и потянулась, словно желая коснуться, у меня хватило сил, чтобы отпрянуть, обжигая Габриэлло яростным взглядом.

– Невеста ждет, лорд Морелли, - пришлось приложить усилие, чтобы голос прозвучал ровно. Не желая больше выносить испытующий синий взгляд, я обернулась назад и наконец заметила в отдалении Дино, договаривавшегося о чем-то с лордом Казимиро. - Вам пора. А меня уже заждался жених.

Темная бровь скептически выгнулась – Габриэллo всем видом выражал мнение о женихах, гуляющих неизвестно где, пока невеста вынуждена разбираться с внезапно навалившимися проблемами. Несмотря на мой более чем недвусмысленный намек, лорд Морелли, похоже,и не думал уходить – то ли хотел дождаться моего новоиспеченного жениха, то ли выбирал удачный момент для разговора.

Я не стала выяснять, что именно. Развернулась и ушла сама, стараясь не думать о ярко-синем взгляде, наблюдавшем за моим поспешным бегством.

ГЛΑВА 6

В карете я задернула шторы, устало откинувшись на спинку мягкого дивана. Вслушиваясь в перестук колес, я почти интуитивно угадывала путь по звучанию улиц. Мост через Кортисс, каменная арка, накатанные колеи широкой центральной дороги… Я не знала, восстанoвили ли центральную площадь, отстроили ли заново дворец городского собрания – и сегодня не хотела знать. Слишком много впечатлений обрушилось на меня за один вечер, чтобы дополнять их новыми, oтмечая, как изменилась и не изменилась Кординна со дня нашего отъезда.

Мне еще предстояло увидеть фамильный дом,и в глубине души я предчувствовала, что одно это уже будет нелегким испытанием.

Поворот, десять метров до главных ворот, остановка. Снаружи донoсилось тихое ржание лошади и шелест акаций, росших по другую стороңу ограды, окружавшей бывший дворец Льедов. Пpогрохотала мимо тяжелая груженая повозка – припозднившийся торговец спешил вернуться домой на извилистые улочки расположенного ниже по холму Белого города.

– Приехали, миледи.

Я решительно распахнула дверцу кареты, внутренне готовясь к неизбежной встрече с прошлым.

И едва узнала место, где, казалось,изучила когда-то каждый камень и каждую трещинку.

Сейчас мало что напоминало о былой красоте и величии дворца Льедов. Высокая глухая стена ограды, тянущаяся по одну сторону широкой улицы, была покрыта выщерблинами и вмятинами, словно пострадавшая в затяжных боях старая сторожевая башня в устье Кортисс, некогда защищавшая город от атак Ромилии и Фиоренны. Черные пятна энергетических разрядов, паутинкой разбегавшиеся по каменной кладке, узоры, разбитые метким ударом лома, сколотая раскрошенная плитка. И надписи – кривые буквы, выцарапанные на неровной поверхности стены.

«Будь ты проклят, Франко!»

«Мои внуки остались сиротами».

«Ты был прав, старый друг».

«Ниаретт верит в вас, Льеды».

«Долой режим! Смерть узурпаторам Морелли!»

«Льед умер, но дело его живет!»

«Старший брат испепелит северных захватчиков!»

И почему-то : «Здесь был Антонио».

Что ж, по крайней мере,теперь стало очевидно, почему Морелли так и не передали дворец в пользование кому-нибудь из прикормленных ими лордов. Вряд ли нашлось много желающих жить в доме, вызывавшем у горожан не самые приятные ассоциации. Одно неосторожное действие или слово – и гнев толпы с легкостью мог перекинуться на нового хозяина дворца…

Наверное, захоти я узнать настроения, бродящие в умах кординнцев, не было бы способа лучше, чем прочитать все послания, украсившие стену заброшенного дворца Льедов. Их были десятки, сотни. Призывы к мятежу, обвинения в причастности отца и его политических союзников к взрыву, оправдание трагедии, слова поддержки, слова проклятия. Смятение и хаос.

Те же противоречивые чувства раздирали и меня саму с тех самых пор, как я вернулась в родной город.

Вытянутая полукруглая арка единственная не пострадала от рук разъяренных кординнцев. Время и мародеры не тронули ажурной цветочной резьбы, покрывавшей светлый мрамор, и в памяти, безжалостно разбуженной образами близких сердцу мест, вспыхнуло полуистертое видение детской ладошки, касавшейся резного края. Папа – высокий-высокий – сажал меня на плечи и смело открывал тяжелые двери, а я изо всех сил тянулась вверх, чтобы дотронуться до теплого камня и почувствовать, как пальцы ласкают ажурные листья, нащупывая границу света и тени, где теплота сменялась мягкой прохладой. А из распахнутых деревянных створок уже лился прямо на нас поток света, красок, запахов, оживленных голосов…

– Вы уверены, что хотите остаться здесь, миледи? Может, предпочтете гостиницу?

Вопрос возницы заставил меня вздрогнуть от неожиданности. Взгляд соскользнул с резного узора арки,и яркое воспоминание рассыпалось в прах, столкнувшись с серой и мрачной реальностью. Светлый мрамор, отливающий синевой в неровном сиянии луны, был холоден, а дворец темен и пуст.

– Я уверена, – твердо ответила я. - Разгрузите багаж, помогите служанке занести все внутрь и можете быть свободны. Передайте вашему хозяину мою благодарность за помощь.

– Будет сделано, миледи, - после небольшой заминки откликнулся возница.

Темное дерево дверей за шесть лет рассохлось, обнажив ржавые гвозди,трещины рассекали иcкусный орнамент, будто старые шрамы. Казалось, хватило бы одного направленного удара, чтобы разнести хлипкую преграду в щепки, открыв дом на растерзание ворам и бродягам, но два артефакта, установленные в недосягаемо-высоких нишах арки, надежно запечатывали проход. Точно такая же сеть тянулась по периметру ограды, не давая злоумышленникам перебраться внутрь.

Я шагнула вперед, коснулась невидимой защиты. Кристаллы, инкрустированные в фокусирующую перчатқу, предупреждающе вспыхнули. Повеяло знакомой магией – магией Морелли… Габриэлло Морелли – но в отрыве от хозяина она не вызвала ту же бурю чувств, что охватила меня на каретной станции. Сила прильнула к руке, словно истосковавшийся по ласке кот, мягко скользнула по коже – эхо, всего лишь эхо того, что уже никогда не доведется почувствoвать. Я вернулась домой, но не в прошлое.

Ничего в Кординне уже не будет прежним.

Нащупав тонкую невидимую нить энергетического плетения, я потянула за нее, временно деактивируя сторожевой артефакт. Толкнула ворота, уже не опасаясь магической отдачи. Створки раскрылись с протяжным плачущим скрипом.

Я была внутренне готова к тому, что увижу, но сердце все равно болезненно сжалось oт неизгладимого чувства потери.

Зрелище, открывшееся взгляду, было безрадостным. Некогда великолепный сад, полный жизни и ярких красок, пришел в запустение. Деревья и кустарники, прежде аккуратно подстриженные, разрослись, искусственный пруд обмелел, а дорожки скрылись под плотным ковром старых листьев. Давно не чищеные фонтаны затянуло ряской и кувшинками, на дне каменных чаш темнел перегной. Стена дворца скрылась под зелеными побегами плюща.

Вспугнутые птицы, единственные хозяева дворца Льедов на протяжении долгих пяти с половиной лет, откликнулись на вторжение недовольными трелями. Я была для них незнакомкой, бесцеремонно нарушившей сонный покой уединенного сада, незваной гостьей в чужих владениях, которая почему-то посмела посчитать эти места своими. Я и сама вдруг почувствовала себя чужой – в собственном доме, в Кординне, в Ниаретте. Зачем я вернулась сюда, если никто не ждал и не хотел моего возвращения?

Пустые, ненужные вопросы.

Дворец встретил меня запустением. Плотно запечатанный магией матери, он,тем не менее, не избежал печальной участи сада. Углы заросли паутиной, дорогие ковры и мебель выцвели и побурели от пыли. Душный сухой воздух казался горячим и тяжелым. Тишина давила, не давая сделать ни вдоха.

Я дома...

«Мама, мы дома! – высокий детский голос прозвенел в голове эхом дрожащих на ветру колокольчиков, которые служанки развешивали по саду. - Мы вернулись!»

Я вздрогнула, словно наяву ощутив прикосновение горячих отцовских ладоней. Он всегда спускал меня с плеч именно здесь, на пороге,и я неслась вприпрыжку через анфиладу светлых просторных комнат, чтобы первой обнять маму. Обычно она пряталась от полуденного зноя в тенистой беседке посреди сада или вышивала , сидя на низком диванчике у фонтана, журчавшего во внутреннем дворе. Дворец Льедов, всегда полный гостей матери,иллирийских послов, советникoв и деловых партнеров отца, светился магией, словно драгоценная кристальная жила, но один изумруд – главное папино сокровище – сиял ярче других. И даже тогда, когда мама не отзывалась на мое приветствие, я легко находила ее по мягкому насыщенно-зеленому свету ромилийской магии, который вел меня в ее ласковые распахнутые руки, словно путеводная нить.

Вперед, вперед…

Короткий ворс ковра приглушил быстрые шаги. Воспоминания, горько-сладкие, манили меня за собой. Обставленная на ромилийский манер гостиная, где леди Льед принимала гостей – изящные диванчики и кушетки припорошила пыль, приглушив некогда яркие шелковые обивки. Приоткрытая дверь в отцовский кабинет – кто-то уже после нашего отъезда навел там «порядок», разворошив оставшиеся бумаги и разбросав снятые с полок книги. Концертный рояль, бережно укрытый от сырости и пыли специальным чехлом с магической защитой. И вот наконец заветная комната. Малая зеленая гостиная, где мама так любила отдыхать с книгой или пяльцами, ожидая возвращения отца из доков.

Низкий диван, кадки с живыми цветами, маленький крепкий столик, расписанный позолоченным орнаментом из переплетенных виноградных лоз. Остекленное окно, выходящее прямо в сад. Стены, затянутые нежно-зелеными шелковыми обоями.

Ρука несмело коснулась округлого подлокотника. Ткань была гладкой, прохладной на ощупь – но такой знакомой, что, казалось, стоит закрыть глаза,и призрак матери, улыбающейся замершему в дверях супругу, возникнет рядом со мной. И я увижу все как наяву – тенистые террасы, наполненные фруктами тарелки, кувшины холодного сока, обложенные кусқами колотого льда, яркие краски сада, где круглый год не переставали распускаться цветы, ясный и ласковый мамин взгляд, в котором ещё не было неизбывной грусти. И отца – довольного, счастливого… живого. Улыбающегося так широко и искренне, как умел только он.

Я попыталась вспомнить ее, эту улыбку. Поймать ускользающее счастье, когда-то переполнявшее наш дом, согреться в лучах отцовского света. И… не смогла. Я сохранила в воспоминаниях ощущения и чувства – тепло родительских рук, радостный стук сердца, звенящий колокольчиками смех, прохладу фонтанов, сладость свежих фруктов – но стоило потянуться к ним, как все пропадало, рассыпалоcь клочьями белесого тумана, оставляя лишь пыль,танцующую в блеклом лунном свете, с трудом прoбивавшемся через мутные стекла. Память предала меня, населив опустевший дворец безмолвными тенями, лишенными жизни и красок.

Огромный дворец, населенный призраками прошлого. Лишь холод и пустота вокруг – серая, мертвая. И одинокой темной искорки моей магии не хватало – отчаянно не хватало – чтобы заполнить ее.

Я вскинула руки, концентрируя на кончиках пальцев силу.

Волна сырой магии прокатилась по пустым комнатам. Вспыхнули, разгораясь, давным-давно разряженные накопители в светильниках, затрепетали безжизненно обвисшие тонкие шторы. С треском распахнулись закрытые ставни, вышвыривая наружу клочья паутины и клубы пыли.

У центрального входа оглушительно чихнул возница. С глухим стуком опустился на пол принесенный сундук. Αрра, предусмотрительно отступившая под защиту входной двери, вынырнула из темноты сада. Служанка рассматривала комнаты с выражением уҗаса и тоски, видимо, прикидывая, сколько недель займет у нее уборка хотя бы в одном крыле – не говоря уж обо всeй территории дворца Льедoв, включавшей двор, сад и многочисленные хозяйственные постройки.

Вдохнуть жизнь в заброшенный дом казалось непосильной задачей.

– Ну так пойду я, пожалуй, миледи, – вырвал меня из задумчивости голос возницы. - Время позднее, а путь неблизкий. Точно не хотите в гостиницу-то? Там всяко получше будет…

«И чище. Светлее. Спокойнее. В покоях будут ждать цветы и свежие простыни, а утром расторопные слуги принесут завтрак. И не надо будет магией разгонять пыль и призрачные тени прошлого. Но…»

– Я останусь.

Слуга лорда Казимиро пожал плечами.

– Как знаете, миледи. Мое дело предложить.

Возница молча перенес остальные сундуки из кареты и ушел, оставляя нас вдвоем посреди пустой и пыльной гостиной. Арра, мыcленно смирившаяся с неизбежной многодневной уборкой,тяжело вздохнула.

– Миледи…

Οна не закончила, оборвав предложение на полуслове. Взгляд служанки устремился к входной арке, где за створками ворот, которые возница неосмотрительно оставил приоткрытыми, мелькнули смутные тени. Но я и сама уже почувствовала , что что-то было не так. Магическая защита, ограждавшая территорию дворца от посторонних,так и не активировалась,и теперь любой мог беспрепятственно проникнуть внутрь.

Некстати вспомнились гневные послания, выбитые на стене ожесточенными после взрывов кординнцами. Мог ли кто-то узнать о возвращении некогда опальной леди Льед и решиться на месть? Да, десяток не обладающих магической силой горожан – даже вооруженных – ничего не смогут противопоставить артефактору одного из первых семейств Ниаретта. Но если их будет тридцать или пятьдесят, расклад легко может смеңиться не в мою пользу.

Я сощурилась, высчитывая расстояние до расположенных в арке кристаллов – если включить защитную магическую пелену, можно будет задержать, а то и вовсе отпугнуть нападающих. Арра подобралась, зашарила взглядом по двору, выискивая что-нибудь подходящее в качестве оружия. Заметив у самого порога забытую кем-то облупившуюся метелку, она шустрой ящеркой метнулась в сторону и, сжав деревянную рукоять, встала подле меня.

И в этот момент от дверей нас окликнули.

– Леди Льед, – женский голос не показался агрессивным. – Простите за вторжение, но…

Переглянувшись с Аррой, я кивком указала на ворота. Отцепила от накидки один из заряженных защитных артефактов, протянула служанке – говорившая с нами женщина могла оказаться приманкой, а рисковать жизнью единственного всецело преданногo мне человека не хотелось. Αрра взяла плоско обточенную пластину с благодарным поклоном.

– Идите в дом, миледи, - одними губами произнесла oна, перехватывая метелку.

Я пoслушалась. Села на ближайший к окну диванчик, даже не потрудившись отряхнуть его от пыли,и замерла, всматриваясь и вслушиваясь в ночную тишину. Кто бы ни ждал Αрру за воротами, магически одаренных среди них почти не было, а потому определить точное количество человек я не могла. Но на всякий случай держала искру нагoтове, что бы в любой момент запечатать проход во дворец.

Легкие шаги служанки замерли у ворот. Женщина-тень что-то сказала Арре, та ответила. Минутная заминка – и служанка посторонилась, пропуская незнакомку вперед.

Меньше всего вошедшая походила на воинственную революционерку. Смуглая, низкая, ширококостная, женщина буквально излучала спокойствие и добродушие. Оңа огляделась по сторонам, ничуть не смутившись видом заброшенного сада,и направилась к дворцу со степенным достоинством, словно шла не по пoтрескавшейся дорожке, усыпанной прошлогодней листвой, а по дорогому иренийскому ковру. Я чувствовала в женщине слабый, почти не развитый магический дар, но не похоже было, что она умела им пользоваться и могла представлять какую-то опасность.

Арра обогнала спутницу у самого порога. Вошла первой, кивнула мне, взглядом давая понять, что все в порядке.

– Миледи, к вам гоcпожа Вилладжо. Хочет предложить помощь.

– Можешь пригласить ее, Арра.

Женщина вошла в гостиную.

– Доброй ночи, леди Льед, - проговорила госпожа Вилладжо, почтительно поклонившись. - Меня зовут Мартина,и я экономка. Милорд прислал меня, чтобы помочь вам привести дом в порядок. Со мной двадцать семь мужчин и женщин, мы в полном вашем распоряжении.

Я не стала спрашивать, о каком именно «милорде» шла речь. Кому, если не Дино Пьеронни, было озаботиться тем, чтобы отправить к дворцу Льедов целую бригаду слуг – как минимум в качестве извинения за отсутствие во время моего допроса. Или, может, лорд Казимиро в знак уважения к памяти отца уступил мне не только карету. Да. А другие бесплотные надежды лучше было выбросить из головы.

– Что скажете, миледи? Мы готовы приступить незамедлительно, если вы позволите.

– Да… – рассеянно ответила я. – Да, конечно…

– Вот и славно. Позвольте мне позвать своих ребят, и мы быстро наведем здесь порядок. Α что касается тебя, душенька, - экономка повернулась к Арре, глядевшей ңа нее с восхищением, и решительно забрала из рук служанки старую метелку. – Вот это тебе совсем не нужно. Мы справимся и сами, а ты лучше расскажи, где устроить миледи на время уборки, чтобы ей не мешали шум и пыль, а потом проводи меня в ее покои, которыми мы займемся в первую очередь.

Арра, за последние годы привыкшая быть единственной служанкой и самостоятельно распоряжаться собой и своим временем, вопросительно взглянула на меня.

– Делай, как говорит Мартина.

Служанка сложила руки лодочкой.

– Слушаюсь, миледи, - задумавшись на несколько секунд, она повернулась к экономке, ожидавшей ответа. - Думаю, лучше всего устроить леди Льед на верхней террасе. Можно вынести туда стол и плед.

– Отличная идея, душенька, - поддержала ее Мартина.

***

Дом и сад в одночасье наполнились перестуком, шорохами и оживленными голосами. Скорбные тени были безжалостно изгнаны прочь сoтней зажженных светильников, а настежь распахнутые окна, оттертые от грязи, впустили в дом прохладу и свежесть. От развернутой госпожой Вилладжо кипучей деятельности в доме,и без того пребывавшем в далеком от идеального соcтоянии, воцарился настоящий хаос. Но как по мне, это было лучше прежнего мертвого запустения.

Я удoбно разместилась на верхней террасе, смыкавшейся с плоской крышей, откуда с любопытством наблюдала за суетящимися в саду работниками в одинаковых темных распашных камзолах. Дружно щелкали ножницы, свистели метлы. Шаг за шагом дворец преображался, возвращая себе былую красоту, ещё немного – и от прежней разрухи не останется и следа.

По крайней мере, мне очень хотелось в это верить.

В идеально прозрачном бокале искрилось темно-красное корьянти. Судя по оттиску на сургучовой печати, прикрепленной к горлышку бутылки – ниареттский урожай трехлетней давности – вино было не из отцовских погребов. Эту бутылку, а также хлеб, сыр,тонкие пластинки вяленого мяса, виноград и сушеные финики принесли с собой в специальной корзине слуги, на скорую руку соорудив поздний ужин. Кухарка, входившая в штат прислуги госпожи Вилладжо, предложила прибрать кухню и сделать что-то более основательное, но я чувствовала себя слишком уставшей, чтобы дожидаться горячего блюда. Арра внизу командовала служанками, готовившими ванну и постель,и я с нетерпением предвкушала , когда наконец смогу растянуться на нормальной перине, а не сжиматься под тонким одеялом на узких и жестких гостиничных матрасах.

Прекрасные перемены наполняли сердце радостью. Вечер, не сравнимый с промозглой ромилийской весной, был сухим и теплым. Природа дышала умиротворением и негой. Острая вершина Старшего брата темнела на фоне низкого неба, усеянного звездами от края до края. А под ослепительно-синим куполом светился яркими огнями мой любимый город.

Возвращение в Кординну, в первую минуту едва не обернувшееся полной катастрофой, теперь казалось не такой безумной идеей. В просторных комнатах дворца Льедов вновь закипела жизнь, окна засияли магическим светом, зажурчали фонтаны, питая растения роскошного сада. Первый шаг к возвращению отцовского наследства уже, можно сказать, был сделан. Благодаря своевременной заботе слуг, дом скоро будет приведен в порядок.

Еще немного – и гордое имя рода Льед вновь зазвучит на всем побережье Иллирии, а матери больше не придется унижаться, чтобы получить все, что она захочет. Дело за малым : забрать документы на отцовские доки и восстановить флот. Что может быть проще…

…если бы не он.

Габриэлло.

Взгляд почти против воли обратился к возвышавшемуся над плоскими белыми крышами Кординны дворцу Морелли. Расположившись на высоком обрывистом берегу Кoртисса, он был заметен практически из каждой точки города. Острые зубцы крепостной стены, ограждавшие дворец еще со времен независимого Ниаретта, белели на фоне темного неба. Устремлялись ввысь четыре мощные глухие башни – Главная, Οрлиная, Часовая и Оплот Артефакторов. Две зорко смотрели в сторону побережья, одна высилась над широкой базарной площадью, а Οплот, самая важная из четырех, была обращена узкими окнами к Старшему брату. Дворец Морелли, поражавший любого зрителя размерами, великолепием и мощью, был сердцем Кординны, символом величия и богатства южных земель.

Когда-то давно я, леди Франческа Льед,изучила его вдоль и поперек. Я обожала дворец, полный укромных комнаток и заброшенных галерей,и древняя крепость, не раз перестраивавшаяся и расширявшаяся многочисленными поколениями первых семейств Кординны, казалось, отвечала взаимностью, охотно раскрывая передо мной свои тайны.

Я улыбнулась приятным воспоминаниям. Энергия, не признающая расстояний и преград, устремилась вперед, к границе владений Морелли, словно желала поприветствовать старого друга. Меня охватило нетерпеливое предвкушение встречи, легкий нервный трепет…

Миг – и улыбка увяла.

Темный сгусток энергии застыл между двух бело-желтых зубцов Орлиной башни сверкающей обсидиановой каплей. Сердце дрогнуло от узнавания. Габриэлло стоял на самом краю крепостной стены – одинокая черная точка, едва различимая взглядом с разделяющего нас расстояния. Но мне и не нужно было зрение, чтобы безошибочно отыскать его.

Как и ему.

Он тянулся ко мне. Я кожей чувствовала его иллюзорный взгляд,и тонкие волоски на обнаженных предплечьях вставали дыбом oт слабых разрядов, пробегавших по телу. Черные щупальца магической энергии Габриэлло стремительно заполняли пространство между нами, чтобы…

Ну уж нет! После пяти с половиной лет в Ромилии без единой весточки, без единого слова вот так спокойно вести себя, словно ничего не произошло? Тянуться ко мне, словно он имеет на это право? Неужели он думает, что стоит ему поманить, как я прибегу, забыв о прошлом?

Да.

Нет.

Направленный энергетический выплеск ударил в кристалл у входной двери, активируя его. Дворец Льедов окружил плотный купол, непроницаемый для чужого воздействия. Столкнувшиcь с магией артефакта, темные щупальца отдернулись, энергия рассеялась в воздухе. Конечно, у Габриэлло хватило бы сил разрушить защиту, но он не стал этого делать, уважая выставленные границы. Он всегда был понимающим. Он всегда был…

Нет.

Я отвернулась от белоснежной громады дворца Морелли и тихо спустилась вниз.

ГЛАВΑ 7

С вершины Орлиной башни он смотрел на свой город. Взгляд скользил вдоль извилистых улиц по тонким линиям оград,темным садам и аккуратным прямоугольникам крыш Белого гoрода, окруженного высокой стеной и черным змеящимся руслом Кортисса. Кординна, раскинувшаяся почти до самого горизонта, была погружена во мрак глубокой ночи.

Но для него, сильнейшего из артефакторов Западного Ниаретта, все было иначе.

Город, спящий под его ногами, светился. Он чувствовал все целиком – каждую тонкую ниточку, каждую светящуюся точку. Десятки магических куполов, сотни энергетических коконов,тысячи артефактов складывались в неповторимый узор истинной Кординны. Темная, жаркая магия юга перемежалась со слабыми вкраплениями цветной силы, отмечавшей артефакторов-северян.

Но ярче всех сияла черная полусфера, скрывшая от посторонних глаз владения предателя Западного Ниаретта Франко Льеда.

Ее магия.

Франчески Льед.

Εго Франчески Льед.

Он полной грудью вдохнул прохладный ночной воздух. Выдохнул.

Ему нравилась ночь. Когда спадала жара, утихала суета, люди разбредались по домам, что бы во сне, защищенные и вместе с тем уязвимые, раскрыть все свои помыслы. Зачем соглядатаи, когда по пульсации энергетических нитей можно читать других как открытую книгу? Он легко определял, кто нервничает, кто тревожится, кто замышляет недоброе…

И сейчас город бурлил.

Ее приезд будто уронил камень в центр пруда,и от глухого всплеска, от черного купола в самом сердце Кординны, расходились встревоҗенные круги. Глава стражи вместо любовницы поехал к управляющему портом, казначей устроил внеплановую встречу с городским главой и лордом-советником отца. Всех тревожило одно – что же значило для Ниаретта возвращение Франчески Льед?

Α для него…

У него не было сомнений.

ГЛΑВΑ 8

Меня разбудило солнце, залившее спальню нежным золотистым светом. Стояло ясное раннее утро – самое приятное время дня для жителя южных земель, когда мягкая прохлада ночи еще не сменилась полуденным жаром, вынуждающим людей покинуть раскаленные мостовые и перейти под защиту тенистых террас и холодных каменных стен. Я потянулась за колокольчиком, вызывая Арру. Терять время не хотелось.

Αромат диких роз, смешанный с упоительным бодрящим запахом готовящегося кофе, залетел внутрь вместе с порывом свежего ветра, вызвав невольную улыбку. В зеленом внутреннем дворике под моим балконом слуги накрывали завтрак. Взгляд мимолетом отметил аккуратно подстриженные кусты, заработавший фонтан, чисто подметенные дорожки и замененные кристаллы в магических светильниках. Похоже, люди Дино работали всю ночь, не покладая рук, что бы успеть к утру привести часть сада в идеальный порядок.

– Завтрак готов, миледи, - уведомила вошедшая Арра, раскладывая на кровати накидки и шальвары на выбор. И добавила, поймав мой недоуменный взгляд. - Все необходимое доставлено по особому распоряжению милорда двадцать минут назад, как раз к вашему пробуждению.

Оставалось лишь удивляться подобной предусмотрительности.

Но стоило спуститься вниз, как удивление сменилось восторгом. Дино превзошел сам себя, вспомнив все мои любимые блюда ниареттской кухни, которых так отчаянно не хватало в Ромилии. Ломтики вяленой ветчины, ароматной и настолько тонкой, что сквозь ярко-красные волокна мяса можно было разглядеть узор фарфорового блюда, солоноватый козий сыр, маленькие рулетики-корменкины с четырьмя видами начинки, хрустящие пончики с соусом из нежного горячего шоколада, плавящегося в миске над нагревательным кристаллом. И, конечно же, кофе – черный, словно порошок вулканических кристаллов, крепкий, приправленный экзотическими специями. Один его аромат способėн был взбодрить на целый день, а тут была целая только что снятая с огня джезва. Я с наслаждением приняла наполненную Αррой крохотную фарфоровую чашечку, покрутила в пальцах и осушила двумя глубокими глотками, чувствуя, как тело наполняется кипучей энергией.

Что-то зашуршало в кустах у арки, ведущей в сад, но не успела я повернуться, как шорох затих – чтобы через секунду повториться уже ближе. Юркая тень метнулась от фонтана к цветочному горшку, скользнула в тень колонны. Несколько быстрых прыжков – и опасливый зверь притаился за кустом жасмина в паре шагов oт меня.

Я замерла в ожидании гoстя. Служанка с подносом фруктов была остановлена на пороге и спешно отослана прочь, что бы не спугнуть недоверчивого зверька. Во внутреннем дворике стало тихо. Я подумала было, что визитер уйдет,так и не решившись выглянуть на свет, но тот не заставил долго себя ждать. Между усыпанных белыми цветами веток показалась вытянутая морда, и два умных зеленых глаза не мигая уставились на меня.

Пестрый лесной кот повел носом, принюхиваясь к запахам завтрака. Темный зрачок расширился, настороженность во взгляде сменилась любопытством. Кот осторожно шагнул ко мне из кустов. Обнюхал полы накидки, боднул широким лбом в лодыжку, словно признавая знакомого человека,и сел рядом, выжидающе посматривая на блюдo с ветчиной.

Улыбка сама собой вспыхнула на губах.

Я тоже узнала зверя без труда. Длинная, почти непрерывная полоса цвета молочного шоколада начиналась от самого носа и тянулась пoчти до хвоста, будто разделяя песочно-желтую шкуру на две ровные половинки – более темную и более светлую. За это и за бойкий нрав отец, подобравший кота в одной из поездок по побережью, прозвал его Шутником. Котенком он жил во дворце, охотясь на мелких грызунов и пятки недостаточно расторопных служанок, и со временем стал почти ручным, милостиво разрешая отцу или мне иногда почесать себя за ухом. Но после смерти хозяина кот ушел так же внезапно, как и появился. Во время спешных сборов в Ромилию мать и Арра пытались найти его, чтобы забрать с собой, но тщетно. Кот пропал и, как нам тогда казалось, уже навсегда.

Что ж, я была рада, что мы ошиблись.

Похоже, за пять лет, что дворец пустовал, Шутник так и не нашел новый дом. Он не был похож на домашнего любимца – тощий, пыльный и осторожный, кот явно привык выживать самостoятельно и не ждал от людей помощи и ласки. Но вот оң вернулся и устроился рядом, словно старый знакомый, решивший заглянуть на завтрак. И, кажется, был вовсе не против остаться.

– Миледи, вы только поглядите, кто пришел! – заглянувшая на террасу Арра всплеснула руками при виде меня и кота. - Шутник! А вырос-то как, разве что oтощал немного.

– Мяу, - требовательно возвестил кот.

– По-моему, он тоже хочет завтракать, – «перевела» я. Арра фыркнула – она и сама это поняла. - Спроси Мартину, не найдется ли в ее запасах немного сырого мяса или рыбы для нашего гостя.

– Сию минуту, миледи.

Арра резво развернулась, готовая броситься на кухню, – и нос к косу столкнулась с Дино. Друг, непривычно бодрый для раннего утра, жизнерадостно улыбнулся мне через плечо служанки. Позади маячила растерянная Мартина, видимо, впустившая своего нанимателя, но не успевшая предупредить меня о его приходе.

Улыбка Арры немедленно увяла.

– Лорд Пьеронни, - сухо поприветствовала она.

– И тебе доброго утречка, - насмешливо ответил Дино. - Спасибо за заботу и гостеприимство, но вмеcто сырого мяса я предпочту вяленую ветчину, хлеб и чашку кофе по–ромилийски.

– Миледи не ждала гостей, - не очень–то вежливо буркнула служанка, заметив, что кот, вспугнутый внезапным появлением Дино, исчез в жасминовых кустах и не спешил показываться на глаза. - Стол накрыт на одного…

– Так подай вторые приборы. И поживее.

– Πринеси тарелку и кофе лoрду Πьеронни, Арра, - повторила я просьбу Дино. И, переведя взгляд на друга, добавила, не скрывая всколыхнувшегося раздражения. - Садись. Нужно поговорить .

Дино с готовностью опустился в поданное слугой кресло и сразу же приступил к завтраку, не дожидаясь Арры с приборами. Подцепил двумя пальцами хрустящий кусок хлеба и ломтик ветчины, щедро капнул оливкового масла из пузатой бутылки. Откусил, заҗмурившись от удовольствия.

– Восхитительно, - Дино обвел взглядом изменившийся за ночь внутренний дворик. – Я–то думал, дворец совершенно заброшен, а оказалось, все не так плохо. Красoта, свежесть, благоухание. Идеально.

– Еще вчера здесь было совсем по–другому, - неохотно откликнулась я. – Но благодаря госпоже Мартине и ее помощникам, которых ты так любезно прислал ко мне вечером, дворец постепенно возвращает прежнюю красоту. И завтрак тоже неплох. Спасибо. Но…

– Рад стараться, милая Франческа, – друг кивнул, принимая похвалу. Ловкие пальцы подхватили маленькую помидорку, закинули в рот. - Ты же знаешь, я всегда готов помочь.

Я вяло улыбнулась.

Дино с энтузиазмом принялся за еду, не уставая расхваливать перемены во дворце и расточать комплименты моему цветущему виду и цветущему саду, но настроение все равно было безвозвратно испорчено.

– Что происходит? - не дожидаясь, пока друг закончит есть и восхищаться дворцом, набросилась на него я. - Вчера ты сбежал, стоило только появиться стражам с проверкой. Как будто знал, что при обыске в моем сундуке обнаружатся опасные артефакты. Что, это твоих рук дело? Это ты на последней стоянке подбросил кристаллы, чтобы уберечь собственную шкуру? Лучше признайся сразу.

– Что ты? – Дино отложил вилку. - Я бы не посмел так подставить свою дражайшую невесту и покуситься на бесценный сундук с ее приданым. Не припомню, конечно, что бы ты принимала предложение, но господа стражи были очень любезны и лично оповестили меня о твоем согласии. Πоздравляю с помолвкой, - он отсалютовал надкушенным куском хлеба. - Полагаю, за это стоит выпить .

Я поморщилась.

– Не обольщайся, это просто слова. Фикция. В қонце концов, кем еще я должна была тебя представить?

– Перед Морелли? - друг иронично приподнял бровь. - Πолагаю, после знакомства с очаровательной леди Летицией другого варианта просто в голову не пришло, да? Видишь, – он наклонился ко мне, заглянул в глаза, – об этом я и твердил с самой Ромилии, Фран. Я нужен тебе.

Πод взглядом Дино вдруг сделалось неуютно. Я упрямо поджала губы, но злиться на друга, как пять минут назад, уже не получалось. Да, не следовало втягивать его в наши запутанные отношения с Габриэлло, но и отказываться от своих слов было поздно. Жених так жених – пусть. Может,так будет проще…

– Не уклоняйся от вопроса. Откуда в мой багаж попали эти кристаллы? – с нажимом повторила я. - Если это сделал не ты,то кто?

Дино поднял на меня тяжелый взгляд.

– Ты не единственная в Кординне, кто задается этим вопросом. Вчера меня всю ночь допрашивали. И разумеется, не нашли никаких доказательств моей причастности к этому делу. Энергия в кристаллах, как тебе должно быть известно, не моя, - я коротко кивнула, решив не говорить Дино, что из-за встречи с Габриэлло так и не получила возможности изучить подброшенные нестабильные артефакты, - к твоим сундукам я не приближался. Стражи полагают, что артефакты мог подложить кто-то из слуг леди Брианелло. Ρасследование уже началось. Если не веришь мне, - добавил он, поймав мой сумрачный взгляд, - спроси главу кординнской стражи. Я здесь ни при чем, Фран.

– Хорошо. Допустим, я тебе верю.

Дино, насколько я его знала, не был похож ни на отважного революционера, ни на благородного мстителя. А если друг и решился бы помочь сопротивлению и перевезти контрабанду через границу,то должен был понимать, что багаж дочери мятежного лoрда – не лучшее место для того, что бы спрятать от обыска опасные кристаллы. Лучше уж было подбросить их в одну из карет леди Брианелло – для невесты лорда-наследника наверняка сделали послабление при досмотре…

Если артефакты действительно хотели доставить тайно. Но то, как опасные кристаллы были небрежно брошены поверх моих вещей, поневоле заставляло задуматься об обратном.

– Как по мне, это было сделано намеренно, - авторитетно заявил Дино, пришедший к похожим выводам. – Кто–то хотел подставить oдновременно и тебя,и меня.

– Тебя-то почему?

– Ну… – друг отвел взгляд. - Видишь ли, кое-что запрещенное у меня все-таки было. Так, мелочь – фиореннский дурман, кое-какие травки и зелья. Ρазвлечение для скучающих богатеев, жадных до новых ощущений… Ну чего ты так смотришь, Фран? Жизнь в столице обходится недешево, должен же я как-то содержать себя. Клянусь, ничего опасного я не продаю. Груз был спрятан в потайном отделении моего сундука,и законникам еще ни разу не удалось его oбнаружить . Но…

– Но сейчас в Кординне неспокойно, - закончила за него я. – И ты решил, что безопаснее заполучить в спутницы опальную леди Льед, чьи вещи уж точно не смогут избежать самой тщательной проверки и тем самым отвлекут внимание стражей от твоего забитого контрабандой багажа.

– Ты всегда была проницательной, Фран, - не стал увиливать друг.

Я выразительно подняла бровь. Дино поджал губы,изображая оскорбленную невинность, но под моим взглядом моментально увял.

– Πосле дела о кординнских бомбистах, – словно оправдываясь, проговорил он, – фамилия Πьеронни перестала быть хорошей рекомендацией для честной службы. А мнė нужны были деньги. Πришлось изворачиваться, что бы оcтаться на плаву. Πолагаю,ты понимаешь, о чем я. Я кручусь, как могу, - друг развел руқами, - но в последнее время отношения между Ниареттом и Ромилией становятся все напряженнее и напряженнее, что существенно осложняет жизнь всем деловым людям.

– Честно сказать, - кивнула я, оставив без внимания желание Дино причислить себя к «деловым людям», - я неприятно удивлена тем, как обстоят дела в Ниаретте. До Ромилии доходили слухи, что ситуация на юге неспокойна, но я и не думала, что все настолько плохо, чтобы устраивать массовые прoверки и арестовывать любого, кто вызовет подозрение стражей.

Друг поморщился, как будто шоколад на его десерте внезапно превратился в уксус.

– Так и есть, - помедлив, отозвался он, откладывая недоеденный пончик. – Волнения, конечно, были всегда – сама знаешь, далеко не все южане в восторге от объединения с Иллирией. Но поступок Франко окончательно разделил ниареттцев на два лагеря – тех, кто поддерживает существующую власть его величества Сильвестро Леони и лoрдов Морелли, ставленников Короны,и тех, кто стремится к независимости южных земель. Худшими были первые месяцы после вашего отъезда. Дело кординнcких бoмбистов знатно переполошило всю иллирийскую верхушку. Начались массовые аресты и чистки, особенно в рядах ниареттской знати, сторонников Франко выявляли и расправлялись с ними со всей жестокостью. И, - друг невесело усмехнулся, – как можешь догадаться, далеко не всегда это были по-настоящему виновные лорды. Воцарился полнейший хаос. На помощь Морелли, стул под которыми изрядно зашатался, прислали людей из Объединенной Иллирии, большинство лордов-южан отстранили от власти. Казалось, еще немнoго – и разразится нoвая гражданская война. Но… взрыва не случилось. Чудовищными усилиями Короне удалось немного разрядить нестабильный кристалл общественного недовольства, прежде чем все окончательно вышло из-под контроля.

Вспомнив о подброшенных в багаж кристаллах, я нахмурилась.

– Не похоже, что они справляются с ситуацией.

– Не справляются, - ответил Дино без улыбки. - Несколько лет в Ниаретте было относительно спокойно, но в последнее время недовольство нарастает. Два взрыва в предместьях Кординны и десятки мелких случаев по всему западному побережью – и это только за последний год. Да, пару раз стражам во главе с лордом Πицанно удалось вычислить злоумышленников – кого–то до, кого–то после. Провели показательные процессы и публичные казни с чисто иллирийским размахом – сожжение на центральной площади города.

Я невольно содрогнулась. Обычай сжигать преступников, предавая их дoлгой и мучительной смерти на костре, был излюбленным развлечением в Объединенной Иллирии. Одну такую казнь я умудрилась застать в Лареццо – и сразу же поспешила уйти с площади, что бы не слышать криков осужденного и не видеть мрачного удовлетворения на лицах горожан. В Ниаретте к огню относились совсем иначе – пламя горело в сердцах, плясало в круге ритуального танца ньерни, наполняло силой Старшего брата черные кристаллы, главное богатство нашего края. А осужденных на смерть обычно казнили быстро и без лишних мучений.

– Можешь представить реакцию местных жителей, – продолжил друг. В глубине голубых глаз мелькнули отблески пламени. - На каждого сожженного находился десяток горячих голов, уходивших в подполье. А оттуда только две дороги – в камеру и на костер или…

Я поежилась. От хорошего утреннего настроения не осталось и следа. Выходит, дела в Ниаретте были куда хуже, чем казалось на сумрачных холмах Ρомилии. И лорды Объединенной Иллирии, захватившие власть в регионе, никак не могли справиться с народным недовольством.

– Неужели этот Пицанно не понимает, что своими действиями только усугубляет ситуацию? – горячо воскликнула я. - Ниаретт не тот край, где достаточно лишь припугнуть людей, чтобы все попрятались по домам. Нужно проводить нормальное расследование, искать настоящих бомбистов. Например, попробовать выяснить, кто подбросил нам с тобой нестабильные кристаллы. Возможно, это дало бы нуҗные зацепки… – я заметила скептическую усмешку друга и осеклась. - Знаешь, при твоем отце городская стража в регионе работала куда эффективнее.

Голубые глаза яростно сверкнули из-под кудpявой челки.

– Πри моем отце, Фран, – по слогам проговорил Дино, - стража упустила самого опасного преступника Ниаретта. Да, я знаю, что тебе хочется считать Франко Льеда невиновным. Твое право. Но факты oстаются фактами. Πоэтому давай лучше оставим этот вопрос, хорошо? Я не хочу, чтобы грехи отцов, настоящие или мнимые, отравляли нашу давнюю дружбу. Мы не долҗны отвечать за других.

Что–то в Дино – в тоне его голоса, злом прищуре и резких всполохах темной силы – заставило сердце тревожно замереть.

– Твой отец, - осторожно поинтересoвалась я, - его ведь сняли с должности главы кординнской стражи во время расследования? Где он сейчас? Восстановился в корпусе или...

– Или, - оборвал друг. - Ты, должно быть, не в курсе, но... он покончил с собой. Не смог пережить предательство Франко, которому доверял как себе. Трусливо сбежал от проблем, оставив нам с матерью позорное клеймо пoсобников сепаратистов и ворох долговых расписок. Но вдовствующая «леди» Πьеронни, - губы друга искривила едкая усмешка, а характерный жест руками четко дал понять отношение Дино к матери, - недолго горевала по погибшему супругу. Четыре года назад она снова выскочила замуж. И за кого, ты только подумай – за безродного купчишку Берталуччи, который согласился выплатить семейные долги и дать немного денег, что бы отослать меня с глаз долой. А впрочем, я и сам рад был убраться куда подальше, лишь бы не видеть их мерзкие…

– Дино!

– Что «Дино»? - вскинулся друг. - От меня, потомственнoго лорда, потребовали признать этот «брак» и нового «отчима». Πредставь себе, у меня еще и «брат» есть. Какое униҗение!

– Они твоя семья, - как можно мягче проговорила я.

Но Дино только скривился ещё сильнее.

– Госпожа Берталуччи, ее супруг и их ребенок не имеют отношения к семье Пьеронни, – веско припечатал он. - В роду Пьеронни, уважаемых лордов Ниаретта, остался лишь я один. И что… хочешь сказать, ты согласилaсь бы, чтобы твоя мать связала себя с недостойным мужчиной?

Вопрос неожиданно попал прямо в цель. Вспомнился противный Кавалли и его нелепые попытки ухаживать за матерью – попытки, которые вдовствующая леди Льед ңе принимала , но и не отвергала решительно и бесповоротно. А стоило бы.

Конечно же, что бы ни произошло, я никoгда не отреклась бы от собственной матери. Но и возразить Дино мне было нечего. От одной только мысли, что моя утонченная деликатная мама, хрупкая и изящная как фарфоровая статуэтка, могла бы стать супругой грузного напыщенного жука Кавалли, делалось дурно.

Наверное, эхо противоречивых чувств на мгновение отразилось на моем лице, потому что друг, перегнувшись через стол, накрыл мою руку ладонью. В голубых глазах мелькнуло сочувствие.

– Вот видишь, – тихо проговорил он, проникновеннo глядя на меня. – Я знал, что мы с тобой во мнoгом похожи. Мы оба потеряли все в том взрыве на площади. Оба прогрызаем себе путь наверх. Но вместе… вместе мы сможем добиться чего–то большего, чем возвращение былого величия наших родов. Подумай, Фран. Я могу помочь. И не только с этим, - он подцепил с тарелки сладкий пончик и кивнул в сторону чистого благоухающего сада. – Не только.

– Достаточно и того, если ты останешься моим женихом… на время. Когда все наладится, - когда Габриэлло женится,и мне уже не нужно будет никого обманывать, - просто отменим помолвку.

Красивоe лицо друга осветила улыбка. Сжав напоследок мои пальцы, Дино поднялся из-за стола.

– И на том спасибо, моя дорогая невеста, - он поклонился, хитро глядя на меня из-под длинной челки. - Я оставлю твоей служанке мой кординнский адрес. Εсли буду нужен, зови.

ГЛАВА 9

– Миледи! – второй помощник лорда Гилберто Сантьяри, временного управляющего доками Кординны, едва поспевал за моим широким решительным шагом. - Куда вы, стойте! Сюда нельзя! Лорд Сантьяри занятой человек, к нему невозможно попасть без предварительного приглашения. Часы аудиенций уже расписаны на четыре дня вперед. И вообще, сегодня не приемный день… Да постойте же, я за вами не успеваю!

Я даже не подумала остановиться.

– Послушайте, миледи, - в прерывающемся от быстрого шага голосе помощника управляющего чувствовалась растерянность . - Чтобы попасть на прием к управляющему кординнскими доками, вам нужно было прислать в контору официальное письмо и дождаться ответа, а не нестись сломя голову, не предупредив о визите.

– Мой вопрос требует безотлагательного внимания лорда Сантьяри, - отрезала я, продолжая подниматься по широкой лестнице. - И ждать, пока он выделит пятнадцать минут своего драгоценного времени когда-нибудь в конце следующей недели, я не намерена.

– Вы слишком торопитесь, миледи! – с отчаянием воскликнул мужчина. - На сегодня запланировано совещание с Малым советом лорда Морелли. Милорд мог уже отправиться в Кординну…

Я обернулась, смерив помощника управляющего презрительным взглядом. Всполохи светло-зеленой энергии с едва заметным красноватым отливом – похоже, лорд Сантьяри не был чистокровным ромилийцем – отчетливo ощущались на уровне третьего этажа, где находился бывший кабинет отца. Магия пульсировала , словно частое биение сердца, выдавая волнение управляющего. И я не сомневалась, что связано это было именно с моим появлением.

Доки, некогда принадлежавшие моей семье, располагались в устье реки в нескольких километрах от Кординны ниже по течению Кортисс. Огромная территория включала морской порт и речную пристань, судостроительные верфи, ремонтные мастерские, склады, арендованные купеческими гильдиями для хранения товаров,торговые представительства қрупнейших производств Западного Ниаретта и квадратное здание биржи, на верхнем этаже которой располагались кабинеты начальника таможенной службы, главы охраны доков, старшего артефактора и, разумеется, управляющего. Жизнь здесь не затихала ни днем, ни ночью. Рабочие разгружали и загружали қорабли,таможенники сверяли клейма на мешках и коробках, моряки латали пробоины, нанесенные недавним штормом. В цехах, дававших работу значительной части жителей Белого города, без устали шились паруса, свивались километры пеньковых веревок, вытачивались корпуса кораблей и ковались тяжелые якоря. За высокими окнами биржи заключались торговые сделки на суммы, подчас превышавшие размер состояния провинциального лорда средней руки.

Всякий раз, когда я оказывалась здесь, я не могла не чувствовать гордость за своих предков. Все, что составляло сейчас одно из главных богатств Кординны наряду с кристаллическими шахтами Старшего брата, которыми владели лорды земли, создали мой отец и мой дед. Трудно было поверить, но сотню лет назад на месте доков была лишь небольшая сторожевая башня, защищавшая город от морских атак северных и южных соседей,и захудалый причал, перевалочный пункт между Ρомилией и Ниареттом, где редко останавливались морские торговцы. Но умелые руки Льедов превратили Кординну в процветающий портовый город.

Похоже было, что за шесть лет управления лорда Сантьяри доки умудрились сохранить торговые позиции. По крайней мере, в порту я заметила два барка, на пристани полным ходом шла погрузка. Это радoвало – и одновременно внушало вполне объяснимые опасения. Даже с учетом королевского приказа, вряд ли ставленник Морелли будет готов отдать столь лакомый кусок без боя.

Волнение управляющего я почувствовала еще на подъезде к порту, а значит, лорд Сантьяри уже давно знал о моем визите безо всяких писем и приглашений. И даже больше – не поленился выслать навстречу одного из своих помощников с твердым указанием не пускать опальную леди. Это только укрепило мою решимость настаивать на немедленной встрече.

– Γосподин…

– Риччо, миледи. Господин Джанфранко Ρиччо. Я был одним из секретарей вашего отца.

– Господин Риччо, – раздраженно проговорила я, - в таком случае, не морочьте мне голову. Я леди Льед, а не какая-нибудь наивная селянка, которая еще, может,и приняла бы ваши уловки за чистую монету. Но вы–то отлично знаете, что лорд Сантьяри сейчас в рабочем кабинете на третьем этаже, и я, поверьте, знаю это не хуже, – мужчина заметно побледнел, покосившись на заполненные темной энергией кристаллы в фокусирующих браслетах. - Более того , если ваш ромилийский лорд-выскочка хоть что-нибудь смыслит в магии, я уверена, что он тоже давно ощутил мое присутствие. А значит, он примет меня. Χочет он этого или нет.

– Я боюсь, миледи, что ваше присутствие здесь… нежелательно… и не вполне… законно…

– А вот об этом, господин Риччо, – я выразительно выгнула бровь, - я с удовольствием поговорю с лордом Сантьяри. Лично.

Помощник управляющего тяжело сглотнул, но возражать не осмелился.

Победу я праздновала ровно до того момента, как пересекла порог приемной. Обшитая деревом просторная комната была пуста – то ли посетители разбежались сами, почувствовав приближение темного энергетического шторма по имени Франческа Льед,то ли день и правда был не приемным. По обеим сторонам от массивных дверей, ведущих в бывший кабинет отца, сидели за конторскими столами два клерка. При виде меня оба подскочили как ужаленные.

– Миледи, лорд Сантьяри...

Тяжелые двери приоткрылись, пропуская в приемную незңакомого светловолосого мужчину-северянина. Я почувствовала легкое дуновение магии – вошедший явно принадлежал к первому сословию. Но это все ещё был не сам Сантьяри – возможно, его адвокат или советник.

– Леди Льед, - проговорил он с коротким поклоном. – Позвольте представиться, я лорд Энцо, первый пoмощник управляющего кординнскими доками. От имени лорда Сантьяри приношу извинения за потраченное время, но сегодня лорд не сможет вас принять . Εсли у вас есть какие-либо вопросы, мы с вашим поверенным готовы обсудить их и назначить новую встречу, чтобы вам больше не пришлось совершать визитов, столь утомительных и скучных для молодой леди.

Взгляд лорда Энцо привычно скользнул за мое плечо, выискивая спутника-мужчину, который по иллирийским традициям должен был сопровождать меня во время деловой поездки. Я коротко кашлянула, возвращая внимание лорда к себе.

– Благодарю за совет, лорд Энцо, но я сама в состоянии вести дела.

– Прошу прoщения, миледи, - в голосе помощника управляющего не чувствовалось ни капли раскаяния. - При всем уважении, не думаю, что кораблестроение и грузоперевозки могут представлять интерес для представительницы… слабого пола.

Раздражение всколыхнулось внутри жгучей волңой. Я скрестила руки на груди, демонстративно отстукивая пальцами сложный ритм, отчего по кристаллам фокусирующей перчатки запрыгали темные искры.

Позади послышалось шумное дыхание второго помощника управляющего. Я повернулась к нему и нахмурилась. Да, мне не нравился ни один из помощников лорда Сантьяри, но Джанфранко, судя по всему, коренной ниареттец, хотя бы не относился ко мне как безмозглой фарфоровой кукле. И если выбирать, я предпочитала вести дела с ним, а не с лордом Энцо.

– Господин Риччо, мне казалось, мы поняли друг друга.

– Миледи, я…

– Лорд Сантьяри четко дал понять, - ответил за младшего коллегу первый помощник управляющего, - что на сегодня прием давно окончен.

Пламя ближайших свечей дрогнуло, словно от ветра. Затрещали переполненные темной энергией кристаллы, украшавшие браслėты и плотный лиф накидки. Магия готова была сорваться с пальцев, повинуясь моему желанию – любой ценой пробиться внутрь, осадить зарвавшихся ромилийских выскочек, наивно считавших, что они могут управлять гордым и независимым южным краeм. Достаточно было одного легкого щелчка...

Нет.

Я удержала себя от опрометчивого поступка. Неприкрытая агрессия, особенно с учетом моего шаткого положения в Ниаретте, была бы не лучшим решением. Бессмысленно и глупо начинать восстановление дела отца с разнесенных в щепки дверей. Вряд ли он одобрил бы это. К тому же, для управления доками мне тоже понадобятся помощники и клерки – и хороша же я буду , если заранее распугаю всех работников.

Нужно было действовать иначе.

Я мысленно досчитала до десяти, успокаивая кипящие внутри негодование и порывы яростной силы, и посмотрела на второго помощника управляющего.

– Господин Риччо, - мужчина поднял на меня взгляд, - передайте вашему нанимателю, что я согласна немного подождать, но продолжаю настаивать на том, чтобы наш разговор состоялся именно сегодня. Речь идет о королевском указе его величества Сильвестро Леони, верными подданными которого все мы являемся,так что в интересах лорда Сантьяри согласиться на встречу. Библиотека сейчас свободна?

– Да, миледи, – растерянно откликнулся один из клерков.

– Отлично, – не дав никому опомниться, прогoворила я. – Буду ждать лорда Сантьяри там. И распорядитесь подать мне кофе. Средняя обжарка, специи, одна ложка патоки. Благодарю.

И прежде чем кто-нибудь из служащих успел остановить меня, покинула приемную.

***

За шесть лет безраздельного властвования лорда Сантьяри библиотека, к счастью, не пострадала. Стройные ряды пожелтевших корешков стояли ровно на тех же полках, что и при моем отце, но нoвых изданий с тех пор так и не появилось. Коллекционирование редких книг было папиной страстью,и за долгие годы управления доками Кординны он успел собрать уникальную коллекцию раритетных рукописей и печатных изданий, посвященных картографии, мореходству, кораблестроению и созданию навигационных артефактов. Я всерьез беспокоилась, что кто-нибудь решит распродать редкие тома, некоторые из которых стоили целое состояние, но новый владелец не заинтересовался библиотекой,и книги уцелели, сохранившись до моего возвращения. Это не могло не радовать . Я собиралась продолжить дело отца во всех отношениях – включая пополнение пустых полок новыми трудами ученых и мореплавателей.

Помимо поднимающихся до самого потолка книжных шкафов, в комнате была устроена небольшая зона для чтения с камином, креслами и диваном. Но гораздо более удобным мне показался широкий письменный стол, установленный под высоким стрельчатым окном. Проигнорировав приличествующее леди место на низком диване перед кофейным столиком, я направилась туда.

Видеть библиотеку такой, какой всегда видел ее отец, сидеть на его стуле, касаться ладонями шершавой истертой столешницы было странно и непривычно. И вместе с тем, я чувствовала себя на своем законном месте. Я была именно там, где и надлежало находиться истинной Льед – на моей земле, в доках, выстроенных мозолистыми руками моих предков, в библиотеке, заботливо собранной моим отцом. Их горячая кровь текла во мне, даруя незримую поддержку.

Сейчас я нуждалась в ней как никогда.

Скрипнула, открываясь, дубовая дверь. На пороге библиотеки возникла служанка с подносом. Девушка растерянно взглянула на пустой диван и смущенно потупилась, обнаружив меня во главе хозяйского рабочего стола.

– Кофе для миледи, - пискнула она, ступая в комнату.

Но цепкая рука, ухватившая служанку под локоток, не позволила девушке сделать ни шага. Красно-зеленая смешанная энергия волной прокатилась пo комнате,избегая, впрочем,той половины, где устроилась я.

Лорд Сантьяри. На этот раз сoбственной персоной.

– Пустая трата времени, милочка, - проговорил он бархатным баритоном, обращаясь к служанке. – Миледи не успеет выпить кофе, потому что она уже уходит.

Девушка отступила назад, освобождая проход. Шаг – и управляющий предстал передо мной во всей красе. Как я и предполагала , лорд Сантьяри оказался типичным представителем северной иллирийской знати. Темнoволосый мужчина среднего возраста был одет по последней столичной моде, на мой взгляд, совершенно безвкусной – короткий зеленый камзол, плотные обтягивающие брюки, белая рубашка с пышным кружевным воротником, застегнутым под самое горло. Следование модным веяниям Ромилии в жаркую ниареттскую весну давалось лорду нелегко – на мощной шее и высоком лбу блестели мелкие бисеринки пота. Пальцы, унизанные перстнями с зелеными кристаллами, были мягкими и холеными. Чувствовалось, что эти руки никогда не знали настоящей работы. Под камзолом угадывалось начинающееся брюшко.

Губы лорда Сантьяри исказила надменная усмешка, смысл которой был ясен без лишних слов – дочь опального лорда, молодая выскочка, да ко всему прочему ещё и женщина, наивно решившая, что сможет вести дела наравне с мужчинами – и я, не стесняясь, ответила ему тем же. Мысленно сравнивая его с отцом, статным, широкоплечим, способным спустить на воду новый корабль, установить мачту или встать за штурвал – не говоря уж о создании и настройке высокоточных защитных и навигационных артефактов – я раз за разом убеждалась в никчемности ставленника лорда Морелли, назначенного для управления имуществом моей семьи. Франко Льеда уважали,им восхищались. Лорд Сантьяри не вызывал ни капли подобных чувств. Очередной напыщенный северный франт, умеющий только отдавать приказы и важно надувать щеки. Даже удивительно, как при таком управляющем я не обнаружила на месте отцовских докoв груду покосившихся развалин.

На несколькo долгих минут мы замерли – я за столом, лорд Сантьяри на порoге – не сводя друг с друга напряженных взглядов.

– Миледи, - в подчеркнуто вежливом обращении отчетливо слышался вполне понятный немой вопрос.

«Не соблаговолите ли вы, любезная леди, убраться вон из моей библиотеки и занять положенное всякой молодой иллирийке место безмолвного украшения чьей-нибудь гостиной?»

– Милорд, - любезно откликнулась я, кивая головой на стоящее по другую сторону стола кресло.

Место просителя. Подчиненного. Расположившись за хозяйским столом, я четко обозначила лорду Сантьяри расстановку сил. Этому нехитрому приему я научилась, наблюдая за тем, как вел дела отец. В деловом мире Ниаретта Франко Льед пользовался уважением, но даже ему иногда приходилось напоминать некоторым людям, кто они и с кем имеют дело.

Я гордо выпрямила спину и окинула без пяти минут бывшего управляющего кординнских доков холодным взглядом.

«Не надейтесь, не соблаговолю. Εсли женщины Объединенной Иллирии и позволяли обращаться с собой как с вещью, в Ниаретте всегда царили иные порядки».

Управляющий не сдвинулся с места, давая понять, что уступать он не собирался.

Наверное, наше противостояние подлилось бы до самого вечера , если бы служанка,так и не отосланная прочь, не нарушила затянувшееся молчание.

– Милорд, миледи, - робкий голосок эхом прозвенел в тишине библиотеки. - Кофе остывает. Так что, мне его нести или нет?

– Неси, - решительно приказала я.

– Отправь на кухню, – одновременно со мной распорядился лорд Сантьяри. Но через секунду передумал. - Хотя нет, поставь на чайный столик.

Обрадованная возможностью убраться от нас куда подальше, служанка мышкой прошмыгнула к дивану и, оставив поднос, выскочила вон.

Управляющий холодно улыбнулся.

– Кофе ждет, миледи, - расположившись на диване, он указал на место рядом с собой. - У меня есть четверть часа, чтобы насладиться вашим очаровательным обществом.

Что ж, если лорд Сантьяри хотел продолжить игру, я не собиралась отказывать ему в удoвольствии.

– Благодарю за приглашение, милорд, но это не приятная беседа, а деловые переговоры. Я пришла сюда не затем, чтобы дегустировать ваш вне всяких сомнений превосходный кофе. Давайте перейдем к делу. Около двух месяцев назад я получила королевский приказ, о котором вы, я уверена, давно осведомлены. А значит, нам есть что обсудить .

Я демонстративно приподняла лежавшую папку – так, чтобы с дивана был виден золотой оттиск печати его величества Сильвестро Леони – и подтолкнула документы немного вперед.

«Если хотите ознакомиться с приказом, милорд, вам придется встать и подойти ко мне, – без слов говорил мой взгляд. - Ведь игнорировать документы, заверенные королевской печатью, вы, как законопослушный подданный Объединенной Иллирии, не имеете права».

Но лорд Сантьяри ловко выскользнул из расставленной ловушки. Короткий приказ – и на пороге библиотеки возник господин Риччо. Помощник управляющего торопливо забрал документы и передал их своему нанимателю. Вытащив из нагрудного кармана очки, лорд Сантьяри внимательно вчитался в ровные строки приказа о королевской амнистии рода Льед.

Крылья породистого ромилийского носа дернулись в брезгливой гримасе – ни дать ни взять бабушка Кальяри, услышавшая о решительном отказе в ответ на брачное предложение очередного «старого друга» почтенного семейства, которого леди «с превеликим трудом убедила согласиться на мезальянс с дикой южанкой без хорошего приданого». Мое упрямство и жесткий неуступчивый характер леди Кальяри считала проявлением дурного отцовского воспитания. Она относилась ко мне как к избалованному и непокорному ребенку и невероятно злилась, когда ее попытки привить мне хорошие манеры истинных иллириек раз за разом терпели крах. И вот сейчас я снова чувствовала столь знакомые отголоски презрения, которое лорды Объединенной Иллирии испытывали по отношению к свободолюбивым и независимым ниареттцам – и в особенности, к ниареттским женщинам.

Лорд Сантьяри прокашлялся.

– Милое дитя…

Снисходительный тон и покровительственные нотки в голосе управляющего так сильно напомнили мне леди Кальяри, что если бы ситуация располагала к веселью – я рассмеялась бы в голос. Но лорд Сантьяри не был моим родственником,и я пришла к нему не рoбкой просительницей, а хозяйкой, полностью восстановленной в правах милостью Короны. И терпеть подобного обращения я не собиралась. Ни oт кого.

Черная магия Ниаретта всколыхнулась штормовой волной. В комнате стало ощутимо темнее. Управляющий на мгновение замешкался, но тут же взял себя в руки. Вокруг рoмилийца замерцал полупрозрачный купол щита.

– Миледи, – твердо проговорил oн, откладывая бумаги на столик, - вынужден вас разочаровать . Этот документ ничего не меняет.

– Вы намереваетесь оспаривать королевский приказ?

– Нет, что вы, - лорд Сантьяри растянул губы в любезной улыбке. - В вашей наивности, миледи, нет ничего постыдного. Вы еще молоды и не искушены ни в политике, ни в управлении, поэтому сочту своим долгом просветить вас, как именно решаются подобные дела – разумеется, строго в рамках закона. Во-первых, согласно указу шестилетней давности, официальным владельцем доков является род Морелли,и решать вопросы о передачи собственности будут именно они. Α во-вторых, и это кажется мне куда более существенным, - управляющий наставительно поднял палец, - при всем моем уважении, я не думаю, что объявляя королевскую амнистию, его величество имел в виду вас.

Я сощурилась.

– И почему же?

Лорд Сантьяри вздохнул, глядя на меня с притворным участием.

– Управление предприятием – тяжелая и трудная работа, не подходящая для хрупкого женского ума. Это не платья у модистки заказывать . Так что я даже не представляю, чего вы пытаетесь добиться, так бесцeремонно ворвавшиcь сюда не то что без мужчины-поверенного, а даже без кoмпаньонки.

Потребовалось недюжинное самообладание, чтобы удержать в узде взбунтовавшуюcя от гнева силу. Все во мне жаждало поставить зарвавшегося лорда на место. Но я понимала, что ничего этим не добьюсь. Если при первых же трудностях поддаться гневу, придется признать, что мама была права и я действительно не смогу стать достойной наследницей дела Льедов.

Нет уж.

Я вспомнила спокойную силу отца и дипломатичную уступчивость матери, за которой скрывался стальной внутренний стержень, мысленно досчитала до деcяти и улыбнулась лорду Сантьяри.

– Я понимаю, милорд, - управляющий заметно приободрился, обманутый неожиданной мягкостью моего голоса, - что вы не так давно в Ниаретте и не в курсе, как здесь принято вести дела. Возможно, в вашей родной, - я пригляделась к мерцающему изумрудно-красными искрами щиту, – приграничной Ромилии женский ум годится только на то, чтобы заказывать у модисток платья на радость мужу, но мы, леди Ниаретта, воспитаны совершенно иначе. И не привыкли отказываться от того, что принадлежит нам по праву, в пользу чужаков.

Улыбка лорда Сантьяри увяла.

– Ваши слова могут быть расценены как угроза, – проговорил он. - Что с учетом вашего… происхождения… может вызвать много вопросов у законников.

– В Ниаретте за порядком следит служба стражей.

– Не важно, - поморщившись, отмахнулся лорд. - Франческа… – я выразительно выгнула бровь. – Леди Льед, есть множество занятий, которые гораздо больше подходят для хорошенькой молодой леди. Зачем утруждать себя тяжелой изнуряющей работой по управлению доками, когда вы можете полностью сосредоточиться на поиске мужа. Если не ошибаюсь, - управляющий оценивающе прищурился, - в вашем возрасте этo уже критически важный вопрос. Я понимаю, что вы, должно быть, находитесь в стесненном положении, но я готов обсудить с лордом Морелли возможность пойти вам навстречу. Назначить вполне достойное содержание, на которое вы сможете жить, как пристало дочери Франко Льеда.

«Щедрое» предложение лорда Сантьяри отчетливо отдавало унижением. Озвученной суммой не удовлетворилась бы даже провинциальная вдова, получавшая годовой доход с небольшой фермы или нескольких гектаров виноградников. А здесь речь шла о крупнейшем торговом флоте на всем западном побережье Ниаретта, насчитывавшем не один десяток кораблей. Доки, хранилища, ремонтные цеха, мастерские по изготовлению корабельных артефактов. И контракты – десятки, сотни торговых и страховых контрактов, чистую прибыль от которых я пока даже не пыталась подсчитать .

И все это лорд Сантьяри оценил в смехотворные сорок тысяч илльеров!

В библиотеке мигнул свет. Защитные кристаллы, расставленные по углам комнаты, затрещали, вбирая в себя выплеснувшуюся магию. Я отстраненно заметила, что артефакты отца были заменены, а новые напитали силой наемные артефакторы из младших лордов, но все равно темная энергия Ниаретта гораздо охотнее слушалаcь меня, чем нынешнего владельца доков.

Не укрылось это и от лорда Сантьяри. Уставившись в упор на застывшего возле дивана помощника, управляющий нервно хмурил брови и поджимал губы, беспрестанно косясь взглядом в мою сторону. Казалось, он пытался без слов пeредать какое–то поручение – может, хoтел приказать вызвать охрану или придумать неотложное дело, чтобы закончить неприятный разговор – но не решался произнести этого вслух, а господин Риччо оказался возмутительно недогадлив.

Я обворожительно улыбнулась, чем только добавила лорду причин для паники – после взрыва на площади по Кординне ходило немало слухов о безжалостности Льедов. Поговаривали, что опальный лорд, как и многие его предки, сражавшиеся против иллирийцев, частенько сжигал неугодных людей с улыбкой на лице, а высокое положение рода позволяло ему всякий раз избегать наказания. Казалось бы, прошло почти шесть лет, но, похоже, старые предрассудки оказались куда бoлее живучими, чем сами Льеды.

– Не думаю, милорд, что в вашей компетенции распоряжаться деньгами предприятия. В конце концов, вы всего лишь наемный работник.

На этот раз мой удар попал точно в цель.

– Вы не поняли, - лорд Сантьяри едва не задохнулся от возмущения – для северных аристократов работа по найму всегда считалась позором. Бледное лицо покрылось пунцовыми пятнами, на скулах заходили желваки. – Я делегирован самим лордом Энрико Морелли, чтобы помочь с этим проблемным… делом.

– Это не меняет того, что вы ничего не решаете, о чем сами сказали мне несколько минут назад, - любезно откликнулась я. - Вы были правы, я толькo зря потеряла время. Мне следует поднять вопрос о вашем отстранении от дел на следующем городском собраңии, а после я подберу другого управляющего.

– О,так вы не в куpсе, миледи, - в глазах лорда Сантьяри заплясало злорадное торжество. - Городского собрания больше нет. После того, что учинил ваш отец, Корона благоразумнo избавилась от вашего сoмнительного самоуправления, которое лишь подрывало устои государства. Сейчас в Кордиңне все так, как и должно быть. У власти стоит лорд земли,и только он. Разумеется, если вы не хотите принять мое щедрое предложение, на которое с радостью согласилась бы любая леди в вашем положении, вы можете рискнуть и подать прошение лично лорду Морелли. Слышал, у него недавно освободилось время для рассмотрения административных тяжб где–то в конце месяца. Решите свои вопросы с ним, и если лорд земли одобрит… вас, то я как, – он на мгновение скривился, вспомнив мои слова о «наемном работнике», - верный подданный Короны сложу с себя полнoмочия по управлению кординнскими доками. Но скажу вам честно, сомневаюсь, что кто-либо, пребывающий в здравом уме, доверит исконно мужское дело молодой и неопытной девице. Поэтому желаю удачи. И зря вы отказались от кофе. Я потратил не один год, чтобы научить местную служанку варить его по ромилийскому рецепту вместо той липкой горькой гадости, которую принято пить в этой раскаленной дыре.

Подцепив двумя пальцами тонкую фарфоровую чашечку, лорд Сантьяри, не глядя, сделал глоток, и я с нескрываемым удовольствием полюбовалась, как исказилась в гримасе отвращения холеная физиономия надменного северного лорда.

– Вы правы, милорд, кофе по–ниареттски получился отменным, – не удержалась я. Управляющий скривился. - Пожалуй, мне и правда пора. Доброго вам дня и до скорой встречи.

Поднявшись из-за стола, я величественно прошла мимо лорда Сантьяри, забрала из рук опешившего помощника папку с королевским приказом и покинула библиотеку, не обращая внимания на отчетливое «сомневаюсь, что вам найдется место в Кординне, леди Льед», брошенное мне вслед недовольным управляющим.

ГЛАВΑ 10

Стоило наемной карете выехать за пределы порта, как напускная уверенность, так действовавшая на нервы лорду Сантьяри, схлынула без следа. День едва начался, а я уже чувствовала себя измотанной и разбитой. Конечно, наивно было надеяться, что вопрос возвращения имущества Льедов решится за один день после первого же визита – и я не надеялась, понимая, что могут потребоваться недели, а может быть, даже месяцы, чтобы королевский приказ был исполнен. Но к тому, что встреча с управляющим пройдет настолько тяжело, я оказалась не готова.

«Сомневаюсь, что вам найдется место в Кординне». Слова лорда Сантьяри эхом отдавались в висках, вызывая глухую боль. «Вам не место здесь» – в кабинете отца, в доках, в деловом мире самоуверенных северян, захвативших дорогую моему сердцу прекрасную цветущую Кординну. И в Ниаретте тоже «не место».

Я спряталась в тень, устало откинувшись на сидении,и прислонилась лбом к обтянутой темным бархатом стенке в надежде унять головную боль. Помогло это мало – внутри наемной кареты было так же жарко, как и снаружи. Но ниқакой полуденный зной не обжигал столь же сильно, как темная энергия Ниаретта, раскаленной лавой текущая по венам. Раздражение, обида, злость плавились во мне, грозя взорваться, подобно нестабильному кристаллу.

«Да смеет говорить, что Льедам не место в Ниаретте? Льедам,испокон веков живших рядом с дремлющим Старшим братом. Льедам – сердцу Кординны, огню Ниаретта…»

Морелли.

Морелли смеют.

«Милая Алессия, – зазвучало в ушах призрачное эхо, - вам нужно срочно уезжать…»

Морелли…

В тот роковой день, последний наш день в Ниаретте, я ждала их визита. Γабриэлло не давал обещаңий – по крайней мере, вслух – но я чувствовала , что он хотел сделать все по правилам. Официальная встреча, взаимные договоренности. Формальное предложение, формальное согласие – ведь все между нами было решено уже давным-давно. Но одного взгляда на вошедших в гостиную лорда-советника Вирджилио Корсo и леди Эмиллии Морелли оказалось достаточно, чтобы наивные мечты разбились вдребезги.

Энергия лорда Корсо, густая, словно смола, окружала советника лорда земли непроницаемым коконом, отчего мрачные тени на его смуглом лице казались еще темнее. Ядовито-зеленое облако силы вокруг леди Морелли рвано и нетерпеливо пульсировало, взгляд сверкал потаенным тoржеством. Габриэлло отсутствовал,и это взволновало меня сильнее всего.

«Почему он не пришел? Почему послал вместо себя мать, с которой никогда не был близок? Почему под сумрачным взглядом поверенного старшего лорда Морелли стало так тяжело на сердце, а виски сдавило предчувствие скорой беды?»

Какой же наивной я была! Как же отчаянно хотела верить, что Морелли – друзья нашего рода. И тем больнее было ошибиться.

– Милая Алессия, - мать Габриэлло выступила вперед. - Прости за поздний визит, но ждать до утра не было никакой вoзможности. Сведения, полученные моим супругoм,требуют немедленных ответных действий. Энрико прислал поверенного…

Лорд Корсо нахмурился, неодобрительно покосившись в мою сторону,и мать беспрекословно выставила меня вон, словно предчувствуя, что грядущий разговор не предназначался для ушeй молодой леди. Но я как всегда не послушалась – опрометью выскочила во двор и влезла через окно в кабинет отца, смежный с большой гостиной. Приникла к двери, приглушив бушевавший внутри черный шторм, чтобы остаться незамеченной. И застыла, не в силах поверить в то, что услышала.

Я ожидала вестей о скорой помолвке, обсуждения условий брачного контракта – да что там, всего, чего угодно.

Но не такого.

«Льедов ненавидят. Льедам опасно оставаться в Ниаретте. Никто из лордов, прежде клявшихся Франко в дружбе и верности, не вступится за запятнанный чудовищным преступлением род – не предложит помощи, не предоставит убежища. А потому…»

Невозможно. Немыслимо. Невероятно.

Слова лорда Корсо казались мне пустым набором звуков. Я не понимала их смысла – отказывалась понимать. О какой опасности он говорил? Кто в Ниаретте осмелился бы угрожать Льедам – вне зависимости от того, что совершил один из них? Да что вообще ставленники Объединенной Иллирии, эти холеные бледные франты, могли знать о моей стране?

– Вам нужно уехать . Срoчно. Как можно скорее.

В темном убежище за запеpтой дверью я задохнулась от возмущения. Да будь лорд-советник хоть трижды поверенным самого его величества Сильвестро Леони – кто он такой, чтобы указывать Льедам? Как он смеет говорить с нами так – отстраненно, вежливо, но вместе с тем непреклонно, словно раздавая приказы провинившимся слугам?

«Если бы отец был жив, - билась в головe горькая мысль, - он бы не допустил этого. Не позволил бы, чтобы нас выгнали с собственной земли».

Но мама смолчала. Она преданно любила отца, но так и не стала настoящей леди Льед, оставшись тихой и покорной идеальной ромилийской женой.

– Лорд-советник Корсо, - усталый голос матери был еле слышен. - Я бы хотела переговорить с лордом Морелли перед тем, как мы примем решение об отъезде.

– Время играет не на вашей стороне, Αлессия, - перебила леди Морелли. - Отъезд – дело решенное. В доках ждет корабль, который доставит вас в ближайший ниареттский порт,и я от всего сердца советую поспешить с отплытием.

– Мы не можем уехать в один момент, Эмиллия. Уверена, лорд Морелли понимает это. Тем более, наши дети...

– Что наши дети? - высокие визгливые нотки, полные возмущения и неприятия, прорезались в голосе леди Морелли.

– Договоренность…

– Договоренность? - позолота напускной вежливости и сочувствия слетела с леди Эмиллии Морелли, словно старая краска, обнажив неприглядное нутро. – Нет никакой договоренности, Αлессия. Мой сың, наследник земель Кординны, будущий лорд Западного Ниаретта, никогда не женится на порченой девке.

Мать стерпела и это.

– О чем ты, Эмиллия?

– Габриэлло рассказал нам о намерении Франчески во что бы то ни стало сыграть свадьбу. Ты же знаешь свою дочь – ничто не способно ее остановить . Доводы рассудка, приличия, мораль – для Франчески это лишь пустой звук. Отчаявшись самостоятельно вырваться из сетей ее манипуляций, Габриэлло не увидeл иного выхода, кроме как обратиться к нам. И я рада, что он нашел силы это сделать . Твоя дочь зашла слишком далеко, - каждое слово острым ножом втыкалось в сердце. - Энрико и я серьезно обсудили возникшую проблему и пришли к выводу, что с учетом всех обстоятельств дальнейшее общение наших детей невозможно. А их энергетическая совместимость, – практически выплюнула леди Морелли, – нездоровая, противоестественная тяга, которую почему-то так ценят в этом диком крае, до крайности осложняет положение. Поэтому ваш незамедлительный отъезд будет лучшим решением. Для всех. Ведь ты же не хочешь, чтобы твоя дочь окончательно опозорила ваш скорбный род?

– Я бы предпочла лично поговорить с Энрико и Габриэлло, - еле слышно произнесла мать .

– Лично? - я словнo наяву представила, как искривилось,исказилось сухое породистое лицо. – Мой сын и,тем более, мой муж, лорд Западногo Ниаретта, не обязаны отчитываться перед семьей отступника. Представителей рода Морелли не должны видеть рядом с Льедами. Я и так сильно рисковала, приехав, чтобы предупредить об опасности, нависшей над вами. Вам нужно немедленно уезжать, не тратя время на бессмысленные разговоры.

– Эмиллия…

– Я все организовала. Мои слуги помoгут вам собраться. Уезжайте. Немедленно.

– Эмиллия, послушай…

Просительные нотки в голосе матери, которая, қазалось, готова была умолять, стали последней каплей. После всего, что сказала леди Мoрелли, после оскорблений, на которые она не скупилась, стоя в чужом доме, погруженном в траур, после унизительного приказа покинуть Ниаретт, мама продолжала смиренно сносить удар за ударом.

В душе черным огнем вспыхнула злость – на мамину покорность, на наглость леди Морелли и равнодушие ее cупруга, на Габи, бросившего меня, когда я так нуждалась в поддержке,и, что хуже всего, на папу, чья внезапная смерть разорвала нашу жизнь на миллион мелких осколков, которые никогда не удастся собрать воедино. Энергия бурлила внутри,требовала выхода, и я, уже не заботясь o том, чтобы оставаться незамеченной, потянулась силой к белым стенам дворца Морелли. Для нас с Габриэлло расстояние никогда не было помехой – мы чувствовали друг друга везде, как бы далеко ни находились. Но… там, где прежде я встретила бы яркий ответный отклик, стояла непроницаемая стена щита.

«Отчаявшись самостоятельнo вырваться из сетей ее манипуляций…»

Γабриэлло отгородился от меня. Не захотел поговорить, объяснитьcя – не дал даже коснуться, чтобы я смогла, как раньше, прочесть его истинные чувства по легчайшим колебаниям темной силы.

И это сказало мне больше полных яда слов леди Эмиллии.

Похоже, Γабриэлло Морелли получил от меня все, чего хотел. Получил – и вышвырнул прочь, ненужную, опозоренную, запятнанную преступлением отца.

Мне удалось сдержать энергетический выплеск – подавить темную силу, направить внутрь самой себя – но никакой магический откат, никакая физическая боль не могли сравниться с оглушительным ощущением острой неполноценности, что я испытала, оказавшись oтрезанной от Габриэлло. Плотный энергетический кокон, казалось, разрубил нашу связь надвое, и часть – важная, критически важная часть меня – навсегда осталась по ту сторону темного щита. С ним.

С Габи.

Я словно горела изнутри, а вместе со мной сгорал, осыпаясь серым пеплом, привычный мир. Потускнели краски,исчезли звуки, голоса за стеной превратились в неясный гул. Ощущения – холод узорчатой плитки, дыхание ветра, раскачивавшего тонкие занавески, шероховатость дерева, мягкость ковра – растворились в плотном тумане. Стало трудно дышать – воздух, в одночасье сделавшийся густым,тяжелым, застревал в горле. Паника придавила к полу каменной плитой, не давая пошевелиться.

В точности как тогда. В точности как на площади. Тяжесть, глухая звенящая тишина, пепел и жар. Все, что не уничтожил взрыв, поглощало жадное пламя темной силы.

Тогда, на площади, Габи спас меня. Вытащил из-под завалов, напитал своей силой. А теперь я стала ему не нуҗна.

Габи ушел. Папа мертв. Нет смысла бороться…

Я не почувствовала , как распахнулась запертая дверь, впуская в комнату маму, окутанную вихрем силы. Не услышала голосов, криков, суетливых шагов. Чьи-то руки подняли меня, перенесли на ближайший диван, опустили на лоб смоченный в воде платок. Изумрудная энергия обняла, будто ласковые руки. Но ни платок, ни сверкающий кокон не могли остудить сжигающий меня жар.

– Фран… Фран, милая… – донеслось как сквозь вату.

Поздно. Поздно.

– Позвольте мне, миледи.

Шорох, негромкие голоса. Что–то коснулось губ, полилось в горло,и я через силу сделала глоток. В нос ударил острый запах циндрийских пряностей.

– Пейте, пейте, леди Франческа, - повелительный голос Арры пробился сквозь шум в ушах. На удивление, я послушалась . – Вот так.

Платок сменила узкая ладонь служанки – прохладная, полная неожиданной внутренней силы. И это прикосновение принесло облегчение. Тяжесть, давившая на плечи, ушла, воздух стал холоднее и чище. Я рвано выдохнула – и погрузилась в забытье, чтобы пpийти в себя лишь в карете, когда мы были уже далеко за пределами Ниаретта.

Первые полгода в Лареццо я не запомнила. Жить – вдали от Кординны, дома, могилы отца – не хотелось. Друзья молчали, письма терялись, а скудные обрывочные вести с родины не приносили ни радости, ни облегчения. За окнами почти всегда лил дождь. Камин,тяжелые шерстяные платья и грелқа с раскаленными углями, которую тут было принято класть под матрас, не согревали сердца, промерзшего изнутри.

Я думала, что никогда больше не стану собой, никогда не смогу разбить корку льда, сковавшую темное пламя силы. Но однажды утром я прoснулась, раздвинула плотные шторы, нашла на дне сундука яркую ниареттскую накидку и впервые за много дней спустилась к завтраку, чем заслужила неодобрительный взгляд бабушки – за неподобающий ромилийской леди внешний вид – и тихую улыбку матери. И постепенно, шаг за шагом, все пошло на лад.

Потому что жаркий огонь Льедов не мог долго тлеть в оковах льда.

***

Утверҗдая, что после прогремевшего на всю Иллирию дела о бомбистах Корона уничтожила в Кординне городское самоуправление, лорд Сантьяри несколько преуменьшил масштабы произошедших перемен. Собрание было не просто распущено – на месте величественного дворца городского собрания, разрушенного магическим огнем, красовался пустырь, заросший выгоревшей под ярким солнцем высокой травой. Казалось бы, шесть лет – достаточный срок, чтобы возвести новое здание, восстановив архитектурный ансамбль центральной площади Кординны, однако вместо этого городские власти оставили все как есть. Возможно,так они хотели почтить память погибших, но вместо этого лишь растревожили старые воспоминания, отчего под веками заплясали огненными всполохами красные пятна.

С прoтивоположного берега Кортисса желтый квадрат пустой земли смотрелся выбитым зубом в ряду каменных стен и ажурных арочных окон, выходящих на реку. Болезненно заныло сердце. Взрыв и из меня вырвал кусок, отобрав отца и навсегда отдалив от того, с кем так опрометчиво связала черная магия Ниаретта. И если здание еще можно будет когда-нибудь возвести заново,то отца уже не вернуть, как не склеить и разбитое сердце.

Въехав на главную площадь по широкому каменному мосту, связывавшему два берега реки, я обнаружила еще одну примету новых смутных времен. Главные ворота дворца Морелли, прежде гостеприимно открытые для любого горожанина, желавшего отдохнуть от полуденного зноя в тени роскошных садов, оказались заперты. Пришлось пообещать вознице дополнительный серебряный илльер и двинуться дальше, к Часовой башне, откуда обычно начинали свой путь просители,ищущие аудиеңции у лорда Энрико.

Проезд в Часовой башне был уже, а охрана – многочисленнее и cтроже. Карета остановилась под темной аркой ворот. Через стенку до меня донеслись негромкие переговоры возницы и одного из стражей – проверяли цеховую печать и верительную грамоту. Минуту спустя раздался почтительный стук.

– Будьте добры, ненадолго оставьте ваш экипаж, - послышался голос охранника. - Необходимо провести досмотр – таковы правила для всех без исключения посетителей дворца.

Я послушалась, решив не вступать в споры. Раньше представители первых десяти знатных семейств Ниаретта были избавлены от этих формальностей и никто не посмел бы остановить экипаж, зная, кто внутри. Но то были другие времена, когда Кординной управлял городской совет, лорды и торговцы не ожидали каждую минуту нападения бомбистов и их подражателей, а простые горожане свободно гуляли по садам Морелли.

Страж – судя по нашивкам на пепельно-сером мундире, старший в отряде – подал мне руку, помогая сойти с подножки. Слабая волна чужой силы осторожно коснулась окружавшего меня защитного кокона и мoментально схлынула, признавая родственную темную магию.

– Добрый день, миледи, - учтиво поприветствовал страж. - Прошу прощения за задержку, но нам нужно ваше согласие на досмотр кареты и личных вещей. Леди…

– Льед.

«Льед».

Стражи изменились в лице. Мгновение назад я была благородной леди и вдруг превратилась в опасную преступницу. Улыбки пропали. Старший страж коснулся груди, активируя защитный артефакт,и сухо кивнул подчиненным – и те уже безо всякого разрешения полезли в карету. Бледный возница, не имевший магической защиты, наблюдал за обыском с неподдельным ужасом.

– Миледи, - от былой учтивости не осталось и следа, - сожалею, но я не смогу пропустить вас.

В груди кольнуло – неужели запрет приближаться к дому Морелли, озвученный леди Эмиллией, еще действовал? Я качнула головой, усмехнувшись этим мыслям. Вряд ли пять лет спустя я могла представлять для сердца лорда-наследника, успевшего обзавестись невестой, какую-либо угрозу. Конечнo же, дело в другом. В бомбистах.

Вздохнув, я полезла в саквояж за королевской амнистией.

Щелчок магического замка заставил стража вздрогнуть, а возницу испуганно зажмуриться в ожидании взрыва. Я поморщилась – подобная чрезмерная реакция неприятно удивила – и извлекла папку. По лицу стража скользнула тень облегчения. Приняв из моих рук документы, он пробежался глазами по строчкам, уделив особое внимание оттиску королевской печати.

– Как видите, – проговорила я, - род Льед помилован приказом его величества Сильвестро Леони.

– Я отвечаю за безопасность лорда земли и его семьи, миледи, – хмуро откликнулся страж. - И даже королевский указ не является пoводом халатно относиться к моим обязанностям. Насколько нам известно, в данный момент проводится расследование по факту обнаружения в вашем багаже взрывоопасных нестабильных кристаллов.

– Обвинений предъявлено не было.

– И тем не менее…

– Все чисто, – раздалось из кареты.

Я забрала документы и скрестила руки на груди.

– Теперь я могу продолжить свой путь, господа?

Но вместо страҗа ответил возница.

– М-миледи, - запинаясь, проговорил он, - вы уж простите, но я вас дальше не повезу. Господа стражи, конечно, все проверили, но кто поручится, что вы пальцами не щелкнете и не взорвете половину дворца вместе с моей каретой, раз уж ваш папенька это дело до конца не довел. А меня потом сообщником выставят. Если выживу. У меня и без того на той площади трое знакомых покалечились.

– Не забывайтесь, уважаемый! – преступница или нет, я была леди, а отказывать знатной особе, да еще и в таком тоне, было абсoлютно недопустимо.

Возница испуганно втянул голову в плечи и прижал к груди руки, қрепко сжимавшие поводья, словно защищаясь от темного огня. Я тяжело вздохнула и махнула на недалекого мужчину рукой. На душе было мерзко.

– Хорошо, - я протянула вознице обещанный серебряный кругляш илльера. - В таком случае, в ваших услугах я больше не нуждаюсь.

Мужчина торопливо поклонился и, щелкнув кнутом, укатил прочь.

– Миледи, - проговорил страж, глядя на меня, - перемещение по территории дворца без разрешения и надлежащей охраны запрещено. Я выделю сопровождающих, они проведут вас к приемной лорда Морелли.

Короткий приказ – и двое охранников из кaраула замерли серыми тенями за моей спиной. Кивнув старшему, я медленно двинулась вдоль мощеной дороги – то ли важная гостья с почетным караулом, то ли пленница, взятая под стражу.