Глава 10

1

Махаррон с усилием повернул похожую на корабельный штурвал рукоять замка, самолично заперев дверь в башню. С удовлетворением отметив, как тихо лязгнули внутри тяжёлой створки стальные стержни, выдвинувшиеся далеко вглубь каменной стены, повернулся к перепуганному слуге:

– Никого не впускать, кроме Настоятеля Агилона с помощником. Если что-то срочное, сначала доложить мне. – предупреждая вопросы, уточнил: – Даже если сам Князь Богомил пожалует, или акианский флот прямо с кораблями очутится у ворот цитадели. Все понятно? – он, конечно, преувеличивал, но так его поймут быстрее.

Махаррону сильно не хватало Лансотта. Сейчас он осознал, насколько привык к расторопному и сообразительному помощнику. Но тот был Защитником, и пришлось его, как и прочих, выставить за порог. Северная башня опустела. Отправив тин Хорвейга с Кирраной в свои покои, Настоятель собрал на плацу всех курсантов во главе с наставниками. Теперь, когда внучка оказалась на достаточном удалении, взгляды его подопечных прояснились и обрели осмысленность. На лицах и телах многих красовались следы потасовки, но это была меньшая из всех забот.

Настоятель распорядился провести учения за пределами цитадели до обеда следующего дня. А чтобы неповадно было впредь дисциплину нарушать, приказал отправляться немедленно. Как есть, босыми и раздетыми, а ещё зверски голодными. Раздавшийся страдальческий стон тут же затих под строгим взглядом. Не избежали сей участи и наставники. Лишь нескольких из них он оставил, велев ждать при храме Керуна до утра, а заодно подумать, как противостоять подобному влиянию. Кроме того, Махаррон отправил весточку Затолану, велев ему вернуться к утру в Орден. Ох и недоволен будет советник!

Махаррон не любил Затолана, их негласная вражда длилась веками, переходя от одного поколения другому. Роды тин Дарренов и тин Хорвейгов можно было назвать заклятыми врагами, уж очень многое их связывало. Тем не менее, несмотря на невеликий потенциал, Затолан был отличным организатором и занимал должность орденского советника при Князе, помогая в вопросах безопасности. Естественно, говорил он от лица Ордена, но решения принимались сообща на совете.

Настоятель не спешил подниматься к себе, обдумывая по пути, что делать дальше. Возможно, принятые им предосторожности чрезмерны, но пока он не поймёт, как действует сила Кирраны и почему так влияет на Защитников, а также есть ли способ от неё защититься, стоит сохранить все в секрете. В сложившейся политической ситуации и с флотом акианцев под боком, внучку могут похитить и использовать как козырь. Раз ему это сразу пришло в голову, вдруг кто еще сообразит? Что будет если в разгар сражения ввести её в ряды Защитников? Они позабудут зачем вообще собрались?

Сам Махаррон никакого влияния не чувствовал, потому не мог понять, как это работает. За размышлениями он оказался у двери, перед которой стоял, будто образцовый охранник, тин Хорвейг.

– Почему? – Настоятель сходу задал вопрос своему ученику. – Почему на тебя это не действует?

– Действовало, но я справился.

– Как?

– Усиленные ежедневные медитации. Перестройка и укрепление схемы потоков. – про то, как он лечил Киру, Пасита благоразумно промолчал, про «Слезы Киаланы» тоже.

– Хм… – Махаррон окинул взглядом Защитника, бесстрастно уставившегося в одну точку перед собой

– Вот так просто?

Пасита медленно перевёл глаза на своего учителя и, не сдержав горькой усмешки, ответил:

– Непросто. Но я строго следовал вашей науке. Самоконтроль и самодисциплина. Мне удалось.

Махаррон ещё некоторое время буравил его пристальным взглядом, но тот, снова напустив отрешённый вид, увлечённо рассматривал стену напротив.

Настоятель, при всей своей нелюбви к этому конкретному тин Хорвейгу, не мог не признать, что тот великолепный Защитник. А все придирки, которыми он годами изводил собственного ученика, были не столь заслуженными, сколько являлись результатом взаимоотношений двух родов. Из-за того, что Пасита тин Хорвейг, и из-за того, что он такой, какой есть.

– Агилона и его помощника пропустить без доклада. – он помялся, думая, задать или нет ещё один вопрос. В итоге любопытство взяло верх: – Чего вам всем от неё нужно?

Пасита ответил, продолжая холодно и бесстрастно глядеть в стену, но от Махаррона не укрылся тот раздражающий его все эти годы отблеск веселья в глубине светло-серых глаз:

– Мы все хотим быть с ней рядом. Оберегать от всего мира. Обладать единолично, как только мужчина может желать обладать любимой женщиной.

2

Киррана, маясь от скуки, уже битый час мерила шагами небольшую уютную комнату с единственным окном, за которым не обнаружилось ничего интересного, кроме поросшего сухим бурьяном склона, да каменной кладки уходящий вверх стены. Неизвестность угнетала. После того как Настоятель – назвать Махаррона дедом язык не поворачивался – приказал ей сидеть здесь и никуда не выходить, её оставили одну и будто забыли. Часы на башне пробили уже дважды – сюда доносился их едва слышный звон. Жутко хотелось есть. Позавтракали они скудно, стремясь побыстрее добраться до Ордена. Нааррон обещал, что уж там их накормят на славу, он не уставал расхваливать здешнюю поварню.

Одно радовало, незадолго до прибытия успела сбегать в кусты, а то не ясно, где здесь устроено отхожее место, а спросить не у кого, да и ослушаться и выйти – боязно. Вдобавок импровизированная повязка, которой к её животу была привязана котомка с Книгой Излома съехала и скомкалась, причиняя беспокойство и мешая сидеть. Кира не успела отдать её Махаррону, тот сразу ушёл и запропастился надолго. Она никак не могла решиться её развязать и поправить: «Только начни, и кого-нибудь сартоги притащат».

Пока она раздумывала рискнуть или нет, дверь без стука отворилась и ввалился Нааррон с большим подносом в руках.

– Заскучала? А я тут поесть принёс. Голодная? – он водрузил свою ношу на письменный стол в углу рядом с окном и стащил прикрывающую снедь тряпицу.

От запаха жареного мяса, у Киры даже закружилась голова, живот свело от голода. С тех пор как она пошла на поправку, аппетит стал просто волчьим.

– Ефе как! Я уф было рефыла, фто про меня забыфи. – ответила она брату, запихивая в рот огромный ломоть хлеба. В другой руке тут же очутилась куриная ножка. Нааррон рассмеялся и, ухватив с подноса маленький пирожок, плюхнулся на застеленную покрывалом лавку.

– Не забыли. Деду пришлось принимать ряд мер, пока всех Защитников выгнал… Ну и устроила же ты!

Кира отхлебнула из кружки горячего травяного отвара с мёдом:

– Не напоминай! Страшно подумать, будто и не со мной… Это почти как Стая, – Нааррон насторожился, сестра никогда не говорила о бойне с волками, ссылаясь на то, что ничего не помнит. – Только там вокруг волчьи морды, а тут… Брр! – Кира поёжилась. – А, главное, я не знала, что делать? Лезут, ручищами ухватить норовят за что придётся… А драться? Как же с ними драться-то? Они же Защитники. Боязно… Даже не знаю, что теперь делать? Может, мы зря сюда приехали? – поправилась: – Я приехала. Надо бы мне обратно в Орешки…

– Ха! Да дед теперь тебя никуда не отпустит. Они с Настоятелем Агилоном пытаются понять, что дальше делать. – он встал и взял ещё один пирожок. Кира шутливо стукнула его по руке, а потом схватила сразу два оставшихся.

– Обнадёжил!

– Уверен, мы что-нибудь придумаем. Ведь у Паситы получается держать себя в руках, да и рядом с Крэгом ты не была в опасности. Ещё надежда – Церемония Определения. Дед назначил её на утро.

– Ох! – Кира не донесла до рта пирожок.

– Чего испугалась? Ступишь в Круг, он покажет, какая у тебя сила и сколько её. Да, похоже, ещё и власть над ней взять позволит. До того никто особо не думал, про это, но по всему, так оно и выходит. Защитники видят свои потоки, когда в том надобность есть.

– У меня так и не вышло увидеть, как ни старалась, хоть Пасита и учил, злился… А наверное в этом-то все дело.

– А курсанты – видят с самого начала, да только Определение раньше бывает, чем сила их в пору входит. Так что, когда время приходит, им только и остаётся, что научиться, как ею управлять, хотя и это совсем не просто. Думаю, бояться тебе нечего. Все получится.

Кира неопределённо повела плечами, не то соглашаясь с братом, не то сомневаясь в успехе. Спросила:

– Скажи, а Настоятель всех Защитников выгнал?

– Кроме наставников, кто в совете. Тех, кому на Церемонии завтра присутствовать, да судьбу твою решать. – Нааррон не стал говорить, что и Крэг там же вместе с ними. Махаррон собирался поговорить с ним позже с глазу на глаз.

Кире кусок в горло больше не полез, как наяву послышался голос тин Хорвейга: «Раэк, держи себя в руках!» Припомнился и пристальный взгляд хищных глаз, вон и имя даже с перепугу запомнила. Что если все наставники такие же, как он? А что если разом приснятся? Брр! Уж лучше Пасита, иначе ей точно один путь – назад в Орешки, какая уж тут учёба? Сила к ней вернулась, и как она на Защитников действует, на себе успела испытать. Паника подступила к горлу, охотница едва удержала в желудке съеденное: «Как бы незаметно выбраться из Ордена?» Тут же перед глазами встала картина: вот она по предгорьям удирает от толпы Защитников: «Пожалуй, без Паситы это будет чистым безумием. Что если попробовать его уговорить помочь?» На это тоже надежды никакой, не для того тин Хорвейг её сюда привёз… Подумалось, а что если и он появится в таком сне, как тогда с Крэгом? Снова выйдет драка, как наяву?

Нет спать никак сегодня нельзя. Кира снова тяжко вздохнула. Была и ещё одна проблема, вместе со зверским аппетитом на неё вечерами нападал богатырский сон. Стоило только подумать об этом, как рот растянуло зевотой. Кира едва не застонала.

– Что? – Нааррон, недоумевая, наблюдал за её беспокойством.

– Да так… – ну не рассказывать же брату, какие сны ей снятся, когда поблизости Защитники? Кира нахмурилась, но решилась: – Нааррон, у меня к тебе просьба.

– М-м?

– Можешь раздобыть снотворное?

– Это ещё зачем?

– Очень нужно.

– Кира, тебе мало было приключений в Красных Горках? – брат неодобрительно нахмурился, и Кира решилась на маленькую ложь:

– Боюсь, снова Излом приснится… – врать брату было стыдно, но и сказать правду язык не поворачивался.

Разговор прервал зов Настоятеля, пришлось выйти из комнаты.

Они пересекли уютную круглую комнату с камином и мягкими креслами, которую Нааррон назвал гостиной, и вошли в дверь напротив. Эту комнату брат окрестил кабинетом. Здесь обнаружились неожиданно большие окна, и Кира, украдкой выглянув наружу, впервые в жизни увидела море.

Вместе с дедом здесь их ждал седобородый Настоятель Агилон, а так же Пасита, безропотно стоящий словно стражник по эту сторону двери. Увидев Киру, он едва заметно, одними уголками губ улыбнулся.

– Кхм, Киррана, – начал Махаррон. – Настало время познакомиться. Я тот, кто дал тебя имя.

– Мир вашему дому, Настоятель Махаррон! – Кира низко поклонилась.

– Настоятель пытливо и пристально рассматривал её некоторое время, а Кира открыто глядела ему в глаза, не отводя взгляда. Наконец, дед выдал:

– Ты так похожа на сына…

Разговор длился долго, все это время Кира больше слушала мужчин. Много чего поведал Настоятель Агилон, который охотнице понравился гораздо больше, чем собственный дед. Хранитель Знаний то и дело ободряюще поглядывал на неё добрыми глазами и тоже возлагал большие надежды на Церемонию Определения.

– Жалко, что не удалось раздобыть Книгу. – Агилон покосился на помощника, и Нааррон виновато вздохнул.

– Защитник Каррон… Отец опередил нас, как оказалось, на несколько лет…

Киррана напряглась, ведь эта самая проклятая Книга Излома у неё здесь, прямо под застёгнутой наглухо курткой, которую она не стала снимать. Надо бы отдать книгу Настоятелю, но кое-какие соображения удерживали от этого поступка. Во-первых, Махаррон не один. А во-вторых, неожиданно пришла неприятная мысль, и теперь Кира ругала себя на чём свет стоит: «Асс-хэпт настаивала, чтобы я передала книгу из рук в руки, да ещё и без свидетелей. Что если кто-то хочет убить Настоятеля? Ведь отличный способ измазать её каким-нибудь ядом, или ещё чего сотворить. Махаррон, ничего не подозревая, возьмёт её в руки и погибнет. Что же делать?»

Тем временем разговор продолжался:

– Тин Хорвейг, как же ты недосмотрел?

– Она пропала из тайника, когда я отлучился, потом пришла Стая, и стало не до того.

– Тебе удалось защитить деревню от Стаи? – поинтересовался Махаррон.

Кира отметила, как побледнел Пасита, но ответил честно:

– Это сделала ваша внучка. Киррана опередила меня.

Все взгляды ожидаемо обратились к ней.

– И как же тебе это удалось, дитя?

– Не знаю… Я очень хотела помочь и смогла использовать силу. Я плохо помню, что именно тогда произошло.

– Не помнишь? Странно. – удивился Агилон и взглянул на Махаррона.

– С тобой ранее подобное случалось? Завтра я должен буду привести весомые доводы, прежде, чем впустить тебя в Круг Определения. Не все члены совета присутствовали при сегодняшнем светопреставлении. Насколько я знаю, некоторые отнеслись к рассказу очевидцев весьма скептично. Да и нельзя по нему судить о твоей принадлежности к Защитникам, нужны и иные доказательства.

– Да, дважды. Трижды. Трижды я входила в транс.

– Кто-нибудь сможет это подтвердить? Ты помнишь свои ощущения?

– Разве после сегодняшнего, у нас мало свидетелей? – не удержался Пасита.

– Тин Хорвейг, ты несдержан, как обычно. Не раскрывай рот, пока тебя не спросили. – все это Махаррон произнёс словно по привычке, даже не глядя на Защитника, а тот снова замер, уставившись перед собой застывшим взглядом, и будто ушёл в себя.

– Пасита. Защитник Пасита и может подтвердить, а ещё Защитник Крэг… – голос Киры чуть дрогнул.

Махаррон удовлетворенно кивнул.

– Наставник, можно мне сказать? – тин Хорвейг поднял голову.

– Ну?

– Я подобного раньше не видел. Её сила… Она другая. Я не знаю такого приёма. Нас с курсантом Крэгом отшвырнуло, как котят, да и волков тоже. Это была какая-то «пелена» чудовищной силы, и просто гигантского охвата. Радиус действия не меньше полёта стрелы.

– Что ты говоришь? – Агилон даже подошёл поближе. Махаррон тоже заинтересованно покосился на внучку.

– Киррана – Защитница, но у неё особая сила. – Пасита тоже посмотрел на Киру.

– Откуда тебе-то знать? – удивился Настоятель Защитников.

– Из Книги Излома.

– И где она?! Почему ты не смог её сохранить?! Непутёвый! Всегда знал, что тебе нельзя доверить ничего важного! Ты умудрился вляпаться тогда, и вот снова! – Махаррон принялся отчитывать Паситу так, будто именно ему поручал привести Книгу в Орден.

Тин Хорвейг молчал, только крепче сжимал зубы.

Кира тихонько встала и отошла к окну, пользуясь тем, что все переключились на Защитника. Отвернувшись, расстегнула куртку, выпростала рубаху из штанов и осторожно выудила из подвязки на животе котомку. А ведь она так ни разу и не удосужилась туда заглянуть! Было немного жутко, все эти мысли про покушение рождали в голове страшные картины. Но медлить больше нельзя, а раз она такая дурища и поверила ассасину, то и поделом: «Уж лучше я, чем Настоятель».

Кира сунула руку в котомку и вытащила книгу на свет. Быстро потрясла, но ничего не выпало. Все ещё опасаясь, она прижала пухлый томик к груди и, повернувшись, позвала:

– Настоятель Махаррон! – её услышали не сразу, и пришлось повторить: – Книга Излома здесь.

Обращённые к ней взгляды выразили такой букет эмоций, что она непроизвольно отступила на шаг. Удивление. Неверие. Радость. Лишь Пасита смотрел с горькой усмешкой, чуть сузив глаза. Смотрел так, будто она его предала. Кира вдруг почувствовала себя неловко. Он рисковал здоровьем, спасая её жизнь, а чуть раньше добрым именем, согласившись скрыть то, что она нарушила закон. И сегодня берёг от Защитников, не жалея себя… Но как же ему объяснить? Внезапно навалилась усталость, сколько же разом всего!

– Киррана, откуда она у тебя? – задал вопрос Махаррон, и Кира честно ответила:

– Вам её просил передать ассасин.

Кира едва не зажмурилась, проговорив эти слова, не позволил лишь пристальный взгляд Защитника, который чудом удерживал себя на месте, было видно, как сжались его кулаки. Она отступила на шаг, прижимая книгу к груди, но реакция Настоятелей удивила. Они лишь переглянулись, и Махаррон сказал:

– Киррана, дай её мне, – он протянул руку.

– Но… Что если вас хотят убить?

Махаррон, направившийся было к ней, остановился и неожиданно хохотнул удивлено вздев брови:

– А что? Может, ты и права. Нааррон.

Брат кинулся к одному из больших сундуков и выудил оттуда какой-то чудной прозрачный куль. Доселе Кира таких и не видала.

– Кидай сюда. Хранители проверят.

Кира опустила книгу в мешок, туда же последовала и котомка, в которой она хранилась.

– Давно она у тебя? – спросил Агилон

– Несколько дней…

Настоятели задавали вопросы, а Кира, отвечая, никак не могла отделаться от ощущения, будто её насквозь прожигает взгляд. Безмолвный Пасита тин Хорвейг стоял у двери, не спуская с неё глаз, выражение которых сменилось на привычное насмешливое, и что-то тёмное поселилось в их глубине. Кирране почудилось, будто то немногое, что между ними зародилось за последнее время – безвозвратно сломалось. От этого чувства одновременно стало и легче, и сложнее.